Древо жизни

- И я тебя люблю, Матюш! – не раздумывая, ответила она.

- Не злись на меня! - продолжала она как ни в чем не бывало.

Слова любви не были восприняты ей, как любовное признание, а всего лишь как дружеская привязанность, уважение и обожание.

В это время они дошли до причала, на котором планировалось встречать рассвет. Опираясь на перила, она смотрела вдаль, ожидая рассвета. Но, то ли от эмоций, то ли от холода начала дрожать, как осиновый лист. Матвей тут же снял пиджак, подошел сзади и накинул его ей на плечи. Не отходя, он не сдержался и приобнял ее. Она молча, не сопротивляясь, обвила его руки и, чувствуя надежность и тепло позади себя, откинула голову ему на плечо. Так они стояли, пока дрожь не ушла, а тепло и спокойствие не разлилось по их телам.

- Не уезжай! – умоляюще шепнул он ей на ухо, - Я без тебя не смогу…

- Сможешь! – грустно ответила она.

И снова тишина… У обоих встал ком в горле, и они не могли говорить. Тема была тяжелой и очень болезненной. Конечно же, они оба думали об этом миллион раз.

Никто из них не хотел расставаться друг с другом, но ее вбитая мечта «сближения с братом» так засела в ее голове, что выбить ее было практически нереально.

- Я так давно мечтала об этом, – начала она.

- Знаешь, я ведь его практически не знаю, хоть он и мой брат. Он уехал из дома, когда мне было всего три года. У меня только обрывки воспоминаний из детства, в которых я всегда ждала его. Помню однажды, лет в шесть-семь, он приехал на летние каникулы и засобирался на дискотеку. Ревность меня распирала. Как так, я его так долго ждала, а он, не успев приехать, убегает к каким-то девчонкам?

- Ты не представляешь, что я сделала! – засмеялась Мишель.

- Связала его?! – засмеялся Матвей в ответ.

- Почти… Я сначала спрятала всю его одежду и обувь, а потом закрыла его дома, – расхохоталась она.

- С тобой опасно иметь дело - ревнивица! – ответил он, улыбаясь.

- Не то слово…

- В итоге ты его пощадила?

- Нет! – еще сильнее рассмеялась она, – Он умолял меня отдать одежду и отпустить его, но я была непреклонна! В итоге он сам нашел одежду и выпрыгнул из окна веранды. Тогда я закрыла ему путь на улицу у ворот, а он сбежал через другой выход – из сарая и вчесал по улице от меня. А я за ним бегу и реву, выкрикивая: «Ты ко мне приехал, а не к ним!..»

- Вот до таких глупостей доходило. Но это потому, что я его очень люблю. Я и равнялась всегда на него. Очень хотела во всем походить, но не дотягивала…

- В чем это ты не дотягивала? – удивился Матвей.

- Не такая умная, не такая красивая, не такая любимая… короче, всем недотягивала, – грустно затихла она.

- Ты не права во всем. Ты умная, красивая и любимая!

- Это тебе так кажется, – не придав значения последней фразе продолжала Мишель. - Ты с горшков рядом со мной! – засмеялась она, - поэтому и кажусь я тебе такой хорошей. Сила привычки!

- То, что мы с горшков рядом, как раз говорит о том, что я тебя знаю лучше, чем кто-либо другой, и мне судить, какая ты. Будь ты другой, вряд ли мы дружили! – подмигнул он ей.

- Возможно, ты прав, - задумалась она.

- Давай вместе поступать. Я ведь, правда без тебя не смогу, - произнёс он печально.

- В институте я все равно не смогу тебе помогать, мы же поступаем на разные факультеты, - рассуждала она, думая, что он нуждается в ней лишь, как в помощнице по учебе, чтобы списывать лекции и подтягивать его.

- Мне хочется, чтобы мы были вместе… - повторял он.

- Мне тоже… Поехали, правда со мной!.. Давай что-нибудь придумаем. Ты ведь говорил, что там у тебя тоже есть родственники, - уговаривала Мишель.

- Не получится. Родители с ними связь не поддерживают, далеко слишком. А в нашем областном центре проще и легче. Они уже с теткой договорились о сдаче мне комнаты. У меня нет выбора, как у тебя. А ты можешь выбрать!

- Да, могу…, и не сказать, что не хочу… Я на распутье. Мама тоже уговаривает меня остаться в области, здесь на самом деле проще. Если поступать в пединститут на инфак, я даже без медали прохожу, по направлению от школы. Но потом после института придется отработать несколько лет в нашей школе. А я не об этом мечтала!

- А о чем?

- Я бы хотела вообще поступать на модельера – дизайнера, параллельно изучая английский, возможно, самостоятельно. Потом начать карьеру модельера, уехать в Москву, потом в Америку. Познакомиться с Бари Рекстоном. Да не смейся же ты! – увидев его подхихикивание, надулась она играючи.

- Да, да… выйти за него замуж и нарожать ему море детей!

- Нет, - обиделась она.

- Хорошо, я не смеюсь, рассказывай дальше.

- А я не знаю, что дальше. На этом мечта заканчивается, - пожала плечами Мишель.

- Неоконченная мечта? Разве такое бывает?

- Почему неоконченная?

- Ну, встретишься ты с Бари Рекстоном, и что дальше? – расспрашивал Матвей.

- Он недосягаем, на это уйдет вся жизнь. Вряд ли к тому времени захочется то, о чем ты говоришь. Скорее, это будет выглядеть, как дружба двух еле шевелящихся старичков! - засмеялась она.

- Хочешь сказать, ты планируешь всю свою жизнь положить на то, чтобы беззубой старухой посидеть с Бари на одной скамейке и поболтать о жизни?

- Выходит, так.

- Боже, да тебя надо спасать! – рассмеялся он.

- Вот, так и знала, что тебе не нужно было рассказывать.

- Мишель, мы молоды! Сегодня с рассветом мы входим в новую взрослую жизнь, в которой море веселья, радости и наслаждения. А ты хочешь надеть паранджу и прожить в ней всю жизнь?

- Подумай сама, ведь ты любишь жизнь, ты веселая. Ты просто не сможешь сидеть в этой своей вымышленной клетке, ты любишь свободу!

- Да, но и Бари я тоже люблю.

- Разве это любовь? Это фанатизм, открой глаза. Вокруг реальные люди, парни, которые слюной давятся, глядя на тебя.

- Где ты видел, этих парней? Они, на мой взгляд, еще более нереальные, чем Бари. - усмехнулась она.

- Как можно быть такой слепой? – он схватился за голову.

- Я не слепая. Я адекватно смотрю на вещи.

- Ну да, конечно…

И тут поднялось солнце. Оранжевое небо на горизонте восхода солнца озарило их первыми лучами.

- Смотри, смотри! – кричала она, как будто впервые увидела рассвет.

- Это наш первый рассвет вместе, - и он снова приобнял ее за талию.

- Да, и правда.

- Как бы мне хотелось, чтобы он не был последним, – грустно произнес Матвей.

- Не будет. У нас целая жизнь впереди. Пусть мы будем учиться в разных городах, но мы всегда, при первой возможности, будем встречаться и переписываться – обещай мне! – обернувшись к нему и глядя прямо в глаза, сказала Мишель.

- Это уже не то… У тебя будет своя жизнь, у меня своя. Того, что у нас сейчас, больше не будет, - отвернулся он.

- Все, уже пошли в лог к заливу, - заметила она уходящих одноклассников.

- Пойдем и мы, - все так же грустно отвечал он.

- А расскажи о своей жизни, о своей мечте. Ведь ты тоже о чем-то мечтаешь, шагая во взрослую жизнь. Какой ты ее видишь? – пытаясь разрядить обстановку, затараторила Мишель.

«Без тебя ее нет!» - хотел было уже сказать Матвей, но не смог. Ком в горле встал у него от мысли, что ее скоро не будет рядом.

- Я не хочу об этом говорить, - процедил он.

И они пошли молча, все также держась за руки. В голове каждого кружил рой мыслей. Сердца стучали так, что вот-вот готовы были выпрыгнуть из груди. Грусть от грядущего расставания отравляла настоящее.

«Но ведь не все потеряно», - с надеждой думал он. «Сейчас она здесь, со мной, еще не уехала. Я должен ее переубедить. Она должна поехать со мной. Надо что-то придумать. А может, стоит объясниться и наконец-то рассказать ей о своих чувствах. Только как? Она все признания воспринимает как должное, для нее это «дружеские признания». Кому скажи, не поверят … я ей – я тебя люблю, а она в ответ - я тоже тебя люблю, и дальше на отвлеченные темы. Нда… Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно».

И тут к ним присоединилась толпа их общей компании. Ребята шутили, девчонки смеялись.

- А вы что такие кислые? - обратились ребята к ним.

- Да вот, Джоанна расстраивает меня. Хочет бросить своего Кри-кри и уехать в кошмарный далекий город. – жалобно произнес Матвей, с упреком глядя на нее.

- В "Кошмаринск" что ли? - подшутил один из остряков, скривив страшную гримасу.

- Да ну вас! – и вырвав свою руку, она закрыла ладонями глаза. Развернувшись назад, Мишель быстро удалялась обратно в сторону пирса. Не в силах больше сдерживать слезы, она с надрывом всхлипывала, отчего все ее тело сотрясалось.

- Вы идите, мы вас догоним, - отправил всех Матвей и пошел за ней. Приблизившись, он повернул ее к себе и заглянул в эти припухшие от слез ярко зеленые глаза. Огонь и вода всегда добавляли яркости этим изумрудам ее души. А сейчас в них жили обе эти стихии. Стерев с ее лица ручьи слез, он нежно обнял ее и она, вся трясясь, еще долго всхлипывала у него на плече. В этот момент и из его глаз выкатились слезинки, но этого она не видела.

- Прости, нервы последнее время ни к черту, - приходя в себя и вытирая слезы, все еще всхлипывая, произнесла она.

- Держи платок!

- Матюш, не нужно им всем знать, что у нас происходит.

- Да, прости, я ступил. Хотел пошутить, а не вышло. Нам ведь всегда весело в нашей большой компании, хотелось, чтобы и это ты оценила. Как весело нам будет всем в одном городе! Мы и дальше останемся одной большой компанией. Будем уже не в поселке, а в городе все вместе тусить. Ты же это любишь. Вся наша компания поступает в один город, одна ты собираешься уехать куда-то к черту на кулички. Точное пацаны ему название дали - "Кошмаринск", хотя по мне так он больше на "Разлучинск" смахивает.

- Нет уж пусть будет "Кошмаринском", хотя бы смешное, а не грустное, - впервые улыбнулась Мишель.

- А если серьезно, ты только подумай... Там ты будешь одна. Это иллюзия, вымысел, твоя фантазия придуманного счастья. Тебе лишь кажется, что приедешь и махом сблизишься с братом... да черта с два. У него своя семья. Ему будет не до тебя. Павлу ты не нужна, а мне очень нужна!

- Я тебе нужна только, чтобы списывать!

- Нет, - обиженно ответил Матвей и примолк.

- Ну вот, опять обиделся, - покосилась она на него и тоже замолчала, но не выпустила его руку при его мимолетной попытке высвободиться.

Так в своем грустном молчании они не заметили, как спустились по крутому склону в лог, где собрались их одноклассники. Это местечко было выбрано не случайно, тут всегда царила магия веселья. Как на крутом плече великана, зимой здесь устраивались катание с горы, а летом зеленый ковер был усыпан резвящейся детворой, что вместе со взрослыми с самых первых жарких дней приходили сюда поплескаться в теплом заливе реки. Этот пятачок живой природы, что затаился в самом центре поселка, любили все без исключения. И в это утро он с радостью принял шумную компанию почти взрослых детей, что безудержно смеялись, дурачились и шутили, заряжая волной веселья и нашу опоздавшую парочку. Здесь в живописном уголке их поселка, грусть отступала, открывая волю чувствам, ощущениям. Хотелось слышать, видеть, осязать. И они открывались этому райскому восприятию. Слышно было, как на громкий смех реагировали собаки и петухи, как общий гул деревенского гулянья прокатывался по всему логу, а вскоре и сам поселок начал оживать. Первые хлопанья и скрипы дверей, мычание коров, доносящееся из соседних дворов, с параллельным волшебством лога, где стрекот кузнечиков, жужжание пчел и переливающаяся роса в утреннем солнце заполоняли пространство. Все вокруг как бы кричало – волшебство здесь, но оно скоро уйдет, не упусти этот момент, оставь его в своем сердце и памяти, вкуси последние глотки детства, этой беззаботности и веселья.

И они отдались всеобщему веселью, этому счастью. Становилось теплее. Мишель вернула пиджак хозяину. В это время ребята, заворачивая штанины, брюк начали проверять температуру воды, заходя по колено в воду. Мишель, развеселившись, спрыгнула с мостка и последовала за ними. Пройдя пару метров, она наткнулась на осколок стекла и, сморщившись от боли, посмотрела вниз. По быстро меняющемуся цвету воды она поняла, что очень неудачно порезала большой палец правой ноги. Матвей, стоявший на мостках, увидел разливающуюся в воде кровь от ее ноги и тут же помог ей забраться на мостик.

- Прижми пока рукой, я сейчас, - и он стремительно побежал на косогор.

Мишель видела, как он напряженно срывал подорожники и быстро бежал обратно к ней. Кровь из пальца лилась так, как будто-то была перерезана артерия. Он паниковал. Быстро разувшись и закатав штаны, Матвей зашел в воду. Аккуратно спустив ее пораненную ногу в воду, он принялся промывать рану. Промыв и подорожники, он обложил ими палец и туго перевязал платком.

Первая помощь оказана. Она, не отрываясь, наблюдала за ним все это время. Боли Мишель не чувствовала, а скорее, наоборот, какое-то приятное чувство разливалось по ее телу. Его забота и переживание за нее наполняли душу светом и блаженством.

В этой суматохе они не заметили, как одноклассники начал подниматься вверх на выход из лога в сторону домов. Все уже устали и нужно было отдыхать, набраться сил для дальнейшего веселья, возможно, еще большего для многих, так как никакого родительского и учительского контроля уже не было. Как и все выпускники, немного отоспавшись, они по традиции должны были ехать за реку на природу. Жарить шашлыки, пить, гулять и веселиться с песнями у костра до следующего утра.

Этим двоим тоже нужно было идти, но Матвей не давал ей даже встать, он то и дело менял подорожники промывал от налившейся крови платок и снова туго перевязывал. Как только кровь была остановлена, он помог ей встать на ноги.

- Помоги, пожалуйста, одеть туфли, - попросила она.

- Какие туфли, держи их в руках!

И на этих словах он взял ее на руки и понес вверх, поднимаясь по крутому склону.

- Поставь меня, я тяжелая! – сопротивлялась она.

- Не брыкайся и будешь легче, - пристыдил ее он.

- Матюш, я вполне могу идти, это всего на всего порез на пальце!

- Поднимемся, там видно будет, - запыхтев от тяжести, проронил он.

Так, на руках с ней, он поднялся с лога на дорогу. Изумлённые взгляды одноклассников упали на них.

- Все, поставь меня, - отворачиваясь от этих взглядов, прошептала она ему на ухо.

Матвей посмотрел на ее ногу, и убедившись, что кровь остановилась, аккуратно поставил ее на землю.

- Идти сможешь?

- Да, все нормально.

- Мне пора домой. Ты точно дойдешь сама до дома?

- Точно, мы же рядом! Иди домой. Отдыхай.

- Ну все, до встречи, - поцеловав ее на прощание, повернулся он и ушел.

Она немного постояла, посмотрела ему вслед и поплелась тихонько домой, окруженная попутчиками с любопытными расспросами об увиденном.

- Ничего такого, просто я порезала палец в воде, а Матвей мне помог, - отмахивалась она от «назойливых мух» с их идиотскими догадками и намеками.

Вернувшись домой, Мишель рухнула в постель и уснула мертвецким сном. Устала она больше, чем ожидала. Проснулась Мишель от звонка телефона. Она медленно доплелась и сняла трубку.

- Алло… - сонно произнесла Мишель.

- Ты, что еще спишь? - послышался бодрый голос Матвея.

- Нет… уже, - протирая глаза и позевывая, отвечала она.

- Быстро собирай рюкзаки и на выход. Мы через пол часа тебя заберем… Как там твоя нога, забыл спросить?

- Нормально вроде, но немного пульсирует рана…. Слушай, я, наверное, не поеду.

- Что? – закричал он в трубку.

- Не поеду!

- Почему?

- Я очень устала, нога все же болит – уже чувствую. Да и вообще нет желания. Я там вам только помешаю. Буду со своей ногой все веселье портить.

- Не говори глупостей, собирайся, ничего не знаю, – грубо и злясь, отрезал Матвей и бросил трубку.

Тут масло в огонь добавила вошедшая мама.

- А что ты до сих пор спишь? Вы ведь вроде собирались ехать на природу?

- Я не поеду, наверное…

- Почему? – удивилась мама.

- Нога болит, порезалась нечаянно.

- Ну смотри, дело хозяйское, я не заставляю. Тем более туда все, кому ни лень, могут приплыть. Вон вчера встретила твоего разбойника. Все, наслужился. Они с Никитой точно припрутся. А я за тебя переживаю, взрослых не будет, мало ли что. Так что, если не поедешь, мне спокойней.

- Стас здесь? – оторопела она.

- А ты что, его вчера за весь вечер ни разу не встретила?

- Нет, - почти соврала Мишель. «Значит, мне не показалось, это он меня напугал!» - подумала она.

- Ну так что решила, едешь, не едешь?

- Не еду, - грустно сказала она. Если до этого она сомневалась, то теперь точно остается дома. И от этого ей стало так грустно. Вроде бы это взвешенное, правильное, как ей казалось, решение, но грусть затягивала в болото.

С одной стороны, ей хочется снова быть с Матвеем и своей компанией, а с другой нужно избегать Стаса, потому что встреча с ним опять поднимала старые чувства. Волнение и трепет всего тела накрывали ее от одной только мысли, что он там появится.

Выделенные ей на сборы полчаса прошли. Она, вся разбитая от нарастающего напряжения, металась в своем выборе из стороны в сторону, как загнанный зверек. И тут Мишель услышала с реки крики, зовущие ее. Она выбежала в огород и увидела лодку, подплывающую к берегу. В ней был Матвей и еще несколько одноклассников. Она выбежала на берег.

- Где твои вещи? – кричал с лодки Матвей.

- Я не поеду! У меня очень сильно разболелась нога, прости, пожалуйста. – соврала она.

- Я пригляжу за твоей ногой, все будет хорошо. Мы тебя подождем. Беги, собирайся!

- Нет, я не еду, повеселитесь за меня!

Она видела, как он разозлился и отвернулся. Сказал что-то друзьям, они завели мотор, и лодка стала удаляться, разрезая реку на две части.

«Прямо, как моя судьба», - глядя на разрез от лодки подумала она, - «… была одна спокойная река, а потом раз, и все делится пополам, только остаться на берегу нельзя, обязательно нужно плыть в ту или иную сторону».

«Выбор, снова этот выбор… Почему нельзя жить ровно и спокойно, без этих метаний и сомнений?» - крутилось в ее в голове.

Мишель, как и тогда в пятнадцать лет на развилке второго разветвления, почувствовала легкое головокружение. Чтобы не упасть, она прислонилась к ветвистым корням своего любимого выброшенного на берег дерева и закрыла глаза. В этот самый момент и произошел мимолетный провал сознания, когда душа, отделившись от тела, выпорхнула в круговорот временного портала и, разделившись на мелкие частички, продолжила жить в иной плоскости незримого параллельного мира.

Открыв глаза, она увидела давно забытую манящую картину уходящего в даль времени, что текло в прозрачном круговороте пространства. Мишель вглядывалась в него, пытаясь хоть что-то разглядеть за пределами вечного течения, но - ничего… Одни лишь плывущие круги, рожденные потоком сжатого, густого воздуха, переходящие из одного в другой. Круги то расплывались, то вновь соединялись, казалось, образовывая в своих глубинах настоящий хаос.

Но за ним был не хаос, за ним уже начиналась другая жизнь. Незримый и неощутимый мир третьей ветки впервые претендовал на реальное воплощение. Ведь в любом из принятых решений она оставалась собой. Присоединись к ребятам, она вытащила бы из себя ту, веселую и любящую жизнь, какой она была последние школьные годы в роли Джоанны; оставшись на берегу, она выбрала за основу то сформированное "Я" нерешительной, замкнутой и никому не доверяющей личности, что пыталась выточить из нее сама жизнь. Но выбор сделан, и по ветке уже течет новая жизнь.

***

Вглядываясь в заплаканные глаза той Мишель, что обладала и плотью, и кровью, наша путешествующая душа в виде тени ласково погладила ее по щеке. Она хотела смахнуть слезинки, но лишь создала теплое дуновенье нежного ветерка, что коснулся печального лица. Блуждающая душа не могла изменить ход времени земной жизни, не могла утешить. Здесь она лишь наблюдатель, неотрывный спутник, что снова проходит по знакомой дорожке, проживая жизнь заново. Но путь только кажется прямым. За порталом ее вновь ждет новая, неизвестная, не пережитая ранее жизнь. И оставив грусть на земле, Тень устремилась вслед за частичками души, что уже пролетели через пульсирующее пространство. Мир на иной частоте Вселенной завораживал своей многогранностью и непредсказуемыми витками судьбы. И все это создала она при жизни, в своих мыслях, мечтах, желаниях. Все то, что заточалось в темницы сознания в реальности, здесь вырывалось наружу и прорастало. Это было ново, интересно. Проживая новые ветки, наша путешествующая душа начала понимать, что не только новизна будоражит ее. Чувства эти возникали от изменения самой души. Тень менялась, она незримо росла.

Осознание этих перемен пришло не сразу. После первой прожитой ветки что-то еле уловимое добавилось к ней, и она не придала значения, но вот, закончив второе путешествие, она поняла. Блуждающая душа после каждой ветки наполнялась и разрасталась, обретая при этом все больше гармонии и покоя. Сейчас пристально наблюдая третий переход, все встало на свои места. Ответы были получены. В момент перехода душа живой Мишель распадалась на миллионы частиц, часть которых возвращалась назад, а вторая оставалась в мире за границами портала, обретая там свой привычный облик и заполняя мир всем тем, с чем входила туда. Именно эти частички души прикрепляются к ней в самом конце каждой ветки, тогда, когда наступает конец параллельной реальности. Маленькими мерцающими частичками, при каждом возвращении на землю, они проникали и заполняли Тень изнутри, обогащая и даруя все больше покоя. В этом и была миссия первого желания. Ну а пока последуем за ней, в третью ветку ее Древа жизни.

Глава 9. Третья ветка Древа жизни

Как будто молнией ударило ее в этот момент, когда он отвернулся. Рев мотора удаляющейся лодки вызвал поток слез. Мишель стояла и смотрела вдаль на исчезающее счастье, но вдруг неистовый вопль вырвался из ее груди и Мишель, не помня себя, изо всех сил стала кричать и махать им, призывая вернуться. Но на лодке ее не слышали. Они были слишком далеко.

Обессилев и потеряв голос, Мишель упала на корточки в реку, что омывала ее голые ноги все эти последние минуты безумного шквала эмоций. Закрыв глаза, она рыдала в голос, проклиная себя и свою трусость… Трясясь от холода и слез, она медленно поднялась с колен и повернулась назад. Ноги, руки, да и все тело налились свинцом, и она через силу шагала по узким бороздкам огорода, что вели от калитки до ее дома. Пройдя почти весь этот путь, она вдруг услышала его голос, что окрикнул ее с реки. Не поверив в это, она не стала оглядываться, приняв голос за звуковую галлюцинацию. Слишком уж хотелось ей его услышать сейчас. «Это самообман!», - решила она. Только голос не замолкал, он звал ее.

- Мишель, Мишель… да стой же ты! - слышался он все ближе и ближе, и тут чьи-то руки повернули ее к себе.

- Ты? – не веря своим глазам, вглядывалась она в него, как будто увидела впервые.

- Я… - запыхавшись от бега, произнес он.

Они стояли молча и смотрели друг на друга совсем другими глазами. Это уже не был детский дружеский взгляд, в нем скрывались взрослые чувства. Он все так же держал ее за плечи, не решаясь отпустить или прижать. Она же забыла все: и кто они, и где они и зачем? Одна лишь мысль крутилась в ее голове: «Он вернулся, он услышал меня!», и с полными от слез глазами она шагнула к нему. Его руки медленно скользнули по ее спине, и он стиснул ее хрупкое тело в плотные объятья. Их лица оказались так близко, что его очки запотели, и он невольно, по привычке, отпустил ее и стал их протирать.

Она вдруг разразилась громким смехом, как будто ее бурные эмоции кто-то переключил на другую волну, а звук забыл отключить.

- Нет, Мишель, с тобой невозможно быть серьезным! - заряжаясь от ее смеха, тоже хохотал Матвей.