Поцелуй русалки. Остров, потерянный морем. Книга первая

— Берегитесь его, Джек, — серьезно сказал Тобиас. — Человек, которого унизили публично, опасен вдвойне. Особенно если у него в руках значок и власть в самом грязном районе острова.

— Я помню об этом, док. Я помню.

Тобиас задумчиво посмотрел на меня:

— История что надо. Одного не понимаю — почему я не услышал ее раньше? От Джорджа, например?

— Вы же не ирландец, — хохотнул я. — Я сам-то о ней узнал только из-за мэтра. Не возьми он меня с собой в полицейский участок, я не имел бы удовольствия познакомиться с сестрами Мюррей и их отцом.

Доктор согласно качнул головой, залпом допил свой чай и поднялся.

— Благодарю за беседу и компанию, Джек. Это было кстати. И да, мне нужно обдумать ваши слова. А пока мне пора домой. Мои пациенты не любят ждать.

— Мой экипаж к вашим услугам, доктор, — кивнул я. — Тем более что нам по пути.

— Вот как? — удивился Тобиас. — И куда на этот раз?

— В Бэйтаун, — ухмыльнулся я. — Задам пару-другую вопросов Мадам Оушен. В конце концов, репортер я или нет?

Глава 4

Бэйтаун, таверна «Прибой», 14.14

Отыскать «Прибой» несложно. Находясь на единственной улице, ведущей из порта в город, с точки зрения стратегии и тактики таверна была расположена идеально. Приличную публику встречали на причале, усаживали в ландо и везли в Олдтаун, в шикарный «Олд-Холл», либо в «Мидтаун Отель», а народ попроще шел пешком. Соответственно, пройти мимо «Прибоя» не мог никто. Приличная кухня, дешевое спиртное и милые девушки из обслуги таверны — вот три кита, на которых покоилось благополучие Мадам Оушен. И никакой поножовщины. Близнецы Шарки и Вэйли следили за порядком и спуску не давали никому. И что с того, что за дверью «Прибоя» могло произойти все что угодно? Близнецов это не касалось. Парни охраняли «Прибой» и точка.

Упомянутые братья стояли на крыльце по бокам от входа в «Прибой». Одеты они были в матросские рубахи с закатанными рукавами, свободные штаны и жилеты. Дубинок, верных спутниц всех вышибал города, при них не было, но братьев это не смущало. Природа щедро наделила их ростом и мускулатурой, а грубая внешность помогала избежать ненужных стычек. Впрочем, умом братья тоже обделены не были, чего не скажешь о чувстве юмора…

— Ой, братец, никак к нам франт из Верхнего пожаловал? — ухмыльнулся Шарки (или Вэйли, я их вечно путал). — Вы к хозяйке, господин Руден, аль «Поцелуй русалки» испробовать решились?

— К хозяйке, любезный. Она у себя?

— А где же мне быть? — отозвался из помещения низкий грудной голос. — Пропусти его, Вэйли, господин репортер по делу пришел.

Вэйли, посторонившись, махнул рукой, я толкнул маятниковые двери и вошел внутрь. Раджив остался на улице.

Соответственно дверям, весь интерьер таверны был выполнен в стиле американских салунов. Просторный зал, массивная барная стойка, лестница, уходящая на второй этаж — не хватало лишь развешанных по стенам седел, кнутов и винтовок. Их с успехом заменяли якоря, гарпуны, сети, удочки и корабельные снасти. Столы и стулья были сделаны из бочек, что придавало помещению вид пиратского логова.

Под стать заведению была и его хозяйка. Стройная, не сказать худая, женщина среднего роста с бледно-голубыми глазами и копной темных волос, забранных под косынку. Одета она была в странную, но гармоничную смесь мужской и женской одежды. Светлая блуза с большим вырезом, широкие штаны, заправленные в полусапожки, на талии широкий кожаный пояс с кольцами для ключей и кармашками со всякой всячиной. Рукава блузы закатаны, открывая взгляду браслеты из кораллов, на шее ожерелье из жемчуга в несколько ниток. Из-под выреза блузы к ключицам тянулась татуировка — какие-то щупальца или растения.

Пытаясь понять, что там изображено, я невольно подался вперед, чем вызвал смешок хозяйки «Прибоя».

— С моей грудью что-то не то? — ехидно поинтересовалась она.

Я смутился.

— Насколько я вижу, нет, мэм, мадам. Просто я пытался понять, что же там изображено.

— Ах, вот оно что, — с деланным разочарованием протянула она. — А я-то подумала… Там актиния, молодой человек. Но я вам ее не покажу, уж не обессудьте.

Она улыбалась, но ее взгляд был серьезен. Примерно так же на меня смотрел грабитель банков, у которого я брал интервью в Лондоне. Лицо его было скрыто маской, видны были только глаза. И этот взгляд я запомнил. Эдакое молчаливое обещание убить, если ты пересечёшь черту, причем где она проведена, неизвестно.

— Прошу прощения за неподобающее поведение, мадам. — Коротко поклонился я, отступив на шаг. — Больше не повторится.

— А он хорошо вас воспитал. — Почти искренне улыбнулась она. — Вы не так плохи, как о вас говорят. Хотите супа? Сегодня буйабес. Ингредиенты, конечно, отличаются, но вам понравится, уж поверьте.

Рыба! Боже, за что? Хотя… а чего я ждал от заведения, расположенного почти что в порту? Множества блюд из мяса? Поэтому я лишь вздохнул:

— Увы, я по делу. Возможно, в следующий раз.

Она пожала плечами.

— В следующий раз будет русская тройная уха. Потом паэлья с тунцом.

— А что-нибудь мясное? Стейк, бифштекс, отбивные?

— Здесь, в «Прибое», только рыбная кухня. Думаю, почему так, объяснять не нужно? — прищурилась она.

— Не нужно, мадам. В таком случае, боюсь, придется вас разочаровать. Я не ем рыбу. Вообще.

Мадам недоверчиво склонила голову к плечу.

— Совсем? Какая досада. Но предложить вам выпить я могу?

— Возможно позже, мадам. Сейчас я хотел бы поговорить.

— А вы настойчивый, — отметила она. — Так что вас привело ко мне, Джек?

— Смерть, — ответил я. — Плохая смерть.

Ее улыбка поблекла.

— Вы про бедняжку Мод? Ужасно. Девочки плакали всю ночь, мне пришлось помочь им.

Девочки плакали, а она нет, подумал я. Почему, интересно? Но спросил о другом.

— Так вы уже знаете. Инспектор Вулчер приходил до меня?

Она кивнула.

— Ужасный человек. Никакого такта. Представляете, он хотел войти и забрать ее вещи, сказал, что в качестве улик. А когда я не позволила, заявил, что знает о моих связях с контрабандистами и даст ход расследованию.

— А вы что? — заинтересовался я.

— А я сказала ему, что: во-первых, я несомненно связана с контрабандистами. Они наверняка бывают в «Прибое», чтобы поесть, выпить и пообщаться с моими девочками. А во-вторых, без нужных документов я его даже на порог не пущу, особенно после того случая в Мидтауне. И он ушел, клекоча от злости и ругаясь как три боцмана.

— Ясно. Расскажите про Милашку Мод. Ее же так звали?

— Нет конечно! — фыркнула Мадам. — Мэри-Энн Сторбелл, вот как ее звали. А Милашка Мод ее псевдоним. Девочка вовсе не собиралась провести здесь всю свою жизнь. Никто из них не собирается. А Мэри… Она копила деньги, думала уехать в Англию, чтобы получить образование и вернуться сюда учительницей. Бедняжка очень любила детей, только о них и говорила.

Она всхлипнула и промокнула глаза уголком платка, которым были схвачены ее волосы. Затем с подозрением уставилась на меня. Голос ее стал совершенно деревянным:

— Зачем вы пришли? Хотите написать статью о несчастной официантке и показать всем, какой вы прекрасный репортер? Если так, вам следует уйти, потому что ни я, ни кто-то другой вам слова не скажет.

Я примиряюще поднял ладони.

— Успокойтесь, мадам, я не за этим пришел. Я был вторым человеком, увидевшим ее тело, точнее, третьим, если считать убийцу. И я не верю, что полиция будет искать преступника. Для них Мэри — просто жительница Бэйтауна, маленькая никчемная рыбка из гнилого болота.

На слове «рыбка» Мадам вздрогнула, затем будто выдохнула, пока я продолжал:

— Я хочу разобраться в этом деле. Не для вас, для себя. Потому что после того, что я видел… я чувствую себя грязным. И знаю лишь один способ перестать таким быть. Сделать что-то. Поэтому пришел к вам, мадам.

— Хорошо, — сдалась она. — Что вы хотите знать?

— Я хотел прояснить два вопроса, мадам. Для начала. Если позволите.

— Я же сказала, что отвечу. Спрашивайте уже!

Голос ее стал сух и неприятен. Я внимательно посмотрел на нее. Она сидела, положив на столешницу руки, с идеально прямой спиной и смотрела в окно — на порт Уиллоу Бэй. Взгляд ее был тосклив, но спокоен, будто она приняла важное и неприятное решение.

— Давно Мэри у вас работает? — спросил я.

Она пожала плечами:

— Год. Год и месяц, почти что.

— Сколько ей было лет?

— Двадцать. Ей исполнилось двадцать лет позавчера. Девочки ее поздравляли, а я подарила ей кулон с редкой жемчужиной. — Она повернулась ко мне. — Его нашли?

— Нет, ищут. Погодите, вы же о кулоне, да?

Она кивнула.

— К сожалению, я не в курсе, но постараюсь это выяснить. А что за кулон? С описанием его будет гораздо проще найти. Кстати, у вас есть фото Мэри-Энн? Или рисунок? Я верну, обещаю.

Она кивнула.

— Да, к нам недавно приходил художник, он уговорил девушек ему попозировать. Я отказалась, но девочкам очень понравилась эта идея. Так что да, у меня есть рисунок Мэри-Энн, и кулон отлично виден. Но это просто подвеска в виде серебряного дельфина с красной жемчужиной. Безделушка на долгую память, не более. Минуту.

Она отошла к барной стойке и почти сразу вернулась с конвертом в руках.

— Вот рисунок. Когда закончите своё расследование, верните пожалуйста.

— Ладно, — легко согласился я. — Как скажете. А до этого, кто-нибудь из девушек пропадал? Публика здесь не самая мирная, все могло случиться.

— Могло, — кивнула Оушен. — Но мальчики за ними присматривают, так что нет. Не могло.

Я лишь пожал плечами. Не могло, так не могло.

— Что же касается пропаж… — она задумалась. — Недели полторы назад молодой человек пытался найти жену. Так и не нашел. Кажется, он еще здесь, на острове.

— А как его найти, не подскажете? — поинтересовался я, не особо рассчитывая на успех. И ошибся.

— Не подскажу. — Мотнула головой Мадам. — Но мальчики поспрашивают в округе. Я сообщу вам, как только что-нибудь узнаю. — Она помолчала. — Точнее, когда. Ох, от этих разговоров совсем в горле пересохло. Мистер Руден, а хотите попробовать наш особый коктейль — «Поцелуй русалки»? Очень освежает.

Я отрицательно качнул головой.

— Благодарю, но нет. Возможно, позже. Позвольте откланяться.

Она нахмурилась.

— Конечно. Но у вас было два вопроса.

— Разве? — удивился я. — Ах, да! Точно! Второй вопрос. Он очень простой. Вы знали, что Мэри была беременна?

Ее лицо дрогнуло, но голос не изменился:

— Неужели? Ах, тогда все это еще ужаснее, чем мне казалось. Нет, я не знала. Но думаю, что если бы Мэри хотела, чтобы я об этом узнала, то она непременно об этом рассказала. Полагаю, на этом мы закончили, мистер Руден?

Я пожал плечами.

— Скорее да, чем нет. Но если у меня появятся вопросы, я к вам непременно загляну. Можно?

— Конечно, — отстраненно согласилась Мадам. — Мы открыты с полудня до полуночи. Хорошего дня, мистер Руден.

Выйдя на крыльцо таверны, я посмотрел на часы.

— Три часа пополудни, молодой господин. Маэстро ждет вас к четырем, так что время еще есть, — прокомментировал мои действия Раджив.

Маэстро? Маэстро! Черт, совсем забыл! Урок фехтования. И у меня меньше часа в запасе. А чего точно не любит синьор Паоло Галлиани, так это опозданий.

— Ладно, — вздохнул я, садясь в экипаж. — Поехали. Надеюсь, я не опоздаю.

— Не опоздаете, молодой господин, — заверил меня Раджив, лихо свистнул и, как заправский ковбой, оглушительно щелкнул кнутом прямо над головами ни в чем неповинных лошадок.

Олдтаун, гимнастический зал, 15,50

Здание зала располагалось в переделанном складе: высокие потолки, запах дерева, стали и старой кожи. Доехали мы вовремя, если, конечно, безумную скачку по улицам Уиллоу можно назвать ездой. Сойдя на мостовую, я чувствовал себя немного дурно. Что же, можно и так. Но этот момент я Радживу еще припомню.

— О, синьор Джек! — воскликнул маэстро, едва я вошел в гимнастический зал. — А я уже решил, что вы забыли о сегодняшнем занятии и не придете. Это меня ужасно расстроило.

— О, что вы, синьор Галлиани. Как я мог! Вы незабываемы! Чтобы успеть вовремя, я мчался как ветер, — провозгласил я в ответ, прекрасно зная, что маэстро не устоит перед лестью и сменит гнев на милость. Так и случилось. Проворчав что-то о глупой и невоспитанной молодежи — «без обид, Джек, но раньше, лет триста назад, все, и особенно молодые люди, было лучше и правильнее» — он велел мне переодеваться и делать разминку. Следующие сорок минут я добросовестно бегал, прыгал, отжимался, тянулся, крутился, подтягивался на перекладине и делал упражнения с булавами.

Сочтя, что я достаточно размялся, маэстро отправил меня к шкафу с фехтовальным снаряжением. Надев бриджи и куртку из плотной парусины, я взял с полки перчатки и маску и отправился к учителю, стоящему в центре зала с саблями в руке. Маской, в отличие от меня, синьор Галлиани пренебрег, как и всегда. «Это для неумех, неуверенных в себе и противнике», так он ответил, когда его об этом спросили. От меня, замечу, он этого не требовал, более того, наличие на мне маски было обязательным условием обучения. Осмотрев меня, он свободной рукой ткнул меня в грудь. Пришлось вернуться за нагрудником из воловьей кожи, после чего я наконец взял в руки оружие.

Встав на дорожку, я отсалютовал поднятым клинком. Маэстро ответил тем же, и поединок начался. Шаг, другой, вхожу в дистанцию, удар в третью, попадаю в защиту, с трудом успеваю парировать пятой, бью в ответ, маэстро шагает назад и салютует.

— Неплохо, Джек! А ты не сидел без дела в этой своей Англии. Брал уроки?

Отличная попытка, маэстро. Когда-то я на такие штуки велся. Но не сейчас. Прыгаю с места назад, и длинный выпад итальянца до меня не дотягивается.

— Брал, маэстро Паоло, а как же иначе? И фехтовал в гимнастических залах, когда позволяли средства и время.

— И как тебе британский стиль? — Плавно возвращаясь в стойку, интересуется Галлиани. — В мое время англосаксы предпочитали учителей с моей родины. Но теперь времена другие, ныне заносчивые офицеры из гвардейских полков Ее Величества рассказывают, как правильно фехтовать, чтобы победить глупого дикаря с палкой.

— Почему глупого? — не понял я.

— Да потому что только идиот будет фехтовать на поле боя. Ну что, продолжим?…

…С маэстро Галлиани я познакомился, когда мне исполнилось семь. Он бесплатно вел гимнастику в приютской школе, а в свободное от занятий время преподавал фехтование и все ту же гимнастику в своем небольшом зале в Верхнем городе. Меня привез к нему кто-то из слуг дядюшки (вроде бы дворецкий, да и не суть), чтобы я «рос в правильном направлении». Джентльмен обязан быть развит, как умственно, так и физически, сказал тогда мне дядя. И он был прав, знаете ли. Никакие знания не спасут вашу жизнь, если вы физически неспособны сделать то, что нужно. И мой личный опыт лишь подтверждает это.

Но это сейчас. А тогда я оказался один в гимнастическом зале в обществе темпераментного невысокого человека, глядящего на меня с легкой улыбкой. Он присел передо мной, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Меня зовут Паоло Галлиани, — сказал он. — Я сделаю тебя сильным, piccolo uomo, но тебе придется постараться, потому что один я не справлюсь. Тут нужны двое — mentore e studente. Понимаешь меня?

Я кивнул, потому что действительно понял все, что он сказал. И всегда понимал. Только через несколько лет я сообразил, что маэстро всегда говорил со мной на чудовищной смеси английского и итальянского языков.

— Belissimo! — воскликнул он, затем тяжело вздохнул. — Но, ragazzo mio, нам придется хорошенько поработать. И начнем мы прямо сейчас!

Следующие два года по два часа в день я бегал, прыгал, бросал и ловил, отжимался, подтягивался, лазал по канату и лестнице, учился правильно падать, ходить и дышать. В девять лет непривычно серьезный маэстро вручил мне легкую рапиру и жестом пригласил на фехтовальную дорожку. Так началось мое настоящее обучение. И я понятия не имел, когда сеньор Галлиани решит, что оно завершено. Вероятно, никогда. Ибо, как говорит маэстро, фехтование бесконечно, как жизнь, и так же щедро на сюрпризы. Включая и не очень приятные, учитывая вчерашнее утро. Подумав так, я невольно вспомнил Мэри-Энн, точнее то, что от нее оставил убийца.

Чувствительный укол в плечо вернул меня в настоящее.

— Вернись, Джек! — окликнул меня Галлиани, изящно уйдя от моего выпада и обидно стукнув меня по голове. — Ты должен быть здесь во время поединка, но, похоже, здесь лишь corpo, ma non anima. Что-то случилось?

Я отступил на два шага, снял маску, отсалютовал наставнику и сказал:

— Да, маэстро, случилось. Вчера в Бэйтауне убили девушку из «Прибоя» — выпотрошили, словно рыбу. Я понимаю, что такое там случается чаще, чем здесь или в Мидтауне, но… Я могу принять факт убийства одним человеком другого. Но не понимаю, зачем убивать с такой жестокостью. Возможно, именно это мешает мне сосредоточиться. Думаю, нам стоит закончить на сегодня.

Слушая меня, Галлиани будто замер, чтобы не упустить ни слова. Он стоял, смотрел на меня и неподвижностью своей вдруг напомнил мне скульптуры Микеланджело. Но впечатление быстро прошло, когда итальянец порывисто отсалютовал мне в ответ.

— Madonna mia, ты совсем как он в молодости! Конечно, иди, Джек! И не опаздывай в следующий раз.

Сказав что-то подходящее, я пошел переодеваться. Когда я вернулся, маэстро, вооруженный двуручным мечом (я и не знал, что такой есть в зале), отрабатывал укол из какой-то сложной позиции. Не желая его отвлекать, я направился к выходу.

— Джек, — позвал он, когда я коснулся дверной ручки. Я обернулся. Он стоял ко мне спиной, положив меч на правое плечо и выглядел… уставшим? Нет, расстроенным.

— Да, маэстро?

— Будь осторожен, — сказал он глухо.

Неловко кивнув, я вышел на улицу.

Глава 5

Особняк Донохью, 14 октября 21.00

Остаток дня прошел спокойно и почти бессмысленно. Я сдал написанную статью, пообщался с редактором, погулял по Верхней набережной, отправил с нарочным записку мистеру Мюррею о согласии прийти к ним на ужин в пятницу и поехал домой. Про загадку убитой девушки я старался не думать — пустая трата времени, учитывая почти полное отсутствие фактов. Ответы доктора привели меня к новым вопросам, и это раздражало, поскольку я не знал, где искать ответы или хотя бы подсказки. Зато я точно знал, кто может мне подсказать, что делать дальше.

После ужина мы перебрались к камину, и я поделился с дядей своими соображениями.

— Хочешь попросить совет? — дождавшись, когда я закончу говорить, поинтересовался он, раскуривая ароматную сигару.

— Не уверен, — честно ответил я. — Возможно, стоит просто подождать, а пока заняться чем-то другим. Цинично, конечно, но убитой девушке спешить уж точно некуда, а я пока приведу в порядок свои дела.

— Хорошая идея, — кивнул дядя. — А еще ты должен нанести ряд визитов, и это не обсуждается. Как у моего наследника, у тебя есть обязательства, о которых следует помнить. Можно начать с ужина у мистера Мюррея.

— Даже спрашивать не буду, откуда ты знаешь, — развел руками я. — Разве что… а обед с мэтром Оутерсом входит в список светских визитов?

— Нет, — рассмеялся дядя. — Майки — случай отдельный. Мы с ним больше, чем родственники, в каком-то смысле, так что считай это семейным обедом.

— Вот как, — заинтересовался я. — А почему так, в каком смысле, и можно ли подробнее?

— Всему свое время, Джек, — отмахнулся дядя. — Многие знания — многие печали. Потерпи до срока. Спокойной ночи, племянник. Камал, помоги мне.

Вот так всегда. Всему свое время, Джек. Это я слышал от дядюшки регулярно. И да, так оно и было. Заняться мне было нечем, и я решил почитать найденную на корабле книгу «Франкенштейн, или современный Прометей» за авторством некоей Мэри Шелли. Но где-то к концу первой главы, когда мне стало интересно, неожиданно для самого себя я уснул.

И снились мне привычные с детства темнота и безмолвие, которое сменилось на звуки волн, бьющих о преграду, скрип такелажа и треск дерева, и чье-то прерывистое, натужное дыхание. Затем короткий всхлип — долгий детский надрывный плач. А когда стих и он, пришел запах, жирный, мерзкий, маслянистый, вызывающий отвращение и острое желание уничтожить его источник. Он нахлынул на меня, я дернулся, пытаясь уклониться, куда-то полетел и… очнулся, сидя на полу возле кровати. Коротко чертыхнувшись, я поднялся и ушел в ванную. Вернувшись, взглянул на часы. Три часа ночи. Еще раз чертыхнувшись, я лег в кровать, укрылся одеялом и незаметно для себя снова уснул.

Особняк Донохью, 15 октября 07.00

Меня разбудило пение птиц за окном, и оказалось, что я прекрасно выспался. И мне не снились зверски убитые девушки, монстры или еще что-то в этом духе. Нет, я не обладаю стальными нервами, я достаточно впечатлителен, если что. Просто мне вообще не снятся сны, за одним исключением. А пока что я воспользовался случаем и после обязательной утренней гимнастики поплавал в садовом пруду (да, разумеется, у нас есть сад, а в нем — пруд, точнее небольшое озеро, но его все равно называют прудом).

Вволю наплававшись, я вышел на берег и рядом со своей одеждой обнаружил столик из ротанга, на котором чья-то заботливая рука сервировала завтрак: два яйца пашот, тосты, тарелочка каши и исходящий паром кофейник. Угадать личность благодетеля труда не составило, поскольку оный мирно дремал (или притворялся), опершись спиной на ствол яблони.

— А я думал, что встал раньше всех, — задумчиво сказал я, подходя к столику и наливая себе кофе. Раджив приоткрыл левый глаз, посмотрел на меня и снова закрыл.

— Но ты смог встать раньше меня, приготовить завтрак и сервировать его здесь. Кстати, не хватает стула.

Не открывая глаз, индус указал рукой направление. Разумеется, посмотрев туда, я обнаружил ротанговый стул, стоящий за столиком так, чтобы я его не увидел сразу.

— Ладно, — согласился я. — Но все это странно. Ты слишком стараешься. Зачем, интересно? О, я кажется понял! Ты демон, притворяющийся моим слугой, как там? Ракшас? Нет, они уродливы и предпочитают притворяться женщинами. Асур? Но они враждуют с богами, а ты искренне веришь в них. И остаются… якши! Ты — якши, умеешь быть невидимым и живешь среди нас, оберегая дядю? Я же угадал??

И улыбнулся — широко и искренне. На этот раз открылись оба глаза. Открылись и покосились вправо. Из-за моей спины донесся раскатистый хохот Камала — старший Прадеш как обычно в это время возился со своими любимыми пряностями, высаженными на небольших грядках, разбитых в саду. Секунд десять Раджив пристально смотрел на меня, затем медленно закрыл глаза и расслабился. Я согнал с лица улыбку (не сказать, что это было сложно) и сел завтракать. До совещания в редакции не так много времени, а мне нужно было еще проверить материалы по новой статье.

Олдтаун, редакция «Вечерней звезды», 15 октября, 11.00

Поев и переодевшись, я заглянул к дяде пожелать доброго утра, прихватил из стойки трость из орешника и отправился в редакцию, искренне надеясь не успеть на пятничное совещание у редактора. Славно прогулялся, но на совещание, к сожалению, успел. Почему к сожалению? Ну, даже не знаю. Возможно, потому что обычно никак не мог повлиять на решения, которые там принимались. Какие именно? Ну, хотя бы это:

— Итак, господа, завтра утром выходит очередной выпуск «Вечерней Звезды». Что у нас в макете на сегодняшний день? — Вот что у старика Жене отлично получается, так это гулким, как пароходный гудок, голосом ставить задачи сотрудникам.

— На первую страницу мы поместим статью об открытии ресторана одного из лучших шеф-поваров Северо-Американских Штатов — Жозефа Бюбо. Шедевры креольской кухни, славящейся разнообразием, приготовленные из лучших продуктов и поданные с подлинным луизианским колоритом! — отрапортовал омерзительно бодрым голосом глава светской колонки.