Поцелуй русалки. Остров, потерянный морем. Книга первая

Фармацевт озадаченно кивнул.

— Конечно, Джек. Ты — друг Дафны, друг семьи.

— Мисс Дафна похожа на мать, полагаю? — еще один кивок. — Она была очень красива, как я понимаю. Но мисс Ингрид, она ни на вас, ни на Дафну не похожа. За этим скрывается какая-то грустная история? Или это семейная тайна? Прошу прощения, если лезу, куда не следует, но это не пустое любопытство. Возможно, это поможет мне лучше разобраться с моим нынешним заданием.

Какое-то время Мюррей думал, потом посмотрел на дочерей и, задумчиво потирая подбородок, сказал:

— Ну, в любом случае, я хотел поговорить об этом с дочерьми, так почему не сейчас? Вам же, Джек, я доверяю. Не вижу причины не удовлетворить ваше любопытство. Но не даром. Взамен я хотел бы услышать, как моя история помогла вам. По рукам? Хорошо. Тогда я предлагаю перейти в гостиную, там будет удобнее. А Рошин сварит нам кофе, он у нее чудесный, уж поверьте. А там и до ваших сладостей дело дойдет.

Мы перебрались в маленькую уютную гостиную, расположились на диванчиках вокруг кофейного столика, и Джордж начал свой рассказ.

…Когда моя жена отдала Богу душу, я хотел отправиться за ней. Я испытывал чувство вины, оно грызло меня изнутри, мучило. Я не смог спасти мою Кэйтлин, не смог. Зачем жить, когда самое дорогое, что было у меня, ушло? Тогда у меня не было ответа. Даже маленькая кроха, едва пришедшая в этот мир, не могла вернуть меня назад. Я оставил ее у братьев и отправился в ближайший паб. И вышел я оттуда через неделю с твердым намерением убить себя. У меня был отличный план. Но, к сожалению, или к счастью, он не учитывал моих братьев. Уилла и Дуга. Они встретили меня у пирса, Дуг без разговоров двинул мне в челюсть, а, очнувшись, я понял, что они принесли меня в церковь. Я лежал на скамье, заботливо укрытый одеялом, под головой у меня был аккуратно свернутый плед, а напротив сидел отец Бран.

— Очнулся, сыне, — с непонятным удовлетворением произнес он. — Хорошо. А то я решил, что Дуглас слишком сильно тебя ударил. Что последнее ты помнишь?

— Эээ, отец? — спросил я, но священник лишь отмахнулся.

— Сын мой, что ты помнишь?

— Я хотел прыгнуть с пирса, потому что не хотел жить без моей Кэйтлин. А Дуг мне не позволил. Они не позволили!

— Я велел им так сделать, когда они пришли ко мне за советом, — спокойно сказал отец Бран. — Этот грех мне еще предстоит отмолить. Надеюсь лишь, что Господь в милости своей учтет, что совершил я его во спасение твоей души.

— Но, — начал было я, но священник приложил палец к губам, и я замолк.

— И не только твоей, Джордж Мюррей, но и твоей дочери, урожденной Дафны Мюррей. Ты привел в мир это дитя, тебе и заботиться о нем, пока она не сможет делать это сама. Что вообще побудило тебя выбрать такой путь? — последние два слова он произнес с плохо скрытым отвращением.

— Я потерян, отче, — хмуро сказал я. — Моя жизнь не имеет смысла без Кэйтлин. И я решил, что, убив себя, смогу снова быть с ней. А Дафна… Мои братья хорошие люди, они женаты на хороших женщинах. Они достойно воспитают Дафну.

— Ты идиот, — грустно сказал священник. — Самоубийцы не попадают на небеса. Вы даже в одной могиле не оказались бы. Об этом ты не подумал? Вижу, что нет. Когда придет срок, вы встретитесь. Ну а пока, встань, Джордж Мюррей, пустая твоя голова, и иди к дочери. Ты нужен ей сейчас, равно как и она тебе.

Так я вернулся домой. Я совершенно не представлял, что делать с маленьким ребенком, и это пугало меня до икотки. Как ее мыть, одевать, кормить? К счастью, у меня были невестки, у которых были ответы на эти и многие другие вопросы. Они нашли кормилицу. Рошин.

На этих словах нас прервали. Высокая женщина в темном платье и переднике, с подносом, заставленным разнообразной выпечкой. Из-за ее спины выглядывала служанка со вторым подносом, на котором стоял вместительный кофейник, чашки, сахарница и молочник.

— Благодарю, Рошин, дальше я сам, — встал из-за стола Джордж. Дафна принялась ему помогать, и через пару минут все это стояло на кофейном столике.

— Джордж, вы же об этой Рошин только что говорили? — поинтересовался я, дождавшись, когда дамы удалятся.

— О ней, — кивнул он в ответ. — Рошин стала кормилицей Дафны, но давайте по порядку…

Рошин была женой Тома, одного из местных рыбаков. Они ждали ребенка, и родила она одновременно с Кейтлин. Ее роды тоже закончились смертью, но на этот раз ребенка. За некоторую плату она согласилась поделиться молоком с Дафной. В любом случае, эта сделка была выгодна всем. Я бросил пить, вернулся в аптеку, но вернуться к прежней жизни у меня все равно не получалось. Взглянув вокруг, я видел лишь места, где мы с Кэйтлин были счастливы. Вот место, где мы играли детьми, пирс, с которого ловили рыбу, городская площадь, где я подарил ей первый букет и признался в любви. Вот берег моря, на котором я сделал ей предложение. Боже, как я был счастлив, когда она ответила «да»! В аптеке, смешивая очередной рецепт, я привычно просил ее принести что-либо… и лишь потом осознавал, что моей милой, дорогой Кэйтлин рядом больше нет.

Джордж прервался, чтобы добавить в свой кофе сливок, сделал долгий глоток и продолжил:

Полгода спустя легче не стало. Спасало лишь то, что уходя, Кэйтлин оставила мне на память чудо — мою милую Дафну. Дела в аптеке шли хорошо, и я подумывал об открытии еще одной, где-нибудь в центре. Хотя, признаться, не настолько я хотел совершать такой, без преувеличения, коммерческий подвиг. Я раздумывал, крутил эту мысль так и сяк, и никак не мог решиться, когда Судьба сделала выбор за меня. Вечером после ужина ко мне подошла Рошин и сурово попросила уделить ей несколько минут.

— Конечно! — воскликнул я. — Вы с Томом для меня и Дафны как родные, зачем спрашивать? Присаживайся и говори.

— Вопрос уж больно деликатный, мистер Мюррей, — сказала кормилица, садясь за стол. — Мы с Томом думали-думали и надумали. Уезжаем мы отсюда. Налоги растут, уловы мельчают. Но вам не сказать ну никак не можно, вот и я и пришла.

— Вот так новость, — озадаченно сказал я, еще не вполне понимая, что это значит для меня. Хотя нет, понимая. — А Дафна? Где я найду ей кормилицу? И куда вы собрались?

— С кормилицей я пособлю, — уверила меня Рошин. — Найду вам справную, честную бабу, чтобы до беды не дошло. Ну и невестки ваши присмотрят, все же родня. А куда едем, то лучше лучше у Тома спросить.

Услышав вопрос, кряжистый Том долго чесал затылок, подбирая слова. Разговоры не были его сильной стороной. Прибить гарпуном к стене из трехдюймовой доски подброшенную шапку, пожалуйста, а поговорить с кем-нибудь — это к Рошин. Его Маленькая Роза куда как складно говорит. Поймите правильно, Том достаточно умен, но разговоры…

— Дык, мне кузен Патрик написал, из О'Брайенов, зовет к ним, на Уиллоу-Рок. Это остров такой. Пишет, что там земли всем вдосталь, промысел хоть куда, наших полно, и самое главное, — Том смачно хряпнул кулаком по столу от восторга. — Там нет чертовых англичан. Сами мол по себе живут. Вот мы и решили, а чего тут ждать? Когда нам и воздух налогом обложат? Так что мы собираем вещички, продаем-дарим, что ненужное, и на корабль.

Я смотрел на довольного Тома и отчаянно ему завидовал. Бросить все и начать новую жизнь на новом месте. Уехать отсюда, где все опостылело и лишь напоминает о былом счастье, это же прекрасно! Жаль, что я сделать так не могу. Хотя… Почему не могу?

— Том, — сказал я, отчаянно труся. — А как ты думаешь, нужна им там, на как его там? Уиллоу-Рок, аптекарь-ирландец?

— А то, — просиял Том. — Хотите с нами, мистер Мюррей?

— Хочу, — признался я. — Но придется подождать, пока я продам аптеку и дом. Но вы же не завтра уезжаете, верно?

Глава 7

Дом Мюрреев, 18.45

— Папа, почему ты нам раньше этого не рассказывал? — спросила непривычно тихая Дафна, промокая слезы платком. Ингрид обняла ее и уткнулась лицом в плечо.

— Потому что мне больно об этом вспоминать, милая, — грустно ответил Мюррей. — Я очень любил… и люблю твою маму, а ты так на нее похожа…

— Очень похожа, — подтвердила дрогнувшим голосом Рошин. Оказывается, она не ушла, а тихонько сидела на стуле у входа в комнату, слушая рассказ вместе с нами.

— Как грустно, — сказала Дафна. — Но, папа, здесь только я, а где же Ингрид?

Джордж рассмеялся.

— Чтобы не происходило, ты всегда защищаешь сестру. Что ж, слушайте…

К моему удивлению, оказалось, что продать дело всей моей жизни не так уж и сложно, когда у тебя полно родственников-ирландцев. И даже выручить неплохую сумму. Если я правильно рассчитал, хватит на дорогу, обустройство на новом месте и еще немного останется на всякий случай. И уже через месяц, дождавшись окончания зимних штормов, мы отправились в путь. Мы — это я с Дафной, Том, Рошин и веселая ватага их сыновей. В первый же день они подружились с коком, подрались с юнгой и разозлили боцмана, пытаясь поймать корабельного кота — здоровенного одноглазого зверя черного цвета по кличке Эдвард Тийч. После непродолжительной погони боцман изловил сорванцов и отправил драить палубу под присмотром вахтенного. Так мы и шли до Кейптауна, где пересели на шхуну, идущую на Уиллоу Рок. К тому времени все мы были изрядно утомлены путешествием и почти не покидали своих мест.

Двенадцатое утро встретило нас хмурой погодой и сильным ветром.

— Это нормально, сэр, — спокойно ответил на мой вопрос боцман. — На подходе к Уиллоу Рок всегда так. Море будто не хочет, чтобы на этот остров ходили корабли. Советую спуститься в трюм и держаться покрепче. Следующие пять миль покажутся вам сотней.

Так и вышло. Шхуну бросало, качало, поднимало и опускало, порой мы слышали жуткий треск, и каждый раз я хватал Дафну на руки и клялся всеми богами, каких знал, что спасу ее любой ценой. Продолжалось это целую вечность, как по мне, хотя, судя по часам, прошло не больше четырех часов. И вдруг, да именно так, шторм, сквозь который мы шли, прекратился. Да, вот так взял и перестал быть.

Джордж вдруг внимательно посмотрел на меня.

— Скажите, Джек, а когда вы возвращались, такого не было?

Я отрицательно покачал головой:

— Сожалею, Джордж, нет. Думаю, мне просто повезло. Возможно, был просто не сезон. Или вам рассказали морскую страшилку, чтобы вы не покидали своих мест в трюме.

— Возможно, — согласился со мной он. — Но я отвлекся, прошу прощения. Позвольте продолжить…

На остров мы прибыли к закату. Корабль едва успел проскочить в бухту, когда солнце село. И как-то сразу стало темно. Нет, даже не так. Стало ТЕМНО. (Джордж произнес это слово с потрясающим выражением лица, Рошин кивнула, подтверждая сказанное). Шел дождь, такой, знаете, мелкий, противный, когда вроде и льёт едва-едва, но ты мокрый до нитки.

Мы сошли на берег, выгрузили свой небогатый скарб и, покачиваясь с непривычки, направились к начальнику порта. Хотя на самом деле нам был нужен клерк в ратуше, но мы об этом, естественно, ничего не знали. И вот, проходя мимо груды ящиков, сваленной возле пирса, я услышал… мяуканье? Нет, это был плач. Мы с Рошин и Томом одновременно, что называется, «сделали стойку». Плакал ребенок, причем маленький. Я передал Дафну кому-то из мальчишек, и мы с Томом начали осторожно убирать ящики в сторону. Рошин пыталась светить нам, зажигая спички, но они гасли на ветру, и тогда она вернулась на шхуну за фонарем. При его свете мы вместе отодвинули последний ящик и увидели девочку, промокшую и очень замерзшую. Взяв ее на руки, я почувствовал, что ее колотит от холода, хотя на улице было вполне комфортно, на мой ирландский взгляд, разумеется. Скинув с себя куртку, я закутал в нее кроху и мы двинулись дальше.

К счастью для нас, в конторе был сторож, который и объяснил нам, куда идти, а заодно и подсказал, где можно найти ночлег. Я остался с детьми, а Том с Рошин ушли договариваться с хозяином постоялого двора, как я думал. Воспользовавшись моментом, я осмотрел найденную девочку. Вот только, согревшись в куртке, она уснула, поэтому пришлось ограничиться осмотром. Не совсем кроха, как мне показалось вначале, на вид ей было года два, не меньше. Светлые волосы, правильные черты лица, худенькая и наверняка не очень хорошо питавшаяся. Одета она была лишь в какую-то ветхую, но чистую матросскую рубаху неопределенного цвета. Но как она оказалась в порту, среди ящиков? Забегая вперед, скажу, что мы так и не смогли этого выяснить. Вскоре вернулись Том с женой, мы подхватили вещи и направились в «Прибой», где нас ждала комната и ужин.

— Как!? — не сдержался я. — «Прибой»!? Опять?

— Ну да, «Прибой», — удивленно посмотрел на меня Джордж. — Что вас так удивило, Джек? Тогда это был единственный вариант, других таверн рядом с портом просто не было.

— Да нет, просто не самый ожидаемый вариант, — объяснил я. — Прошу прощения, что прервал, продолжайте, пожалуйста.

— Да в общем-то почти все, — пожал плечами Джордж.

Владелица «Прибоя» приняла нас радушно. Ужин был простой и сытный, но нам после корабельной кухни он показался пищей богов. Комната на втором этаже устроила всех. Там были кровати, и пол не пытался уйти из-под ног, так что все было прекрасно. Я спросил, нет ли у них какой-либо одежды для найденной девочки, без особой надежды, правда. Но, к моему удивлению, одежду нашли. Пару стареньких, но чистых платьев, чулки, ботиночки и еще что-то в мешке. Мадам Оушен предложила оставить девочку ей, но я уже принял решение, о чем и сказал.

— Я ирландец, мадам, и верю в приметы. Если Уиллоу Рок встретил меня таким подарком, это судьба. Моя покойная жена мечтала о двух дочерях, так пусть ее мечта исполнится. У Дафны будет сестра.

— Вы хороший человек, мистер Мюррей, — сказала тогда мадам. — Этому острову определенно с вами повезло. Что ж, удачи, и обращайтесь, если потребуется помощь. А как вы назовете девочку?

— Ингрид, — не задумываясь, ответил я. — Кейтлин почему-то очень нравилось это имя, так что и думать нечего. Ингрид Мюррей, так ее зовут.

Джордж замолчал, разглядывая свою чашку. Девушки смотрели то на него, то на Рошин, то друг на друга.

— Ну и ладно, — сказала вдруг Дафна. — Неважно, как Ингрид появилась, важно, что она есть. И она моя сестра. Это все, что мне нужно знать.

Отвлек нас слуга. Он заглянул в гостиную и что-то негромко сказал Рошин. Та встала и вышла. Вернувшись, она обратилась ко мне:

— Мистер Джек, у дверей ваш слуга-индус, он просил передать, что вам пора, — негромко сказала она, дождавшись паузы в разговоре.

Я взглянул на часы. Да уж, время прошло незаметно.

— Благодарю, Рошин. Дафна, Ингрид, Джордж, — к сожалению, мне пора, работа должна быть сделана. Я прекрасно провел время, Джордж, вам отдельная благодарность за рассказ, это прояснило для меня некоторые вещи. Позвольте с вами переговорить наедине, сэр?

— Конечно, — растерянно кивнул Мюррей и направился к выходу вслед за мной. У дверей я остановился. Джордж вопросительно посмотрел на меня.

— Джордж, у меня два вопроса. Первый, это правда? То есть все так, как вы помните? Без купюр? И второй, есть у вас портрет Ингрид? Если да, вынужден попросить одолжить её, она необходима мне для расследования. Когда оно закончится, обещаю, вы все узнаете первым.

Фармацевт кивнул.

— Ответ на оба вопроса «Да», Джек. Это правда, и у меня есть портрет Ингрид. И я согласен вам помочь. Как ирландец ирландцу. В обмен на историю за кружкой пива. Минуту.

Подозвав слугу, стоящего неподалеку, Джордж отдал распоряжение, и спустя минуту у меня в руках оказался конверт из плотной бумаги.

— Благодарю вас. — Кивнул я. — И последнее, не говорите дочерям о моей просьбе. То, чего они не знают, им не повредит.

— Конечно, Джек, — ухмыльнулся Мюррей. — Удачной охоты!

Я кивнул и вышел на улицу…

Помните, я говорил, что предпочитаю ходить пешком? Ну вот, это совсем не про сегодняшний вечер. Пока Раджив гнал лошадей по пустым улицам Мидтауна, я пытался отвлечься от тряски и головокружения, размышляя о том, что (или кто) ждёт меня у Мадам Оушен. И я не уверен, что это мне понравится. Слишком уж часто упоминается здесь Мадам. Будто к ней так или иначе ведут все нити, которых я коснулся, задавая вопросы. Да и вопросов-то как таковых еще не было, а Мадам, так или иначе, упоминают все, с кем я общаюсь. Что ж, посмотрим, куда ведет эта нить.

Бэйтаун, таверна «Прибой», 15 октября, 21.03

На подъезде к «Прибою» нас встретил Шарки. Здоровяк помахал нам рукой с тротуара, дождался, пока Раджив остановит коляску, и приложил палец к губам. Дождавшись наших кивков, просто развернулся и потопал к заднему входу в таверну. Далее на второй этаж по мелодично поскрипывавшей лестнице и в ближайшую к ней комнату. Войдя внутрь, я начал осматриваться. Обычная меблированная комната. Не очень большая, кровать, узкий платяной шкаф, стол и два табурета. На одном из них сидел мужчина лет двадцати пяти. Одет он был подобно большинству мужского населения Бэйтауна — ботинки, матросские штаны и рубаха, куртка из парусины. Шарки посмотрел на меня и кивнул на свободный табурет. Пожав плечами, я сел. Теперь мы с незнакомцем сидели лицом к лицу, и стало видно, насколько он устал. Круги под глазами, будто он не спал несколько суток, впавшие щеки и потухший, отчаявшийся взгляд.

— Это Пол Нейс, — проворчал Шарки. — Он ищет свою жену. Дальше сами. Если что, я снаружи.

Дождавшись, когда здоровяк выйдет, Раджив запер за ним дверь и встал подле нее. Я перевел взгляд на собеседника. Тот смотрел на меня, будто чего-то ожидая.

— Пол? Я Джек Руден, репортер из «Вечерней Звезды». Я провожу расследование об исчезновениях людей. Это Раджив, мой слуга. Мне сказали, что у вас пропала жена, я хочу задать вам несколько вопросов, и, возможно, ответы на них помогут понять, что здесь происходит. Понимаете меня?

Он посмотрел на меня и медленно кивнул. Затем заговорил сухим, надтреснутым голосом.

— Я… да, понимаю. Моя Дженни пропала, вот что происходит. Как ваши вопросы помогут ее отыскать? Вы репортер, не детектив, что вы можете сделать?

— Ну да, я репортер, — согласно кивнул я. — И я могу написать об этом статью, которую прочтут несколько тысяч человек. А в этой статье будет описание вашей пропавшей жены. Прочтут и задумаются, а кто-то даже придет в редакцию и скажет, что он что-то видел. И это поможет найти ответы. Не все и не сразу, конечно.

Его взгляд стал более заинтересованным.

— А почему вы так уверены, что эту вашу статью прочитают? — спросил он.

— Потому что это единственная газета на острове, черт возьми, — ответил я. — Ну и потому, что мои статьи читателям нравятся. В любом случае, это шанс. Воспользоваться им или нет, решать вам.

Он задумался, потом пожал плечами.

— Ладно, мистер Руден. Спрашивайте. Что вы хотите знать?

— Расскажите вашу историю с самого начала, мистер Нейс. Как вы оказались на Уиллоу Рок?

— Приплыли на корабле. Мы с Дженни хотели завести ребенка, но у нас не получалось, и один из докторов сказал, что слышал про Уиллоу Рок, мол, тут есть госпиталь, в котором нам могут помочь. Мы собрали наши сбережения, продали поместье в Девоншире и…

— Поместье? — переспросил я. — Прошу прощения, но по вашему виду не скажешь, что…

— Что у меня есть средства? — продолжил он за меня. — Я понимаю. Но там не поместье, скорее земельный надел, который я предложил выкупить своим соседям: кому она нужна. Условие было лишь одно — цена не обсуждается. Надел купили. И у нас появились средства на поездку сюда. По прибытии мы сняли маленькую квартиру в Бэйтауне, комната, кухня, ничего особенного. Дженни очень любила готовить, особенно рыбу. Здесь ее много, всякой и свежей. Она ходила на рынок, сначала со мной, потом одна… Подружилась с одной из торговок, Рози, кажется, та всегда оставляла для нее что-нибудь особенное. Печень тунца или икру, если та попадалась в рыбе. Но однажды, недели две назад, она как обычно ушла за покупками, и не вернулась.

— Вы не спрашивали эту Рози о своей жене? — поинтересовался я. Пол покачал головой.

— Нет. Я даже не знаю, как она выглядит. Дженни познакомилась с ней, когда начала ходить на рынок одна. Может и стоило познакомиться с ней тоже, но я решил, что Дженни сама нас познакомит, когда придет время… — он расстроенно махнул рукой.

— Мистер Нейс, — я подумал, что пора менять тему, иначе он уйдет в себя и станет бесполезен. — По пути сюда происходило ли что-нибудь необычное?

Он задумался.

— Ну, возможно. Знаете, мы очень много времени проводили на палубе. Мы смотрели на океан, мечтали, загадывали, кто у нас будет, если нам и правда смогут помочь. Ну, такое, знаете. По сути, это был наш медовый месяц, и мы были счастливы, мистер Руден.

Последние слова он произнес очень тихо. Взгляд его затуманился, он погружался в воспоминания. Но мне от него было нужно совсем другое, нежели ностальгические воспоминания о близком человеке.

— Я спросил о необычном, мистер Нейс, — прервал я его. — Пока что то, что я услышал, звучит мило и романтично, но не необычно. Вы меня понимаете?

Он вздрогнул, приходя в себя.

— Да, мистер Руден, понимаю.

— И? — надавил я.

— Ну, — замялся он. — Даже не знаю, можно ли это считать странным, но… Дженни почти всё путешествие провела на палубе, даже кушали мы в основном наверху, не в каюте. Она часами стояла на носу, смеясь, когда брызги попадали на ее лицо.

— И как вы считаете, мистер Нейс, чем было вызвано такое ее состояние? — поинтересовался я, записывая в блокнот его слова.

— Даже не знаю, — смутился он. — Она очень любит воду. Мы много гуляли по набережной, ездили к морю, когда позволяла моя работа, конечно. Но такого, как на корабле, никогда не было. Ох, у меня же есть фотография одного из таких моментов. Подождите.

Он достал из внутреннего кармана куртки небольшой блокнот, раскрыл его примерно на середине и протянул мне.

— Вот, смотрите! Это моя Дженни.

Я взглянул на снимок, вложенный между страниц. С плотного, слегка пожелтевшего картона на меня смотрела смеющаяся девушка, похожая одновременно на Мэри-Энн Сторбелл, Ингрид Мюррей и девушку с посланием от мадам Оушен. Пару ударов сердца я смотрел на снимок, затем закрыл глаза, досчитал до трех и открыл. На снимке по-прежнему было то же самое. Я захлопнул блокнот и снова его открыл.

— Эй, что происходит? — забеспокоился Нейс. — Мистер Руден, все в порядке?

— В полном, мистер Нейс, — коротко улыбнулся я. — Минуту, пожалуйста. Раджив, будь любезен, взгляни.

— Это не она, молодой господин, — доложил индус спустя какое-то время. — Все то же сходство, но не она. Нос и губы отличаются.

— О, действительно. Благодарю.

Коротко кивнув, Раджив вернулся к двери. Нейс уставился на меня. Из его глаз исчезло всякое отчаяние, теперь в них была растерянность.

— Какого черта здесь происходит?! — почти выкрикнул он. За дверью бухнуло, и Шарки глухо спросил, не нужна ли нам помощь. Короткий ответ индуса его удовлетворил, и шаги за дверью прекратились. Я взглянул на собеседника.

— Мистер Нейс, Пол. Я все объясню, обещаю, но сначала ответьте на несколько вопросов. Хорошо?

Нейс задумался, затем решительно кивнул.

— Спрашивайте.

— Что вы знаете о Дженни? Сколько ей лет, есть ли у нее семья? Братья, сестры?

Мужчина пожал плечами.

— Ей двадцать четыре, она младше меня на четыре года. Семьи у нее нет. Насколько я знаю, она сирота, выросла в приюте, там же получила профессию. Она кружевница. Видите ли, я фотограф, служил в полицейском департаменте. Делал снимки преступников, знаете, такие, — он повернулся ко мне боком, затем обратно, лицом. — Анфас, профиль, линейка. Система Бертильона, и так далее.

— Ясно. Звучит увлекательно, — нейтрально произнес я.

Он слабо улыбнулся.

— Звучит как «скука смертная», мистер Руден. День-деньской видеть эти гнусные рожи, поневоле захочешь отвлечься. Я ходил в парк, к пруду, делал там снимки птиц, бабочек. Она увидела и спросила меня, зачем я это делаю. Я ответил, что хотел бы сохранить их красоту на память, и фотография лучший для этого способ. Она рассмеялась и представилась. Так мы и познакомились.