Поцелуй русалки. Остров, потерянный морем. Книга первая

— Отлично! И когда состоится открытие? — подал голос ведущий колонки о последних новинках моды. По-моему, его только Оутерс и читал.

— Ну, это скорее формальный момент, ресторан уже принимает посетителей. Не всех пока и по записи, но все-таки…

— Точнее!

— Через две недели, в субботу, шеф!

— Хорошо. Нам нужен рисунок мистера Бюбо у дверей его ресторана. И заголовок: «Ресторан „как-его-там“ открывает двери». Как он называется, кстати?

— «Звезда Субботы», вроде.

— Странное название. Ладно, вставьте его в заголовок. И скажите Тому, что нужен просто рисунок, а не его обычные работы.

— Обязательно, мистер Жене.

— Так, теперь по остальным, — продолжил шеф. — Миссис Доэрти, колонка объявлений прекрасна, к вам вопросов нет. Руден, я просмотрел твою статью, ты молодец. Так изящно рассказать, как эти оболтусы убивают время, и не назвать ни одного имени… О чем планируешь написать дальше?

— Об убийстве, сэр.

— Хорошая мыс… Что?! Каком убийстве, Руден?! Кого убили? Где?

— Официантку из «Прибоя». В переулке рядом с Док-стрит. Выпотрошили, словно рыбу, и оставили умирать в луже крови.

— Слава Богу! — облегченно вздохнула миссис Доэрти. — Я уже решила, что это случилось в Олдтауне. В Бэйтауне-то это дело привычное. Там и живет-то всякое отребье. И наверняка она была проституткой, вот ее и убили.

— Какой ужас, Джек! Ты же понимаешь, что эту статью мы печатать не будем? — Старик хлопнул по столу.

— Почему, мистер Жене? Я напишу о преступлении, расскажу о жертве — юной девушке, которая мечтала стать учительницей и для этого работала официанткой, чтобы накопить на билет до Англии. Как она трудилась, отказывала себе во всем во имя исполнения мечты. Мечты, которая, сбывшись, принесла бы пользу Уиллоу Рок. Совсем недавно, если правильно помню, городской Совет обсуждал необходимость увеличения преподавательского состава в городской школе. И мать-настоятельница об этом сколько уже твердит! И все эти возможности умерли вместе с ней, когда кто-то решил, что она не должна жить.

— Боже, как трогательно! Бедняжка! — всхлипнула миссис Доэрти, утирая слезы ярко-зеленым платком. — Роберт, дайте мальчику шанс, умоляю вас!

Мистер Жене задумался. И шансы мои были невелики, но… Старик все-таки был редактором и очень хотел продать как можно больше экземпляров газеты. И если для этого нужно рискнуть… мной, то…

— Черт с тобой, Джек, пиши. Но если статья мне не понравится, я ее при тебе порву и выброшу в окно! Договорились?

— Да, шеф! — Ну вот, я же говорил? Я позволил себе небольшую победную улыбку.

— И чего ты сидишь?! Проваливай, тебе еще статью писать! Ну, что там следующее?

Ладно, это совещание прошло лучше, чем обычно.

Олдтаун, клуб «Белый Якорь», 15 октября, 12.35

В обеденном зале клуба «Белый Якорь» царила тишина, которую не могли нарушить даже звон серебряных приборов. Здесь, в самом сердце Олдтауна, время текло иначе, чем в шумном порту или даже в деловом Мидтауне. Оно не спешило. Оно ценило себя. Уинстон Донохью аккуратно отрезал кусок тунца, лежавшего на фарфоровой тарелке рядом с горкой оливок и веточкой розмарина. Рыба была свежей, плотной, идеально подходящей под белое вино, которое официант только что долил в его бокал. Лимонная заправка приятно холодила язык, оттеняя вкус вина.

Напротив сидел мистер Жене, редактор «Вечерней Звезды». Он выглядел менее уверенно. Его пальцы нервно барабанили по скатерти, а взгляд то и дело скользил к тарелке, где нетронутым остывало такое же блюдо.

— Уинстон, — начал редактор, наконец решившись нарушить молчание. — Мы должны поговорить о Джеке.

Донохью не поднял глаз, продолжая методично разделывать рыбу.

— Слушаю, Роберт. Что-то не так с его статьями?

— Статьи отличные. У мальчика талант, — Жене вздохнул и отодвинул тарелку. Аппетит пропал. — Но темы… Уинстон, газета светская. Мы пишем о балах, об открытии ресторанов, о моде. А Джек… Он лезет туда, куда не следует. Эти убийства, этот морг, эти темные переулки Бэйтауна. Он ведет себя как криминальный репортер из лондонских трущоб, а не как сотрудник приличного издания.

Жене наклонился чуть ближе, понизив голос:

— Он не может избавиться от этой привычки. Находить грязь. Выкапывать то, что лучше оставить закопанным. Я боюсь, что однажды он найдет что-то такое, что навредит не только репутации газеты, но и… кое-кому еще.

Уинстон наконец отложил вилку. Его взгляд, скрытый за стеклами очков, стал теплым, почти отеческим.

— Роберт, вы знаете, как я люблю своего племянника. — Голос советника звучал мягко, но в этой мягкости чувствовалась сталь. — Джек прошел через многое в Лондоне. Он научился выживать. Но он также научился видеть мир таким, какой он есть. Если вы запретите ему писать о том, что он видит, вы задушите в нем талант.

— Но газета… — попытался возразить Жене.

— Газета живет, пока её читают, — перебил его Донохью. — Дайте мальчику возможность раскрыться. Его читали в Лондоне, будут читать и здесь. Люди хотят правды, даже если она неприятна. Особенно если она неприятна.

Уинстон взял бокал с вином, поворотил янтарную жидкость на свету.

— Что касается опасностей… — Он сделал небольшой глоток и посмотрел на редактора прямо в глаза. В этом взгляде была искренняя тревога, та самая, что бывает у человека, который действительно любит своего родственника. — Мы присмотрим, чтобы с ним ничего плохого не случилось. Ни с ним, ни с теми, кто окажется рядом.

Жене кивнул, чувствуя, как напряжение в плечах немного отпускает, сменяясь тяжёлым, липким облегчением. Он понял намёк. Джек будет писать, но под присмотром.

— Как скажете, Уинстон. Я просто хотел быть уверен, что мы контролируем ситуацию.

— Мы контролируем, Роберт. Всегда. — Донохью снова взял вилку. — Ешьте, тунец остывает. А рыба, как и новости, должны быть свежими.

Олдтаун, редакция «Вечерней звезды», ресторан «У Цзао», 15 октября. 13.15

Выйдя из редакции, я достал часы. Почти час пополудни. Времени как раз хватит, чтобы не торопясь дойти до ресторана дядюшки Цзао. Прогулка не затянулась — в Олдтауне вообще все в принципе недалеко — и примерно через десять минут мы с Радживом подходили к гостеприимно распахнутым дверям ресторана «У Цзао». Да, вот такая богатая фантазия у владельца заведения. Зато меню выше всяких похвал, а это для меня куда важнее.

— Добрый день, господин Руден, — поприветствовал меня стройный юноша в традиционной китайской одежде. — С возвращением!

— Спасибо, Цай Цзинь, — отозвался я. — Хотя, нет, Цзинь моего возраста, значит, ты его младший брат…

— Сяо, господин Руден. Я Цай Сяо. Цзинь помогает отцу в Мидтауне. Там будет еще один ресторан.

— Отличные новости! Передай им привет от меня при встрече.

— Брату я передам, а отец здесь, и думаю, он будет рад услышать это лично. Проходите, прошу вас. Ваш… человек может подождать здесь.

— Конечно. А мэтр Оутерс здесь? — спросил я.

— Да, господин Руден. Они с отцом в саду. Прошу вас.

Кивнув, я прошел внутрь. В центре зала стояла статуя азиатского дракона, выполненная в красном и золотом цветах. Справа от нее стояли столики для людей, не желающих привлекать внимание публики. Пройдя мимо них, я толкнул задрапированную тканью неприметную дверь и вышел в сад. Как я и думал, Оутерс и Цай Хао были заняты самым интересным для них делом — спорили. Потягивая чай, мэтр что-то живо обсуждал с невысоким китайцем в классическом костюме. В данный момент он, бурно жестикулируя, доказывал Оутерсу, что он просто обязан попробовать новый сорт чая, привезенный по личной просьбе Цай Хао исключительно для того, чтобы тоскующая душа мэтра воспарила в небеса от чудесного букета этого чая.

Мэтр невозмутимо дождался окончания речи, допил чай, поставил чашку и витиевато объяснил уважаемому Цай Хао, что, во-первых, у стряпчих души нет по определению, стало быть, тосковать и воспарять совершенно нечему. Во-вторых, он верит в потрясающий вкус и аромат нового сорта, но за последние примерно лет сто привык к тому сорту, что приобретает у семьи Цай с самого первого дня их знакомства. Поэтому он не станет изменять привычному чаю, а этот он тоже приобретет и поднесет в дар семейству Цай, да пошлют ему Небеса здоровья, благополучия и долголетия. Цай Хао молча поклонился в ответ.

Завидев меня, они прекратили спорить.

— Господин Руден! — воскликнул Хао. — Вы вернулись! Отлично выглядите, сразу видно, что вы не пренебрегали гимнастикой. Вы выросли!

— А вы нет, — машинально ответил я. — Ох! Прошу прощения, господин Цай Хао, я виноват. Недопустимо так отвечать старшим.

— Все в порядке, юноша, — отмахнулся китаец, — если обезьяна не дергает тигра за хвост, то либо она мертва, либо не обезьяна.

Оутерс ухмыльнулся.

— Получил, Джек? Что скажешь?

— Господин Хао, это вы так изящно меня обезьяной назвали? — фыркнул я. — А знаете что? Раз так, где мой банан?

— Не стоит понимать сказанное настолько буквально, — покачал головой китаец. — Но не буду вам мешать. Ваши вкусы я знаю, позвольте сделать заказ за вас. Хорошего вечера, господа.

Мэтр жестом предложил мне присесть, пододвинул к выбранному мной месту свободную чашку и аккуратно наполнил ее ароматным чаем.

— Знаю, Джек, ты предпочитаешь кофе, но здесь его не подают. Ну что, за встречу! И за твое возвращение!

— А ничего, что я уже четыре дня на острове? — поинтересовался я, делая глоток. Чай я не очень люблю, но этот был действительно хорош.

— С возвращением тебя к прошлой жизни, — уточнил Оутерс. — Меня опять ждет работа, как я понимаю? Вряд ли это последняя неприятность, из которой тебя нужно было вытащить.

— Неприятность? — хмыкнул я. — Это вы так убийство обозначили? А отвечая на ваш вопрос — нет, Майкл, меня не нужно ниоткуда вытаскивать. За время пребывания на туманном Альбионе я пересмотрел свои взгляды на допустимый риск. Оно того не стоит чаще всего. Но, в любом случае, благодарю за помощь. Без вас это прошло бы чуть дольше.

— А ты изменился, — отметил Оутерс. — Куда пропал твой дух авантюризма?

— Остался в Уайтчепеле, полагаю. А точнее, где-то на Цветочной улице. Дух авантюризма не очень помогает от ножей и кастетов, в отличие от фехтования и бега.

— Даже так? — удивился Оутерс. Несколько наигранно, на мой взгляд. — Ну, полагаю, маэстро Галлиани будет приятно, что его наука хоть кому-то пошла впрок.

Я почти спросил, почему он так сказал, но в последний момент передумал. Если у мэтра и маэстро не ладятся отношения, к чему мне в это лезть без необходимости? И вообще, работа репортера приучила меня не делиться информацией без крайней необходимости, а мэтр именно обмен и предложит. «Бесплатно Майки не встает», пошутил как-то дядя. Так что я сделал еще один глоток чая и поинтересовался, что уважаемый мэтр может мне рассказать по убийству. А если не может, то наверняка может подсказать имя того, кто может дать мне необходимую информацию. И вообще, это задание редактора, мне это поручили, вот и спрашиваю. Ну и кроме того, меня так или иначе занесли в список подозреваемых, так что это немного личное. Мэтр задумался, не нашел в моем вопросе подвоха и ответил.

Итак, следствие поручили вести вовсе не Вулчеру, как мы думали, а инспектору Ларсену, из полицейского участка Мидтауна. Он, в отличие от Вулчера, местный, поэтому ненужных вопросов задавать не будет, но если надо, может и за горло взять (надеюсь, он это в переносном смысле сказал). По убитой девушке ничего нового не открылось. По самому убийству… тут сложнее. Коронер затруднился сказать, чем именно убивали жертву, но по характеру повреждений очень похоже на мясницкий нож или тесак китобоя, но это неточно, провести дополнительные эксперименты невозможно, так как тело пропало из морга, и это еще одно дело, которое ведет инспектор Ларсен. Собственно, на этом все, и никаких подробностей я от мэтра больше не узнаю. Но если возникнет необходимость, он, мэтр Оутерс, всегда готов прийти мне на помощь, как и в старые добрые времена (ты же помнишь, Джек?). К счастью, Джек помнил, и даже очень хорошо, поэтому отделался невнятным «как только, так сразу, но это неточно».

Тут принесли еду, и беседа прекратилась сама собой. Передо мной поставили блюдо со свиной рулькой по-сянски, а мэтра порадовали уткой в кунжутном соусе и паровыми деликатесами. Еще были забавные салаты из овощей с пряным соусом и рассыпчатый рис в качестве гарнира. На десерт предложили рисовые шарики и миндальное желе. В самом конце на столе передо мной появились изящно выложенные на фарфоровом блюде кусочки банана в рисовом кляре. Принесший их официант выжидательно посмотрел на меня. Что же, хорошие шутки я люблю, да и проигрывать надо с достоинством, поэтому попросил передать мою искреннюю благодарность господину Хао за урок хороших манер и уважения к старшим. Доев, я поблагодарил мэтра за приятную беседу, оставил на столе несколько купюр и откланялся. Оутерс молча кивнул в ответ. Выглядел он несколько озадаченным и не склонным к разговорам. Выйдя из ресторана, я не спеша двинулся к центру, когда Раджив аккуратно сдвинул меня в сторону., и шагнул мне за спину. Обернувшись, я замер. Передо мной стояла Ингрид Мюррей с небольшой холщовой сумкой в руке.

Глава 6

Олдтаун, ресторан у «Цзао», 15 октября, 14.10

— Мисс Мюррей? — воскликнул я. — Что вы тут делаете? И где ваша сестра?

— Сестра? — опешила девушка. — У меня нет сестры, мистер Руден. И я не Ингрид. Вы меня с кем-то спутали.

Я согласно кивнул, продолжая разглядывать ее. Теперь я видел, что это не Ингрид, а очень похожая на нее девушка, одетая как служанка или горничная. Другой голос, другие движения, другого цвета волосы — тоже русые, но более светлого оттенка. И улыбалась она по-другому — одними губами. Смущенно улыбнувшись, я пожал плечами.

— Эээ, да, вероятно. Прошу прощения, мисс. Я Джек Уинстон Руден. А вы?

— Кто я, не имеет значения, — отрезала девушка. Вот как? Ладно, я тоже так умею.

— И чем я обязан нашему, — я потер переносицу указательным пальцем, подбирая подходящее слово, — незнакомству? Просветите меня.

Девушка коротко посмотрела на меня.

— Прошу простить мое поведение, сэр. Но мое имя и в самом деле не имеет значения. Я должна лишь передать вам это. — И протянула мне лист бумаги, небрежно сложенный пополам. — Просто возьмите. Хорошего дня, сэр.

— И вам, мисс, — пробормотал я, глядя, как она уходит, на ходу доставая из сумки какой-то сверток, разворачивает его в дамскую плащ-накидку из тех, что нынче в моде у жительниц Мидтауна, и скрывается за углом.

Ладно, бывает и так. Я развернул записку. «Нашли. Приходите к девяти часам пополудни. И все-таки, попробуйте „Поцелуй русалки“». И все. Собственно, личность отправителя загадкой для меня не стала. Что же, мои надежды на тихий семейный ужин у Мюрреев не оправдались. Планы придется менять. Вечером меня ждет «Прибой».

Поразмыслив, я вернулся в ресторан, где попросил Цай Сяо передать мою просьбу приготовить еще несколько порций банановых пирожных и доставить их к дому мистера Мюррея к шести часам пополудни. А заодно найти мне экипаж, чтобы уехать домой. Разумеется, обе моих просьбы нашли живой отклик у семейства Цай, и вскоре я был дома.

Особняк Донохью, кабинет Джека, 14.40

Приняв ванну и приведя себя в порядок, я направился в свой кабинет (да, у меня тоже есть кабинет). Пришло время сесть и подумать. Для лучшего осмысления имеющихся фактов я решил использовать метод одного из лучших сыщиков Скотланд-Ярда.

— Раджив! — негромко позвал я.

— Да, молодой господин? — немедленно откликнулся индус откуда-то из-за моей спины.

— Мне нужна пробковая доска, несколько мотков цветных ниток, бумага, карандаши и что-нибудь, что можно воткнуть в эту доску.

— Что-то вроде этого? — спросил Раджив, показав обойный гвоздик и клубок красных ниток.

— Да, идеально! — обрадовался я. — Погоди. А где ты это взял?

— В кладовой, сэр. В коробке, что стоит на верхней полке справа от двери, — невозмутимо отрапортовал телохранитель.

— Как интересно… А что еще лежит в этой коробке?

— Несколько мотков цветных ниток, бумага, карандаши и коробка таких гвоздей, — перечислил индус, дождался, когда я соберусь задать очередной вопрос, и не без ехидства добавил: — Пробковая доска в коробку не влезла, пришлось поставить ее на пол внизу. Сейчас все принесут.

И действительно, вскоре появился наш плотник с помощником, нагруженные инструментами и коробкой со всем вышеперечисленным. Еще минут пять ушло у нас на выбор места, в котором все это должно располагаться. Наконец доску повесили, коробку с нитками, бумагой и гвоздями поставили под ней, и я остался один. Не считая Раджива, конечно, но это другое.

В центре доски я собирался поместить фото жертвы. Куда я положил тот конверт от мадам Оушен? А вот он. Теперь нож. Вскрывая конверт, я вдруг понял, что пытаюсь представить, как выглядела Мэри-Энн. Она была блондинка? Брюнетка? Впрочем, какой смысл гадать, сейчас и увижу. Я наклонил конверт, фото выскользнуло мне на ладонь и… я оцепенел. Потому что второй раз за этот день увидел Ингрид Мюррей, на этот раз на фотографии.

— Какого черта?! — вскипел я. — Что за наваждение? Раджив! Посмотри на снимок и скажи, кого ты на нем видишь.

— Девушку, похожую на мисс Ингрид Мюррей, — отчитался тот, рассмотрев изображение. — Но похож только цвет волос и фигура.

Еще одна загадка. Почему Мэри-Энн, та девушка у ресторана и Ингрид Мюррей так похожи? Что у них общего? Интересно, но эту задачку мы оставим на потом, а пока…

Фото Мэри-Энн отправилось в центр доски. Над ней я поместил листок, подписанный «М.О.», и соединил их желтой нитью. Рядом с М.О. разместился лист, подписанный «Шарки, Вэйли». Снизу от Мэри-Энн добавил лист со знаком вопроса и протянул красную нить. И, отделив черной нитью часть доски, я поместил туда листки с именем Ингрид Мюррей и еще один, обозначенный «незнакомка у ресторана». Пока все. Негусто. Но, думаю, что сегодня вечером это изменится. А мне пора готовиться к семейному ужину…

Олдтаун, клуб «Белый Якорь», примерно то же время.

Уинстон Донохью сидел у окна, откуда открывался вид на гавань. Отсюда корабли казались игрушечными, а дым из их труб — безобидными облачками. Перед ним стоял бокал с сухим хересом, янтарная жидкость лениво перекатывалась по стенкам стекла. Напротив сидел старший инспектор Уильям Флетчер. Он выглядел менее уверенно. Его пальцы нервно барабанили по скатерти, а взгляд то и дело скользил к закрытой крышке серебряного блюда.

— Уильям, — начал Уинстон, не поднимая глаз. Голос был спокойным, лишённым каких-либо эмоций. — Как проходит расследование? Это убийство… оно не самое обычное, верно?

Флетчер вздохнул и наконец взял вилку.

— Если честно, сэр… никак. Сам характер преступления… Опыт Европы говорит о том, что оно может повториться. Но зацепок нет. Полиция работает в рамках процедур, а процедуры требуют времени. Ордера, запросы, протоколы…

Официант бесшумно возник рядом, убирая пустые приборы и расставляя новые. Перед мужчинами поставили горячие кокотницы. Аромат жареных грибов, сливок и тёплого хлеба наполнил воздух, на мгновение перебив запах старого дерева и табака. Жульен с грибами и гренками. Простое, но изысканное блюдо, которое в клубе готовили лучше, чем где-либо на острове.

Уинстон медленно вытер губы салфеткой и сложил её на столе.

— А еще мой мальчик, — произнес он, глядя прямо на инспектора.

— Мистер Руден, да, — инспектор опустил ложку и слегка подался вперёд. — Ну, да. Он тут успевает раньше, чем наши люди. Потому что, в отличие от них, ему не требуются никакие официальные бумаги. Он просто приезжает и разговаривает. Люди говорят ему больше, чем нам. Он… гибок.

Уинстон кивнул, словно ожидал именно такого ответа. Он взял бокал с хересом, покрутил его на свету.

— Гибок, — повторил он. — И неконтролируем. Это опасно, Уильям. Для него самого и для репутации Совета.

— Я не говорю, что его нужно остановить, — быстро добавил Флетчер. — Я говорю, что его энергию можно направить в правильное русло.

Уинстон усмехнулся. Улыбка не коснулась его глаз.

— Что ж, это можно решить. Приставим к нему инспектора. Того, способного, черно-белого… Как его?

Флетчер выпрямился. Он знал, что этот вопрос решающий.

— Ларсен, сэр. Инспектор Ларсен из Мидтауна.

— Ларсен, — Уинстон постучал пальцем по столу, обдумывая. — Да, я помню его дело. Честен, упрям, знает улицы. Вот его и направьте.

— Сэр? — Флетчер поднял бровь. — Вы хотите, чтобы он охранял его?

— Я хочу, чтобы он был рядом с ним, — поправил Уинстон. — Посмотрим, как он переживет Джека. Им еще работать в будущем, возможно. Опять же, если это продвинет расследование, пусть будет. Официально — для безопасности племянника. Неофициально — для открывания тех дверей, что Джеку не откроют.

Уинстон снова взял бокал, посмотрел на свет сквозь вино.

— Мы же друг друга поняли, старший инспектор?

Флетчер понял намек. Это была не просто просьба, это была инструкция, невыполнение которой могло стоить карьеры. Но и возможность тоже. Если Ларсен справится, если они найдут убийцу…

— Да, советник, — сдержанно улыбнулся Флетчер, наконец начиная есть. — Мы поняли друг друга идеально.

Мидтаун, дом Мюрреев, 17.55

Без пяти минут шесть я подошел к двери дома Мюрреев. Слева от нее на корточках сидел молодой китаец, судя по всему, еще один отпрыск семейства Цай. Увидев меня, он встал, поклонился и протянул замысловатую шкатулочку из рисовой бумаги.

— Ваш заказ, господин Джек. И небольшой сюрприз от господина Хао.

— Э, спасибо. — Взяв шкатулку, я полез во внутренний карман пиджака за бумажником. — Подождите минутку…

— Не нужно, господин, — отрицательно качнул головой китаец. — Все уже оплачено.

Ну нет, так нет, хотя странно, конечно. Пожав плечами, я стукнул молоточком по металлической пластине, и спустя полминуты слуга проводил меня в дом. Как и многие дома в Мидтауне, этот был построен в стиле мексиканских домов с внутренним двором внутри. Три стороны дома были одноэтажные, четвертая — со вторым этажом. Во дворик меня и провели. Все семейство Мюрреев уже сидело вокруг накрытого стола.

— Мистер Мюррей, мисс Дафна, мисс Ингрид… Доброго вечера! — широко улыбнулся я присутствующим. — А это небольшой подарок к чаю. Но лучше к кофе.

— Добрый вечер, мистер Руден, — отозвался Джордж Мюррей — невысокий, полнеющий мужчина с добрым лицом и глубокой залысиной. Взгляд у него был мудрый и немного ироничный. Сестры дружно сделали книксен и рассмеялись.

— О, мистер Руден, — прощебетала Дафна. — Мы с сестрой так рады, что вы вновь про нас вспомнили!

— Я безумно скучал по вашей экспрессии в Лондоне, Дафна. Уверен, она превозмогла бы самый жестокий британский сплин, доведись им встретиться.

— Надеюсь, мы закончили с приветствиями и можем перейти к ужину! — нарочито бодро произнес фармацевт, делая знак слуге. — Присаживайтесь, Джек.

— Благодарю. Ох! — вспомнил я. — Джордж, к сожалению, через три часа у меня важная встреча, поэтому в половине девятого мне придется откланяться. Заранее прошу прощения, но такова уж репортерская доля. Никогда не знаешь, что произойдет через минуту.

— Конечно, Джек, — несколько растерянно сказал мистер Мюррей. — Работа есть работа и…

— Она должна быть сделана, — закончил я за него.

— Верно, — улыбнулся он. — Вы очень похожи на Уинстона. Давайте тогда не будем терять время. Кстати, Джек, Дафна что-то говорила о продолжении той истории с инспектором Вулчером. Не поделишься?

— Охотно, — отозвался я. — Но возможно, я не так выразился. Видите ли, я сейчас начал работу над новой статьей и, так уж вышло, что бравый инспектор — один из моих источников информации. И ни мне, ни ему удовольствия это не доставляет. В любом случае, ничего нового по вашему делу я от него не узнал. Но достаточно о нем. Джордж, можно задать вам личный вопрос? Отвечать на него или нет — ваше право.