Поцелуй русалки. Остров, потерянный морем. Книга первая

В чувство меня привело ощущение чужого взгляда. Я огляделся. На другой стороне прохода, перекрытого забором, стоял человек и смотрел прямо на меня. Что-то в нем меня смутило, что-то неуловимое, и я попытался приглядеться получше. Поймав мой взгляд и поняв, что я его вижу, он перемахнул через забор и скрылся, прежде чем я его разглядел. Я бросился за ним, но, не сделав и двух шагов, остановился. Присмотреть за переулком важнее, чем бегать за незнакомцем. Выйдя на улицу, я прислонился было к стене, но понял, что просто отключусь, если останусь на месте, поэтому принялся ходить. Потом вспомнил, что рука измазана кровью, достал платок и попытался оттереть. За этим занятием меня и застало возвращение капитана.

— О, наконец-то! Сюда, инспектор. — Голос Вильямса заставил меня повернуться. Он как раз выходил из-за угла в сопровождении инспектора. Следом шли сонные констебли.

— Джек! Это инспектор Вулчер. Он прибыл для осмотра места преступления.

«Вулчер? Тот самый?», подумал я. «Хорошо мы лично не знакомы…»

— Я уверен, вы преувеличиваете, капитан! — голос инспектора так и сочился самоуверенностью. — А вы, молодой человек, подождите здесь. Констебль, проследите.

Он со вторым констеблем ушли в переулок. Инспектор на ходу продолжил:

— Да, публика тут не самая добрая, случаются и кражи, и драки, и ножами машут, но того, что вы описали, точно быть не… Господь всемогущий! Это, это точно человек?

— Был человек, теперь нет, — вздохнул Вильямс. — Я могу ехать? В любом случае, как меня найти, вы знаете.

— Вы да, — кивнул инспектор. — А у вас, молодой человек, мне нужно кое-что уточнить. Хорошего дня, капитан.

Коротко кивнув, Вильямс с явным облегчением покинул переулок. Глядя ему вслед, я обратился к полицейскому.

— Так что вы хотели уточнить, инспектор? В любом случае, я видел то же, что и вы, потому что пришел сюда позже, чем капитан Вильямс, так что не думаю, что могу чем-то помочь в расследовании.

— О нет, мистер, вы мне определенно поможете, — неприятно осклабился инспектор. — Вы арестованы!

Бэйтаун, полицейский участок, камера для допросов, 10.14

— Повторяю, я просто возвращался домой, когда встретил капитана Вильямса, и он попросил меня помочь ему проследить за местом преступления. Все. — Повторять одно и то же уже который раз подряд оказалось чертовски утомительным занятием. Особенно в сочетании с последствиями бессонной ночи и крайне угнетающей обстановкой комнаты для допросов в полицейском участке, куда меня доставили два хмурых констебля под руководством инспектора.

— Ну-ну, — скривился инспектор. Он был высок, худ и неприятен, что в сочетании с длинным носом, глазами навыкате и изрядной залысиной делало его похожим на стервятника. А уж когда он склонялся над плечом секретаря, то сходство становилось до отвращения полным. Даже имя соответствовало. — И не надоело вам, юноша, раз за разом повторять одно и то же? Вы находились на месте преступления один. Ваши ботинки и одежда испачканы кровью, да что там, ваша ладонь в крови. А на вас — ни царапины! Улики говорят против вас! И вы пытались их уничтожить — стереть! Прямо у нас на глазах! Но вы продолжаете все отрицать.

— Не надоело, — отозвался я. — Потому что я говорю правду. Никакого отношения к убийству я не имею, жертву я не знаю, на месте преступления я был не один — капитан, я, вы и убийца как минимум. Рука в крови — я оперся ей о стену, там все в крови, царапин нет — кому меня царапать? И вдобавок, если я убийца, начерта мне предлагать капитану Вильямсу помощь?

— Это же очевидно, — хохотнул инспектор. — Дабы отвести от себя подозрения, конечно. И кстати, я могу предъявить вам еще одно обвинение, хотя и убийства вам за глаза хватит.

— Еще одно? — удивился я. — А конкретнее можно?

— Ну коли вы настаиваете… Кража документов! Паспорт-то не ваш! Наверняка вы украли его у какого-нибудь молодого человека из приличной семьи, одного из тех, кто бывает в Доках по ночам в поисках развлечений.

— Почти в точку, — согласился я. — А вы не думали, что я — один из них? Ну ладно, даже если и нет, то я все равно не виновен. Наткнулся на капитана, узнал о происшествии, предложил помощь, и что в итоге? Я здесь, вы здесь, он здесь! — Я указал скованными руками на секретаря. — Повторяю. Я не-ви-но-вен!

— Это нужно доказать, — буркнул инспектор. — Еще скажи, что ты, — он повысил голос, — потомок одного из членов совета. Никогда не поверю! Ты убийца! И место твое в тюрьме!

— Доказывайте, — великодушно разрешил я. — Я не обязан доказывать свою невиновность. И да, я вам больше слова не скажу без адвоката.

— Если у тебя денег на него хватит! — фыркнул инспектор.

— Хватит, не переживайте, — улыбнулся я.

Вулчер свирепо уставился на меня. Я соответственно на него. Минуты полторы мы играли в гляделки, пока один из нас не выдержал.

— Инспектор, а пойдемте обедать? Завтрак-то мы из-за него пропустили. А он пока посидит в камере, подумает о своей жизни и вообще… — робко подал голос секретарь.

Я фыркнул, меня разбирал смех.

Вулчер шумно выдохнул.

— И то верно, — буркнул он, отходя от меня к двери. — Ну что ж, Руден. Не хотите по-хорошему? Значит, будет по-другому. Констебль, уведите подозреваемого!

Бэйтаун, полицейский участок, камера, 10.17 — 13.10

Хмурый полисмен отвел меня в камеру, скороговоркой пробормотал что-то вроде «не шуметь, обед принесут» и закрыл дверь. Я осмотрелся. Камера была небольшой, шесть шагов

в ширину и десять в длину — я посчитал, пока шел к маленькому зарешеченному окну. По правой стене откидная койка, застеленная стареньким, но чистым шерстяным одеялом, слева столик, в углу за небольшой перегородкой из кирпича отверстие в полу, из которого, как ни странно, не особенно и пахло. Пожав плечам, я сел на койку, оперся спиной на стену, закрыл глаза и провалился в сон. Скоро за мной придут, так что долго здесь я не пробуду. Но день обещает быть долгим, и нужно поспать.

Разбудил меня лязг засова и скрип открываемой двери. Зевая, я наблюдал, как в камеру входит Вулчер, лицо которого выражало полнейшее несогласие с происходящим. Следом вошел некто полный в мундире шеф-инспектора.

Последним через порог шагнул Майкл Дж. Оутерс, поверенный моего дяди. Как всегда, в модного фасона костюме и шляпе, с тростью в правой руке. За время моего отсутствия он несколько прибавил в весе, что прибавило ему солидности, но сказалось на скорости. Войдя, все трое посмотрели на меня. Инспектор раздраженно, некто в мундире грустно, а в глазах мистера Оутерса плясали смешинки, плохо вяжущиеся с его строгим, суровым даже, выражением лица. Далее, как пишут в бульварных романах, повисло неловкое молчание.

— Добрый день, господа, — самым любезным тоном, на какой был способен, произнес я. — Чем обязан вашему визиту? Вы же здесь управляющий? Жалобы принимаете? Мне кажется, у вас обслуживание не на лучшем уровне. Кровать слишком жесткая, туалет ни в какие ворота, зеркала нет, ну хоть тепло. И повешайте занавески на окна, рекомендую зеленые — этот цвет нынче моден, такой как у одеяла на кровати. Вот оно прекрасно, кстати. Мне категорически не понравился этот номер! И где обещанный обед? Мне даже меню не принесли.

Вулчер и некто в мундире переглянулись. Вид у них, надо сказать, был донельзя изумленный. Оутерс и глазом не моргнул.

— Добрый день, мистер Руден. — Вперед шагнул некто в мундире. — …я не управляющий, но готов принять ваши жалобы, в письменном виде, таковы требования закона, увы. Но позвольте все-таки представиться. Я Джеймс Пеппер, шеф-инспектор этого участка. От имени Управления полиции и себя лично приношу извинения за ваше… — тут он замялся, — не совсем правомерное помещение под арест, что неприменимо к свидетелю, каковым вы и являетесь. Я вас уверяю, инспектор Вулчер придерживается того же мнения.

Инспектор глухо проклекотал что-то согласное, но явно был недоволен и все еще не понимал, зачем он здесь. Он арестовал «убийцу» прямо на месте преступления, а теперь явился какой-то напыщенный тип, и этого «убийцу» нужно почему-то отпускать и зачем-то приносить извинения.

— И мы искренне благодарны мэтру Оутерсу за то, что он указал нам на эту досадную оплошность, не доводя этот инцидент до вашего глубокоуважаемого дядюшки. — Джеймс Пеппер очень пристально посмотрел на этих словах на Вулчера. Тот почему-то густо покраснел, а затем побледнел, словно труп. — Время главы городского Совета слишком дорого, чтобы тратить его на вопросы, которые мы и сами можем решить. Ведь так, мэтр Оутерс?

— А разве у вас еще остались вопросы, господа? — Хорошо поставленным баритоном осведомился мэтр. — Нет? Так я и думал. Идем, Джек. Надо привести тебя в порядок и одеть по-человечески. Мне на твой наряд смотреть больно. Где ты его взял? На свалке?

— Нет, сэр, в магазине готового платья братьев Твист, на Филд-стрит, — бодро отрапортовал я, направляясь к выходу.

— Об этом я и говорю, — вздохнул Оутерс.

Выйдя в холл участка, я огляделся, не нашел искомого и повернулся к так и сопровождавшим меня Пепперу и Вулчеру.

— Господа, куда я должен пройти, чтобы изложить свои претензии касательно условий в номерах?! — спрашивал я вроде негромко, но уши, а затем и головы всех присутствующих полисменов немедленно повернулись в мою сторону. Инспектор скривился, будто страдал от зубной боли, и взмахом руки указал на небольшую конторку, на которой я увидел чернильницу с пером и стопку листов. К ней я и направился.

— Пару минут, мэтр. Думаю, я должен это сделать.

Оутерс кивнул, внимательно рассматривая свой маникюр.

— Конечно, Джек. Не забудь получить у секретаря квитанцию о поданной жалобе, так, на всякий случай.

Изложив претензии (кровать неудобная, питания нет, темно и почитать нечего, даже газет), я помахал Пепперу и проследовал за мэтром на улицу.

Бэйтаун, полицейский участок — Олдтаун, особняк Донохью, 13.30—15.00

Там нас ждал экипаж, а место кучера на козлах занял Раджив. Увидев меня, он коротко поклонился и принял привычно-безмятежный вид. Мы сели, юрист лениво стукнул тростью в стенку экипажа, и мы поехали. Неожиданно Оутерс негромко хохотнул.

— Отличная штука с претензиями! Мне даже интересно, что из этого получится. Ты смог пробудить мое любопытство. Давненько такого не было. Спасибо, Джек!

— Не за что, сэр.

И тут мэтр внимательно посмотрел на меня.

— Итак, Джек, теперь я спрашиваю абсолютно серьезно. Во что ты вляпался?

— На этот раз? — уточнил я. — Или вообще?

— На этот раз. Только давай без своих обычных шуток, хорошо? Мне в любом случае придется говорить с твоим дядей, и чем больше я узнаю сейчас, тем проще будет тебе.

— Эээ… С чего начинать? Там все сложно.

— С начала, Джек. В Оксфорде тебя не научили, что любая история начинается с начала? Ты же работаешь в газете, должен был хотя бы там это узнать.

— Как раз с газеты все и началось, — вздохнул я. — Вы же знаете, что у «золотой молодежи» Олдтауна нынче в моде посещение Бэйтауна, а точнее, Доков? Ну и променад по Док-стрит, разумеется.

— Что-то слышал, да, — кивнул мэтр.

— Ну вот, главный редактор решил, что это может стать отличным материалом для статьи, а то мол, вечно у нас в газете только светские мероприятия, новости моды, колонка редактора, да объявления. Ах да, еще рекламные развороты. Ну еще раз в неделю с небольшим мы перепечатываем статьи из европейских и американских газет. Рутина в общем, бессмысленная и беспощадная.

— Не преувеличивай, — отмахнулся Оутерс. — Правильно и модно одеваться должен уметь каждый уважающий себя мужчина. Ну да ладно. Продолжай.

— Да собственно, решить-то он решил, а идти в Доки пришлось мне. Ибо остальные сотрудники редакции банально не подходят по возрасту. Ну и тот факт, что я буквально вчера прибыл на остров, тоже посодействовал.

— Ну конечно, с корабля на бал, да? И твоя репутация шалопая и бездельника, каким ты был до отъезда в Англию, тут совершенно не при чем? — беззлобно подколол меня мужчина, которого в детстве я называл исключительно дядей Майклом.

— Ну, да, — признал я очевидный факт. — Шеф примерно так и сказал. Так что я пошел к братьям Твист, купил у них одежду и отправился в Бэйтаун. Там я всю ночь бродил следом за отпрысками лучших семей острова, и Бог мой, где их только не носило! Хотя кулачные бои были ничего, не хуже чем в Англии. Ну и ромовый забег мне запомнился. Отличная статья должна получиться!

— В общем ты не скучал. — Кивнул мэтр. — Переходи к утренним событиям, это важнее.

— Да собственно там и рассказывать нечего. Примерно в половине шестого утра вся эта компания утомилась и отправилась по домам. А я пошел пешком. Наткнулся на Вильямса, прошу прощения, капитана Вильямса, и он попросил меня помочь ему: проследить за местом преступления. Это показалось мне интересным, и я согласился. Обошел дом, сунулся в переулок, увидел там тело, точнее то, что от него осталось. Мне почему-то стало дурно, я оперся о стену, испачкался в крови и вышел из переулка. Собственно, там никого, кроме меня, и не было, пока не прилетел стервятник и не забрал меня в гнездо. А потом вы за мной пришли.

— Стервятник? — не понял мэтр, потом сообразил и рассмеялся. — А, ты о Вулчере. Не поверишь, именно так его и называют за глаза. И вовсе не за внешность. Это все?

— Почти. Инспектор все утро меня допрашивал, ну как допрашивал — просто беспрерывно задавал один тот же вопрос — зачем я убил. Очень хотел, чтобы я сознался в убийстве, предлагал смягчение приговора. Полагаю, что пеньковый галстук мне заменили бы на шелковый. Но я его разочаровал. И меня отвели в камеру, где я в итоге смог немного поспать. Потом вы приехали и меня разбудили. Все.

— Да уж. Негусто. — Задумчиво хмыкнул Оутерс. — Мне нужно подумать обо всем этом. Давай послезавтра пообедаем на Верхней Набережной, в ресторанчике дядюшки Цзао. Тогда и поговорим.

— Конечно, сэр. С радостью.

— Отлично, Джек. О, да мы приехали. — Мэтр лучезарно улыбнулся. — Отдохни, приведи себя в порядок, тебе ведь еще статью сдавать, не ошибаюсь?

— О, точно, я и забыл. — И тут до меня дошло. — Боже милосердный, мне же еще от дядюшки взбучку получать, причем за дело! Кой черт понес меня на эту галеру?!

— Цитируешь Мольера? Оксфорд явно пошел тебе на пользу, — хохотнул Оутерс. И, отбросив шутливый тон, добавил: — А касаемо взбучки… Твой дядя пока ничего не знает, Раджив сразу же отыскал меня, ну а я, в свою очередь, поехал за тобой. Я Вулчера хорошо знаю, если уж он вцепится, то не отпустит, и плевать он хотел на все, кроме закрытого дела. Так что будь осторожнее, Джек. Уверен, вы еще не раз с ним встретитесь, а я не всегда смогу прибыть тебе на помощь. Ну, все, отдыхай, а у меня еще есть чем заняться. До послезавтра!

— До послезавтра, — пробормотал я, глядя, как уважаемый юрист берет в руки вожжи и, лихо свистнув, пускает лошадь в галоп.

— Мэтр опаздывает на встречу в Верхнем городе, — негромко прокомментировал картину индус. — Полагаю, что сильно. Молодой господин, ванная и свежая одежда будут готовы через десять минут. Или предпочитаете сначала пообедать?

— Пообедать, — решил я, поразмыслив. — Но сначала поговорю с дядей. Он у себя?

Раджив щелкнул крышкой своих карманных часов.

— Три часа пополудни. Да, он сейчас у себя в кабинете.

— Вот и отлично. Наверное. Ладно, я пошел, пока не передумал.

Поднявшись на второй этаж по лестнице для прислуги (она была ближе, чем парадная, не подумайте), я собрался постучать в дверь кабинета, когда услышал громкий голос дяди:

— Да входи ты уже!

Глава 2

Особняк Донохью, 15.03

— Мог бы и не стучать, Джек, — ворчливо сказал дядя. — Ты же знаешь, я тебе всегда рад.

Я огляделся. В кабинете как обычно царил полумрак. Шторы были задернуты, и все, что я видел, — письменный стол, ярко освещенный лампой, и силуэт дядюшки. Он сидел за письменным столом, поглощенный какими-то документами. За его спиной неподвижно стоял Камал. В его темных глазах отражался свет лампы, лицо было спокойным, даже сонным, но я знал, что это лишь видимость. При необходимости этот здоровяк мог быть быстрее кошки.

— Добрый день, Джек, — произнес дядя, не прерывая чтения. — Как прошло твое утро?

— Так себе, если честно, — ответил я. — Я не выспался, я видел скверное, меня арестовали и первую половину дня я провел в камере полицейского участка.

Дядюшка даже головы не поднял.

— В камере, — повторил он со странной интонацией. — И как оно? Там были крысы?

— Не знаю. Я спал. Но крыс я там не заметил.

Дядя хмыкнул.

— Тогда твой первый арест прошел гораздо лучше моего. Нам с Майки приходилось спать по очереди.

Он наконец отложил бумаги в сторону и посмотрел на меня. Очки его ярко блеснули отраженным светом. Я поёжился. Здесь стало прохладнее? Нет, показалось.

— Тебя не было за завтраком, Джек, и очень жаль. Сегодня Рене превзошел сам себя — его тортильяс были просто чудесны. Но думаю, что он с радостью приготовит еще одну порцию и подаст тебе на десерт к обеду. Ты же наверняка голоден?

Я пожал плечами и кивнул, соглашаясь. За годы, что живу у дяди, я понял, что когда он задает вопросы в такой форме, отвечать на них не обязательно. Потому что по факту это распоряжения. Примерно так я и получил Раджива. Его старший брат сопровождает дядю в поездках, выходах в свет, а когда дядя остается дома, выполняет обязанности его камердинера

— Ну что же, — нарочито бодро сказал я, когда пауза затянулась. — Пойду я пожалуй, приму ванну, а потом пообедаю и отдохну. Не буду мешать, дядюшка!

— Ступай, Джек, — кивнул дядя, уже поглощенный очередным документом. — Увидимся за ужином.

Приняв ванну и пообедав, я почувствовал себя достаточно живым для написания статьи, ради которой все и затевалось. Но не тут-то было. Мысли все время возвращались к жертве. В очередной раз потерев ранее измазанную кровью руку, я невольно вскрикнул от боли — во время мытья я так скреб кожу, что чуть ее не содрал, но запах, он все еще был здесь, в моих ноздрях, этот мерзкий, отвратительный запах.

Собравшись с мыслями, я вернулся в комнату, сел за письменный стол, пододвинул к себе печатную машинку и размял пальцы, раздумывая над началом. Что нужно сказать читателю, чтобы он дочитал статью до конца? Хороший вопрос, да? К счастью, в данном случае у меня уже был готов ответ.

«Как, наверное, знают читатели „Вечерней Звезды“, совсем недавно, ваш покорный слуга вернулся на Уиллоу Рок из Англии. И знаете, у меня такое чувство, что я не покидал остров, настолько по-прежнему он выглядит, будто и не было этих шести лет. И это хорошо, это здорово, но… иногда я скучаю по вечернему Лондону. Это заставило меня задуматься, а как же развлекаются молодые люди здесь, на Уиллоу Рок? Пришлось провести небольшое „расследование“, но результаты его меня изрядно удивили. Итак, предлагаю вашему вниманию семь самых популярных способов борьбы со скукой на нашем острове…».

Встав из-за стола, я потянулся. За окном неторопливо сгущались сумерки. Надо же, неплохо поработал, подумал я. А который час? Восемь часов пополудни! Ужин! Дядюшка же ясно сказал, что мы увидимся за ужином. И это будет… через десять минут? Боже, мне срочно нужно переодеться. Я почти позвал Раджива, но вспомнил про сигнальный шнур, дернул его и кинулся в ванную комнату — привести себя в порядок. К моему возвращению на кровати уже лежали костюм из твида и светлая сорочка. Одеваясь, я поймал себя на том, что продолжаю думать об убийстве, и это начинало меня раздражать.

Когда я спустился в столовую, дядя как раз садился за стол.

— Прошу прощения за опоздание, дядя. Дописывал статью и не уследил за временем, — ответил я на невысказанный упрек. Дядя кивнул.

— Ничего страшного, Джек. Работа должна быть сделана. Давай спокойно поужинаем, а после поговорим.

— Конечно. Приятного аппетита.

— И тебе, Джек.

Поужинав, мы перебрались в гостиную, куда Раджив принес кофейник, ароматные булочки и сигары.

— Итак, Джек, — произнес дядя, дождавшись, пока я сяду в кресло и налью нам в чашки горячий ароматный кофе. — Днем ты сказал, что видел скверное. Расскажешь?

Собираясь с мыслями, я сделал глоток кофе. Как же я скучал по нему в Англии! Там совершенно не умеют его готовить. Да он там и не растет, к слову.

— Отличный кофе. С южных плантаций, верно?

— Верно, Джек, оттуда. Не тяни время. Я жду. И передай мне сливки, пожалуйста.

— Э… Вот. Ну, историю про развлечения золотой молодежи острова в Бэйтауне ты знаешь?

— Мэтр Оутерс что-то такое мне говорил, да, — кивнул дядя.

— Ага. А главный редактор — мистер Жене, решил, что я именно тот, кто нужен, чтобы пойти туда с ними, провести там ночь, а потом написать статью.

— Из-за которой ты едва не опоздал к ужину, — уточнил дядя.

— Совершенно верно, — согласился я. — Так что в этом смысле проблем нет. Но на обратном пути я наткнулся на место преступления. Убийства.

— Вот как. И кого убили?

— Не знаю, тело сильно изуродовано, я даже не понял, мужчина это, или женщина. Боже, там все было в крови, и внутренностях, и…

— Достаточно, — мягко остановил меня дядя. — Продолжай.

— Там был морской капитан, Вильямс, он попросил меня помочь, проследить, чтобы никто не прошел в тот переулок, где это случилось. Я проследил. А затем приехал инспектор Вулчер, отослал Вильямса домой, а меня приказал арестовать, как подозреваемого в убийстве. Меня привезли в участок и несколько часов требовали признаться в преступлении. Я не стал ничего говорить, меня отвели в камеру, а потом приехал мэтр и меня освободили. А остальное ты знаешь.

Дядя задумался. Наверняка он уже знал, что со мной приключилось. Раджив, конечно же. Я и не сомневался, что он расскажет дяде обо всем. Я привык к тому, что он всегда знает, где я был и что делал. За годы жизни с дядей это перестало меня волновать. Это как закон природы: огонь обжигает, вода мочит, а дядя всегда знает. Так было с тех пор, как я живу у него.

— Джек, — сказал он наконец. — Что тебя беспокоит? На самом деле?

Теперь задумался я. А в самом деле, что? Труп? Нет, мертвецов с детства не боюсь, так уж вышло. Арест? Тоже мимо, просто забавное приключение, не более. Да, даже будь я настоящим преступником, эта история завершилась бы точно так же — визитом мэтра Оутерса и моим освобождением. Нет, было что-то еще, чего я не осознаю. Я сосредоточился, вспоминая. Вот я встречаю капитана Вильямса. Раздражение, сожаление, желание помочь. Не то. Вот я вхожу в переулок. Любопытство. Ближе, но не то. Вижу тело. Отвращение, отторжение, злость, ужас. Да, это оно, но почему? Назад. Я вошел в переулок, в воздухе стоял густой запах крови. И чего-то еще. Я закрыл глаза, вспоминая. За запахом железа прятался еще один, почти неуловимый, маслянистый и отдающий… рыбой? Очень похоже. Нашел! Вот что меня беспокоило все это время. Я открыл глаза. Дядя терпеливо ждал моего ответа.

— Что-то не так с жертвой преступления, и меня это беспокоит. Хотел бы я разобраться в этой загадке.

— И что тебе мешает? — иронично приподнял бровь дядя.

— Э, тайна следствия? — предположил я. — И вообще, я же могу попасть в неприятности.

— Раньше тебя это не останавливало, — хмыкнул дядя.

— Ну да. — И тут до меня дошло. — Хочешь сказать, ты мне не запретишь?

Дядя пожал плечами.

— Ну, ты же предупредил. Не как раньше. И вообще, ты же журналист. Вот тебе шанс написать еще одну отличную историю. А куда увезли тело, ты знаешь?

— Не знаю, — растерялся я. — Никогда не интересовался этим. Видимо, зря.

— Никогда не поздно расширить границы изведанного, — улыбнулся дядя и щелкнул крышкой своих часов. — Без двадцати минут девять. Ты еще можешь успеть в госпиталь Святой Терезы. Если поторопишься, то успеешь застать там доктора Тобиаса. И передай от меня привет старому вояке. Заберешь его на столике в прихожей. Хотя, пусть Раджив его захватит, не заморачивайся.

— А зачем мне нужно к доктору? — не понял я.