
Полная версия:
Парадоксы восприятия. Почему мы видим то, чего нет, не замечаем того, что есть, и доверяем чувствам, которые нас обманывают
Встреча на перроне заканчивается просто. Он видит лицо незнакомки и больше не находит оснований считать её женой. Ошибка понятна: предварительное знание помогло быстро использовать сходные, но недостаточно определённые признаки. Та же работа дала бы верное раннее узнавание, если бы в дверях показалась жена. Восприятие выигрывает от опыта, пока может обновляться при новых данных. В этом и состоит его предсказательная сторона: неполный сигнал получает значение, а более определённый сигнал способен его изменить.
Остаётся вопрос, откуда тогда берётся ощущение, что мы просто смотрим на мир и видим его как есть, если всё это время кто-то работал за нас. Об этой иллюзии — глава 3.
Глава 3. Иллюзия непосредственного восприятия
Представьте небольшую экспериментальную установку. Перед вами загорается лампа, рядом раздаётся короткий хлопок, а специальное устройство в тот же момент легко касается пальца. Свет, звук и прикосновение кажутся доступными сразу. Вы можете различить их и сообщить о каждом, но в переживании нет отдельных остановок, на которых сначала принимается физическое воздействие, затем обрабатывается сигнал и лишь после этого появляется узнаваемое событие. Произошедшее ощущается как нечто непосредственно присутствующее. Между тем для трёх воздействий требуются разные рецепторы и разные пути передачи информации.
Это мысленный эксперимент, но вопрос он ставит реальный. Свет должен достичь сетчатки, звук — вызвать механические изменения в слуховой системе, прикосновение — подействовать на чувствительные структуры кожи. Процессы различаются по устройству и по времени. Нервная система получает и преобразует физически разнородные сведения. А для вас все три воздействия — одна понятная ситуация. В этом и парадокс: непосредственность результата не показывает работу, которая для него нужна.
Когда вы говорите «я сразу увидел вспышку», вы сообщаете о переживании, вернее — о его итоге, а не измеряете длительность этапов обработки. Промежутка вы можете и не заметить, но для нервной системы воздействие света и осознание вспышки — разные события. По этой фразе нельзя и точно сказать, одновременно ли осознаны звук и касание. Время исследуют отдельными процедурами сравнения. Нам здесь важнее другой вопрос: почему готовая картина прячет путь, которым она сложилась?
Как свет, звук и касание становятся сигналами
Начнём с физики. Свет — электромагнитное излучение, воздушный звук — колебания давления, прикосновение — механическое воздействие на ткани. Каждый орган чувств настроен реагировать на своё. Глаз не получает готового образа вспышки, а ухо — осмысленного сообщения о хлопке. Привычные содержания появляются в результате преобразования и обработки. Путь от события к переживанию начинается с задачи, о которой сознание молчит.
Преобразование физического воздействия в изменение активности чувствительной системы называют сенсорной трансдукцией. Термин обозначает конкретную работу рецепторов, а не общую способность мозга «создавать реальность». На молекулярном и клеточном уровне воздействие меняет процессы, связанные с электрическими свойствами клетки и передачей сигнала. Разные сенсорные системы осуществляют это различными способами. Благодаря трансдукции физически разнородные события получают форму, в которой информация может использоваться нервной системой. Свет, звук и прикосновение при этом остаются для организма различимыми.
В глазу свет поглощается светочувствительными молекулами фоторецепторов сетчатки. Возникающие изменения запускают клеточную цепь процессов, влияющих на мембранный потенциал и выделение вещества, передающего сигнал другим клеткам. Для палочек и колбочек характерно, что световое воздействие ведёт к гиперполяризации мембраны, то есть к определённому изменению её электрического состояния. Затем информация обрабатывается другими клетками сетчатки. Потенциалы действия ганглиозных клеток передают её дальше по зрительному нерву. Уже на этом уровне сигнал отличается от простой копии распределения света по поверхности глаза.
В слуховой системе происходит другой вид преобразования. Колебания, переданные во внутреннее ухо, вызывают движение структур улитки и отклонение чувствительных пучков волосковых клеток. Это изменяет работу каналов в мембране и электрическое состояние клетки. Внутренние волосковые клетки передают сигнал связанным с ними нервным окончаниям, и активность слухового нерва несёт информацию дальше. Здесь нет необходимости превращать механическое колебание в зрительную форму или мысленно изображать звук. Система обладает собственным способом выделения характеристик поступившего воздействия. Он позволяет различать слышимые события.
При лёгком прикосновении работают чувствительные структуры кожи и связанные с ними нервные волокна. Их ответы зависят от характера и места механического воздействия. Информация о контакте поступает по соматосенсорным путям, где участвует в обработке положения, интенсивности и других характеристик. Прикосновение к пальцу и прикосновение к плечу не становятся одинаковыми только потому, что оба сопровождаются нервной активностью. Имеет значение, какие клетки активны и как организованы их связи. Место воздействия и свойства чувствительных систем участвуют в содержании последующего ощущения.
У трёх каналов общий принцип: информацию несёт работа нервных клеток. Содержание нельзя определить по одному изолированному импульсу. Важны состав активных клеток, временная структура ответов и то, куда поступает сигнал. Зрительный и слуховой пути организованы по-разному, поэтому различия между модальностями сохраняются, хотя электрические процессы в них похожи. Модальность, то бишь вид сенсорного опыта, — это, например, зрение или слух. Как модальности взаимодействуют, нам ещё предстоит объяснить.
После сетчатки зрительная информация поступает в несколько направлений, участвующих в разных функциях. В основном пути, связанном с корковой обработкой зрения, важное место занимает латеральное коленчатое тело таламуса, откуда сигналы направляются к первичной зрительной коре. Дальнейшая обработка включает взаимодействие множества областей. Слуховая информация также проходит через несколько уровней, включая структуры ствола мозга, таламус и корковые системы. Соматосенсорные пути имеют собственную организацию передачи и обработки. Названия этих структур нужны здесь ради одного вывода: осмысленная сцена опирается на несколько специализированных путей. Единого сигнала, общего для всех органов чувств, нет.
Путь нельзя представлять как конвейер, где следующий этап начинается после полного завершения предыдущего. Нервные системы работают непрерывно и связаны многочисленными связями. Новые данные могут уточнять уже воспринятую ситуацию. Предыдущая глава показала, что знания и ожидания влияют на обработку. Теперь добавляется ещё одна задача: согласовать разные характеристики и разные модальности. Все эти взаимодействия в готовом опыте остаются незаметными.
Проблема связывания
Внутри зрения, как и в других системах восприятия, целостность объекта — отдельная задача. Вы смотрите на красную чашку рядом с синей тарелкой и связываете цвет с формой и положением. Мало обнаружить где-то в сцене красное, синее и два контура: надо понять, какие признаки принадлежат чашке, а какие — тарелке. Если цвет одного предмета соединится с формой другого, получится неверное содержание, хотя все признаки присутствовали. Это называют проблемой связывания признаков. Она касается отношений, которые позволяют воспринимать объект как единство его свойств.
В исследованиях Энн Трейсман и Хилари Шмидт, опубликованных в 1982 году, проверяли возможность такого ошибочного связывания. При ограниченной обработке и отвлечении внимания участники могли сообщать о сочетаниях цвета и формы, которых не было в предъявленных предметах. Подобные ошибки называли иллюзорными сочетаниями. Их наблюдали не только в словесном воспроизведении, но и в задачах сопоставления, что затрудняло объяснение исключительно ошибкой называния. Результат показывает различие между регистрацией признаков и их правильным объединением. Он поддерживает участие внимания в связывании. Всю зрительную целостность одним вниманием объяснить трудно.
Вернёмся к чашке и тарелке. Красный цвет и круглая форма могут быть в сцене одновременно, но их совместное присутствие ещё не говорит, к какому объекту относится сочетание. Помогают положение в пространстве и контуры. Если времени или обработки не хватает, возможны ошибки. При обычном внимательном рассматривании условия намного лучше, чем в лабораторной задаче. Иллюзорные сочетания обнажают нужную работу, но в хорошо освещённой комнате вы вряд ли увидите, как красное сбегает с чашки на тарелку.
Связывание относится не только к тому, какие характеристики образуют чашку. Во время действия нужно согласовать видимое положение ручки с положением собственной руки и с последующим контактом. Если вы протягиваете пальцы и ощущаете прикосновение к поверхности в ожидаемом месте, зрительная и тактильная информация относятся к одному взаимодействию, а если прикосновение возникнет в другом месте, ситуация потребует уточнения. Это особенно понятно при обращении с незнакомым предметом, когда его устройство ещё не освоено. Действие предоставляет новые сведения и помогает проверять отношения между видимой формой и возможностями контакта.
В разговоре то же согласование объединяет сведения о собеседнике. Вы видите движения его рта, слышите голос и относите речь к нему. Зрение помогает понимать слова, особенно когда звук плох. Любой, кто смотрел на Ютубе ролик, где звук отстаёт от губ, знает это по собственному раздражению. Рядом при этом могут говорить другие люди, чьи голоса к губам собеседника не относятся. Для устойчивого восприятия нужно связывать подходящие источники и держать остальные отдельно. Звук и картинка в одно время и в одном месте ещё не одно событие. Эта задача лежит в основе межсенсорной интеграции.
Как органы чувств согласуются
Интеграцией называют объединение информации, которое влияет на общий результат восприятия. В некоторых задачах два сенсорных источника позволяют получить более надёжную оценку свойства объекта, чем один. Соединять нужно подходящие данные. Если видимый предмет и слышимый звук имеют разные причины, их безусловное слияние ухудшило бы понимание сцены. Поэтому нервная система должна учитывать соответствие сигналов и вероятность того, что они относятся к одному событию. Это различие можно исследовать, сохраняя отдельные сигналы и изменяя отношения между ними.
В работе Конрада Кёрдинга и коллег, опубликованной в 2007 году, участники оценивали расположение зрительных и слуховых стимулов. Исследователи изменяли пространственное расхождение между ними и сравнивали ответы с моделью, учитывающей возможную общую или раздельную причину сигналов. Влияние модальностей друг на друга зависело от их взаимного расположения. Наблюдаемая зависимость согласовывалась с тем, что обработка учитывает не только отдельные оценки места, но и возможность общего источника. Для задачи интеграции это принципиально: прежде чем объединять сведения, нужно установить, насколько такое объединение подходит к ситуации. Всё это происходит без словесных рассуждений участника.
Рассмотрим пример. По улице едет автомобиль, и вы одновременно видите его и слышите. Направление звука и видимое положение вместе помогают найти источник. А рядом стоит другая машина с работающим двигателем, и звук уже нельзя автоматически приписать движущейся. Важны условия сцены, а не просто наличие двух модальностей. Вы переводите взгляд или источник смещается, и появляются новые сведения для разделения. Так целостность восприятия включает и объединение подходящих сигналов, и различение независимых событий.
Важен также вклад каждого источника в конкретную оценку. Зрение может хорошо определять положение края, а прикосновение — предоставлять данные о поверхности, которых не видно. Когда оба источника сообщают об одном свойстве, их относительная надёжность способна влиять на общий результат. Марк Эрнст и Мартин Бэнкс исследовали это в работе, опубликованной в 2002 году. Участники оценивали высоту объекта зрительно, тактильно и при совместном использовании обеих модальностей; качество зрительных сведений изменяли. Совместные оценки были близки к предсказаниям модели, в которой более надёжный источник получает больший вес.
Результат относится к определённой задаче. Он показывает, как согласованная информация уменьшает неопределённость оценки свойства предмета. В одних условиях преимущество у зрения, при его ухудшении растёт вклад осязания. Вопрос «какому чувству человек доверяет больше» требует уточнения: о каком свойстве, в каких условиях, как измеряется? Постоянной роли руководителя за зрением закреплять незачем. Организму полезнее использовать те сведения, которые подходят к текущей задаче. В быту мы переживаем это как обычную уверенность в свойствах вещи.
Во время ходьбы взаимодействие становится ещё сложнее. Зрение сообщает о положении препятствий и изменениях окружающей сцены, а сигналы от мышц и суставов участвуют в оценке положения тела. Вестибулярная система предоставляет данные, необходимые для ориентации при движении головы и тела. Вместе они поддерживают действия, которые обычно кажутся непрерывными. Мы не останавливаемся на каждом шаге, чтобы отдельно сопоставить все сообщения, однако стоит одному из источников стать недоступным — в темноте, на скользкой дороге, после кружения на карусели, — и способы ориентирования меняются. Подробно эти отношения будут рассмотрены в части о пространстве и движении.
У сенсорного события есть и временная организация. Сведения от разных рецепторов приходят в системы обработки не одним путём, а свет и звук ещё и распространяются во внешней среде с разной скоростью. Для объединения сигналов мало совпадения по названию или положению: важны отношения во времени. Нервная система не обязана откладывать каждый образ, пока не соберёт все возможные сведения. Она работает с доступным и согласует его. Одновременность мы разберём отдельно, в главе 31, а пока ясно главное: физический момент события и его осознанное восприятие нужно различать.
Возвращаясь к начальной установке, мы можем точнее поставить вопрос участнику. Он способен сообщить, что заметил свет, звук и контакт, а затем выполнить отдельную задачу сравнения их порядка. Эти ответы исследуют разные стороны опыта. Скорость нажатия кнопки после вспышки, например, включает не только сенсорную обработку, но и подготовку моторного ответа. Её нельзя напрямую объявить временем возникновения зрительного сознания. Для каждого измерения нужно понимать, какую именно функцию требует эксперимент. Так скрытая работа восприятия становится предметом исследования через определённые задачи, а не через предположение о единственной универсальной задержке.
Проблема связывания рождает соблазн найти участок мозга, где все сведения наконец собираются в готовую сцену. Схема удобная, но описанные эксперименты её не подтверждают. Свойства объекта и виды сенсорной информации обеспечиваются взаимодействием систем. Выделение границы, узнавание формы и межсенсорную оценку можно исследовать раздельно, а их согласованность требует объяснить связи между процессами. Активность определённой области позволяет проверить её участие, а объявлять эту область единственным творцом целостности было бы поспешно.
Обычный опыт при этом не обязан сопровождаться усилием. Вы слышите голос близкого человека, видите, как он протягивает чашку, и ощущаете её в руке. Связность ситуации возникает без подробного сознательного перечисления всех признаков. Она помогает действовать с конкретными вещами и людьми. Если бы каждое ощущение оставалось изолированным сообщением без отношения к событию, совместное действие стало бы намного труднее. Функциональная польза интеграции состоит в возможности получить достаточно согласованное содержание для поведения. Это содержание сохраняет происхождение сигналов, даже когда они образуют одно переживаемое взаимодействие.
Отсюда не следует, что существует «правильная интеграция», одинаковая для всех обстоятельств. Иногда сигналы полезно объединить, иногда — сохранить раздельно. Когда зрительных данных не хватает, поведению помогает вклад слуха или осязания. В другой задаче те же модальности сообщают о разных источниках и сливаться не должны. Качество работы оценивают по конкретному результату в конкретных условиях. Целостность восприятия не обязывает соединять любые ощущения в один образ. Она требует отношений, соответствующих устройству наблюдаемой ситуации.
Вспышка, хлопок и прикосновение из нашего мысленного эксперимента снова просты и знакомы. Теперь у их непосредственности есть понятное основание: нам доступны переживаемые события, а преобразование и обработка сигналов не показываются отдельными внутренними сценами. Разные воздействия запускают специализированные процессы, сведения связываются с признаками объектов и согласуются между модальностями. Поэтому целое кажется данным сразу, хотя за ним работают несколько систем. Иллюзия непосредственности касается понимания этой работы, а не отсутствия внешнего мира. Мы имеем дело с реальными событиями через восприятие, которое делает их различимыми и осмысленными.
Остаётся вопрос, что мозг делает там, где сигнала нет совсем. В каждом глазу есть участок, где рецепторов нет вовсе, а сцена при этом выглядит сплошной. Как он достраивает недостающее, расскажет глава 4.
Глава 4. Реальность, которую мозг достраивает
В 1668 году французский исследователь Эдм Мариотт опубликовал описание зрительного явления, которое трудно заметить без специально организованного наблюдения. В поле зрения есть место, куда попадает изображение предмета, перестающего быть видимым. Небольшое изменение направления взгляда возвращает предмет. Он не исчезает из комнаты, не перекрывается другой вещью и не меняет освещения. Исчезновение связано с тем, на какой участок глаза проецируется его изображение.
Это явление стало известно как физиологическое слепое пятно. Проверить его можно за минуту. Принцип наблюдения можно описать через две небольшие отметки на светлой поверхности. Человек смотрит правым глазом на одну отметку, а другая находится справа от неё; левый глаз закрыт. При определённом соотношении расстояния и положения отметок вторая перестаёт быть видимой, хотя первая остаётся отчётливой. Если перевести взгляд, исчезнувшая отметка снова появляется. Светлая поверхность при этом может выглядеть непрерывной. Человек замечает отсутствие предмета, но обычно не видит вместо него отдельную дыру, чёрное пятно или прозрачное окно в зрительной сцене.

Рис. 2. Закройте левый глаз и смотрите правым на крестик с расстояния около 25 см. Медленно приближайте и отдаляйте страницу: на некотором расстоянии кружок исчезнет.
Здесь два вопроса. Почему маленькая отметка вообще исчезает из поля зрения здорового глаза? И почему исчезновение не сопровождается постоянным ощущением пустого места? Первый вопрос — об анатомии сетчатки, второй — об организации зрительного переживания. Отсутствие рецепторов в определённом месте не равно готовому ощущению «здесь нет изображения». А сколько локальных данных стоит за привычной полнотой сцены — вопрос отдельный.
Откуда берётся слепое пятно
Сетчатка — нервная ткань, расположенная на внутренней поверхности глаза. Её светочувствительные клетки, палочки и колбочки, преобразуют воздействие света в изменения клеточной активности. Через взаимодействие с другими клетками информация поступает к ганглиозным клеткам. Их отростки собираются в зрительный нерв, который передаёт сигналы дальше. Место выхода этих волокон называют диском зрительного нерва. На этом участке нет палочек и колбочек, поэтому попавшее сюда изображение остаётся незарегистрированным.
Диск зрительного нерва следует отличать от центральной области наиболее точного зрения. Когда мы фиксируем предмет, его изображение попадает в область сетчатки, специализированную для подробного различения. Диск находится в стороне от неё. Поэтому слепое пятно относится к определённому участку поля зрения, расположенному сбоку от направления фиксации. Для правого глаза оно находится справа, для левого — слева в зрительном поле. Это отношение связано с тем, как оптическое изображение проецируется на сетчатку. В повседневном рассматривании эта анатомия ускользает от внимания.
Чтобы маленькая отметка исчезла, её изображение должно попасть на область без фоторецепторов. Сместится изображение на соседний чувствительный участок — и сигнал появится. Смена взгляда или расстояния возвращает отметку. Предмет остаётся прежним, меняется его отношение к рецепторной поверхности. Это не ошибка называния и не переключение между двумя осмысленными фигурами, как в рисунке Рубина. Здесь решает локальное отсутствие светочувствительных клеток: оттуда просто нет входа, который дала бы нетронутая сетчатка.
Иногда говорят, будто вместо сигнала глаз посылает сообщение о чёрном цвете. Чёрный участок — тоже определённое зрительное содержание: чтобы увидеть его границу и отличие от окружения, нужны отношения между доступными сигналами. Отсутствие фоторецепторов — не особый рецептор, сообщающий «темно». Поэтому слепое пятно не обязано выглядеть чёрной заплатой. Анатомическое отсутствие клеток нельзя напрямую переводить в видимый пробел.
Используя оба глаза, мы получаем дополнительный источник сведений. Слепые пятна правого и левого глаза приходятся на разные участки сцены. То, что проецируется на диск одного глаза, обычно видит другой. Объединение двух изображений помогает сохранять предметы доступными. Второй глаз при этом не исправляет сетчатку первого: он получает собственный сигнал через свою рецепторную поверхность.
Этого объяснения мало для повседневной незаметности слепого пятна. Закройте один глаз: дыры в стене всё равно не появится. Второй источник не участвует, а поверхность остаётся связной. Значит, надо исследовать, как обрабатывается информация вокруг области без локального входа. Сравнение зрения двумя глазами и одним позволяет отделить получение дополнительных данных от других процессов организации. Иначе отсутствие замеченного пробела можно было бы неточно объяснить одной взаимной помощью глаз.
Что значит «мозг достраивает»
Перцептивным заполнением называют явления, при которых характеристика окружения воспринимается там, где для неё нет локального сигнала или он сильно ограничен. Для слепого пятна это может быть цвет, яркость, текстура и продолжение некоторых элементов. При подходящих условиях поверхность, пересекающая эту область поля зрения, кажется непрерывной. Название описывает результат, а не единственный способ его получения. Нервная система при этом не копирует соседние участки в пустые ячейки внутренней картинки. Механизм приходится устанавливать исследованием.
Возьмите однотонную стену. Участки вокруг слепого пятна дают согласованные данные о поверхности. Ничто в зрительном результате не требует выделять на ней маленький объект особого цвета. Стена воспринимается продолжающейся. Это не говорит, была ли на ней крошечная отметка, целиком попавшая на диск зрительного нерва. Связность поверхности и обнаружение детали — разные возможности. Первая может сохраняться там, где вторая в этих условиях потеряна.
Поэтому заполнение не восстанавливает скрытые сведения. Если маленький рисунок целиком пропал в слепом пятне, белый фон вокруг ничего не говорит о его форме: точка это была, буква или иная отметка, не узнать. Зрительная система может поддерживать непрерывный фон, но потерянное содержание предмета она не возвращает. Здесь ясно проходит граница между субъективной и информационной полнотой. Гладкая поверхность не доказывает, что каждая её деталь зарегистрирована.
С линиями задача устроена иначе. Видимые участки линии лежат по разные стороны слепого пятна и поддерживают согласованное продолжение, поэтому при подходящем показе линия может восприниматься связной. Окружение сообщает не только об однотонной поверхности, но и о направлении контура. Меняются отношения — может измениться и результат. Заполнение нельзя считать одинаковым для любой геометрии: нужны условия, при которых видимые фрагменты поддерживают определённое продолжение.
Такие отношения интересуют исследователей, изучающих нервные механизмы заполнения. Если соответствующий участок сетчатки не предоставляет прямого светочувствительного входа, могут ли связанные с ним области коры отвечать на более широкий стимул? В работе Хидэхико Комацу, Масахару Киноситы и Икуи Мураками, опубликованной в 2000 году, регистрировали активность клеток первичной зрительной коры бодрствующей макаки. Исследователи изучали представительство слепого пятна и предъявляли стимулы, охватывающие его и окружающие области. У некоторых нейронов обнаруживали ответы в условиях, связанных с перцептивным заполнением. Это показывает возможность участия корковой обработки окружающих сведений при отсутствии соответствующего локального рецепторного входа.

