СМП

– Я правильно понял? Вы можете забросить свою планету в любую часть вселенной и вся проблема только в зарядке – скажем так – некоего «аккумулятора»?

– Ну, не только свою и необязательно планету, но если грубо, то верно. Я не очень– то в теме, но довелось испытать такой прыжок, да.

– И после этого вы говорите, что отрезаны от космоса…– внезапно Рута осенила смелая мысль. – А меня можно так забросить? Я ж не планета какая, а мелочь ничтожная. Попроще будет, наверно?

– Милый мой мальчик, – Кэрол по-матерински коснулась волос Рута, незаметно перейдя на «ты». – Когда я говорю «мы», это не значит, что граждане планеты по своей воле или там демократическим голосованием решают куда бы им чего– нить запулить и, лишь взглянув в твои тоскующие глазки, непременно воспылают желанием вернуть тебя на родину. Последний раз мы прыгали совсем недавно, уворачиваясь от гигантского астероида, летевшего уничтожить нас (хотя можно было с тем же успехом заставить отпрыгнуть в сторону его, но это уже вопросы к БОГу). Поэтому «аккумулятор», как ты выражаешься, сейчас практически на нуле и придется ждать полжизни, пока станет возможным любой прыжок. К тому же, все равно, все просчитывает и решает БОГ, а достучаться до него нереально. Как до неба.

Рут, расстроившись, смял край простыни в руке.

– Я здесь надолго, – обреченно констатировал он. – А, когда я смогу спрыгнуть хотя бы с кровати, не ломая ног?

– Мы все во власти БОГа, как бы это не звучало. Думаю, ждать недолго и скоро ты встанешь и последуешь за мной в наш мир, как и было озвучено киборгом. Вообще, киборгов у нас называют – АНГ – Автономный Наблюдатель за Гражданами или, иногда, Ангел. Забавно, не правда ли?

– Ваши аллюзии уже не удивляют, осталось узнать, кто у вас здесь за дьявола?

Кэрол слегка задумалась и уверенно ответила:

– Дьявол – это то, что нас разъединяет. Есть простой критерий хорошего и плохого. Все, что нас объединяет – хорошо. Все, что разъединяет – плохо!

– Не ново! – отозвался Рут. – А, судьи кто? Кто отделяет хорошее от плохого?

Кэрол непонимающе посмотрела на него.

– Так глянь в зеркало, неужели не ясно!

– Моя граница между добром и злом может разнести их на огромное расстояние или оказаться исчезающе тонкой, поскольку субъективна. И к тому же, как мы уже выяснили, у вас все решает БОГ.

– У БОГа нет морали – он машина и информацией его кормим мы. Его задача – оптимизация.

– Ваша информация изначально противоречива, поскольку нет двух единых мнений, а уж миллионы, обычно, готовы размазать свои хотелки и предпочтения кровавыми соплями по лицам несогласных!

Рут явно передергивал, но лишь по причине огорчения своей нерадужной перспективой. Но Кэрол оставалась на удивление спокойной и не собиралась выходить из себя.

– Послушай. С чего ты взял, что мы дикари какие-то? Есть общая моральная канва, снаружи которой обитают либо отбитые маргиналы, либо психически нездоровые. Эти крайние девиации легко отсеять, а упорствующих в своем пороке индивидов надежно отделить от здорового общества. Свобода в любой цивилизации – это осознанное ограничение и всегда имеет цену за пределом этих ограничений. Никто, кроме сумасшедших, не идет против законов природы, поскольку это их уничтожит, но почему– то находятся те, кто самоуверенно и радикально выступает против сложившейся общественной морали, полагая иной результат. Слабоумие и отвага, очевидно, является причиной этого.

Но Рут не хотел мириться с этими банальными, в общем-то, построениями и его тянуло в еще более банальные возражения.

– Похоже, у вас тут типичное стадо, неустанно блеющее о своем благополучии и топчущее любую белую ворону. Даже удивительно наблюдать каких высот вы добились с таким отношением к пассионариям. Наверное, БОГ лишил вас разума и управляется как хочет, а вам и нужды иной нет, как дождаться своей очереди у корыта!

Кэрол недовольно наморщила лобик.

– Такое впечатление, что у тебя интеллект выжившей из ума либеральной бабки. Ты ничего не знаешь про нас, а делаешь заявления, словно досконально изучил. Не позорься, ты же умненький мальчик!

Рут уже понял, что перебрал и поспешил сменить тему.

– Ладно, проехали. Я немного не в себе, знаешь ли. Столько всего, а главное, что я увяз здесь как в болоте.

– Смешной ты. Просто невероятно – тебя собрали буквально по молекулам, вернули к радости жизни, а ты печалишься о своей незавидной судьбинушке, самовлюбленный эгоист! У нас вовсе не плохо. Ты еще оценишь.

Настало время процедур и медробот, бесцеремонно оттеснив Кэрол, занялся Рутом. По плану, заложенному в машину, по окончанию мероприятий пациенту полагался сон, в который он, с помощью снотворного, вынужденно провалился.

Глава 22

Новый мир приветствовал Рута мягкими лучами рассветной звезды и веселым щебетом встречающих восход птиц, едва он вышел за порог клиники. Бледное, прозрачное небо, под напором поднимающегося светила, наполнялось синевой и обретало плотность, пряча в своей глубине лики незнакомых созвездий. Цветы на газонах устремляли раскрывающиеся бутоны вверх, ища живительное тепло и вокруг них нетерпеливо кружились крылатые насекомые, ожидая доступ к нектару. Рут, на минуту позабыв о своих невзгодах, замер, подставив лицо ласковому ветерку и отрешенно взирал на окружающую благодать сквозь ресницы полуприкрытых век.

Его забвение прервал негромкий оклик:

– Эй! Есть кто дома? – Из глубины сада плавной, грациозной походкой вышла Кэрол. Подойдя ближе, она переплела меж собой пальцы опущенных к талии ладоней и игриво улыбнувшись, кокетливо повела плечами. – Ку-ку!

Рут вздрогнул, оправившись от наваждения.

– Опять тест на аддикцию? Кэрол, я не настолько туп… – возмутился было он, но та поспешила его остановить:

– Ради бога, успокойся! Я лишь хочу, чтобы мы были друзьями. Что тебе мешает мне подыграть? Мы уже выяснили, что я не желаю тебе ничего плохого!

Рут немного подостыв, признал свою резкость.

– Извини, погорячился. Зачем ты меня так волнуешь? На моей родине такое поведение девушек трактуется однозначно!

– За девушку – спасибо! И как же на твоей родине трактуется такое, эмм… поведение?

– Ну… как будто она откровенно зазывает вот для этого!

– Оу! Да тебя неплохо подлатали, и гормончики новее новых, как я посмотрю? Сколько тебе лет, милый?

Кэрол с интересом вглядывалась в лицо Рута, а он смущенно пытался отвернуться.

– Я тебе не милый! Когда я отправился в полет, мне было двадцать семь, так что с «гормончиками» все и так было в порядке. И, вообще, у меня девушка есть!

– И что же ты ее оставил? Судя по скорости твоего корабля при входе в нашу атмосферу она сейчас намного старше тебя! БОГ примерно вычислил точку твоего старта. Неизвестно как ты попал в эту точку – вероятнее всего – телепортация, но то время, пока ты мчался с неё до столкновения с нашей планетой, прошло заметно медленнее, чем на планете твоей.

– Не лезь не в свое дело! – вскипел Рут, – Я и без тебя знаю про все эти парадоксы, но в моем случае они не имеют значения! Мне надо вернуться! И Месс будет меня ждать!

Кэрол, отойдя на шаг с сомнением прищурила глаза.

– Будет ждать?

Тут Рута словно прорвало и он поведал ей свою историю. Про недуг своей девушки, ее заморозку, свалившиеся на голову долги, особенности межзвездных путешествий, сложности телепортации и вынужденное решение покинуть Землю.

Закончив, он бессильно опустился на стоявшую по близости скамейку и облегченно вздохнул, словно освободившись от невидимого, гнетущего груза.

– Как странно, – задумчиво промолвила Кэрол, – вы были буквально в шаге от… Хотя, что это я? Мне очень жаль, Рут, что жизнь загнала тебя в такую ситуацию. Вот, правда, искренне жаль! Я женщина и если бы кто-то решился ради меня на подобное… – Кэрол не смогла закончить фразу и отвернулась в сторону, пряча внезапно навернувшиеся слезы.

Преодолев минутную слабость, Кэрол украдкой смахнула влагу с ресниц, встряхнула головой и не совсем естественно оживилась.

– Слушай, а не пропустить ли нам по рюмашке, раз такое дело? Ты вполне здоров, нам надо ближе познакомиться и тут такая драма у тебя. Давай, расслабимся! Отметим, так сказать, твое воскрешение!

Рут с сомнением глянул на Кэрол, думая отказаться, но в итоге решил довериться ей, махнув рукой на возможные последствия. Кроме того, его рациональный ум на периферии эмоций отметил значительную информированность Кэрол и решил попытаться использовать это в своих целях.

Глава 23

Они прошли к остановочной платформе, устроенной рядом с клиникой, дождались двухместный Транспорт и покатили по адресу указанному Кэрол.

– Хочу тебе сказать, – по дороге Кэрол разоткровенничалась, – что мы приверженцы свободных нравов и твои предрассудки по поводу женщин здесь не встретят понимания. Мы полностью равноправны и с мужчинами, и между собой, и ведем себя так, как нам вздумается. Не стоит открыто осуждать кого-либо на основании личного восприятия. Это трактуется как агрессия и насилие. В основном, здесь всем и на все похрену. Естественно, кроме агрессии, насилия и откровенно свинского поведения.

Рут отрешенно покачал головой, как будто не слыша спутницу. Казалось, его больше занимал бегущий снаружи пейзаж.

Немного помолчав Кэрол продолжила:

– Да и не получится делать ничего крамольного. Вернее, право такое есть, но оно реализуется в специальных местах, где подобное в норме. И там накушаешься своих свобод по самое не хочу.

Рут повернулся к ней, отвлекшись от дороги:

– В тюрьму, что ли посадят?

– Наоборот! Избавят от окружения не приемлющих твое мировоззрение. И ты будешь свободно самовыражаться уже среди близких по духу. По мне так – идеальный вариант, не находишь?

– По мне так – демагогия, – передразнил её Рут, – и волки сыты, и овцы целы. Так не бывает.

– Ну, волкам худо придется, овец то рядом не будет. Как говорится: живешь среди волков – будь как волк.

– «С волками жить – по-волчьи выть», – уточнил Рут, – вот как говорится.

– Шикарное выражение! Сам придумал? Очень емко. О, смотри, вот мы и приехали!

За беседой пассажиры не заметили, как оказались в центре города, а тем временем транспорт уже причаливал на стоянку перед баром.

На крыльце заведения творилась какая-то суматоха. Грязный, оборванный старик размахивал костылем, отгоняя кружащего около него робота-уборщика. Он сыпал на него проклятия, потрясая тощим кулаком, но тщетно: машина вновь и вновь шла на приступ.

Подойдя ближе Рут поморщился от нестерпимой вони, резко ударившей в нос. Возмущенный бродяга был словно окутан ядовитым облаком, а его разгорячённость только усиливала смрад.

Кэрол ускорила шаг, спеша проскользнуть мимо бомжа, но тот вдруг схватил ее за рукав и вперился в нее безумно сверкающими глазами.

– Ты! – страшно прохрипел старик, – ты привела сюда дьявола и хочешь скормить ему наши души!

Кэрол затрепетала в ужасе, закрыв лицо свободной рукой. Рут ринулся к ней и, расцепив пальцы безумца, откинул его тщедушную руку. Обняв дрожащую подругу за плечи, он провел ее в бар, захлопнув двери перед самым носом смутьяна. «Вы продали свободу сатане!» – продолжал разъяряться старик, обрушивая костыль на дверь, но тут его, видимо, настиг робот-уборщик и он переключился на него: «Эй, не трожь меня, адское отродье! Я свободный гражданин!»

Быстрым шагом пара прошла в дальний угол, скрываясь от истошных воплей и заняла угловой диванчик. Некоторое время Кэрол прижималась к Руту, пытаясь унять дрожь, а потом по-девичьи разрыдалась.

– Не понимаю, что происходит! – чуть слышно бормотала она, глотая слезы. – Это кошмар какой-то! Зачем я привела тебя сюда? Прости, прости, пожалуйста!

– Полагаю, этому старику позволено вкушать свободу где заблагорассудится? – жестоко заметил Рут. Ему было не по себе от такого сближения с наставницей.

– Прекрати! Я признаю, что виновата. Я бы никогда, слышишь? Никогда…– и она, не договорив, вновь уткнулась ему в плечо.

Спустя несколько минут шум на улице затих. Кэрол, наконец, отстранилась от Рута, вытирая салфеткой заплаканное лицо.

Уловив момент затишья к нашим незадачливым героям подкатил робобар и развернул над столиком голограмму меню.

– Думаю, тебе понравится вот это. – Кэрол, все еще всхлипывая, несколько раз ткнула пальцем в мерцающее изображение и робот выдвинул им поднос с напитками и закуской.

Вскоре, Кэрол заметно успокоилась и пришла в себя. Слегка припухшие от слез веки придавали ей своеобразное очарование беззащитности, но голосу уже вернулась прежняя уверенность.

– Не сомневайся, этот старик уже на пути в свой чудесный мир. Думаю, его с удовольствием примут в Желтой коммуне. – Кэрол убедительно кивнула и протянула Руту стаканчик с темной жидкостью.

– Слушай, а ты хорош. Ловко с ним справился! Представляешь, уборщик принял его за мусор! Понимаешь, да? За мусор!

Тут напряжение наконец отпустило её, и она громко и неудержимо расхохоталась.

Её смех был настолько заразителен, что спустя минуту оба ржали как лошади, расплескивая содержимое стаканов.

Успокоившись, друзья затихли, изредка пригубливая напиток.

– Знаешь, – начала немного захмелевшая Кэрол, – наши матери родив, вверяют детей заботам БОГа. Детки под его присмотром не испытывают недостатка ни в чем. Они денно и нощно окружены заботой. Им не грозит попустительство и недосмотр уставших родителей. Их механические няньки никогда не спят. Детская смертность, поэтому, колеблется возле нуля и причины каждого трагического случая глубоко анализируются и исключаются в дальнейшем. Все это прекрасно и замечательно, но такой порядок вещей порой вызывает у подросших малышей необъяснимую, щемящую тоску. Как будто их лишили чего-то главного, незаменимого самой изощренной технологией.

Кэрол, опустив глаза рассеянно ковыряла вилкой подсохший салат.

– И вот, сегодня, когда это чудовище вцепилось в меня, а ты поспешил на помощь, я будто оказалось под крылом любящего отца. Словно маленькая девочка я приняла защиту и укрылась в твоих объятьях! Хотя, казалось бы, ты ведь и сам совсем еще мальчик.

– Так, – Рут в замешательстве опустил стакан на стол, – ты не знаешь своих родителей?

– Номинально, знаю. Но мы никогда не были вместе. И не будем.

– Значит, такое понятия как «семья» вам незнакомо?

– Ну, некоторые легенды не дают нам забыть об этом, но в практическом смысле семья себя изжила.

– Понятно. Хотя, вполне логично. Семья мешала бы вам раскидывать индивидов по потребностям.

– Да, наверно ты прав. Каждый отвечает сам за себя.

Руту определенно понравился здешний алкоголь, плотный и в тоже время мягкий на вкус. Мозг благоприятно расслаблялся под его воздействием, одновременно обостряя мысль.

– Слушай, Кэрол, давай вернемся к нашим волкам. Если их собрать в одном месте, то они ведь перегрызутся насмерть.

– Верно. И погибнут свободными! В этом и смысл. Свобода имеет цену!

– Но ведь для настоящего волка свобода – это свобода резать овец!

– Твой волк слишком романтизирован. На деле ему просто нужно пропитание, а у нас, с этим, проблем нет. Если волка не оставлять с пустым брюхом, то он превратится в собаку и вопрос решен.

– А как же поговорка: «Сколько волка не корми – он в лес смотрит»?

– Не знаю такую, но, по-моему, бред. А если такой дурацкий зверь и найдется, то пожалуйста, пусть отправляется в леса!

– А если он выйдет из леса к овцам?

– Не переживай, не выйдет! У нас все продумано.

– А этот сумасшедший старик? Как он сюда попал?

– Нашел, то же мне, волка. Но тут ты прав. Кто-то ему помог.

Беседа наших друзей, коснувшись еще нескольких философских вопросов, вошла в такую стадию, что могла длиться бесконечно и атмосфера бара к этому располагала. Здесь было очень комфортно; посетители мирно и благодушно, не мешая друг другу, завершали свой вечер; словно из ниоткуда лилась приятная музыка, а мониторы под потолком транслировали потрясающей красоты виды. Но настал момент, когда языки Рута и Кэрол начали заметно заплетаться, а тон разговора неприлично повысился и счетчики на их руках, до того вяло перемигивающиеся зеленым и оранжевым, выразили протест тревожным красным свечением.

– Похоже, пора сворачиваться, – разочарованно сказала Кэрол.

– Как скажешь. И куда теперь мне? – Рут, с удивлением понял, что только сейчас задался этим вопросом.

– Я тебя провожу, хотя и сама не знаю куда. На все воля БОГа. Думаю, он достаточно изучил тебя, так что не ошибемся. Кстати, ты не заметил, что переводчик в твоем ухе давно молчит? У него батарейка села. Так что можешь его вытащить.

– А как я буду вас понимать? – поспешил с вопросом Рут, и тут же осекся. Он вдруг осознал, что стал свободно понимать местную речь и – что еще более удивительно – сам изъяснялся на ней.

– Это магия! – Кэрол, уловив его замешательство, театрально вознесла руки к небу и Рут ощутил некоторое дежавю.

– Попросим счет? – спросил он виновато, – но, ты же понимаешь, что я совершенно пустой.

– Да что с тобой? – возмутилась Кэрол – у нас, в принципе, нет денег! Бери, что хочешь по желанию!

– Да, вот я болван. Не могу привыкнуть, извини. Что дальше?

– Едем к тебе домой! – решила Кэрол, и они неверной походкой покинули бар.

Когда они уселись в транспорт, тот затребовал точку назначения и после подсказки Кэрол: «Я же тебе сказала – куда!», Рут неуверенно произнес: «Домой».

Транспорт двинулся по указанному направлению, а Рут почему-то озаботился этимологией слова «домой». Ему упорно лезла в голову ассоциация с недомытой посудой. Некоторым усилием отбросив пустые размышления он выудил из потока мыслей более насущную в данный момент.

– Слушай, Кэрол, а у кого есть прямая связь с БОГом? Ты же говорила, что можете его отключить по желанию, значит и повлиять на его действия. Я не успокоюсь, пока не испробую все возможности! Вам корабль построить или мой отремонтировать – как два пальца об асфальт. Как, вообще, принимаются решения? Есть же алгоритм какой-то, пусть и скрытый?! Ваш БОГ – просто машина!

Кэрол на минуту задумалась.

– Извини, не моя компетенция. Есть догадки кое-какие, но, вообще, мне все больше кажется, что БОГа отключить уже не получится. В частности – никак не получится на него повлиять. Он как опухоль с метастазами по всему организму общества и погибнет только вместе с ним.

Помолчав, она добавила:

– Насчет прямой связи – есть информация на уровне той, которой любая церковь дурит своих прихожан. Но, боюсь, ты ухватишься за нее и в итоге набьешь себе шишек.

– Тебе-то что? Мой лоб, мои шишки. Если ты мне не поможешь, то наугад я еще больше дел натворю!

– То есть мой лоб мы в расчет уже не принимаем? Ты же видел, как здесь караются проступки! Я столько лет угрохала на привилегированный статус и в минуту утратила его!

Но Рут упрямо выжидал, сверля ее глазами, пока она наконец не сдалась:

– Ладно, это никакой не секрет, так что я тебе скажу или кто другой – не важно.

– Все запросы гражданам полагается направлять в ведение Конторы. По мне так – все равно, что свечки ставить святым угодникам. Но официальная процедура такая, да. И там, в Конторе, якобы идет обработка, которая анализирует пожелания и на их основании формирует единое мнение по любому вопросу, исключающее противоречивые запросы. То есть, если ты, например, возжелал узаконить половые отношения с домашним скотом на планетарном уровне, а хоть кто-то против, то идешь лесом. Вернее, в одну из Коммун извращенцев. Пример неудачный, но это первое, что пришло отвратительного мне на ум.

И поэтому, как ты недавно заметил, что нет двух единых мнений, любой твой запрос, наверняка, встретит противоположный. Учитывая это обстоятельство всякое не общеблагое предложение будет похоронено. А всеблагое, по легенде, загружают БОГу. Контора – она как буфер, чтобы не перегружать процессор БОГа.

-– Хорошо, но эдак любой может заблокировать что угодно, как с этим?

Кэрол усмехнулась, так, как будто Рут её подловил.

-– Ну, хорошо, ты подметил этот момент. Если идея приобретёт настойчивый характер, то она будет принята ко вниманию. Но есть некоторые классификаторы, определяющие степень полезности предложения. Они работают в том смысле, что голимую демократию нельзя допускать в обществе, поскольку ранее ты правильно выразился насчёт кровавых соплей у несогласных. Тут применяется такой принцип: решения принимаются на основании ранее полученного опыта, глубоко проанализированного и однозначно определяющего последствия. Это не так и сложно, как, например, просчитать итог употребления серной кислоты в пищу. Важнее другой вопрос. А что если масса граждан решит сломать всё к чертям и в подавляющем большинстве выступит за идею, кардинально меняющую сложившийся порядок вещей?

-– Ха, ну тут я вовсе не беспокоюсь. Флаг им в руки и пусть устраивают как хотят!

Кэрол посмотрела на Рута, как на недоумка.

-– Тебе никогда не стать правителем. Граждане, сами по себе, не в состоянии консолидироваться для реализации чего-то конструктивного, они подвержены волюнтаризму и охотно воспринимают популистские идеи, далёкие от здравого смысла. Собственно, поэтому население нашей планеты пятьсот миллионов, а не миллиарды! Нарешали в своё время! Позже расскажу, если пожелаешь.

-– Наверное, это интересно будет услышать. Хотя теперь мне более интересно как попасть в Контору?

Кэрол печально улыбнулась.

– Это высшая привилегия. Инопланетянину точно не светит.

– Но, все же?

– Спаси мир, для начала.

Глава 24

Транспорт остановился среди раскидистых сосен, плотно окруживших высокие дома. Усыпанные хвоей дорожки веером расходились от стоянки к высоткам и упирались в их прозрачные двери. Вокруг торжествовала тишина, изредка нарушаемая трепетом птичьих крыльев.

– Дальше я не пойду. Выбирай любое общежитие и там тебя приютят. Это Перевалка. Завтра я заеду, чтобы проводить тебя на аттестацию.

– Перевалка? Какая еще аттестация?

– Нужно определиться в нашем обществе. Пройдешь тест, получишь статус. А то и работу! Иначе, загнешься со скуки или сопьешься, уверяю. Советую хорошо выспаться.

Пока Рут переваривал услышанное, Кэрол попрощалась и укатила на Транспорте прочь.

Руту вспомнилась сцена из древнего фильма, где герой Траволты растерянно озирается по сторонам. Так же, помявшись, и выбрав дорожку наугад, он направился в неизвестность.

Когда Рут приблизился к выбранному общежитию, двери открылись, приглашая внутрь. Он с опаской зашел и оказался перед стойкой над которой парила голограмма плана здания. Мигающие зеленые стрелки указывали на свободные номера и он, немного подумав, коснулся пальцем одной из них. Не замеченный ранее робот отделился от стены и призвал следовать за ним.

Рут подчинился и его привели в просторные апартаменты с широкой кроватью и панорамными окнами. Робот тут же удалился, оставив Рута одного. Рут походил по комнате знакомясь с обстановкой, заглянул в ванную, полюбовался видом сосновой рощи с балкона и, не придумав ничего лучшего, завалился на кровать, благо усталость настигла его.

Провалившись в сон, он блуждал по темным коридорам и проходил бесчисленные двери, встречая сочувствие тут и там появляющихся незнакомых людей. Бесконечно падал в бездонный колодец и мучительно долго убирался с пути ревущего локомотива. Потом взлетел и, умело лавируя меж призрачных столбов и домов, пронесся над городскими улицами и ворвался внутрь холодного здания, огромный зал которого занимали ряды криогенных капсул. Над одной из них поднималось свечение и Рут поспешил туда. Опустившись рядом, он увидел проснувшуюся Месс, с глазами полными слез, в ужасе скребущую обломанными ногтями прозрачный колпак капсулы изнутри. И, вздрогнув, проснулся сам.

За окном устроилась громко щебечущая компания воробьев, царапая коготками стекло. Снаружи, на подоконнике, густо покрытом птичьим пометом, стояло пустое пыльное блюдце и, судя по всему, крылатая ватага требовала привычного корма.

Рут поднялся с кровати, подошел к окну и заметил возле откоса смятую упаковку с остатками овсяных хлопьев. Видимо, прежний жилец прикормил пернатых, и они по привычке слетелись на ежеутреннее пиршество. Отворив окно Рут вытряхнул хлопья на тарелку и воробьи, прыгая по головам друг друга, жадно набросились на угощение.

Краем глаза Рут заметил, как к стоянке вырулил Транспорт и из него вышла Кэрол, скользя взглядом по этажам домов. Дождавшись, когда она заметит его он помахал ей рукой и жестом попросил немного времени. Та кивнула и Рут поспешил в ванную. По-армейски быстро, справив нужду и приняв душ, одновременно чистя зубы, Рут, через десяток минут, свежий и бодрый уже выходил из общежития.

– Позавтракать, конечно, не успел, – приветствовала его Кэрол, – на, держи!