Красно-желтые дни

Приглушенный ропот пронесся по комнате, в сторону молодого выскочки полетели недовольные взгляды.

– Это совещание организационное, – спокойно ответил заместитель мэра. – Нам нужно знать общую картину. Следующие совещания будут проходить только с участием профильных служб. Если больше вопросов нет…

– Постойте! – возбужденно воскликнула блондинка. – Но… Согласно регламенту, совещание должен проводить глава города. Разве не так? – спросила она с болезненной улыбкой.

Разговоры мгновенно стихли и в комнате повисла неловкая тишина. Все ждали продолжения неожиданной репризы, надев маску безразличия или обмениваясь многозначительными взглядами.

– Совершенно верно, – не меняя тональности, ответил заместитель. – Мы только формулируем пути решения проблемы. Обязательную силу они обретают после одобрения и подписания главой. Иван Захарович, кстати, будет с минуты на минуту. Прошу вас, – обратился он к офицеру МЧС. – Можно с места.

Доклад начался с описания ситуации – когда и у кого пропала связь в городе и какие проблемы из-за этого возникли. Скорые не знали, где их ждут больные, полицейские патрули – где совершилось преступление, городской транспорт ходил без расписания а гаишники перестали ловить нарушителей. Все это усугублялось плохими погодными условиями, которые стали причиной множества аварий, парализовавших движение общественного транспорта. Теперь людям приходится ходить пешком.

– А что остается делать? Сотовой связи нет, а потребность в коммуникации есть. Сейчас на улице больше народа, чем в рабочий день! Телефон службы 911 буквально разрывается: возмущенные пенсионеры ежеминутно требуют прислать скорую, починить телевизор, позвонить детям. А все потому, что только у них остались стационарные телефоны. Одна старушка даже открыла что-то вроде переговорного пункта на дому, звонок – сто рублей. Участковый пригрозил ей штрафом за незаконное предпринимательство, но жители его чуть с лестницы не спустили! Пусть, говорят, власти сначала сотовую связь нам вернут.

– Погодите, – перебил председатель докладчика. – А что, разве таксофонов в городе не осталось?

Тот пожал плечами:

– Это надо у связистов спросить, – и посмотрел на хлипкого мужичка средних лет с рябым, как лунная поверхность, лицом.

– Последний таксофон торжественно демонтировали еще в прошлом году, – произнес рябой хриплым басом, намеренно растягивая слова. – Тогда еще шоу с бесплатной раздачей симок местного оператора устроили. Хорошо еще всю телефонную станцию в утиль не отправили, – проворчал он последние слова себе под нос.

– Необходимо в кратчайшие сроки установить таксофоны в каждом районе, а лучше – в каждом квартале, – командным тоном произнёс председатель.

– А где их взять? – издевательски возразил рябой. – В музее? Там две будки времен СССР стоят, на весь город не хватит.

– Что вы предлагаете?

– Ну, не знаю… Можно предложить населению установку проводных телефонов в квартирах. Только аппараты пусть сами покупают, у нас их нет.

– Вы это серьезно?! – вспыхнул шатен. – Хотите людей в каменный век загнать? Или не знаете, что современная молодежь большую часть времени проводит в социальных сетях?

– А что в этом хорошего? – энергично возразила Тэтчер. – Организуйте им встречу, пусть наконец увидят друг друга, пообщаются по-человечески.

Шатен посмотрел на женщину с косой усмешкой и бросил ручку в кипу бумаг.

– Связь – не единственная проблема, – продолжил доклад офицер. – Из-за отключения телевидения и радио, мы оказались в информационной блокаде. Работает только местное радио и кабельное телевидение. При этом, радиоточки сохранились у тех же пенсионеров, а кабельное телевидение есть далеко не у всех.

Волна ропота пробежала по совещательной комнате, и взгляды присутствующих устремились в сторону председателя.

– Вы проверяли сотового оператора и ретрансляторы телесигнала? – строго взглянул он на докладчика.

Офицер достал из папки несколько листов с распечаткой и передал в начало стола.

– Это отчеты операторов сотовой связи и телекоммуникаций. Как вы видите, время потери сигнала и там и там одинаковое. При этом никаких сбоев в работе аппаратуры выявлено не было.

– И что это значит? Куда подевался сигнал? – Председатель переводил недовольный взгляд с одной бумажки на другую.

– У меня есть предположение… – офицер потер пальцами сморщенный лоб и остановился в нерешительности.

Не выдержав затянувшейся паузы, председатель скомандовал:

– Говорите же!

Нехотя, словно принуждая себя, офицер стал излагать свою догадку, запинаясь на каждом слове:

– Я дал запрос синоптикам, они подтвердили, что туман пришел в город в десятом часу дня… Примерно тогда же пропали связь и телесигнал… Понимаю, звучит нелепо, но… Думаю, что эти события как-то связаны между собой.

Офицер виновато улыбнулся и закрыл папку с текстом доклада. Раздались ироничные смешки и недовольные возгласы: “Ну, конечно!”, “Напустили туману”, “Физику учить надо”. Только председатель молчал, задумчиво потирая гладко выбритый подбородок. Гул в комнате нарастал, скрипели стулья, пенилась минералка в стаканах.

Среди наступившего оживления никто не обратил внимания, как в комнату вошел высокий статный мужчина в черном камуфляже. Он поприветствовал председателя коротким кивком. Председатель кивнул в ответ и показал рукой на ряд стульев у стены:

– Присаживайтесь, товарищ капитан! Мы скоро закончим.

Военный сел, сложил руки на груди и устремил ничего не значащий взгляд на присутствующих. Доктор, сидевший к спиной к военному, нервно заёрзал на стуле.

– Если других предположений нет, давайте наметим план действий, – обратился председатель к собранию. – Предлагаю, до восстановления сотовой связи, всем городским службам и организациям перейти на проводные телефоны. В качестве временной меры, установить в каждом подъезде телефонные точки… – увидев, как недовольно поморщился рябой, – хорошо, – в каждом доме, или квартале. Теперь – телевидение, – обратился он к пожилому в коричневой двойке. – необходимо организовать круглосуточную, или хотя бы дневную трансляцию развлекательного контента…

– Легко сказать! – возмутился пожилой. – Весь контент давно уже из сети берется, а интернета нет. Новый директор повыбрасывал записи на мусорку на второй день работы. Остались только выпуски новостей и реклама.

– Позвольте! – перебила Тэтчер. – У нас, в отделе образования, прекрасная видеотека. Там – все шедевры мировой киноклассики.

– А “Броненосец Потемкин” есть? – энергично поинтересовался шатен.

– Конечно! – не уловила подвоха Тэтчер. – И “Ленин в Октябре”, и “Тихий Дон”, – это же наша история!

– Класс! С них и начнем.

Послышались приглушенные смешки, а Тэтчер резко выпрямилась коброй и метнула в шатена уничтожающий взгляд.

– Давайте, – согласился председатель. – Свяжитесь с ТВ, пусть заберут вашу коллекцию. А вы, – обратился он к пожилому, – найдите что нибудь… посовременнее и обеспечьте трансляцию.

Комната тут же превратилась в разворошенный улей: каждый предлагал помощь, нахваливая свою видеотеку. Одни продвигали фильмы Спилберга и Нолана, другие встали на защиту Бондарчука и Шахназарова. Особняком держались поклонники Миядзаки и прочего аниме. Молодежь – откровенно скучала.

– Я извиняюсь! – громко произнес офицер МЧС. – Качество кинопродукции вещь, без сомнения, важная. Но, согласно правилам, в первую очередь нам необходимо обеспечить устойчивую работу локальных систем оповещения и городских бомбоубежищ.

Шум моментально стих, а на лицах присутствующих отразилось недоумение..

– Поясните, – попросил председатель.

– Я не хотел говорить… У меня мало информации… Но ситуация… – офицер запнулся. – В общем: все происходящее очень напоминает последствия ядерного взрыва.

Общий вздох порывом ветра промчался по комнате, раздались громкие женские вопли и тревожные возгласы мужчин.

– Как, ядерного взрыва?

– На нас напала Америка?!

– Ужас! Они все-таки это сделали…

– Что теперь будет?!

Офицер поспешил успокоить поднявшееся волнение.

– Успокойтесь, товарищи! – крикнул он строго, поднявшись во весь рост. – Я же сказал – ситуация только напоминает ядерный взрыв. Радиационный фон в норме. Из области, пока была связь, тоже никаких тревожных сообщений не поступало.

– Зачем же так людей пугать?! – возмутился пожилой мужчина в коричневой двойке.

– Я только хотел сказать, что действовать нужно согласно протоколу… Поймите, город остался без связи, радио и телевидения. Такого со времен царя гороха не было! А тут еще этот туман… Народ должен знать, что у нас все под контролем. И тут никакие киносеансы не помогут. Кинь сейчас слух, что власти в городе нет, такое начнется! Ядерная война детской страшилкой покажется. Поэтому, постоянное уличное радиовещание – мера архиважная. У меня всё.

В полной тишине офицер сел на место и угрюмо уставился перед собой.

– Ваше беспокойство понятно, и я прошу связистов взять это дело под контроль, – произнес председатель. – Настоятельно рекомендую всем присутствующим впредь до выяснения причин… аварии – будем ее так называть, никаких комментариев на этот счет давать. Не хватало нам ещё паники на улицах… Главное сейчас – обеспечить нормальное функционирование городских служб. Полиция должна усилить охрану стратегически важных объектов, – обратился он к майору, стряхивающему пылинки с фуражки и тут же перевел взгляд на дальний край стола, где, сгорбившись, сидел доктор. – Медикам, надеюсь, ничего напоминать не надо – вы с МЧС в одной упряжке. Всем всё понятно? – обвёл председатель взглядом собравшихся. – Тогда приступаем к работе.

Стулья заскрипели по полу, зашелестела бумага. В полном молчании, бросая друг на друга хмурые взгляды, люди вставали из-за стола, складывали бумаги в папки и портфели и направлялись к выходу.

Только военный в камуфляже подошел к председателю и, наклонившись над столом, что-то сказал негромко. Глаза у председателя округлились и он, опершись на стол руками, медленно поднялся.

– Товарищ майор, – окликнул он полицейского, не могли бы вы задержаться? Нужно кое-что обсудить.

Когда дверь закрылась, в комнате остались трое: председатель, военный и полицейский.

– Прошу, присаживайтесь! – показал председатель рукой на ближайшие стулья и склонился над коммутатором: – Риточка, попроси, пожалуйста, Ивана Захаровича подойти, есть срочное дело.

Сделав отбой, председатель обогнул стол и сел рядом с полицейским.

– Давайте знакомиться, а то ночью в этой суматохе некогда было, – обратился он к военному. – Майер Степан Леонидович, замглавы администрации города.

– Командир отряда спецназа ФСБ капитан Синицын, – отрапортовал военный.

– Начальник ГУВД майор Стахеев, – хмуро отрекомендовался полицмейстер и спросил вызывающе: – Разве местная полиция не должна знать, что делает ФСБ на ее территории?

– В отдельных случаях, – ответил военный так, что стало понятно – разговор на эту тему окончен.

– Да, ну и новость вы нам принесли, товарищ капитан, – тяжело вздохнул замглавы и задумчиво побарабанил пальцами по столу.

Через пару минут отворилась дверь и в комнату вошел Абрамов. Метнув тревожный взгляд на военного, прошёл на председательское место и, расстегнув пиджак, сел в широкое кожаное кресло.

– Ну что, выяснили, куда подевалась связь? – спросил он, не глядя ни на кого.

– Еще нет, Иван Захарович, – ответил заместитель. – Пока только обсудили ситуацию с руководителями, наметили меры…

– Ты мне голову не морочь, – прервал его Абрамов. – Прямо скажи, что случилось: оператор забухал, террористы кабель перерезали, метеорит на…ся? Что?!

– На данный момент причина не установлена, но мы ищем…

– Знаю я, как вы ищете! – взорвался мэр. – Разбежались по дачам с проститутками, а мэр пусть за вас отдувается!.. Извините, товарищ капитан, – обратился он к военному. – Им хвоста не накрутишь – работать не будут. Тем более в выходной… Кстати, у вас связь функционирует?

Капитан отрицательно покачал головой.

– Я послал двух бойцов на БМП в область, пока – тишина.

– Понятно, – нахмурился мэр. – Стало быть, одну кашу хлебаем… Но, ничего! Справимся!

Капитан согласно кивнул и вопросительно посмотрел на заместителя.

– Тут еще одна проблема возникла, Иван Захарович, – осторожно произнес заместитель. – Думаю, товарищи Синицын вам лучше расскажет.

Мэр сложил ладони перед собой и внимательно посмотрел на капитан.

– После проникновения в операционный зал Тоннеля, – спокойным тоном начал докладывать военный, – у внешних и внутренних ворот были выставлены вооруженные посты. В 9.25 внутренние врата самопроизвольно открылись и оттуда стали выходить люди. Много людей – около десяти тысяч.

Лицо у Абрамова побледнело, но он не пошевелился. Военный продолжал.

– То, что это не участники эксперимента, однозначно. Расовую принадлежность определить трудно – что-то среднее между европейцами и азиатами. Высокие – не менее двух метров ростом, кожа бледная, почти что белая. Одежда напоминает гардероб наших северных народов. Единственное отличие – обилие украшений: камней, драгоценных металлов, дорогих мехов. Во главе – вождь, древний, но крепкий старик. Зовут – Раджаян. Соплеменники благоговеют перед ним и обращаются к нему – “Атайя”. Он заявился на переговоры с охраной: крепкие мужики метра под три ростом, в руках – копья. Вместо наконечников – светящиеся кристаллы. От их света туман… расступается, что ли? Кстати, туман появился в окрестностях дамбы с их приходом.

– И где они теперь? – глаза у мэра становились все шире.

– Разбили лагерь у пещеры Ай-Таш: поставили чумы, зажгли костры, – ведут себя так, как будто всегда здесь жили.

– А как же вы… Зачем пропустили?

Капитан усмехнулся.

– Они разрешения не спрашивали. Поснимали постовых: одного – усыпили, другой – до сих пор не в себе, – бредит. Не знаю, врут или нет, но пришельцы обещали, что скоро пройдет.

Мэр молча смотрел перед собой, поглаживая правой ладонью левую.

– Десять тысяч говорите? – тревожно взглянул он на капитана. Тот утвердительно кивнул. – М-да!.. – промычал и перевел взгляд на заместителя. – Что делать, Степан? Куда эту ораву девать будем?

– Насколько я понял переводчицу, – ответил вместо заместителя капитан, – им особо ничего не требуется. Они только просили организовать им встречу… – капитан вздохнул и произнес, улыбнувшись, – с князем.

– С кем?.. С князем?!

– Думаю, что он имел в виду представителя власти, то есть – вас.

Мэр и заместитель удивленно переглянулись.

– С какой целью, он не сказал?

– Я, честно говоря, не понял: он всё про какой-то “завет” толковал, будто бы без него им здесь жить нельзя – боги, мол, не разрешают.

– Что еще за боги? – недовольно скривился мэр и посмотрел на заместителя.

– Язычники, – пожал тот плечами.

Мэр почему-то посмотрел на икону Спасителя в золотом окладе, висевшую рядом со штандартом, и вздохнул:

– Этого еще нам не хватало…

Некоторое время сидели в тишине. Мэр, нахмурив брови, смотрел перед собой, медленно шевеля челюстью и постукивая ладонью по краю стола.

– Так что им сказать? – прервал молчание военный.

Мэр посмотрел на капитана так, словно в первый раз его увидел.

– Гостям мы всегда рады, – развел он руками. – Пусть приходят, побеседуем… Э-э… Примем соответствующие меры, поддержим, чем сможем. Правильно я говорю? – обратился Абрамов к заместителю и начальнику полиции. Последний, сидевший до сих пор истуканом, откликнулся:

– Порядок обеспечим, не беспокойтесь.

– Хорошо, передам, – поднялся из-за стола капитан и надел берет. – Понадобится помощь – обращайтесь. – Выходя из дверей, обернулся: – Встречусь с вождем – наберу вас.

– А разве… – с недоумением посмотрел мэр на заместителя.

– Проводная связь в пределах города функционирует, – пояснил тот.

– Ну вот, видите? Всё не так уж и плохо! – радостно произнес мэр, вставая с кресла. – Ждём вашего звонка, – улыбнулся он военному и дверь в совещательную комнату закрылась.

Начальник милиции тоже засобирался.

– Что будем делать с бандой Громова? – спросил он, водружая фуражку на стриженную под ёжик голову.

– Держи в СИЗО, не до них пока.

– И всё? – приподнял бровь полицейский.

– Мне что, учить тебя надо? – вспылил мэр. – Назначь следака, пусть копает, пока всю подноготную от этих молокососов не узнает! Главное, – зыркнул он злобно, – раскрутить Громова на серьезную статью. Не как в прошлый раз.

– Так точно! – отдал честь полицейский и вышел из комнаты.

– Фу-ух! – Абрамов устало опустился в кресло и, развернувшись боком к столу, прилег на спинку и вытянул ноги. – Ну и денёк!

Он ослабил узел на галстуке и расстегнул воротник сорочки.

– Налей! – кивнул в сторону графина с водой. – Виски, что ли, палёный попался? Изжога замучила.

Он взял из рук заместителя стакан с водой и опустошил до половины.

– С одной стороны – полная ж…а, – произнес Абрамов, задумчиво глядя на полупустой стакан: – связи нет, губер наехал, погода – дрянь… А с другой, – он поднес стакан к самому лицу, – Громов – на нарах, Тоннель – открыт, какие-то люди, – усмехнулся он, – князем называют… А ты что думаешь, – посмотрел он на заместителя, – правду говорит капитан или это нанайцы какие-нибудь кочуют? Заблудились, к примеру, в горах, забрели в пещеру, а у нас вышли.

– Какой резон ему врать? – ответил заместитель. – Да и нет давно уже никаких кочевников. А если кто и кочует, то семьей, а не целым народом.

– М-да! – согласился мэр и допил воду. – Такой табор не заметить трудно. Появись они у соседей, нам бы давно сообщили… Чорт! – грохнул он стаканом по столу. – Майер, верни мне связь! Я тебе памятник поставлю… при жизни.

Заместитель не ответил, а только сумрачно глянул в матовый квадрат окна.

– Со связью, думаю, разберемся, – медленно проговорил он, – а вот пришельцы…

– А что пришельцы? Встретимся с вождем, поговорим, откуда они и куда. Пойдут дальше – пусть валят. Останутся – так и ладно. Капитан же сказал, они и без нашей помощи обойдутся.

– Не знаю… С ними надо осторожно. Чувствую, доставят они нам хлопот, – задумчиво произнес заместитель и замолчал. Потом вдруг резко поднял голову и посмотрел в глаза начальнику: – Знаете что? Пригласите на встречу с вождем отца Петра.

Мэр слегка опешил от такого предложения, но тут же заулыбался, словно услышал удачную шутку.

– Ага, он же у нас настоятель шаолиньского монастыря. С ним на стрелку идти не страшно! – Мэр широко зевнул и небрежно махнул рукой: – Без попа обойдемся.

– Я не шучу, – заместитель продолжал пристально смотреть на мэра. – Вы же слышали, как они постовых поснимали? Где гарантия, что они свои способности на вас не применят?

– Думаешь? – взглянул Абрамов, нахмурив брови, и хрустнул сжатыми в кулак пальцами. – Ладно. Как договоримся о встрече, позвони… позови, пусть приходит. – И тут же скорчил кислую мину: – Ох и надоел он мне, – хуже Прокурора! Ходит всё, ходит, клянчит. То то ему дай, то это! Вот скажи, на кой ляд ему гимназия понадобилась? Школ в городе мало? Всем миром храм ему строили, трассы чёрт-те куда тянули, а он всё талдычит: “Собирайте себе сокровище на небесах!” Тьфу, опиум!

Заместитель, давно привыкший к эмоциональным взрывам начальника, выслушал это “откровение” со спокойным выражением лица. Знал – только так можно было вернуть разговор в нормальное русло. Прием подействовал безотказно.

– Хорошо, – положил мэр руки на стол, – надо, так надо. А сейчас давай, шуруй к телефонистам…

– Связистам.

– Да хоть к чёрту лысому! – заорал он, брызнув слюной. – Но чтобы связь сегодня к вечеру была! Понял?!

Заместитель молча кивнул и, поднявшись со стула, взял в руки штормовку, портфель и направился к выходу.

– Майер, погоди! – виноватым тоном остановил его Абрамов.

Он никогда не извинялся перед подчиненными. Но Майер – не рядовой клерк. Это на них можно и, с точки зрения Абрамова, нужно было орать, не стесняясь в выражениях и, желательно, прилюдно. Иначе эти “шавки позорные” и “вши лобковые” “страх потеряют” и совсем работать перестанут.

Майера не надо было подгонять и запугивать. Дело свое он знал так, что мэру оставалось только бумаги подписывать, да ленточки перерезать. Не будь его, Абрамов в кресле главы города не протянул бы и года.

Но было еще кое-что, в чем мэр боялся признаться даже себе. Пару раз он устраивал заместителю выволочку, пуская в ход весь свой ругательный арсенал, пусть, мол, знает свое место, “интеллигент”. Но натыкался при этом на такой взгляд, что внутри холодело. Было в нем что-то от Дзержинского, мозаичный портрет которого встречал Ваню Абрамова в фойе школы в течение десяти лет…

– Как дочка, всё нормально?

Майер остановился и, надев маску доброжелательной учтивости, повернулся к начальнику:

– Спасибо, Иван Захарович! Дома, отсыпается.

– Зря ты её в Россию привёз. Загорала бы сейчас где-нибудь на Канарах, и горя не знала.

– Вся в мать – если что не по ней, такое устроит…

– Знакомо, – сочувственно протянул Абрамов. – Только ты все равно объясни – пусть в политику не лезет. Это сегодня удалось ее отмазать, а завтра даже я помочь не смогу. Громов и его шобла скоро на зону отправятся. Оно ей надо?

– Понял, Иван Захарович. Спасибо за помощь и… со связью сделаю всё, что смогу.

– Смоги, родной, смоги! Очень уж ситуация паскудная.

Дверь неожиданно отворилась и на пороге появилась Нефертити. Толкая перед собой сервировочную тележку, уставленную различными яствами под стеклянными и никелированными колпаками, под перезвон разноцветных бутылок, небрежно накрытых салфеткой, она словно стюардесса по ковровой дорожке проследовала к столу. Комната моментально наполнилась ароматами горячего ростбифа, свежей зелени и какой-то фруктовой экзотики.

– Иван Захарович, вы же знаете, у вас режим, – произнесла она с ласковой улыбкой и, прищурившись, потеребила верхнюю пуговку на белоснежной с глубоким вырезом блузке.

Выходя из приемной, заместитель услышал, как щелкнул замок двери совещательной комнаты и из селектора секретарши раздался голос мэра:

– Рита, я занят! Никого не пускать!

По включенным противотуманным фарам, Майер нашел свой УАЗик. Он стоял в ряду иномарок и возвышался над их акульими спинами черным мавзолеем. Водитель уже завел мотор, как вдруг сквозь сизое облако тумана прорвался искажённый мегафоном низкий мужской голос: “Идеалам Коммунистической партии будем верны!” Майер прислушался – в холодной плотной дымке невозможно было понять, откуда идет звук. “Человеку труда, строителю светлого будущего человечества, слава, слава, слава!”, – прозвучало с воодушевлением.

– Прокурор! – снисходительно ухмыльнулся Майер. – Постой немного, я сейчас, – приказал он водителю и направился через площадь к тому месту, где стояли информационные щиты.

“Отречемся от старого ми-и-ра…”, – прохрипел мегафон отчетливее, едва из тумана выступила стена из фотографий, графиков и текстовых блоков. Согнувшись в три погибели, Майер пролез под одним из щитов и оказался в двух метрах от трибуны с покрытым ржавчиной советским гербом на фасаде. Из-за трибуны, прямо по центру, выступала по пояс фигура старика в сером пальто и черной фетровой шляпе. Даже туман не мог скрыть угловатые, словно точеные, черты его лица – острые скулы, глубоко запавшие глаза, густые черные брови и орлиный нос. На груди у него алел большой, коряво завязанный, бант.

Увидев перед собой заместителя мэра, он поднял лежавший перед ним мегафон и торжественно объявил:

– В праздничной колонне, товарищи, идут молодые строители коммунизма! Коммунизм – молодость человечества! Ура-а-а!

Майер скептически оглянулся по сторонам и спросил мужчину:

– Савелий Петрович, вы это зачем? Здесь же нет никого!

– “Где двое или трое собраны во имя мое, там Я посреди них!” – процитировал старик строчку из Евангелия, ткнув крючковатым пальцем в сторону памятника Ленину, проступающего сквозь туман тенью отца Гамлета.

– Ну, я-то точно не с вами. Значит, вы тут один.

– Кто не с нами, тот против нас! – вылетело из мегафона резче обычного. – Ренегатов и приспособленцев – на свалку истории!

Майер недовольно поморщился и спокойно возразил сердитому старику:

– Если кто на свалке, так это вы со своей бредовой идеей.

Старик вскинул было мегафон, но вдруг закашлялся, захлебнувшись воздухом.

– А скоро и ваш вождь туда отправится – на переплавку, помяните мое слово!

– Вы… вы… – старик схватился одной рукой за трибуну, а другую прижал к сердцу. – Вы не посмеете! – прохрипел он, тяжело дыша. Наконец у него получилось выкрикнуть: – Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!

Майер глубоко вздохнул и печально покачал головой.