Санни Гринвальд и Дитя тумана

Грета слепо махнула в сторону каких-то длинных растений с мясистыми листьями стеной возвышавшихся вдоль склона горы.

– Там хлебный куст. Еще я выращиваю чечевицу и душистые травы.

Танис горько усмехнулся. Если это и был весь рацион островитян, то не удивительно, что людей на скалах почти не осталось.

– Иногда мы вымениваем кукурузные лепешки у южан и ловим рыбу. Земля острова скупа на дары.

– М-да. В такую землю даже лечь обидно, – не подумав, брякнул он.

– Почва везде мертвая, умник! На ней приживается разве что хвоя. За два года я вырастила всего три дерева и саженцы из Зароса мне уж точно не светят!

Лина легонько шлепнула его ладонью по бедру, кивком велев идти за ней.

– Танис потерял память, а вместе с ней чувство такта, – оправдалась чашница, помахав Грете на прощание. – Клавдий дал ему время прийти в себя.

–Угу. Удачи. Лучше включай лампочку побыстрее. Бездельников здесь кормят по заслугам.

Последние слова Грета произнесла на ходу, спиной к ним, а еще через мгновение угрюмая девушка в коричневом дублете скрылась в зарослях.

– Не зли ее. Если Грета обидится, то вы нескоро помиритесь, – шепнула Лина. – Сад для нее – вся жизнь.

Глядя на игольчатые ветви с россыпями зеленых ягод, Танис слегка приуныл. Проследовав сквозь жизнь Греты, они достигли противоположного конца террасы. За можжевеловой рощей находились грядки с травами и склон горы, вглубь которого уводил арочный проход со ступенями. Тут же промеж грядок чернели пятна с выжженной землей.

Присмотревшись к аномалии, Танис заметил, что лишь несколько травинок пробивались сквозь черную почву.

– Это был эксперимент, – произнесла Лина, заметив его интерес. – Так действуют минеральные химикаты. Игги и Грета пытаются исцелить почву.

Тронтер поднялся по ступеням к арке и уверенно вошел во мрак. Вскоре внутри засиял голубой свет. Попав внутрь, Танис опомниться не успел как оказался в просторной комнате с высоким потолком. Напротив стояла закрытая решетка, за которой в черноте гудел ветер.

– Это шахта лифта, – объяснил Тронтер, указав дрожащим пальцем на решетчатую дверь. – Кабина застряла где-то наверху. Он давно сломан.

– Куда он ведет?

– Никто не знает. Говорят, куда-то на вершину горы. Там какая-то гробница местных лордов.

– Вы живете в этой могиле с рождения и не знаете точно?

За спиной раздался утомленный стон Лины.

– Танис, ты до сих пор не понял? Двести лет тут жили десятки тысяч людей. Убежище – это город, вырубленный в скале во всех направлениях. Сейчас он заселен на ноль ноль один процент, выражаясь языком математиков. Сколько здесь залов, замурованных комнат и секретных ходов, не ведают даже духи.

Тронтер передал ей светильник, указав на прямой коридор. Всего их было два. Тот, что рядом с шахтой выглядел как узкий лаз и вел куда-то вниз.

– Дальше не пойдем. Там обрыв. Гора иногда осыпается, блокируя тоннели.

Лина повела его в просторный коридор и дальше вверх по лестнице, объяснив, что жилые зоны вырублены в залежах гранита. Между землей и этим уровнем стоял природный фундамент, но дальше на западе начинался карст, а потом и песчаники. Галереи в тех местах опасно было посещать и во многих до сих пор лежали черепа.

– Кандалах – самое большое захоронение на острове, – пояснил библиотекарь, когда они шли по очередному тоннелю к лестнице. – Другие тоже немалые, но сюда в былые времена свозили покойников со всех центральных полисов.

– Другие убежища? Сколько их?

– Мы точно не знаем, – ответила Лина. – Остров очень большой, но активных убежищ – двенадцать.

– На зов откликаются не больше десяти, – поправил Тронтер. – У нас есть друзья на Кулаке, Молозе и Джирахе.

– А какое убежище самое большое?

– Омнилах. Там живет восемьдесят три человека.

– Всего?

Пышные брови Лины поползли вверх.

– Танис, ты ж, вроде, памяти лишился, а не заново родился. Что за вопросы? Это очень много!

Он виновато улыбнулся, проведя перстами по выбритому подбородку. Можно сказать, что его разум был пуст, а так бывает только у новорожденных.

– Вы бывали на других островах?

– На них нет высоких гор. Едва ли там кто-то живет. Да и блоха не сможет улететь далеко. Есть лишь одно убежище на соседнем острове – Санктоз. К ним летают только жители Омнилаха.

– Стало быть – это все. В мире больше никого нет. И что нам делать?

– Жить. Просто жить, – коротко подвела Лина, ободряюще потрепав его по плечу. – Не знаю, откуда ты прилетел, но теперь мы твоя семья, Танис. До самой смерти, а это твой дом.

Понемногу Танис начал понимать причину бессмысленного похода. Его вводили в курс дела, готовя к скучной, однообразной жизни в могиле. Обитатели убежища болтали ни о чем, рассказывали обо всем и не давали никакой полезной информации о его прошлом. Его готовили стать таким же, как они. Он мог быть угрюмым, как Игги, продрогшим до костей, как Тронтер, сердобольным, как Лина или обидчивым, как Грета, а мог обозлиться на вес мир, как косорылый Тутмес.

Решив пока побыть на месте Игги, он следовал за провожатыми, слушая массу скучных историй о местном быте, изредка задавая вопросы. После осмотра жилой зоны его отвели к единственному паровому двигателю на верхних уровнях. Эта мощная машина древних со множеством шестеренок и труб, соединенных с громадным котлом, обогревала несколько важных помещений, а также мастерскую некоего спайщика. Остальные механизмы снабжали убежище горячей водой благодаря реке, текущей в недрах горы. Все они располагались внизу, под надзором остальных обитатели Кандалаха, от которых, как показалось, Танису, было больше пользы, чем от болтуна Клавдия или книгочея Тронтера.

Прошло еще несколько часов, прежде чем они впервые после встречи с Гретой увидели людей. Группа местных укрепляла треснувшую стену рядом с бойницами. В этом им помогал мощный автоматон, державший металлическую балку. К одному из них подошел Тронтер, помахав рукой.

Наблюдая за библиотекарем, Танис вспомнил, что происходило утром в трапезном зале.

– Почему ты поднимала руку за столом? – спросил он стоявшую рядом Лину.

– Это «жест воли». Когда хочешь что-то сказать, но не уверен, понравится ли это большинству.

– Клавдий решает, говорить или нет?

– Да. Он наш мастер. Мы не должны ссориться и плохо думать друг о друге.

– Неужели это так важно?

– Конечно! Работа чашниц следить за комфортом обитателей убежища.

– Разливая им напитки и болтая по душам?

Лина тяжело застонала, прикрыв глаза рукой.

– Танис, я стараюсь, чтобы они не поубивали друг друга. Люди, заперты на всю жизнь в одном месте. Так можно и рассудка лишиться. Как-нибудь расскажу тебе о Сардалахе. То было вулканическое убежище на севере, рядом с Висячими садами. Семьдесят лет назад они решили, что им не нужны чашницы и поплатились страшным образом.

Он поймал ее на слове. Беседовать с Линой ему нравилось, даже когда та льстила и учила жизни.

Весьоставшийся день его водили по убежищу. Сначала Лина и Тронтер, потом Клавдий с каким-то поджарым работягой по имени Платт и даже Грета, которой после обеда потребовалось принести мешки с минералами с нижних уровней. Все любезно показывали места, делились воспоминаниями и даже открыли несколько секретных проходов, выводившие в секции, которые, как ему казалось, были тупиковыми.

Время от времени они натыкались на автоматонов. Железные марионетки бродили по коридорам, стояли на страже у проходов и даже выполняли работу по расчистке завалов. Как Клавдию удавалось в подобных условиях содержать такие сложные механизмы, Танис не спрашивал. Под конец дня усталость его почти добила и Лине пришлось сварить для него новый травяной сбор, чтобы он смог поужинать.

Уже на пути в общие покои, Танис был вынужден признать, что его тело, как и разум, попали в лабиринт из которого не было выхода. Мысль о том, что теперь придется бесцельно слоняться по нему, пока старость или опала не обратят его в ничто, пугала сильнее смерти.

В Кандалахе обитатели спали в общих комнатах. Всего их было две, по числу полов. Об этом Танис узнал, когда Лина отвела его в мужские покои. Там, как и в помещении, где он впервые проснулся, вдоль стен стояли металлические койки. Он насчитал два десятка. Меньше половины были застелены, но зато здесь было теплее, чем в гостевом зале. По полу прямо через центр помещения тянулась раскаленная труба, а каменные стены были завешаны плетеными ширмами из камыша.

Несколько мужчин, с которыми он не успел познакомиться, готовились ко сну. В руке у каждого была книга. Танис попрощался с чашницей и улегся на кровать в глубине залы, но не успел как следует осмотреться. Внутрь тяжелой поступью вошел большой человек в сливовой мантии.

– Танис, пойдем. Есть разговор, – сухо молвил Клавдий, махнув ему рукой.

Они вышли в коридор, встретив еще одну группу сожителей во главе с Тронтером. Клавдий выглядел сонным и шел нетвердо, отведя его к ближайшей бойнице.

– Сегодня ты узнал много нового, – произнес он, встав справа от глубокого, каменного окна. – Я надеюсь, тебе объяснили кто, чем занимается. С завтрашнего дня я включу тебя работу.

– Я ничего не умею, так что…

– Вот именно! Начнешь с черновой работы. У тебя крепкие руки. Я отряжу тебя в носильщики вместе с Тутмесом и Платтом. Тронтер объяснит, что делать.

– Зачем вам тогда автоматоны?

Он встал напротив мастера, скрестив руки на груди. Клавдий как будто выглядел злее в конце дня.

– Чтобы ты не надорвался, – последовал ворчливый ответ сквозь бороду. – Танис, я решаю, что ты будешь делать и куда пойдешь. Сегодня ты свободно слонялся по Кандалаху, но это милости ради. У нас всегда есть работа. Лопаются трубы, оседают проходы, нападают инсектоиды…

– Я понял.

– Сильно сомневаюсь.

Он стиснул переносицу двумя пальцами и заворчал, несколько раз мотнув седой головой. К удивлению Таниса последовали извинения. Клавдий признался, что утомился после вечернего разговора с Гретой. С его слов упрямая садовница была просто невыносимой, когда дело касалось сада, и часто до конца отстаивала убеждения, не боясь никого, даже его – здоровенного Клавдия.

– Прирожденный мастер, – пошутил Танис.

– Нет. Она всегда защищала только себя и свое ремесло. Мы знаем друг друга с рождения и умеем находить общий язык, но чужакам непросто войти в наши ряды.

– Ты так говорил за завтраком. Тут не все местные?

Клавдий пожал могучими плечами.

– Раньше чужаков было больше, но сейчас связь с другими убежищами почти пропала. Наша чаровница Игги прибыла с севера. Грета тоже прилетела по обмену два года назад. У нас не было фитолога и сад почти сгнил. Если бы не она, мы бы ели только простую пищу.

«Куда уж проще», – подумал Танис, вновь чуть не брякнув лишнее.

Несмотря на жалобы, он похвалил Грету, объяснив, что полвека назад на месте садов был воздушный док с остатками древней часовни. От пропасти до склона лежал лишь голый камень, на который садились дирижабли. Потом появился некий фитолог из Зароса и за три десятилетия превратил док в цветущий сад, подключив трубы от паровых двигателей к системе орошения.

– Только почвы там не было, – дополнил белобородый. – Мой покойный дед Рольф сказывал, что он и еще пятеро парней помогали этому фитологу в корзинах возить землю с озера. Два года каждый день летали туда, а потом еще столько же носили водоросли в корзинах, чтобы там хоть что-то выросло.

– Невероятно, – произнес Танис, удержавшись от зевка.

– Все что ты видишь вокруг, создавалось вручную сотни лет. Твоя задача сохранить эти залы в целости.

В этот миг висящий под потолком цилиндр с дырками разразился шипением. Танис и раньше видел эти странные устройства, соединенные серебристыми проволочками, но впервые услышал, что они говорят.

– Внимание! Привожу в действие защиту убежища.

Клавдий посмотрел на звездное небо и засуетился.

– Пора расходиться по комнатам. Скоро Игги задаст боевую мантру.

– Будет красить крышу?

– Именно. Четыре повторяющихся «КР» в корне каждого слова приводят автоматоны в боевой режим. Это звуковой шифр. Старые механизмы принимают только его.

– Вы же можете случайно их активировать.

– Поэтому боевые мантры такие длинные. Если бы они состояли из одного слова, нас бы давно сослали в третий мир.

– Куда?

– Умертвили. Все. Мне пора. Завтра приходи в общий зал. Я дам тебе работу.

Громадный мужчина подобрал полы теплой мантии и почти бегом удалился. В это же время Игги через коробку еще раз сообщила о готовности активировать марионеток.

Танис только головой покачал, выглянув наружу. Едва ли в месте, где он жил, было лучше. Скорее всего, именно так люди на острове доживали свой век.

Он посмотрел на горную гряду по ту сторону заболоченной равнины, где слабо мерцал красный огонек. Чуть поодаль горел такой же, но белый.

Теперь этот безумный мир стал ему новым домом и он дал себе слово, что будет работать и помогать обитателям Кандалаха до тех пор, пока не вернет память. Потом пойдет своим путем и никто его не остановит.

Глава 4. Библиотека

13 дней до Эрупции

Ранним утром в каменной коробке кто-то зажег первый светильник. Окон в общей спальне не было. Танис к тому времени уже проснулся и сразу вскочил, принявшись заправлять кровать. От трубы в центре спальни шел приятный жар. Ему даже не пришлось надевать куртку и нарамник.

– Внимание! Отключаю защиту убежища.

Голос Игги прозвучал где-то над ухом из цилиндра с проволокой.

– И так каждое утро, – пробурчал волосатый подросток с кривыми зубами таким обреченным голосом, словно это был его последний день.

Люди зашевелились в полумраке. Кто-то встал. Бритоголовый Платт уже десять минут делал силовые упражнения на вбитой в стену железой раме.

Танис кивнул мальцу в ответ, натянув куртку из грубой кожи, попутно проверив, на месте ли амулет. Присмотревшись к лунному диску, он изо всех сил попытался вспомнить, откуда у него эта вещица. Обычно голова после пробуждения работала лучше, но увы. Разум по-прежнему хранил воспоминания одного дня.

– Сизая сипуха! Сизая сипуха! – раздался голос Игги.

Заскрипела железная дверь. Тутмес и какой-то тощий паренек схватили ночные чаши, опрометью выскочив в коридор.

– Уф! Игги наш будитель, – произнес Платт, возникший из темноты у него за спиной. – В прошлом людей будили башни. Представляешь?! В них стояли бронзовые чаши с цепями.

– Их называли «колокольни», – поправил Тронтер, уже успевший закутаться в любимую мантию с меховым воротником. – А еще по числу ударов отмеряли время и поминали усопших.

– Кончай умничать, книжный червь! Я так и сказал.

– Сизая сипуха! Сизая сипуха!

Танис ничего не ответил. Слова мальчишки с ужасным прикусом крепко засели в голове: «И так каждое утро». Неужели всю оставшуюся жизнь?

Он с тоской поглядел на широкоплечего подростка, собиравшего сальные волосы в хвост. Его звали Тун. На вид ему было не больше шестнадцати. Не повезло бедолаге родиться в такое время.

Взяв лазуритовый светильник, Танис поплелся в нужник, освещая дорогу синим светом, а затем поднялся по лестнице выше. Рядом были Тронтер и Тун. Там все трое сразу угодили в переделку.

В пустом помещении с нишами метались двое мужчин, из последних сил удерживая железного человека. Автоматон норовил ударить одного из них, сверкая во мраке красными огоньками. Втроем они кинулись на помощь, прижав взбесившийся механизм к стене.

– Глухой ублюдок! Хорошо хоть не боевой, – выдохнул Тутмес, без труда удержав железную конечность.

– Сизая сипуха! – изо всех сил проорал Тронтер в голову марионетки.

Красное свечение сменилось голубым. Автоматон выпрямился и застыл, опустив руки. Тутмес и Платт поблагодарили их и поспешили наверх.

– Автоматоны глупы. С каждым годом у нас их все меньше.

– А жить с ними все опаснее, – поддержал мальчишку Тронтер, почесав залысину. – Полгода назад было убийство. Человека пополам раскроило! Спайщики ошиблись и включили боевую мантру, забыв, что железяка оснащена лезвиями.

После этих слов в памяти всплыло нападение в подземельях. Танис вздрогнул, изучив серебристый каркас с шестеренками и проводками. Тронтер любезно открыл для него небольшую дверцу на груди автоматона, показав цилиндр, с вмонтрированными в него кристалами лазурита.

– Это зачарованные камни. Они снабжают механизм энергией и активируют мантры в модуле памяти. Смесь науки и ворожбы. Я не ведаю, как Игги все это делает, но у нее получается вдохнуть жизнь в кусок железа.

– Они похожи на людей.

– Говорят, древние умели создавать настоящих, умных автоматонов. Они называли их андроидами. Некоторые даже водили дирижабли и поезда.

– А сейчас таких нельзя делать?

– Нет. Получается только собирать новых из остатков. Они валяются тысячами на улицах городов. Если интересно, поговори с Багиром. Он как-то раз нашел андроида, но ничего хорошего не вышло…

– С кем?

– Ах, да. Ты же его еще не видел. Это наш лучший спайщик. Он кардианин. – Танис в замешательстве поглядел на него, пытаясь вспомнить знакомое слово. Тронтер указал пальцем на чумазую щеку Туна. – Темнокожий. Может починить все на свете. Багир редко ест с нами. Все возится у себя в мастерской.

Завернувшись потуже в мантию, Тронтер легонько подтолкнул автоматон, произнеся набор непонятных слов. Механический каркас послушно заковылял прочь, получив пинок для скорости от Туна.

Завтрак за гранитным столом пролетел незаметно и был таким же холодным. Их снова было тринадцать. Игги снова сидела хмурая, ковыряясь ложкой в чечевичном месиве. Кривозубый мальчишка и его костлявый приятель о чем-то шептались с рыжей девочкой. Лина рассказывала, как училась в каком-то Новом Санктаре и пробовала сладости, не забывая при этом мило улыбаться.

Таниса стало тошнить уже в середине трапезы, но не от каши. К счастью на второе был какой-то невероятный отвар, от вкуса которого хотелось глубже дышать. Его Лина вместе с Тарой лично разнесла в двух золотых кубках, позволив каждому сделать глоток.

Когда люди стали расходиться, к нему подошел Клавдий, этим утром облаченный в чистую серую мантию и опоясанный широченным поясом.

– Нужна твоя помощь в воздушном доке. Багир хочет, чтобы мы избавились от ржавых бочек.

– Это главный спайщик? – тихо произнес Танис, мечтая сделать еще один глоток из прекрасного кубка.

– Быстро учишься. Он моя правая рука. Ступай скорее. Багир не любит ждать.

В сопровождении Тутмеса и Платта он поднялся куда-то высоко. Танису сперва показалось, что они собираются покорить гору, уж больно много им пришлось сменить на пути лестниц.

Главный спайщик Кандалаха жил на склоне горы в каменной полости, вход в которую был заложен гранитными блоками. Шесть массивных опор из металла поддерживали свод, под которым на длинных столах лежали горы железного хлама. Как позже выяснил Танис, место выбрали не случайно. Сквозь рукотворную стену на краю пещеры наружу вел проход за которым над пропастью выступал козырек для приема грузов с дирижаблей.

Спайщик появился не сразу. Сначала из соседнего помещения вышли уже знакомые ему двое мальчишек. Тот что с кривыми зубами нес длинную метлу из проволочных прутьев. Сам Багир пришел из квадратного прохода напротив, заскрипев на всю мастерскую ржавой дверью. В руке у темнокожего спайщика был странный инструмент, похожий на отвертку, но с голубой каплей на конце ручки.

Тутмес и Платт зачем-то одновременно склонили головы.

– Помогите мне сперва здесь, – произнес рослый кардианин, удостоив Таниса пристальным взглядом.

Тутмес, Платт и двое мальчишек подошли к столу, на котором лежал автоматон и по приказу спайщика навалились разом на его конечности. Танису велели держать разобранную голову, в которую Багир вставил отвертку.

– Этот тот самый? Глухой? – спросил Платт, когда марионетка стала слабо брыкаться.

Багир кивнул, подкрутив что-то в голове железного человека, после чего отдал команду:

– Жило жилет сон жильбер.

Человекоподобный каркас затих, а затем медленно сел на столе, осмотрев зал.

– Пульма вира марс, – коротко пояснил Багир, вручив ему метлу.

Вскоре автоматон ушел. Кривозубый попытался дать ему пендаля на прощание, но в ответ получил подзатыльник.

– Бестолочь! Тун, сколько раз говорил тебе, что по ним нельзя даже стучать! – Багир злобно посмотрел на остальных. – Я знаю, что вы их лупите. Каждый раз ударяя по этой рухляди вы что-то ломаете, а потом я или Игги полдня их чиним!

Остальные виновато потупили взоры. Все, кроме него. Багир скрестил руки на крепкой груди, осмотрев его с ног до головы.

– Значит, ты и есть тот самый Танис, – молвил кардианин, скользя глазами по его плечам и рукам. – Не слабак. Работягу выдают мазоли. Значит, труда не боишься.

– Сделаю, что скажешь.

– Вот это настрой!

Спайщик еще раз отвесил подзатыльник Туну, велев ему с приятелем вернуться к работе, и те убежали в соседнее помещение.

– Я не видел тебя в общей спальне, – произнес Танис, пока Багир вел их обратно в недра горы. – Ты работаешь по ночам?

– Скоро так и будет… Я живу отдельно, как и все полезные люди. Есть мастеровая зона, где размещаются покои. Там свои порядки и больше удобств.

Вновь потянулись вереницы коридоров и лестниц. Здесь уже попадались железные балки, подпиравшие потолок или стены. Танис понял, что они оставили «гранитный фундамент» убежища и поднялись в карстовые пещеры. Впрочем в этот раз пришлось идти недолго. Воздушный док находился несколькими уровнями выше мастерской. Они попали в него из малого грота по железным ступеням, войдя в громадную пещеру под сводами которой стоял дирижабль.

Лазуритовые лампы более не требовались. Танис сощурился от дневного света впереди, сумев наспех осмотреться. Солнце светило далеко у входа в пещеру. Вокруг грудились квадратные контейнеры, кеги, связки хвороста, слитки золота и прочий полезный хлам вперемешку с ржавым ломом.

Здесь было холоднее, чем внутри и Танису пришлось накинуть капюшон. Багир же вышагивал как ни в чем не бывало, облаченный в стеганую рубаху и кожаные штаны, надев лишь шапочку, утепленную наушниками. Он обогнул горы рухляди и отвел их в самый темный угол пещеры, где под скошенным сводом стояли пятнадцать рифленых кегов.

– Нужно сбросить бочки с уступа, – коротко пояснил спайщик.

Он же первым схватил железный цилиндр и, перевернув его на бок, покатил в сторону обрыва. Следующие полчаса они вчетвером наполняли док грохотом. Каждый сделал пять ходок.

Ровная площадка, выпиленная в карсте от стены до пропасти, тоже была немалой, уводя от свода на добрых полсотни ярдов. В последний раз прокатив по ней кег, Танис ударом ноги отправил вращающийся цилиндр в пропасть.

Солнце стояло высоко, опаляя скалы зноем. Слева, на границе мрака и света, замер единственный дирижабль. Рядом, располагалась еще одна гондола, заваленная железными обручами с дырками.

– Почему тут так мало места? – спросил Танис, как только удалось восстановить дыхание.

– Потому что нас мало. Даже два дирижабля сейчас роскошь. Раньше у Кандалаха была целая флотилия блох и воздушный док был больше. Сотни лет назад… Теперь остался только старый «Бергман».

– Почему блохи? Из-за размера что ли?

– Глядите-ка, он еще и умный, – усмехнулся темнокожий спайщик. – Ага. Это самый мелкий дирижабль в классе и самый шустрый. Видишь? Я добавил «Бергману» еще два винта и облегчил двигатель. Теперь его догонит только ветер.

– Почему «Бергман»?

– Так звали моего деда. Как раз он обучил меня спайке.

Тутмес и Платт зашагали обратно в мастерскую. Танис тоже хотел последовать за ними, но задержался у железного короба с шестеренками. От него куда-то за обрыв вела труба. Рядом лежал шланг из мягкого материала.

– Это реторта. Насос для подкачки дирижабля, – произнес Багир, нежно проведя по рычагам сбоку. – Внутри фильтр и труба, соединенная с паровым двигателем на нижних уровнях. Вторая труба находится ниже зоны комфорта в тумане. Ученые императора спрессовали угольные фильтры, чтобы превращать фиам в газ для полета.

– Хоть какая-то польза от этой заразы.

– Именно. Газа у нас на тысячи лет вперед припасено.

Кардианин ударил его по спине, глухо закудахтав. Он оказался добрым малым и держался проще Клавдия. Назад они вернулись вдвоем. Как раз в это время в мастерской появились мальчишки. Дрожащий от страха Тун держал в руке сломанный инструмент в форме раздвоенного клинка, за что ожидаемо получил затрещину.

– Опять?! Вон отсюда, сосунок! Весь в отца пошел! Только языком чесать горазд! – заорал Багир, прогнав детей пинками. – Передайте Клавдию, чтоб его борода отсохла! Навязал мне двух остолопов!

Темнокожий спайщик сорвал с головы шапку, запустив ею в убегающих мальчишек. Больше никого в мастерской не было и Танису пришлось выслушать кучу жалоб на то, как трудно найти смышленого ученика и что его самый лучший помощник скончался после несчастного случая, поскольку тоже умом не блистал.