Санни Гринвальд и Дитя тумана

– Мы же не знаем, сколько будем летать.

– Я думала нам помогут на Джирахе.

– Угу. Все так думали.

Последние слова Айвар произнес с горчинкой. Она помогла ему избавиться от остального хлама, разбросав его вокруг дирижабля. Продолжалось это дольше, чем они ожидали. Свой рюкзак с безделушками Санни специально закинула за плечи, чтобы у спутников не было желания выбросить и его.

– Я сломаю реторту, – сообщил Ролах, снимая с боковой стенки сложной установки решетчатую дверцу. – Достаточно выбить фильтр для перекачки и фиам потяжелеет.

– Газ превратится в яд, – догадалась Санни.

– Так нельзя! – запротестовал Айвар. – Мы же не пираты!

– Правильно, мальчик. Поэтому я избавлюсь только от фильтра. Пираты разнесли бы реторту к чертям и перебили трубы над паровыми двигателями.

Когда вернулись Лизабет и Эдмунд дирижабль уже был готов к взлету. Им удалось найти схрон, но в нем была лишь пара склянок с сывороткой от опалы. Кардианин отсоединил шланг и вынул фильтр, отбежав от реторты, прежде чем та выплюнула белый дымок.

В одно мгновение воздушный док остался позади. Они вновь парили над горами, разворачиваясь кормой к убежищу. Все это время Санни смотрела на три дирижабля, которые теперь было видно невооруженным глазом.

– Держитесь! Включаю винты на полный оборот!

Айвар на всякий случай оттащил ее от борта, заставив сесть в центре палубы. Лизабет и Эдмунд сделали то же самое. Рыжая при этом зачем-то надела смешные окуляры. В этот раз винты сработали мгновенно и гондолу понесло по ветру. Дирижабль на полной скорости обогнул прямой участок скалы с парапетами, меньше чем за минуту оставив Кулак позади.

Теперь перед ними был лишь подернутый жиденькими облаками простор, за которым вспыхивали звезды. Три дирижабля сменили курс, ожидаемо последовав за ними. Санни подскочила и перегнулась через борт. Внизу проплывали скалистые холмы, островками торчащие из тумана, а еще ниже темнело гигантское болото, занимавшее весь центр острова. Темнокожий спайщик прокричал из рубки, что они какое-то время будут идти вдоль Кейлинских кряжей, а после выйдут на Равнину Иннис.

– Это наш единственный шанс. Там три блохи. Идут на полной скорости, – сообщил Ролах, поглядывая на один из винтов рядом с рубкой. – Они побоятся далеко выходить на открытую топь. Сейчас у них осталось топлива миль на сто. Главное, оторваться.

– А мы потом где сядем?! – прокричал Эдмунд, помогая подруге встать.

– Я сделаю крюк и вернусь в горы. Там есть заброшенные убежища с ретортами. Потом придется лететь к Висячим садам. Сейчас лучше помолитесь о хорошей скорости!

Беглецы переглянулись. Никто из них не знал правильных воззваний к духам, а помолиться стоило, хотя бы ради того, чтобы винты смогли работать достаточно долго на предельной мощности.

Глава 3. Кандалах

14 дней до Эрупции

Впервые поднявшись куда-то наверх, Танис ощутил тревогу. Кроме большого человека в сливовой мантии, он до сих пор не видел никого из обитателей убежища. Остаток вчерашнего дня он провалялся в кровати. После встречи с Клавдием в подземельях, бородатый мастер убежища навестил его еще раз, и даже принес какой-то мерзкий бульон в чаше и бритву с травяной кашицей, которую он сперва перепутал с едой.

По широкому коридору Танис шел в кожаной куртке с волоконным нарамником. Ее сегодня утром подарил Клавдий, объяснив, что стеганный капюшон за спиной и матерчатая маска, которую он всегда мог поднять до глаз, в горах могли спасти голову или лицо от обморожения.

– Разумеется, если ты дотянешь до зимы, – сухо добавил лидер, ведя его к лестнице. – Сейчас конец весны. Морозы придут к середине осени.

– Я сильный. Протяну десятки зим!

– Вижу. Тебе на вид не больше тридцати. – Бородатый провел пальцем по округлому подбородку в том месте, где у Таниса была гладкая кожа. – Как побрился, так сразу помолодел.

Танис улыбнулся, еще раз осмотрев полумесяц, забранный в лунный диск, висевший на шее.

– Амулет носи, – молвил Клавдий. – Это твоя единственная связь с прошлым. Лина говорит, что личные вещи укрепляют память. Надеюсь, она права.

– Лина – это ваша целительница?

– Мы называем таких женщин «чашницами». Они варят травяные сборы, готовят лекарства и говорят добрые слова. Лина помогает нам выжить внутри убежища.

– Я думал, это делает мастер.

– Каждый занимается своим делом. Мы все живем по галийскому праву и там есть система рангов. Каждого члена общины ценят по заслугам. Все проблемы решаем сообща, за исключением осадных положений. Тут уже вся отвественность на мне, но в остальных случаях действует слово мастера, которое можно оспорить.

– Не понимаю. Как это работает?

– За мастером последнее слово, но если, скажем, Лина его оспорит, мне придется провести голосование, потому что Лина авторитетный член общины. Если его оспорит человек с низким рангом, вроде тебя, мы примем это во внимание. Если вдруг большинство решит что ты прав, мне придется уступить.

– У тебя есть власть, пока остальных все устраивает, – смекнул Танис, решив не вникать в запутанные законы пещерных людей.

Вскоре они вышли в каменный холл, скупо освещенный дневным светом со стороны массивных арочных проходов у дальней стены. В центре стоял длинный стол из красного гранита. За ним сидел десяток человек. Мужчины, несколько женщин, группа подростков и один ребенок. Все одновременно повернули головы.

– Встречайте нового члена общины. Танис! – прогремел мастер убежища, разведя руки в стороны, отчего его сливовая мантия стала похожа на парус.

Танис скупо поприветствовал собравшихся и, получив место за столом, уселся на железый стул с высокой спинкой, укрытый волоконным покрывалом. Еще раз осмотрев зал, он только сейчас осознал, что нигде не видит деревянной мебели. Все вокруг было либо из серого камня, либо из железа. От этого на душе стало еще тяжелее. Он помнил слова Клавдия о том, что природа острова погибла из-за какого-то тумана. Глядя на окружающих, на их чумазые лица, одежду со множеством заплат и каменную столешницу с глиняной посудой, он только теперь стал понимать, в каком плачевном положении находятся выжившие.

Клавдий проследовал вдоль стола, заняв железное кресло во главе.

– Сколько нам еще ждать? – спросил мастер без недовольства.

– Тара сказала, котел закипел, – подал голос подросток с другого конца стола.

– Хорошо. Пока нет кухарки, я представлю тебе некоторых членов общины. – Клавдий указал направо, где, возле пустуюшего кресла, сидела угрюмая особа. – Игги. Наша чаровница и главная защитница.

Хмурая женщина его возраста лениво подняла руку, без интереса глянув в сторону. Кроме коричневой приталенной робы, висящей на костлявом теле, в глаза ему бросились только ее волосы. Они были короткими и всклокоченными, как у работящего мужчины. При всей худобе и неряшливости, она все равно показалась ему красивой. Поймав его пристальный взгляд, Игги ответила тем же, слегка приподняв острые брови.

– Тронтер, – нарушил молчание мастер. – Самый умный человек на Кандалахе. Он работает с книгами в библиотеке.

Сутулый мужчина с бледной кожей сидел по левую руку от мастера. Подняв голову, он почесал залысину и коротко кивнул. Танис не стал его разглядывать, заметив только что тот постоянно подтягивает черную мантию с утепленым воротником из грязного меха, которой тому явно не хватало в борьбе с прохладой.

В этот момент из левого коридора появились две женщины, несущие на железном вертеле котел с варевом. Одна из них явно была в положении. Вторая выглядела почти старухой.

– Лина. Наша дорогая чашница, – поспешно сообщил Клавдий, указав на сидевшую рядом с Игги женщину в зеленой мантии.

Эта дама была старше соседки лет на десять, если не больше, вот только выделялась чем-то особенным. Танис не сразу понял, что это были глаза. Лина казалась живой, в отличие от насупившейся подруги, с по-детски горящими глазами. Руки чашницы тоже выглядели свежо, белые и чистые, точно мрамор. На тонкие пальцы были нанизаны проволочные кольца и каменные перстни. Поймав его взгляд женщина убрала за спину каштановые пряди и тепло ему улыбнулась.

– Тара – кухарка, – как бы невзначай добавил Клавдий, небрежно махнув в сторону старухи, поднимавшей крышку на котелке. – С остальными познакомишься потом. У тебя будет время на каждого.

– Сколько всего здесь человек? – собравшись с мыслями произнес он.

– А тебе-то что? – проскрежетал угрюмый мужчина со шрамом через все лицо.

– Тутмес, мы посадили его за стол. Теперь он один из нас, – спокойно молвил Тронтер, дожидаясь пока кухарка и другая женщина поднесут ему половник с кашей.

– Я хочу знать, откуда он свалился. Клавдий зря его впустил. Он может быть лазутчиком из южных банд или ублюдком из Нового Санктара.

– Тут есть ублюдок, но это не я.

Может он и зря открыл рот. Танис заметил, что всякий раз когда его обесценивают, ему хочется отстоять свое имя, словно оно что-то значило в здешних краях.

– Танис!

Громкий голос принадлежал Лине, а не Клавдию, которому, судя по задумчивому взгляду, было плевать даже на возможную потасовку. Женщина с каштановыми волосами перегнулась через стол. После этого она зачем-то подняла руку, посмотрев на Клавдия. Тот кивнул. В ответ Лина пристально посмотрела уже на него и произнесла мягким голосом:

– Тутмесу пришлось нелегко в жизни. Он не доверяет, потому что видит в тебе чужака, а чужак в наши дни опасен. Будь снисходителен и поставь себя на его место.

Прозвучало вполне разумно. Танис и сам никому тут не доверял. Лина ждала, глядя прямо на него. Танис принес извинения человеку со шрамом, заметив, что уголки ее рта приподнялись.

– Кандалах не место для обид и споров. Жизнь на скалах и так нелегкая.

От чашницы Танис узнал, что убежище было выстроено на малой горной гряде, примыкающей к Лиаданским горам. Стоящий в центре острова, на краю Равнины Иннис, кряж с трех сторон окружен болотами. Когда-то давно люди поднялись на гряду из местного полиса, расположенного в 110 милях от подножия, и стали строить здесь скальный город, один из самых больших на Мистосе. В былые времена Кандалах населяли пятнадцать тысяч жителей. Сейчас же в убежище доживали свой век двадцать четыре человека, включая его.

– Первые обитатели пришли из Аргалона 275 лет назад. Все они умерли от опалы. В то время болезнь еще не умели лечить, – деловито приподняв дрожащий палец, пояснил Тронтер. – Кандалах обустроили только спустя тридцать лет после начала эпидемии. С тех пор эта повозка и катится в пропасть.

Лина поблагодарила библиотекаря за информацию, а затем и Тару за вкусную кашицу из чечевицы и кореньев. К тому времени они все уже имели в тарелках это бурое месиво, больше похожее на чьи-то плохо перевраенные отходы.

– Значит, это правда? Внешнего мира больше нет? – произнес он, пережевывая кашу. –Вообще ничего не осталось?

– Здорово же тебя треснуло, – захихикал мальчишка с кривыми зубами.

– Я же говорил, Танис, почти все мы живем здесь с рождения, – пояснил Клавдий, жестом велев подростку замолчать. – Остров Мистос опустел полностью. О других островах нам ничего не известно, но…

Белобородый громила бросил взгляд на Тронтера, недвусмысленно передав слово ему.

– Мы знаем, что в годы распространения фиама люди отовсюду потянулись на Мистос, потому что здесь находилось сердце островной империи, – произнес с набитым ртом библиотекарь. – Многие получили помощь и кров, но когда беженцев стало больше, чем жителей, начался голод. Это дает мне право предположить, что на других островах было еще хуже. Значит, там сейчас никого нет. Увы.

– А этот мир большой? Есть континенты?

– Мы точно знаем, что он круглый и заполнен водой, – ответил один из сотрапезников. – Континентов нет. Мистос был им когда-то, пока не стали таять ледники. Есть еще Кардианские острова на другом конце света. Они очень большие, но туман добрался и туда. Об этом рассказывали темнокожие беженцы.

– Никто из нас не знает, каким был мир, – с грустью молвила помощница Тары. – Там в тумане только руины городов и ржавчина. Ничего кроме мха и травы больше не растет среди фиама.

– Так что, приятель, оставайся-ка ты с нами. Здесь безопаснее всего, – довершил мужчина рядом с ней.

Разговор о старом мире и проблемах нового завел Таниса в глубокие раздумья. Чужое присутствие заставило его поднять голову и отпрянуть, задев столешницу ребрами. В лицо ударил синий свет. Раздались скрипы с гулкими щелчками. Навстречу ковылял серебристый человекоподобный каркас, держа в длинных руках корзину. Вместо лица у него была овальная пластина с двумя дырками, исторгавшими голубое свечение. Окружающие рассмеялись, но Танису было не до смеха, даже когда автоматон прошел мимо, мигая голубыми огоньками.

– Наконец-то, питы! Он их что, с другого конца равнины нес?! – воскликнул один из мальчишек, ткнув локтем рыжую девчушку, жавшуюся рядом. – Катрин, сбегай-ка за лепешечкой.

– Тун, у тебя есть ноги, – строго молвил Клавдий, следя за движениями железного каракаса, скорость которого и впрямь оставляла желать лучшего.

Автоматон протянул корзину Игги. Чаровница сообщила, что все уладит и достала из нее несколько круглых лепешек, после чего разделила каждую на четыре части. Потирая ушибленный бок, Танис получил крохотную порцию кукурузного хлеба.

– Простите. Я велела ему нести корзину за нами, – пробубнила Тара, с раздражением разглядывая железного слугу, ковылявшего туда, откуда пришел. – Наверное, ноги не слушаются.

– Откуда у вас это? – выдохнул Танис, держась за ребра. – Эти… автоматоны. Они как живые люди. Они опасны?

– Да! – внезапно резким голосом произнесла Игги, отломив кусок питы. – Они могут тебя убить, если будешь шастать внизу, когда я задаю мантры.

Танис не стал спорить с властной женщиной, тем более что она была не в настроении. Окинув взором стол и лица собравшихся, он понял что его вчерашний побег в подземелья давно всем известен. В то же время количество людей за завтраком впервые его смутило.

–Вы едите группами? Лина сказала, что нас больше двадцати.

–Все так. Пятнадцать наверху. Девять внизу, – ответил Клавдий.

–Они оттуда не поднимаются? Что они там делают?

–Приносят пользу. Следят за паровыми двигателями, чинят трубы и меняют фильтры.

–Они пленники?

Лина деликатно кашлянула, приподняв руку, и выжидающе посмотрела на Клавдия. Мастер кивнул.

– Тебе объяснили систему рангов?

– В двух словах. Поперек коридора…

– Танис, я понимаю, что ты здесь не по своей воле и многого не знаешь. Однако предупреждаю, никаких слов о рабском труде на Кандалахе мы не потерпим. Здесь нет пленников, только полезные и бесполезные люди.

Человек со шрамом как будто намеренно в этот миг сломал свой кусок лепешки и глянул на него с неприязнью. Танис склонил голову, снова принеся извинения. Помолчав для приличия, он спросил:

–А та громадная оса в подземельях? Тут есть другие насекомые?

–Да. Это был инсектоид, – молвил Тронтер, отодвигая пустую тарелку. – Первые появились через 22 года после опалы и с тех пор растут. Есть предположение, что так на них повлиял фиам.

–Я уверен, что все вспомню, но сейчас говорите так, чтобы я был вам полезен. Что еще за фиам? Это болезнь?

–Опала – наш самый главный враг, – мягким голосом пояснила чашница. – Когда мы говорим о болезни, то говорим о ней и о тумане. В нем содержится опасный газ – фиам. Он вызывает грибок, который копится в легких. Если вовремя не выпить сыворотку, грибок прорастет в легкие и дыхание остановится.

Танис поморщился, взявшись за горло.

–Ах, да, и еще у людей нет иммунитета. Любой новорожденный ребенок обречен ею переболеть. Сейчас многие выживают, но выздороветь полностью невозможно. Болезнь возвращается в любом возрасте с той же силой. Таким образом природа проводит отрицательную селекцию.

–Почему отрицательную?

–Спроси у Греты. Она придумала эту теорию, – произнес Клавдий, поднявшись из-за стола.

Тронтер, Тутмес и еще несколько мужчин как по команде сделали то же самое, доедая кукурузные лепешки находу.

– К слову о Грете. Почему главный фитолог убежища не за столом? Она снова ловит мух?

– Птиц. Она не хочет есть с нами после твоего упрека.

Клавдий закатил глаза.

– Отнеси ей хотя бы хлеб. Заодно покажешь Танису его новый дом. – Белобородый мастер выпрямился, став еще крупнее, и положил руку ему на плечо. – Приходи в себя быстрее и включайся в работу, Танис. Сейчас ты бесполезен и не нужен мне. В твоих интересах все исправить.

Потом он ушел, оставив рядом Тронтера. Сутулый библиотекарь подождал, пока Лина уберет лепешку в матерчатую сумку на плече, и последовал за ним, словно надзиратель за узником.

Втроем они миновали холл и пересекли место, где от пола к своду тянулись три массивные арки. Одна из них была укреплена железными трубами, вбитыми в каменный пол. За ними тянулся вырубленный в скале балкон, такой узкий, что на нем едва могли встать в ряд три человека.

Танис понял, что зал расположен рядом со склоном горы, чтобы внутрь проникало больше дневного света, с которым этим утром были нелады.

Очутившись снаружи, он был вынужден накинуть волоконный капюшон. Дул сильный ветер. По небу ползли грязные облака, стягивая солнечный диск тусклой пеленой. Чашница шла свободно, в теплой мантии, свисавшей до колен и, кажется, не замечала неудобств. Ее каштановые волосы развивались на ветру, но стоило им завернуть за угол, как наступила тишина. Узкий балкон превратился в обширную площадку, с обвалившемся полом на дальнем конце.

Тут Лина стала взбираться наверх по железной лестнице. Танис попытался увидеть конечную цель, но наверху не было ничего кроме серого камня и балки грузового блока с веревкой.

– Можно было подняться изнутри, да путь долог, – пояснил тощий библиотекарь, жестом предложив ему подойти к лестнице. – За пределами жилой зоны настоящий лабиринт.

– Тронтер, кажется, – произнес Танис, получив утвердительный кивок. – Ты тут самый умный. Так скажи, когда люди пришли сюда двести лет назад из-за…

– 275 лет назад.

– Не важно. Они бежали от этой… опалы. А как она появилась?

– Опала пришла с туманом, после того как стали вырубать имперский заповедник.

Танис захлопал глазами,

– Долгая история. Лучше приберечь ее для ночного времени. У нас много работы.

Подниматься по шаткой лестнице над пропастью было слегка тревожно. Танис несколько раз поворачивался, чтобы посмотреть на полотно тумана, клубившееся далеко внизу. Болот, о которых говорила Лина, он так и не увидел, зато почувствовал знакомый запах кислятины, принесенный порывами ветра.

Преодолев лестницу, он почувствовал, что чашница хватает его за руку и тянет в высокую траву. Танис опомниться не успел, как очутился в лесу. Так ему показалось, потому что повсюду росли кривые деревца с пышными кронами.

Лина дождалась Тронтера и повела его вглубь скального садика, который оказался не таким большим, но достаточно густым, чтобы сперва потеряться в нем. Продравшись сквозь кусты к склону, Танис увидел лохматую девушку в дублете нараспашку. Крепкая особа сидела возле самых молодых деревьев и сосредоточенно рубила землю тяпкой. Вопреки ожиданиям, главный фитолог убежища оказалась почти подростком.

– Здравствуй, Грета. Клавдий велел принести тебе еду, – молвила Лина, достав из мешковатой сумки кусок кукурузной питы. – Он сожалеет о том, что сказал тогда и зовет тебя сегодня на обед.

Девушка схватила хлеб грязной рукой и целиком запихнула его в рот.

– Грета наш единственный фитолог. Очень важная работа в любом убежище, – пояснила Лина, с умилением наблюдая, как та яростно уничтожает питу.

– Если важная, то почему меня постоянно затыкают? – огрызнулась девушка, выпятив округлый подбородок.

У нее было полное личико, которое портили темные круги под глазами, а еще взгляд. Если у Лины он был мягким, почти ребяческим, то у юной Греты своей остротой мог порезать. Таниса удивило равнодушие с которым садовница на них посмотрела. Грета была первым человеком на Кандалахе, которого не интересовал он – странный незнакомец с погибшего дирижабля. Впрочем, вскоре он убедился, что одиночку вообще никто не интересует.

Лина поговорила с труженицей какое-то время и наконец повернулась к ним, лишь пожав плечами.

– Выпей мой сбор, – попросила она, протянув ему бутылочку из зеленого стекла. – Мы сегодня будем много ходить, а тебе нужно быстрее набраться сил.

Осушив мензурку, Танис почувствовал пряный аромат, похожий на мяту и обрадовался, что вспомнил название растения.

– Значит, ты готовишь лекарства?

– Да. Это работа чашницы.

– Как Игги? Она не слишком-то дружелюбна.

– Она чаровница.

– А чем отличается чаровница от чашницы? Кроме характера.

Грета сдавлено крякнула. На полном личике садовницы впервые промелкнула улыбочка. Танису так показалось, потому что как раз в этот момент над головой раздалось хлопанье крыльев. Грета мигом преобразилась, выхватив из-за пояса пращу. Танис только теперь заметил, что на ней плотные кожаные штаны, наверное, чтобы быстро двигаться и не бояться грязи.

Вскочив на ноги, Грета раскрутила оружие и нанесла удар. Метко пущенный камень настиг пернатого гостя, уронив его в траву. Охотница сбегала за соседний куст и верунулась с маленькой птичкой с серыми перьями.

– Свиристель. Прилетают к нам с другой стороны равнины, – пояснила она, впервые удостоив его пристальным взглядом.

– Вы их едите?

– Разумеется.

Тронтер деловито кашлянул, объяснив, что в любом убежище есть роща, куда прилетают птицы из Висячих садов по ту сторону болот. За счет таких рощиц создается замкнутая экосистема, соединенная с единственным лесом на острове, благодаря которой у жителей убежищ есть мясо на столах.

– Выращивать можжевельник на голых камнях та еще задачка, – почти не размыкая губ, произнесла трудолюбивая девушка. – Я делаю все, что могу. Без деревьев почва не защищена от глин и щелочей.

– И много ягод вам нужно? На зиму хватает?

– Зря смеешься, умник. Лишь малая часть идет на отвары. Мы используем ягоды, чтобы приманивать птиц.

– Единственное мясо, которое не сгнило в тумане. Предполагаю, что птицы переживут даже людской род, – печально дополнил библиотекарь. – Грета действительно оказывает услугу всему Мистосу, поддерживая сад в цветущем виде.

– Я уже два года здесь, – буркнула девушка, вернувшись к раскопкам у молодого деревца. – Спасла полсотни деревьев и даже вырастила несколько новых, а вы меня затыкаете.

– Грета, тебе 19 лет, – мягко произнесла Лина. – Дорогая, прости, если мы иногда мешаем, но так работает галийское право. Как только ты подрастешь, твой ранг будет равен моему.

Грета лишь фыркнула. Из мешочка она вытащила россыпи каких-то минералов и ссыпала их в ямки вокруг деревца. Танис с благоговеньем осмотрел владения Греты. Сад был невероятно густым, с травой и пышными кустами. Уйдя в самый его центр можно было почувствовать себя на природе.

–Тут всем нравится. Люди приходят сюда отдохнуть, как раньше уходили за город, – послышался в стороне сварливый голосок. – Теперь и ходить далеко не надо. Мы прогневали природу и она покарала нас. Вполне заслуженно.

– Чем прогневали?

–Прогрессом. Строили механизмы, загрязняли почву и небеса. Копали, рубили, сеяли и плавили. Ты хоть представляешь, сколько там железных дорог и ржавеющих паровозов? Весь остров изрезан ими. Люди построили здесь первый город тысячу лет назад и за это время вырубили почти все деревья.

– Отрицательная селекция?

–Слышал о ней? Я вывела эту теорию, – с гордостью произнесла садовница. – Отрицательная, потому что выжившие могут заболеть снова и почти всегда умирают, не дожив до пятидесяти.

– Значит, иммунитет не важен?

– Ага. Болезнь можно вылечить, но от нового заражения не спастись. Опала была синтезирована самой природой, чтобы искоренить главную угрозу – человека. Когда предки императора решили вырубить Гринвальдский лес, пошел кислый дождь, и в его чаще зародился фиам, который лесорубы разнесли по домам. Так началась эпидемия опалы.

– Это и был имперский заповедник?

– Да. Последний лес в мире.

Тронтер кивнул, дополнив, что это одна из теорий, которой придерживаются фитологи.

– Сейчас больших деревьев уже нет. Есть карликовые, хвойные и всякая горная растительность, как эти кусты.

– А тот лес стоит и сейчас?

–Не думаю. Конечно, его не до конца вырубили, но в тумане деревья гниют. Мы проверяли.

– Но что породило туман?

Грета пожала плечами, глянув на Тронтера, однако тот впервые не нашел, что ответить, лишь добавил, что триста лет назад природа была почти мертва, а люди искали способ ее возродить.

– Что же вы едите, кроме ягод, каши и птиц?