Санни Гринвальд и Дитя тумана

– Меня зовут Сансани. Я дочь Бернардиона – мастера Омнилаха, – громко произнесла она, после того как Клавдий велел ей представиться.

– Мы наслышаны о том, что случилось. Айвар рассказал нам о преступлении Солтеса, – суровым голосом молвил Клавдий. – Быть может, ты хочешь что-то добавить? Как вообще жители Омнилаха допустили убийство? В таких случаях обычно виноват либо убийца, либо жертва.

– Мой отец ни в чем не виноват! – произнесла она, найдя в себе силы повысить голос.

– Санни, мы только хотим понять, чего нам ждать от Солтеса, – поспешила добавить Лина. – Когда в убежище льется кровь, мастер ищет первопричину и наказывает винового не по законам мести, а по заслугам. Галийское право допускает самозащиту.

Она не знала, что сказать. Лгать взрослым было опасно, говорить правду еще опаснее, тем более, что защищать здесь ее никто не станет.

– Санни? – мягче произнес Клавдий. – Все в порядке?

– Его накажут?

Это все, что она смогла из себя выдавить.

– Обычно убийцу судит мастер убежища, – взяла слово Игги, заговорив таким тоном, словно уже зачитывала приговор Солтесу. – Если мастер убит или скончался, этим занимается его доверенное лицо. Насколько мне известно, вторым человеком на Омнилахе был Солтес. Значит, его не накажут.

Суровая правда. Она подняла глаза, выдержав ледяной взгляд темноволосой женщины. Чаровница не принесла соболезнования, даже бровью не повела, испепелив ее взглядом.

– Солтес всегда хотел стать главным. Он возглавлял одну из банд. У них с Бернардионом был союз, но не дружба. Наверное, ему надоело подчиняться, – твердым голосом вымолвила Санни, подивившись тому, как легко удалось сказать полуправду. – Если бы не мои друзья, он бы и меня убил.

– Но зачем? Власть в убежищах не передается по наследству, – произнес единственный за столом кардианин, сидевший по правую руку от Клавдия.

Санни пожала плечами, пробормотав что-то невнятное. К счастью Игги вовремя ее перебила.

– С вами на борту была чаровница? Это Лизабет или Катриона?

– Вы их знаете?

– Разумеется. На Омнилахе три лигиста. Кто именно был с вами?

– Моя подруга. Это была Лиззи... моя единственная подруга.

– Я слышала о Лизабет. Большая потеря для нашей лиги, – сухо молвила Игги. – Я прочту по ней заупокойную мантру.

Ее стали расспрашивать о побеге, полете через равнину и о том, как им удалось оторваться от дирижаблей Солтеса. Тут Санни рассказала все, как было. Люди за столом слушали, раскрыв рты. Наконец она описала последний рывок до Кандалаха, то, как они провели две ночи в руинах безымянного убежища, тщетно подавая сигналы помощи, и сперва хотели добраться до моря по горам, но потом решили лететь через равнину.

– Я видел те огни. Наверное, единственный тут, – проворчал угрюмый мужчина с густой щетиной на лице.

– Это были мы. Мы зажигали красный свет, надеясь получить ответ, но нас никто не позвал.

– Наверное, вы нашли передаточный пост между Кулаком и Новым Санктаром. Торговцы иногда там заправлялись, – молвил Клавдий, постукивая ложкой по столешнице. – Последний раз это было лет двадцать назад. Не удивительно, что реторта сломалась.

Он помедлил и спросил, скупо улыбаясь:

– Раз уж ты дочь мастера, может, знаешь, как продвигается дело с добычей лазурита? Говорят, скоро вы станете самым богатым убежищем.

– Клавдий, не сейчас! – возмутилась Лина. – Девочка до сих пор не пришла в себя. Тебе должно быть стыдно!

– Лазурит добывают на берегу, ниже зоны комфорта. О глубине депозита никому не говорят, – спокойно ответила она. – Зато мы нашли серебряную жилу в Горах Кейлин.

– Вот как? Ты знаешь, где именно?

Только четверо знали об этом. Она была второй и точно знала место.

– Нет. Этим занимался мой отец. Кто поверит мне такие секреты?

– Хм... Приношу соболезнования. Бернардион был хорошим человеком. Я трижды встречался с ним, еще когда занимался торгами. Он произвел на меня впечатление.

Санни кивнула, поймав на себе заинтересованный взгляд Игги.

– Айвар сказал, что ты готовилась стать чашницей.

– Я уже чашница.

– Докажи, – насмешливо произнесла та. – Разреши спор. Танис и Тутмес постоянно на ножах. Ослабь напряжение между ними, как вас учили.

Она зачем-то подняла кулак, посмотрев на Клавдия. После одобрительного кивка, женщина встала из-за стола, представив ей угрюмого сотрапезника с щетиной и не менее угрюмого сотрапезника со шрамом. Типичные мужчины. Оба оказались еще теми буянами, не поделили что-то и все держали в себе, время от времени обмениваясь угрозами.

– Такие у них характеры. Попробуй решить этот спор.

– И не обделайся! – расхохотался мальчишка с кривыми зубами рядом с Катрин.

Санни с тревогой посмотрела на волосатого грубияна, потом на окружающих и опустила глаза. На мерзком лице мальчишки появилась ухмылка. В поисках поддержки она посмотрела на Айвара, но рядом появилась Лина. Женщина в зеленой мантии встала сзади, расправив пышные каштановые волосы, и положила руки ей на плечи.

– Попробуй, Санни. Я подскажу.

Глубоко вздохнув, она задала ряд вопросов Игги. Чаровница говорила за каждого. Так Санни выяснила, что Тутмес обыкновенный работяга, который вырос в убежище и привык трудиться от темна до темна. Танис тоже был работягой, но с характером и без памяти. Он прибыл на Кандалах пять дней назад и ничего не помнил о своем прошлом.

Санни с интересом посмотрела на угрюмого мужчину, черпавшего мякоть глотов из тарелки. Ее спаситель ни разу не посмотрел на ту, ради кого рисковал жизнью. Санни сразу поняла, что Танис не любит подчиняться, а Тутмес только мечтает об этом. Слабость характера делала мужчину со шрамом злым, в то время как Таниса злило, что его используют там, где он мог делать это сам. Кое-что из этого она изложила, пустив в ход самые умные слова, какие знала.

Кардианин и мастер дружно засмеялись, глядя на помрачневшего Таниса. Пальцы Лины крепче вонзились в ее слабые плечи. Сании с испугом покосилась на чашницу, заметив, что та недовольно качает головой.

Тогда она попробовала использовать поверхностный анализ, предположив, что они враждуют из-за внешних несоответствий. У Тутмеса через лицо тянулся краснющий шрам, делавший его страшнее виспа. Танис, напротив, выглядел вполне привлекательным, и мог выглядеть еще лучше, если бы побрился.

– Стоп, – произнесла Лина, хлопнув ладонью по плечу. – Теперь ты делаешь акцент на внешности. Первый подход был вернее. Нарушать границы человека, нельзя. Скажи, как эти границ можно нарушить?

– Перейдя на личности.

– Именно. Может, у вас на Омнилахе действуют иначе, но здесь ты обязана быть мягче. Горный климат и так слишком суров к нам.

Санни виновато склонила голову.

– Не переживай. Я тебя обучу.

– Ага, объясни разницу между чашницей и пустяшницей.

Снова отличился крупный мальчишка с кривыми зубами. Теперь уже все люди за столом рассмеялись. Особенно громко захохотал костлявый приятель грубияна.

Где-то в глубине проснулось жгучее чувство, за которым последовало желание метнуть тарелку в рожу мальчишки. Санни глубоко вздохнула, как ее учили, подавив приступ злости.

В это время вернулись мужчины.

– Вы за подливкой на родину Санни ходили что ли? – проворчал Клавдий, ударив кулаком по гранитной столешнице.

Все трое молча выстроились напротив. Люди вокруг стали подниматься. Санни поняла, что случилось нечто и это нечто не заставило себя ждать.

– Тара пропала, – произнес лысый мужчина в черной куртке. – Мы обошли всю кухню, подвал и тоннели внизу.

– Внизу? Под хранилищем? – произнес кардианин, с тревогой глядя на мастера. – Что она забыла там одна?

– Я отвернулся всего на минуту, – оправдывался тощий мужчина в черной мантии. – Тара спустилась, чтобы взять бутыль с маслом. Внизу полно автоматонов, так что я...

– Тронтер! Ты же знаешь, что они не защищают, пока я не дам команду! – закричала Игги, возведя голос до дисканта. – Кроме того Архивариус их обходит. Они бесполезны против этой твари.

Мужчина виновато склонил голову. Молчание нарушил Танис. Он был последним, кто покинул железное кресло, предварительно доев остатки рагу, а его слова были обращены к мастеру убежища.

– Вам не надоело так жить? Не хотите его найти? – Мужчина смотрел только на Клавдия. – Я мало что понимаю, но вижу достаточно и сейчас у меня складывается впечатление, что Архивариус не найден только по одной причине.

Люди вокруг, затаив дыхание, ждали.

– Он не найден, потому что кто-то из вас не хочет, чтобы его нашли.

Глава 9. Новая жизнь

8 дней до Эрупции

Холод – первое ощущение которое испытывала Санни, открывая глаза по утрам. Мерзли щеки и нос. Горло сужалось, мешая глубоко дышать. Большая труба, тянувшаяся по центру помещения, где располагались покои женщин, иногда становилась холодной. В такие часы она просыпалась от покалывания на лице и тихо плакала.

Минуло два дня с момента пробуждения на Кандалахе, а память об уютной комнатке с ракушками все никак ее не покидала. Она думала об отце, о Солтесе, о Лизабет. Ругала себя за трусость и пыталась найти силы жить дальше. Получалось «чуть лучше, чем никак». Так говаривала Лина, со вчерашнего дня ставшая ее наставницей. Слишком мало сил осталось в ее костлявом теле, чтобы бороться с судьбой, затянувшей ее в это ужасное место.

В очередной раз открыв глаза, Санни прислушалась к шорохам и убедившись, что наступило утро, дождалась пока Лоретта зажжет лазуритовый светильник. В комнате не было окон и дверь запиралась изнутри на такой мощный засов, что его не смог бы сорвать даже бешеный автоматон.

– Возьми и мою чашу. Я вчера вечером многовато хлебнула, – попросила Грета, вручив Лоретте ночной горшок с ручками.

Беременная женщина охотно кивнула, дождавшись, пока пухлощекая девчонка поможет ей затянуть шнуровку на зеленом платье с кружевными рукавами. Тогда же из динамика над дверью донесся скрипучий голос, сообщивший, что прилетела «сизая сипуха».

Катрин спрыгнула с кровати и в одной камизе подбежала к двери, дернув ручку затвора. Очень скоро они с Лореттой скрылись из виду. Рядом в свою привычную мужскую одежду облачилась Грета.

– Вставай, малинка. У нас дел полна корзинка, – нараспев произнесла пухлощекая девушка. – Четвертый день пошел, а ты чахлая, как... как...

Садовница запнулась, по-видимому, не найдя подходящего сравнения.

– Как Игги, – подсказала красивая особа неподалеку.

Санни поглядела исподлобья на ветренную подругу Туна. С Мионой она почти не общалась. Девчонка была на год ее старше, выше на голову и слишком много о себе воображала.

– Ну не скажи. Наша чаровница только при мужчинах строит из себя сильного парня.

– Угу. Могла бы и под корень оболваниться. Никто б не отличил.

Миона манерно приподняла руку, отмахнувшись от невидимой Игги, словно та была назойливой гувернанткой. Санни отбросила одеяло, усевшись напротив девицы с длинными, черными волосами. Грета была права. Суровая Игги оказалась еще той болтушкой, но только когда рядом не было мужчин. Вчера вечером ей удалось подслушать их трескотню. Иногда подруги спускались из мастеровой зоны сюда перед покраской крыши, а раз в неделю даже ночевали вместе с остальными женщинами. Наверное, обе страдали от одиночества. Санни уже в шестнадцать успела заметить, что мужчины легче его переносят.

Возможно, в ней тоже сидело мужское нутро, ведь ее воспитывал отец. Чудаковатая мать даже не успела увидеть, кого произвела на свет. Отец только говорил, что она много рисовала и вязала в год ее рождения.

– Проснулись, красотки! – донесся из коридора мерзкий голос.

Пришел Тун. Как всегда вразвалку, в кожаной куртке нараспашку и при своем угрюмом дружке. Мальчишка подошел к Мионе и поцеловал. Санни поспешно встала, поглядев на грязную постель. Все эти ночи она дрыхла в рубашке и штанах. Солнце светило за тучами третий день. Жару обещали только к середине лета, хотя на Омнилахе в это время она уже могла спать обнаженной. Даже медитировать по утрам у нее больше не получалось. Все это было так непохоже на прежнюю жизнь.

– Ты чего такая мрачная, пустяшница?

– Неа... Она пришибленная, – отмахнулась Миона, поправляя роскошные волосы.

Тун подошел ближе, потеснив ее плечом. Санни догадалась, зачем, но не успела подобрать куклу из темно-синего ворса. Вязаная игрушка с черными пуговками вместо глаз оказалась во власти Туна.

– Дай сюда!

– Ты что, все еще играешь в куклы? – расхохотался мальчишка, швырнув игрушку своему приятелю. – Что это вообще за уродство?

Санни подбежала к тощему парню, выхватив бесценную вещь у него из рук. Кукла наблюдала за всем этим с приоткрытым ртом в форме треугольника. Все трое засмеялись, глядя на странное создание.

– Это подарок моей мамы, Джены. Она связала ее за неделю до моего рождения... за неделю до своей смерти.

Миона, Тун и его тощий приятель, имя которого у нее постоянно вылетало из головы, равнодушно смотрели в ответ. Оно и понятно. В мире, где каждый второй ребенок был сиротой, подобное признание могло растрогать только старуху.

– Скажи честно, пустяшница, ты считаешь себя особенной? Миона сказала, ты не здороваешься с людьми, все время молчишь, работаешь одна.

– А вчера она начертила черточку у себя на лбу, – усмехнулась брюнетка, ткнув пальцем в розовую бровь над глазами куклы. – Пыталась медитировать, пока ветер ее оттуда не сдул.

Тун подошел к ней вплотную, уткнув кулаки в бока.

– На кой черт тебе розовые волосы? Думаешь, с ними ты красивее?

– Я уже сказала, это дань уважения морю, – низким голосом ответила она.

Как и прежде раздался взрыв смеха. Ритуалы южных общин давно казались горцам нелепыми. Тун стиснул куклу, попытавшись оторвать один из золотых шнурков на у нее на голове. Санни едва успела схватить его за руку, за что получила тычок, упав на кровать.

– Тун, прекрати! Она наш гость, – потребовала Грета. – Ты знаешь правила.

– Гости гостят, а не живут. Она ест нашу еду и делит с нами тепло. Она часть общины. Мы можем вести себя так, как велят обычаи.

Приятель Туна встал у него за спиной, велев Грете уйти. Девушка подчинилась, на прощание пообещав подбросить ему в салат жука. Санни стало не по себе рядом с тремя самыми мерзкими обитателями Кандалаха, но ее выручил Айвар. Новый помощник Багира привлек внимание Туна и тот отстал от куклы.

– Перестаньте. Мы вам ничего не сделали, – пробормотал юноша, робко войдя в комнату.

– Угу. Вы именно ничего не делаете, только жрете и шепчитесь у нас за спиной.

Тут Миона удивила Санни. Девушка захихикала, добавив, что пустяшница, может, и бесполезна, а вот Айвар разбирается в железяках лучше, чем остальные спайщики.

– Остальные – это два дурачка, которые инструменты ломают, – напомнила она, подмигнув Айвару.

Тун отвесил ей подзатыльник, велев умыться и следовать за Лореттой на кухню. Айвар все еще улыбался, поглядывая на Миону, за что поплатился вдвойне. Ему Тун помял бок, засадив туда громадный кулак.

– Что, больно, дохляк?! До встречи в мастерской.

Айвар прислонился к стене, держась за ушибленные ребра. Он и впрямь силой не блистал, с детства получая тумаки. Иногда Санни даже приходилось за него заступаться. Наверное, поэтому она его и выбрала. С Айваром всегда было спокойно. Туна же нормальной девушке следовало бояться.

Все победоносно покинули покои, оставив их стоять возле длинной паровой трубы в центре комнаты. Айвар виновато пожал плечами, дождавшись, пока она наденет пелерину и перчатки.

– Мне здесь не нравится, – буркнула Санни.

– Ты это раз двадцать сказала. Мне тоже тяжело, но что поделаешь. Мы еще дети.

– Я чашница и дочь Бернардиона! Я даже могла занять его место... потом когда-нибудь.

Айвар молча ее обнял. Санни знала, что это означает. Так он высказывал несогласие, когда не хотел ее расстраивать. Она часто успокаивала себя тем, что однажды вернется домой и наведет порядок, забывая главное правило этого мира – люди без ремесла заменяемы. Все, кто ей симпатизировал, наверняка уже забыли о ее существовании, склонив головы пред Солтесом. Ее отец тоже был убить потому что считал себя незаменимым, хоть в действительности умел лишь управлять хозяйством.

По коридору они шли вместе, держась за руки. После умывальни, до завтрака им пришлось разделиться. Айвар отвел ее поближе к кухне, а сам направился в мастерскую, располагавшуюся где-то наверху.

Санни побрела, как ей казалось во владения покойной Тары, но наткнулась в коридоре на Тронтера. Со вчерашнего дня она успела выучить имена половины обитателей убежища, и поприветствовала библиотекаря, как подобает младшим. Тощий мужчина в черной мантии держал стопку книг.

– Ох, Санни! И тебе доброе утро. Ты что здесь делаешь одна?

– Иду на кухню.

– Кухня в другой стороне. Тут за поворотом начинается мертвая зона. – Он оглянулся на мрак в конце тоннеля и шепнул: – Слышала об Архивариусе?

Она кивнула.

– Не спытывай судьбу, детка.

О таинственной сущности, крадущей одиноких гуляк, Санни была наслышана от Лины и Туна. Загадочного Архивариуса считали порождением третьего мира. Он похищал людей в стенах убежища больше сотни лет и никто не мог его поймать. Не знали даже, как он выглядит и человек ли это был при жизни.

– А вы что там делали?

– Хм... У меня там тайник с книгами, чтобы лишний раз не ходить к молельной башне. – Мужчина, шмыгнул носом, снова покосившись на дальнюю часть тоннеля. – У нас с Гретой недавно возник диспут о появлении тумана. Я решил глубже изучить этот вопрос.

Ей такой интерес показался странным. Даже дети знали, что после пожара в Гринвальдском лесу началась эпидемия. Это точно была магия древних, истоком которой стал последний в мире лес. Тронтер же, как оказалось, считал туман неким химикатом, придуманным людьми.

– Вы не боитесь бродить в одиночку?

– Очень боюсь, но Архивариус меня не похитит.

Санни приподняла брови, дожидаясь объяснений. Тронтер слабо улыбнулся.

– В хрониках сказано, что еще ни разу не было двух исчезновений подряд. После того как почила бедная Тара, можно месяцы ходить спокойно.

Он повел ее обратно, попросив забрать часть книг. Вскоре они в вернулись в общий зал, где Лоретта и Катрин расставляли посуду.

– А вы не хотите его найти или узнать, куда пропадают люди?

– Детка, когда тут жило три сотни человек, устроили такие поиски... – Тронтер сложил губы в трубочку и свистнул. – Месяц искали везде, даже в мертвых зонах.

– И что? За все время ничегошеньки? Даже следов?

– Никто его не видел, – Тронтер почесал залысину, – но слышал. Был тут один работяга. Известный пьяница. Он болтал о том, что Архивариус разговаривает с ним через стены.

– Ух! Это правда?

– Возможно. Я полагаю, что эта сущность как-то связана с некрополем. Полагаю, его кости похоронены где-то поблизости. Второй и третий мир иногда способны соприкоснуться, но лишь на мгновение. Архивариус появляется в определенные месяцы, когда планеты или звезды выстраиваются в...

– В