Санни Гринвальд и Дитя тумана

– Ой! Танис, ты почему без приглашения?

Она подошла к ему почти вплотную, не стесняясь открытой одежды.

– Да ты бледный совсем. Плохо себя чувствуешь?

Получив ответ, Лина быстренько вернулась в покои. Она находу накинула длинную мантию, наспех продев руки в просторные рукава, и стала хлопотать возле дальнего стола со множеством ячеек. Открыв несколько ящичков, чашница достала какие-то порошки; затем сняла с полки над столом глиняный горшочек с сухими листьями, еще один с корешками и бутылочку с золотистым песком, смешав потом все это в ступке.

– Наверное из-за еды, – промурлыкала она себе под нос. – Сейчас весна. Запасы почти закончились. Мы скудно питаемся.

– С непривычки. Может, я и впрямь с востока. Клавдий говорил, что там сытно живется.

Женщина промолчала. Все ее внимание было отдано ступке и фиамовой горелке, на которой стояла чашка с закипающей водой. Улучив момент, Танис внимательнее осмотрел уютные покои. Здесь стояли две кровати, тепло сохраняли напольные ковры и растительные ширмы. В другой стороне от лабораторных столов располагалась крошечная библиотека. Каменные стены повсюду увешаны чертежами и рисунками, а на деревянном столе, собранном из библиотечных полок, высились стопки бумажных листов. Оба окна, выбитые в скале, были затворены железными ставнями. Единственным источником света оставался балконный проем.

– Ну вот и готово. Только не обожгись, – наконец произнесла женщина, перелив кипящий напиток в глиняную чашу с ручками.

Танис сделал несколько глотков, мгновенно позабыв о тошноте. Это оказался тот самый дивный напиток, который он пробовал два дня назад.

– Я добавила все, что у меня было, – самоотверженно произнесла Лина.

– Очень вкусно. Это какие-то фрукты?

– Ох, ну что ты! – рассмеялась она, поправив сползшую с плеча мантию. – Я добавляю в сбор мяту, тимьян, кору можжевельника, цветы и корни одуванчиков. Все, что мы можем достать на горных склонах.

– Немного.

– На юге с этим получше. Еще они как-то выращивают цикорий. В твой сбор я добавила немного. У меня есть запас корешков, но на особый случай. – Она шутливо сощурилась, пригрозив ему пальцем так, словно он собирался отыскать те корешки.

– И пойло из кукурузы.

Лина вздрогнула.

– К тебе вернулась память?

– Нет. Ваш библиотекарь иногда о нем говорит.

– Эм… Да. Тронтер и Платт любят квасить. Настойку из кукурузы называют «чарма». Тут в горах она на вес золота. Как-нибудь дам попробовать. Он слабенький. Даже дети его пьют, чтобы согреться.

Поблагодарив целительницу, Танис поставил чашу на стол и подошел ближе. Лина замерла, глядя ему в глаза. Он коснулся высокого воротника ее мантии и спустил его до середины плеча.

– Танис… Что… что ты делаешь? – скрипучим голосом произнесла она, смешно заморгав.

Настойка слегка опьянила его. Он сам не понял, зачем сделал то, о чем можно было попросить.

На левом плече чашницы чернели пять цифр.

– «15180», – произнес он, вернув воротник на место. – Извини, Лина. Твой напиток мутит разум.

Лина поспешно запахнула одежду и сходила за пояском, неуклюже стянув два слоя зеленой ткани поперек талии.

– Я видел похожий номер у Платта. – Он стянул край куртки, где несмываемой краской на плече были выведены числа. – Что означает «10210»?

– Это твое реестровое имя. Когда рождается человек, чашница заносит его в специальную книгу.

– Мой номер в убежище?

– Не совсем. Реестр уже сотню лет ведется вразнобой. Тебе дали подходяще число и только.

Все еще ничего не понимая, Танис дождался, пока чаровница сменит легкие штаны на кожаные и натянет высокие сапоги. Из-за ширмы Лина вышла совсем в другом качестве, – с забранными в хвост волосами, собранная и решительная.

– Чашницы обязаны вести реестровые журналы и обмениваться списками людей. Последний раз такой обмен был пятнадцать лет назад.

– Так вы узнали, что в мире живет пятьсот человек?

– Хм… да, был грубый подсчет. – Женщина нахмурилась. – В журналах хранится информация о каждом человеке. Когда в убежищах жили десятки тысяч людей, имена никого не интересовали. Только номер помогал властям контролировать население.

Танис понуро кивнул, понимая, что повел себя глупо. Ничего полезного он не узнал. Едва ли ему позволят облететь другие убежища и опросить одиннадцать чашниц. Он пересек комнату, остановившись напротив стола с бумагами. Там же на стене висели куски холстины с выведенными на них разноцветными мелками скалами, лесами и дирижаблями, парящими над островом.

– Это хобби Игги. Я не умею рисовать, – раздался за спиной мягкий голос Лины.

– Вы живете вместе?

– Да. На Кандалахе все ночуют группами.

Танис понимающе кивнул.

– Это из-за Архивариуса? Ну и жизнь у вас. Играете по правилам какого-то чудовища и думаете, что оно однажды не явится за вами во сне.

Тонкие губы чашницы превратились в едва заметную нить. Она недовольно сощурилась, скрестив руки на груди.

– А ты думаешь, мы не боимся его?

Он кивнул, представив, что будет делать, если встретит это загадочное существо, и был вынужден признать, что боится не меньше.

– Лина, я никому еще не говорил, – прошептал он, подступив ближе. – Три дня назад, сразу после пробуждения я спустился вниз и увидел человека. На нем была мантия с капюшоном, а его запястья как будто светились голубым огнем.

Женщина с опаской посмотрела по сторонам, заострив особое внимание на открытой двери, ведущей в темный коридор.

– Никто такого не видел. Где ты его встретил?

– Возле старой лифтовой шахты.

Женщина зажгла два лазуритовых светильника, вручив один ему.

– Это может быть он?

– Я думаю, тебе привиделось. Никто не знает, как выглядит Архивариус, а те, кто его повстречали, уже не расскажут. Третий мир таких не отпускает.

– Почему вы все время вспоминаете какой-то третий мир?

Лина взяла его под руку и отвела к висящему за кроватью Игги орнаменту. Квадратный, кожаный пергамент, на котором черной тушью был выведен треугольник, казался ветхим. Вокруг центральной фигуры ютились три треугольника поменьше, выступая из него острыми вершинами.

– Смотри. Есть четыре мира, – молвила она, опустив палец в центр пергамента. – Второй мир – это центр мироздания – мир разума, где живем мы. Кроме него есть мир души, мир природы и мир праха. Четыре мира, воплощенные в треугольниках священных треаграмм. Третий мир – это мир праха – могила, куда уйдут наши тела.

Танис с интересом посмотрел на симметричный узор из четырех больших и множества маленьких треугольников, уходящих от центра, а затем на свободное пространство под пергаментом, где на ковре лежала подушка.

– Это место для медитаций, – догадался он, заметив напротив подушки железную стойку с ароматными палочками.

– Да. Сквозь треаграмму лигисты общаются друг с другом и наблюдают другие миры. Говорят, 282 года назад миры разума и праха соединились, – продолжала чашница, обхватив пальцами серебряный кулон на шее. – Как и почему, неизвестно. Из мира праха появился фиам, уничтоживший или извративший все живое.

– Значит, туман пришел из мира смерти?

– Да. Как по мне, это объясняет, почему поднялись мертвецы, хотя, фитологи убеждены, что фиам растительного происхождения.

– Стало быть, из мира природы?

– Быстро учишься.

Она вымученно улыбнулась. Красивое лицо чашницы с тонкими морщинками под глазами уже не излучало прежнюю свежесть. Новость о встрече с человеком в мантии не давала ей покоя.

– Лина, я видел в библиотеке большую карту. Давай сходим туда и осмотрим ее.

Женщина вздрогнула.

– Даже не знаю. Одна я точно не пойду. Можно найти кого-то еще или…

В лабораторию вошла Игги. Танису показалось, что она ступает почти бесшумно и действительно, ударов от каблуков о ковер он не слышал. Облаченная в коричневую робу чаровница резко остановилась, ни разу не моргнув, и обратилась к Лине:

– Прилетели глоты. Я в арсенале.

Прежде чем Танис успел понять, что чудачка имела в виду, часть плеча женщины откололась и упала на ковер. Следом за ней лицо, живот и нога. Он в ужасе смотрел, как окутанный синим свечением силуэт распадается на части и растворяется в воздухе.

За спиной раздался треск. Лина в эту минуту вращала какую-то ручку на железном коробе возле стены, выпуская россыпи искр. Затем схватила черный предмет со стола Игги и произнесла:

– Опасность! Проникновение глотов на хозяйственном уровне! Всем мужчинам проследовать в арсенал.

Повторив предупреждение еще раз, она подняла светильник и побежала к выходу. Танис поспешил за ней, понимая, что его это тоже касается.

– Это была астральная проекция, – не оборачиваясь, произнесла чашница, словно догадалась, о чем будет первый вопрос.

– Я скоро с вами с ума сойду! Кто такие глоты?

– Сам все увидишь.

Они пробежали вереницу темных коридоров и спустились в общий зал. Арсенал располагался неподалеку за очередным арочным проходом, где он еще не был. Завернув в тоннель с лазуритовыми светильниками, они приблизились к железной двери. Возле нее стояла Игги, как всегда жутко бледная и неряшливая. Клавдий и Багир держали в руках арбалеты с кристальными накопителями.

– Ты что забыл в моих покоях?! – набросилась на него чаровница, но Лина заслонила его собой, потеснив подругу.

– Танис плохо себя чувствовал. Нам сейчас не до этого.

– Воистину, – гаркнул Клавдий, швырнув ему арбалет. – Хватит болтать! Все на помощь Грете!

Платт и Тронтер как раз вышли из арсенала с новым видом оружия, передав мастеру серебристое ружье. Белобородый первым сорвался с места и пересек тоннель, находу заряжая огнестрел. Танис не отставал, заметив только, что Игги и Лина не пошли с ними.

– А как же автоматоны? – спросил он, поравнявшись с Клавдием в общем зале.

– Они плохо стреляют. Будем работать вручную.

Оглянувшись, Танис увидел, что за ними следует небольшой отряд. Впрочем, часть людей вскоре свернула куда-то вправо, в то время как Клавдий, Тронтер и он миновали центральную арку, выбежав на балкон.

Очутившись снаружи, Танис чуть не лишился головы. Над ним пролетело нечто с толстым брюшком, оглушительно жужжа крыльями. Тронтер помог ему встать. Клавдий выстрелил, сбив громадного жука над лестницей. Глянув наверх, Танис обомлел. Несколько десятков таких же жуков сновало вдоль склона и еще больше копошилось на выступах.

– Стреляйте! – скомандовал Клавдий, поднимаясь вверх по лестнице с ружьем за плечами. – Убейте тех, что еще не нашли место в саду.

Тронтер прицелился, выпустив пулю в брюшко ближайшего глота, одним выстрелом разворотив его на части. Танис кое-как натянул тетиву на желоб и дернул за крючок, с первой попытки размозжив голубым зарядом насекомое.

– Молодец, – похвалил библиотекарь, перезаряжая ружье. – Отличная разминка с утра.

Грянул новый выстрел, сваливший стразу двух жуков, севших на склоне. Клавдий как раз поднялся наверх, открыв огонь из сада. Вскоре наверху грянула настоящая канонада. Шумные выстрелы арбалетов и глухие хлопки ружей возвестили о том, что подоспели оставшиеся члены убежища.

– Поднимаемся, – приказал Тронтер, в прыжке прицепившись к лестнице.

– Почему они не нападают?

– Это же глоты… фуражиры. Тащат в улей все, что можно съесть.

Когда Танис очутился в лесу, его снова чуть не сбил с ног жук. Этот глот был толще, едва удерживая коричневый кокон на брюшке. Танис без колебаний стукнул по нему ложем арбалета. Тронтер был рядом, ударом ноги усмирив насекомое.

– Постарайся не трогать брюшко. Его можно есть.

Танис кивнул, направив арбалет на ближайшую крону. Откуда-то из зарослей звучал громогласный голос Клавдия, напоминавший, что стрелять можно только вверх, поскольку в саду были другие охотники.

Танис прорвался сквозь подлесок, кипящий полудохлыми насекомыми, и столкнулся с Гретой. Мужиковатая девчонка раскручивала пращу, попутно вытирая вспотевший лоб. Дублет был нараспашку, не в пример расстегнутой до середины рубашки под которой свободно гуляла пышная грудь.

– Уф! Смотри куда ломишься, умник!

Она оттолкнула его и, повторив взмах руки над головой, свалила ближайшего глота с дерева. Танис не стал отставать, выстрелив в мелкого обжору, поедавшего зеленые ягоды.

Голубоватый шар попал точно в головогрудь, заставив тело плюхнуться на куст.

– Ты метко стреляешь! Значит, точно был не работягой, – заметила садовница, весело ему подмигнув.

Впервые увидев ее счастливой Танис и сам улыбнулся. Тронтер был прав, утренняя разминка поднимала настроение. Насекомые летали быстрее пули, но когда садились на игольчатые кроны можжевеловых деревьев, становились медлительными. Сбивать их легче всего можно было оттуда. Танис оббежал сад, повстречав Тутмеса, Платта, Багира и даже мальца Туна с длинным багром. Все работали сообща, сокращая популяцию коричневых жуков.

Все было хорошо, пока Танис не услышал жужжащий звук. Нечто вспороло стену кустов, растворившись в листве рядом с правой щекой. Выстрел мог быть шальным, но затем последовал второй.

– Кто стреляет?! Целься выше! – рявкнул он, лишь через мгновение осознав, что пули летят с умыслом.

Человек неподалеку и так знал, где стоит живая мишень. От нового выстрела его спас глот. Громадный жук врезался в него, повалив в траву. Танис хотел было его смахнуть и опешил, почувствовав боль. Насекомое прокусило рукав куртки. Морда у него была больше, а две пары жвал заканчивались острыми кусачками.

«Это не глот», – промелькнуло у него в голове, прежде чем на нее забрался еще один инсектоид, на брюшке которого сверкало жало.

Мерзкое насекомое гулко затрещало, а затем разлетелось на части. Выстрел прогремел прямо над ухом, оглушив его. Открыв глаза, Танис увидел женщину с каштановыми волосами. В руке у чашницы было серебристое ружье. Лицо на удивление спокойное. Второе насекомое лежало рядом, дергая лапками.

Лина помогла ему встать, приобняв за плечи.

– Что ты здесь делаешь? – пробормотал Танис, подобрав арбалет.

– Тут не все фуражиры. Я думала, вам понадобится помощь.

Танис не знал, благодарить ее или допросить. Чашница вышла как раз оттуда, где притаился стрелок.

К ним подбежал Тронтер, сообщив, что насекомые улетают. Действительно, хруста в саду становилось меньше, зато росла несусветная брань Греты. Жуки собрали чересчур много ягод, которые даже толком не успели вырасти.

Пока из разных частей сада гремели выстрелы, Танис опрометью бросился за кусты, откуда его пытались убить и встретил там Игги. Тощая чаровница сидела рядом с раненным Тронтером, оперевшись на ружье. Тут же стоял Клавдий, объяснявший Тутмесу, как правильно крепить повязку на шею.

– Тебе тоже досталось? – спросил мастер убежища, переведя на него суровый взор. – Не от пули, надеюсь?

– Кто стрелял?! – почти рявкнул он, глядя на мужчин. – Меня чуть не убили!

Ни один из присутствующих даже не шелохнулся, лишь Клавдий пожал могучими плечами. Судя по всему, палили все, однако огнестрел был далеко не у каждого.

Вскоре к ним присоединились Багир, Платт и Тун, а вместе с ними пожаловали женщины. Каждая, включая чахлую девчушку лет десяти, тащила связку длинных крюков, аккуратно обходя кусты.

– В этот раз живоглотов прилетело чересчур много, – пояснил темнокожий спайщик, держа на плече арбалет. – Они как будто поумнели с прошлой осени. Игги уже собиралась разить их лигами.

– Вот еще. Тратить силы на эту мелюзгу, – фыркнула женщина, смахнув с вспотевшего лба сальную прядь. – Кто-то ранен? Давайте сперва отведем мужчин ко мне и уж тогда…

Она осеклась, заметив кровь на рукаве его куртки.

– Я не против. Мне у вас понравилось.

Может, это и была уместная шутка, но угрюмица Игги ее не оценила, и уж точно не горела желанием вести его туда, куда он сам явился без спроса. Чаровница удостоила его пристальным взглядом и направилась к склону горы.

Их повели в лабораторию через узкий лаз, скрывавшийся за кустами. Остальные тем временем разобрали крюки и стали бродить по саду, вонзая их в тела инсектоидов.

– Вот это ужин! Пусть Тара чистит королевский котел, – послышался голос Тутмеса. – Эй! Кто еще жаловался на голод?

Вскоре голоса смолкли. Танис шел своим ходом, почему-то продолжая слышать их в голове. Потом потяжелели ноги. Рядом Багир снова стал впоминать глотов, якобы те умнеют и забираются даже на склад, когда тот не заперт.

Танис услышал это сквозь далекий гул, нараставший в голове. Стало ясно, что жвала были отравлены. Игги тоже это знала, поэтому отвела их в мастеровую зону по какому-то секретному коридору, который открыла с помощью нажимной пластины в стене. Через пять минут он уже лежал на кровати, потягивая травяной сбор. Тронтер примостился по ту сторону комнаты, рядом с треаграммой.

В жилой лаборатории они остались вчетвером, но пробыли там недолго. Игги все еще была сердита. Всем своим видом чаровница давала понять, что он будет отлеживаться в другом месте; можно даже на полу, но не рядом с ее покоями.

– Вам двоим нужно разогнать тучи, – неожиданно произнес библиотекарь, растирая дрожащие руки. – За три дня вы не сказали друг другу и пары добрых слов.

– Прошу прощения? – на повышенных тонах молвила чаровница.

– Тронтер прав, подруга, – согласилась Лина. – Короткая прогулка нас всех взбодрит.

– Тогда сходим в библиотеку.

Тронтер покачал головой, предложив прогулку поновее. Тощий библиотекарь снова отвел их в арсенал, вручив арбалеты, и получив дозволение от Клавдия, направился куда-то наверх.

– Ты плохо выглядишь, – шепнула ему Лина, когда они обошли воздушный док. – Выпей мой новый сбор. Тебе потребуется много сил, чтобы туда дойти. Она вручила ему свой посох и достала из холщевого мешка пузырек. Танис послушно осушил еще одну бутылочку с приятным напитком.

– Я думал, мы полетим на дирижабле.

Он оглянулся на цепь металлических ступеней возле пещеры, в которой стоял «Бергман». Вскоре стало ясно, что Лина и впрямь решила устроить прогулку. Через четверть часа изнурительных подъемов и топтания подошв о камень они попали в открытую пещеру. Здесь уже вместо каменного козырька над пропастью был травянистый склон, а дальше начинался простор. Глядя на массивный портал из прямоугольных блоков, вырезанный в скале, Танис догадался, что они поднялись над некрополем.

Как только каменный свод остался позади, в лицо ударил ветер. У входа в пещеру начиналось кладбище, состоявшее из стершихся от дождей каменных столбиков и плит среди высокой травы.

Солнце ярко светило над Лиаданскими горами. Танис накинул капюшон, присмотревшись к горному кряжу слева, который оказался выше, чем он думал. Сперва он проклинал библиотекаря за долгий подьем, но теперь, идя по ровном склону, среди трав и редких кустарников, был благодарен.

Туман, затянувший всю планету, клубился далеко внизу, напоминая бескрайнее пятно соли. Здесь фиам не имел власти, а природа торжествовала, пусть и во всей своей скудности, свойственной горным лугам.

Четыре крошечные фигурки двигались по прямой больше часа, изредка поворачивая между скалистыми склонами. Затем начался резкий подъем на высокий холм. Вершина исполина была увенчана мраморным обелиском с непонятными символами. Танис поднялся первым, лишь единожды воспользовавшись посохом Лины. С высоты ему открылась травянистая котловина с чистейшим озером на дне. Спускаясь вниз почти бегом, он опередил остальных, попав к подножию землистой чаши.

– Эй! А здесь теплее, чем наверху! – крикнул он, раскинув руки в стороны.– Потрясное место!

– Потому что ты стоишь на вулкане, – набегу рассмеялась Лина, догнав его. – Он спит уже тысячи лет. Раньше их было много, но сейчас гремит лишь старый Сардарук.

Она так разогналась, что под конец едва не упала, успев опереться на его плечо. Танис заключил чашницу в объятия, развернув лицом к озеру.

– У тебя крепкий хват, – засмеялась та, восстановив равновесие. – Нам это пригодится.

– Нам или тебе? – буркнула Игги.

Женщина в робе с капюшоном спустилась следом, мрачная, как туча. За весь поход она сказала пару слов и то лишь Тронтеру, который всегда замыкал. Непонятно, что творилось в лохматой голове. Возможно, груз знаний превратил ее в антипод веселушки Лины, а может обиды из прошлого. Местные сказали, что она всегда была такой и в тридцать восемь лет брюзжала, как старая Тара.

Возле озера они провели около получаса. Трава и камыш полностью затянули его берега, но кое-где виднелись железные причалы, уводившие на десятки футов к большой воде, а под ними садки для рыбы. В том, что место не простаивает Танис убедился, когда они обошли озеро, перед возвращением обратно. На другой его стороне под скалистыми наростами были вскопаны огороды, где, среди грядок, росли саженцы, принесенные Гретой. Тут же стоял продолговатый склад с железной дверью.

Наверное, это все, что могли позволить себе жители Кандалаха. Грета не раз говорила, что без деревьев почва теряет защиту. Дожди вымывают из нее все полезности, превращая в глину, а потом в болото. Только в горах она оставалась условно плодородной.

– Вы могли бы здесь жить, – произнес Танис, вспомнив, что говорил то же самое о библиотеке.

– Увы. Здесь полчища инсектоидов, – печально вздохнул Тронтер. – Если бы не они, мы бы давно заселили горы.

– А ты не преувеличиваешь?

– То, что ты не видел самых больших – твои проблемы, – впервые заговорила Игги. – Некоторые, вроде аттов или жрунов способны проглотить человека целиком. На скалах такие не водятся, но низины кишат ими. Особенно много болотных червей вокруг Озера Банши. Скоро сам все увидишь.

– Как?

– Багир хочет, чтобы мы полетели в Аргалон и привезли новые кеги, – ответил Тронтер, потирая дрожащие руки. – Наши, как ты знаешь, пришли в негодность. Там целый улей аттов – огромных, плотоядных муравьев.

– Аргалон – это убежище?

– Нет. Город древних. Мы там кормимся. В Аргалоне много золота, запчастей и даже оружия.

– Зачем вам золото? Оно все еще имеет цену?

– Для автоматонов. Все их внутренности из него. Золото – отличный проводник для любой энергии. На Мистосе его больше, чем серебра и меди.

Поход к горному озеру оказался первым приятным впечатлением от Кандалаха. Тронтеру удалось разговорить Игги, да и он получил удовольствие, проведя три часа на свежем воздухе.

Уже поднимаясь обратно к обелиску, Танис еще раз оглянулся на озеро и заметил нечто новое. В том месте, где стояли огороды Греты, на каменных зубцах лежал железный обруч с дырками. Чуть поодаль из травы поднималось еще несколько таких же обломков, напоминавших ребра.

Присмотревшись, Танис обомлел.

Под травой среди курганов лежали обломки чего-то массивного. Особенно большим казался центральный объект, похожий на прямоугольный дом с круглыми окнами.

– А я все думала, увидишь ты или нет, – донесся снизу насмешливый голосок Лины. – Это обломки имперского дирижабля.

– Он был таким громадным?

– В классе «Молот» все большие, – произнесла Игги, почесав копну слипшихся волос. –Они больше не летают, да и воздушных доков для них не осталось.

Близилось время обеда, когда они покинули котловину с озером. Глядя на обручи размером со свод пещеры, Танис попытался представить, какой взрыв сотряс горы. Догнав Тронтера, он спросил, почему упал молот, но никто толком не знал.

– 140 лет назад убежища перестали расти, а потом началось Чищение, – объяснил библиотекарь. – Людей было так много, что одна трапеза в день для человека считалась благостью. Большую часть принял третий мир. Кандалах стал первым после Нового Санктара. Тут жило больше пятнадцати тысяч человек.

– Чищение – это война?

– Отголоски Великой чистки в Новом Санктаре. Своего рода мирная сегрегация. Последний император Балеронии тогда разделил жителей столицы на тех, кто живет наверху и внизу. Это стоило ему власти. Подданные наверху стали плести интриги против его семьи, а те, что внизу, разделились на банды, забрав остатки еды у простых работяг. Именно император сто лет назад бежал из Нового Санктара на этом дирижабле.

Теперь уже Игги пояснила, что существовал Санктар, считавшийся столицей островной империи, а после прихода опалы, люди построили город на скалах, назвав его Новым Санктаром.

– Это и есть имперский город. – Библиотекарь махнул рукой в сторону северо-западного края равнины. – Единственный полис, возведенный не на месте некрополя. Столица тысячи труб. Там, в конце Эпохи вознесений, два могущественных лорда свергли последнего властителя этого мира. Династия Балеронов оборвалась.

– Да. Сейчас имперский город вымер, – небрежно добавила Игги. – Его огни больше не горят.

– А я могу попасть в другое убежище без дирижабля?

Лина и Игги переглянулись. Тронтер деловито кашлянул, привлекая его внимание.

– Полагаю, что можно дойти до Омнилаха или Молоза. Лиаданские горы тянутся через весь юго-запад острова. Омнилах на юге. Молоз на северо-западе. В горах нет опалы и виспов, но много инсектоидов. Нужна большая удача, чтобы пройти четыре сотни миль.