Санни Гринвальд и Дитя тумана

– И что, вы просто так живете? У вас в библиотеке поселилось нечто, а вы...

– А мы не можем избавиться даже от горного спрута.

Наступило молчание. Танис во все глаза поглядел на мастера убежища.

– Если спуститься на дно лифтовой шахты и повернуть не туда, он тебя сожрет.

Сбоку раздались шаги. Оба стремительно развернулись, заметив мальчишку с кривыми зубами. Тун прислонился к дверному проему, скрестив руки на груди.

– А еще сказывают, что по Отмели Блаанид гуляет человек с присоской вместо лица. Он не боится фиама и нападает на рыбаков Джираха, высасывая их внутренности.

Клавдий кивнул.

– Добрый вечер, отец, – поздоровался Тун, встав рядом с ними.

– Все верно. Если захочешь сменить убежище, имей в виду, что в другом месте может быть еще хуже. С туманом в этот мир пришла какая-то потусторонняя дрянь и она расползается по острову.

– Значит, вы все так и оставите?

– Да. Ходим группами в мертвых зонах и не посещаем глубокие уровни. Так жили наши предки почти три сотни лет.

Разговор завершился не так, как он того ожидал, и на душе стало погано, как никогда раньше. С каждым новым днем Танис чувствовал, что в этом умирающем мире ему не место.

– Тебе еще повезло. Сейчас в убежище спокойно, – рассмеялся Тун, сделав окончание дня окончательно поганым.

– Ты почему не с Багиром? – спохватился Клавдий. – Сын, он сегодня меня на части рвал! Сказал, что ты безрукий дурачок. Сломал ему какой-то сочленник.

– Угу. Я ему другой членник сломаю, когда вырасту.

– Ты опять опозорил меня!

Танис хотел уйти в общие покои, но внимание его привлекли огоньки. Сразу два почти одновременно вспыхнули в разных частях равнины. Еще один, зеленый, как оказалось, давно горел за горами и был едва различим среди облаков.

– Это еще что такое?

– Убежища, – произнес Клавдий, норовя отвесить сыну подзатыльник. – Есть специальная палитра сигналов. Красные – помощь. Синие – снадобья. Зеленые – еда. Белые – твердые металлы и запчасти. Пурпурные – важные новости.

Клавдий указал на белый огонек справа, мерцавший между двух покатых вершин.

– Ландгему всегда нужны металлы. Они уже полгода что-то мастерят в своих цехах. У них мы вымениваем еду на золото. Кулак тоже часто просит снедь. Они наши ближайшие соседи. Им нечего дать, кроме крепких рук и железного хлама. За отмелью мы не были, но, говорят, на Джирахе сытно живется. Сейчас там закрепились сорок два рыбака. А вот Зарос небольшой... Там живут самые лучшие фитологи Мистоса. Им часто нужна целебная вода для саженцев, но с ними мы не торгуем. Слишком далеко лететь.

Мастер убежища и впрямь знал много об острове. Наверное, и сам побывал во всех убежищах, а может их обитатели прилетали на Кандалах.

– Есть еще черные огни, – нарушил молчание Тун.

– Глупости, сын. Черный вообще не цвет.

– Черный – это знак. Символ того, что обитателям убежища ничего не нужно, потому что живут сытно, либо сдохли.

– Вчера вечером я видел красный сигнал, – вмешался Танис.

– В какой стороне?

Он указал на горную цепь напротив, в том месте, где она опускалась в туман, а затем резко вздымалась в виде одинокой вершины.

– Хм... Ты уверен? Между Новым Санктаром и Кулаком нет убежищ, по крайней мере больших. Может, ты видел огни Зароса? Они западнее.

Толстый палец проплыл над далекой грядой и указал куда-то на склон горы, где виднелась высокая вершина, покрытая облаками, которую он никак не мог видеть вчера из бойницы.

– Это все убежища, которые вы знаете?

– На острове их двенадцать. Остальные заброшены или почти опустели. В некоторых живет от силы человек пять. Возможно, ты тоже прибыл из такого.

– Почему же они не переселятся?

– Человек так устроен, Танис. Место, в котором родился, становится домом.

– В библиотеке я видел карту острова. Можно попытаться выяснить, откуда прилетел мой дирижабль, – в раздумьях произнес Танис, изучая одинокую гору по ту сторону равнины, где вчера сиял красный огонек. – Может быть, где-то там еще остались люди, которые меня помнят.

Ни Клавдий, ни Тун ничего не ответили. Он помолчал и спросил:

– А сколько всего осталось людей?

– В мире?

Клавдий на удивление легко дал ответ.

– На острове. А ты можешь говорить за весь мир?

– Да. Судя по реестру чашниц, на Мистосе живет меньше пятисот человек. Остров теперь и есть весь мир, Танис.

Вечер окончательно стух. Он едва приподнял тяжелые веки, обреченно взглянув на отца с сыном. Клавдий выразил надежду, что туман однажды рассеется или чаровники что-то придумают, чтобы его прогнать.

– Я сегодня видел Лину в действии.

– Ты о чем? Она не чаровница.

Клавдий вытянул руки и притворился, что колдует, нарисовав в воздухе закорючки.

– Подожди, когда увидишь Игги. В бою с ней лучше не связываться.

Выслушав историю о том, как чародеи управляют энергиями, Танис понял только, что те используют буквы местного алфавита и превращают их в оружие с помощью каких-то духовных практик. Каждый день он узнавал что-то новое и не находил применения этим знаниям, но больше всего его пугало, что однажды нечто восстановит ему память.

Подобные мысли его слегка позабавили, ведь именно этого он желал еще вчера.

Глава 5. Озеро в горах

12 дней до Эрупции

До прихода фиама в мире было много певчих птиц, трели которых радовали слух жителей пригородных селений. Хилый приятель Туна признался, что хотел бы послушать трели горного соловья и Танис согласился с мальчишкой. К сожалению, единственной птицей, которая пела по утрам на Кандалахе была сизая сипуха.

В который раз одеваясь среди мрака и тусклого сияния лазуритовых светильников, Танис почувствовал неприятное давление в горле. Тошнота накатила внезапно.

Глубоко дыша он удержал все, что могло быть внутри, попросив Крома проводить его к целительнице. Хмурый мальчишка уже оделся, став похожим на шахтера, настолько грязной и засаленной были его куртка и штаны.

В тайне ото всех они поднялись в мастеровую зону, где находились комнаты полезных людей. Кром так же быстро убежал, указав ему на первую дверь справа. На удачу она была открыта.

Войдя в просторное помещение лаборатории, он какое-то время пытался найти хоть кого-то живого среди красивых вещей, столиков с мензурками, стеллажей с книгами и камышовых ширм. Наконец за входным проемом на балкон промелькнула фигура в белом. Танис проследовал туда, став свидетелем прекрасного танца.

С шестом наперевес, Лина кружила по широкой террасе, взмахами разгоняя перед собой холодный воздух. В чистых белых штанах и тонкой марлевой повязке поверх выпуклой груди, она порхала в лучах восходящего солнца, рубя шестом морозный воздух.

Глаза женщины были закрыты. Пышные каштановые волосы скользили по бледному лицу. Шаг за шагом она напрягала плечи, раскручивая шест все сильнее, поднимаясь и опускаясь в прыжках рядом с пропастью, от которой ее отделяли невысокие перила.

Танис на время забыл о тошноте, завороженно наблюдая, как развивается водопад волос над тонкой шеей. Вскоре шест стремительно поднялся острием вверх. В замахе Лина выпрямила спину и, ударив тупым концом древка по полу, схватила его обеими руками, прислонив ко лбу.

Стоило ей открыть глаза и мягкие черты лица исказились. Женщина часто заморгала, издав смешной звук.

– Ой! Танис, ты почему без приглашения?

Она подошла к ему почти вплотную, не стесняясь открытой одежды.

– Да ты бледный совсем. Плохо себя чувствуешь?

Получив ответ, Лина быстренько вернулась в покои. Она находу накинула длинную мантию, наспех продев руки в просторные рукава, и стала хлопотать возле дальнего стола со множеством ячеек. Открыв несколько ящичков, чашница достала какие-то порошки; затем сняла с полки над столом глиняный горшочек с сухими листьями, еще один с корешками и бутылочку с золотистым песком, смешав потом все это в ступке.

– Наверное из-за еды, – промурлыкала она себе под нос. – Сейчас весна. Запасы почти закончились. Мы скудно питаемся.

– С непривычки. Может, я и впрямь с востока. Клавдий говорил, что там сытно живется.

Женщина промолчала. Все ее внимание было отдано ступке и фиамовой горелке, на которой стояла чашка с закипающей водой. Улучив момент, Танис внимательнее осмотрел уютные покои. Здесь стояли две кровати, тепло сохраняли напольные ковры и растительные ширмы. В другой стороне от лабораторных столов располагалась крошечная библиотека. Каменные стены повсюду увешаны чертежами и рисунками, а на деревянном столе, собранном из библиотечных полок, высились стопки бумажных листов. Оба окна, выбитые в скале, были затворены железными ставнями. Единственным источником света оставался балконный проем.

– Ну вот и готово. Только не обожгись, – наконец произнесла женщина, перелив кипящий напиток в глиняную чашу с ручками.

Танис сделал несколько глотков, мгновенно позабыв о тошноте. Это оказался тот самый дивный напиток, который он пробовал два дня назад.

– Я добавила все, что у меня было.

– Очень вкусно. Это какие-то фрукты?

– Ох, ну что ты! – рассмеялась она, поправив сползшую с плеча мантию. – Я добавляю в сбор мяту, тимьян, кору можжевельника, цветы и корни одуванчиков. Все, что мы можем достать на горных склонах.

– Немного.

– На юге с этим получше. Еще они как-то выращивают цикорий. В твой сбор я добавила немного. У меня есть запас корешков, но на особый случай. – Она шутливо сощурилась, пригрозив ему пальцем так, словно он собирался отыскать те корешки.

– И пойло из кукурузы.

Лина вздрогнула.

– К тебе вернулась память?

– Нет. Ваш библиотекарь иногда о нем говорит.

– Эм... Да. Тронтер и Платт любят квасить. Настойку из кукурузы называют «чарма». Тут в горах она на вес золота. Как-нибудь дам попробовать. Настой слабенький. Даже дети его пьют, чтобы согреться.

Поблагодарив целительницу, Танис поставил чашу на стол и подошел ближе. Лина замерла, глядя ему в глаза. Он коснулся высокого воротника ее мантии и спустил его до середины плеча.

– Танис... Что... что ты делаешь? – скрипучим голосом произнесла она, смешно заморгав.

Настойка слегка опьянила его. Он сам не понял, зачем сделал то, о чем можно было попросить.

На левом плече чашницы чернели пять цифр.

– «15180», – произнес он, вернув воротник на место. – Извини, Лина. Твой напиток мутит разум.

Лина поспешно запахнула одежду и сходила за пояском, неуклюже стянув два слоя зеленой ткани поперек талии.

– Я видел похожий номер у Платта. – Он стянул край куртки, где несмываемой краской на плече были выведены числа. – Что означает «10210»?

– Это твое реестровое имя. Когда рождается человек, чашница заносит его в специальную книгу.

– Мой номер в убежище?

– Не совсем. Реестр уже сотню лет ведется вразнобой. Тебе дали подходяще число и только.

Все еще ничего не понимая, Танис дождался, пока чаровница сменит легкие штаны на кожаные и натянет высокие сапоги. Из-за ширмы Лина вышла совсем в другом качестве, – с забранными в хвост волосами, собранная и решительная.

– Чашницы обязаны вести реестровые журналы и обмениваться списками людей. Последний раз такой обмен был пятнадцать лет назад.

– Так вы узнали, что в мире живет пятьсот человек?

– Хм... да, был грубый подсчет. – Женщина нахмурилась. – В журналах хранится информация о каждом человеке. Когда в убежищах жили десятки тысяч людей, имена никого не интересовали. Только номер помогал властям контролировать население.

Танис понуро кивнул, понимая, что повел себя глупо. Ничего полезного он не узнал. Едва ли ему позволят облететь другие убежища и опросить одиннадцать чашниц. Он пересек комнату, остановившись напротив стола с бумагами. Там же на стене висели куски холстины с выведенными на них разноцветными мелками скалами, лесами и дирижаблями, парящими над островом.

– Это хобби Игги. Я не умею рисовать, – раздался за спиной мягкий голос Лины.

– Вы живете вместе?

– Да. На Кандалахе все ночуют группами.

Танис понимающе кивнул.

– Это из-за Архивариуса? Ну и жизнь у вас. Играете по правилам какого-то чудовища и думаете, что оно однажды не явится за вами во сне.

Тонкие губы чашницы превратились в едва заметную нить. Она недовольно сощурилась, скрестив руки на груди.

– А ты думаешь, мы не боимся его?

Он кивнул, представив, что будет делать, если встретит это загадочное существо, и был вынужден признать, что боится не меньше.

– Лина, я никому еще не говорил, – прошептал он, подступив ближе. – Три дня назад, сразу после пробуждения я спустился вниз и увидел человека. На нем была мантия с капюшоном, а его запястья как будто светились голубым огнем.

Женщина с опаской посмотрела по сторонам, заострив особое внимание на открытой двери, ведущей в темный коридор.

– Никто такого не видел. Где ты его встретил?

– Возле старой лифтовой шахты.

Женщина зажгла два лазуритовых светильника, вручив один ему.

– Это может быть он?

– Я думаю, тебе привиделось. Никто не знает, как выглядит Архивариус, а те, кто его повстречали, уже не расскажут. Третий мир таких не отпускает.

– Почему вы все время вспоминаете какой-то третий мир?

Лина взяла его под руку и отвела к висящему за кроватью Игги орнаменту. Квадратный, кожаный пергамент, на котором черной тушью был выведен треугольник, казался ветхим. Вокруг центральной фигуры ютились три треугольника поменьше, выступая из него острыми вершинами.

– Смотри. Есть четыре мира, – молвила она, опустив палец в центр пергамента. – Второй мир – это центр мироздания – мир разума, где живем мы. Кроме него есть мир души, мир природы и мир праха. Четыре мира, воплощенные в треугольниках священных треаграмм. Третий мир – это мир праха – могила, куда уйдут наши тела.

Танис с интересом посмотрел на симметричный узор из четырех больших и множества маленьких треугольников, уходящих от центра, а затем на свободное пространство под пергаментом, где на ковре лежала подушка.

– Это место для медитаций, – догадался он, заметив напротив подушки железную стойку с ароматными палочками.

– Да. Сквозь треаграмму лигисты общаются друг с другом и наблюдают другие миры. Говорят, 282 года назад миры разума и праха соединились, – продолжала чашница, обхватив пальцами серебряный кулон на шее. – Как и почему, неизвестно. Из мира праха появился фиам, уничтоживший или извративший все живое.

– Значит, туман пришел из мира смерти?

– Да. Как по мне, это объясняет, почему поднялись мертвецы, хотя, фитологи убеждены, что фиам растительного происхождения.

– Стало быть, из мира природы?

– Быстро учишься.

Она вымученно улыбнулась. Красивое лицо чашницы с тонкими морщинками под глазами уже не излучало прежнюю свежесть. Новость о встрече с человеком в мантии не давала ей покоя.

– Лина, я видел в библиотеке большую карту. Давай сходим туда и осмотрим ее.

Женщина вздрогнула.

– Даже не знаю. Одна я точно не пойду. Можно найти кого-то еще или...

В лабораторию вошла Игги. Танису показалось, что она ступает почти бесшумно и действительно, ударов от каблуков о ковер он не слышал. Облаченная в коричневую робу чаровница резко остановилась, ни разу не моргнув, и обратилась к Лине:

– Прилетели глоты. Я в арсенале.

Прежде чем Танис успел понять, что чудачка имела в виду, часть плеча женщины откололась и упала на ковер. Следом за ней лицо, живот и нога. Он в ужасе смотрел, как окутанный синим свечением силуэт распадается на части и растворяется в воздухе.

За спиной раздался треск. Лина в эту минуту вращала какую-то ручку на железном коробе возле стены, выпуская россыпи искр. Затем схватила черный предмет со стола Игги и произнесла:

– Опасность! Проникновение глотов на хозяйственном уровне! Всем мужчинам проследовать в арсенал.

Повторив предупреждение еще раз, она подняла светильник и побежала к выходу. Танис поспешил за ней, понимая, что его это тоже касается.

– Это была астральная проекция, – не оборачиваясь, произнесла чашница, словно догадалась, о чем будет первый вопрос.

– Я скоро с вами с ума сойду! Кто такие глоты?

– Сам все увидишь.

Они пробежали вереницу темных коридоров и спустились в общий зал. Арсенал располагался неподалеку за очередным арочным проходом, где он еще не был. Завернув в тоннель с лазуритовыми светильниками, они приблизились к железной двери. Возле нее стояла Игги, как всегда жутко бледная и неряшливая. Клавдий и Багир держали в руках арбалеты с кристальными накопителями.

– Ты что забыл в моих покоях?! – набросилась на него чаровница, но Лина заслонила его собой, потеснив подругу.

– Танис плохо себя чувствовал. Нам сейчас не до этого.

– Воистину, – гаркнул Клавдий, швырнув ему арбалет. – Хватит болтать! Все на помощь Грете!

Платт и Тронтер как раз вышли из арсенала с новым видом оружия, передав мастеру серебристое ружье. Белобородый первым сорвался с места и пересек тоннель, находу заряжая огнестрел. Танис не отставал, заметив только, что Игги и Лина не пошли с ними.

– А как же автоматоны? – спросил он, поравнявшись с Клавдием в общем зале.

– Они плохо стреляют. Будем работать вручную.

Оглянувшись, Танис увидел, что за ними следует небольшой отряд. Впрочем, часть людей вскоре свернула куда-то вправо, в то время как Клавдий, Тронтер и он миновали центральную арку, выбежав на балкон.

Очутившись снаружи, Танис чуть не лишился головы. Над ним пролетело нечто с толстым брюшком, оглушительно жужжа крыльями. Тронтер помог ему встать. Клавдий выстрелил, сбив громадного жука над лестницей. Глянув наверх, Танис обомлел. Несколько десятков таких же жуков сновало вдоль склона и еще больше копошилось на выступах.

– Стреляйте! – скомандовал Клавдий, поднимаясь вверх по лестнице с ружьем за плечами. – Убейте тех, что еще не нашли место в саду.

Тронтер прицелился, выпустив пулю в брюшко ближайшего глота, одним выстрелом разворотив его на части. Танис кое-как натянул тетиву на желоб и дернул за крючок, с первой попытки размозжив голубым зарядом насекомое.

– Молодец, – похвалил библиотекарь, перезаряжая ружье. – Отличная разминка с утра.

Грянул новый выстрел, сваливший сразу двух жуков, севших на склоне. Клавдий как раз поднялся наверх, открыв огонь из сада. Вскоре наверху грянула настоящая канонада. Шумные выстрелы арбалетов и глухие хлопки ружей возвестили о том, что подоспели оставшиеся члены убежища.

– Поднимаемся, – приказал Тронтер, в прыжке прицепившись к лестнице.

– Почему они не нападают?

– Это же глоты... фуражиры. Тащат в улей все, что можно съесть.

Когда Танис очутился в лесу, его снова чуть не сбил с ног жук. Этот глот был толще, едва удерживая коричневый кокон на брюшке. Танис без колебаний стукнул по нему ложем арбалета. Тронтер был рядом, ударом ноги усмирив насекомое.

– Постарайся не трогать брюшко. Его можно есть.

Танис кивнул, направив арбалет на ближайшую крону. Откуда-то из зарослей звучал громогласный голос Клавдия, напоминавший, что стрелять можно только вверх, поскольку в саду были другие охотники.

Танис прорвался сквозь подлесок, кипящий полудохлыми насекомыми, и столкнулся с Гретой. Мужиковатая девчонка раскручивала пращу, попутно вытирая вспотевший лоб. Дублет был нараспашку, не в пример расстегнутой до середины рубашки под которой свободно гуляла пышная грудь.

– Уф! Смотри куда ломишься, умник!

Она оттолкнула его и, повторив взмах руки над головой, свалила ближайшего глота с дерева. Танис не стал отставать, выстрелив в мелкого обжору, поедавшего зеленые ягоды.

Голубоватый шар попал точно в головогрудь, заставив тело плюхнуться на куст.

– Ты метко стреляешь! Значит, точно был не работягой, – заметила садовница, весело ему подмигнув.

Впервые увидев ее счастливой Танис и сам улыбнулся. Тронтер был прав, утренняя разминка поднимала настроение. Насекомые летали быстрее пули, но когда садились на игольчатые кроны можжевеловых деревьев, становились медлительными. Сбивать их легче всего можно было оттуда. Танис оббежал сад, повстречав Тутмеса, Платта, Багира и даже мальца Туна с длинным багром. Все работали сообща, сокращая популяцию коричневых жуков.

Все было хорошо, пока Танис не услышал жужжащий звук. Нечто вспороло стену кустов, растворившись в листве рядом с правой щекой. Выстрел мог быть шальным, но затем последовал второй.

– Кто стреляет?! Целься выше! – рявкнул он, лишь через мгновение осознав, что пули летят с умыслом.

Человек неподалеку и так знал, где стоит живая мишень. От нового выстрела его спас глот. Громадный жук врезался в него, повалив в траву. Танис хотел было его смахнуть и опешил, почувствовав боль. Насекомое прокусило рукав куртки. Морда у него была больше, а две пары жвал заканчивались острыми кусачками.

«Это не глот», – промелькнуло у него в голове, прежде чем на нее забрался еще один инсектоид, на брюшке которого сверкало жало.

Мерзкое насекомое гулко затрещало, а затем разлетелось на части. Выстрел прогремел прямо над ухом, оглушив его. Открыв глаза, Танис увидел женщину с каштановыми волосами. В руке у чашницы было серебристое ружье. Лицо на удивление спокойное. Второе насекомое лежало рядом, дергая лапками.

Лина помогла ему встать, приобняв за плечи.

– Что ты здесь делаешь? – пробормотал Танис, подобрав арбалет.

– Тут не все фуражиры. Я думала, вам понадобится помощь.

Танис не знал, благодарить ее или допросить. Чашница вышла как раз оттуда, где притаился стрелок.

К ним подбежал Тронтер, сообщив, что насекомые улетают. Действительно, хруста в саду становилось меньше, зато росла несусветная брань Греты. Жуки собрали чересчур много ягод, которые даже толком не успели вырасти.

Пока из разных частей сада гремели выстрелы, Танис опрометью бросился за кусты, откуда его пытались убить и встретил там Игги. Тощая чаровница сидела рядом с раненным Тронтером, оперевшись на ружье. Тут же стоял Клавдий, объяснявший Тутмесу, как правильно крепить повязку на шею.

– Тебе тоже досталось? – спросил мастер убежища, переведя на него суровый взор. – Не от пули, надеюсь?

– Кто стрелял?! – почти рявкнул он, глядя на мужчин. – Меня чуть не убили!

Ни один из присутствующих даже не шелохнулся, лишь Клавдий пожал могучими плечами. Судя по всему, палили все, однако огнестрел был далеко не у каждого.

Вскоре к ним присоединились Багир, Платт и Тун, а вместе с ними пожаловали женщины. Каждая, включая чахлую девчушку лет десяти, тащила связку длинных крюков, аккуратно обходя кусты.

– В этот раз живоглотов прилетело чересчур много, – пояснил темнокожий спайщик, держа на плече арбалет. – Они как будто поумнели с прошлой осени. Игги уже собиралась разить их лигами.

– Вот еще. Тратить силы на эту мелюзгу, – фыркнула женщина, смахнув с вспотевшего лба сальную прядь. – Кто-то ранен? Давайте сперва отведем мужчин ко мне и уж тогда...

Она осеклась, заметив кровь на рукаве его куртки.

– Я не против. Мне у вас понравилось.

Чаровница удостоила его беглым взглядом. Может, это и была уместная шутка, но угрюмица Игги уж точно не горела желанием снова вести его туда, куда он сам явился без спроса.

Их повели в лабораторию через узкий лаз, скрывавшийся за кустами. Остальные тем временем разобрали крюки и стали бродить по саду, вонзая их в тела инсектоидов.

– Вот это ужин! Пусть Тара чистит королевский котел, – послышался голос Тутмеса. – Эй! Кто еще жаловался на голод?

Вскоре голоса смолкли. Танис шел своим ходом, почему-то продолжая слышать их в голове. Потом потяжелели ноги. Рядом Багир снова стал впоминать глотов, якобы те умнеют и забираются даже на склад, когда тот не заперт.

Танис услышал это сквозь далекий гул, нараставший в голове. Стало ясно, что жвала были отравлены. Игги тоже это знала, поэтому отвела их в мастеровую зону по какому-то секретному коридору, который открыла с помощью нажимной пластины в стене. Через пять минут он уже лежал на кровати, потягивая травяной сбор. Тронтер примостился по ту сторону комнаты, рядом с треаграммой.

В жилой лаборатории они остались вчетвером, но пробыли там недолго. Игги все еще была сердита. Всем своим видом чаровница давала понять, что он будет отлеживаться в другом месте; можно даже на полу, но не рядом с ее покоями.

– Вам двоим нужно разогнать тучи, – неожиданно произнес библиотекарь, растирая дрожащие руки. – За три дня вы не сказали друг другу и пары добрых слов.

– Прошу прощения? – на повышенных тонах молвила чаровница.

– Тронтер прав, сестра, – согласилась Лина. – Короткая прогулка нас всех взбодрит.

– Тогда сходим в библиотеку.

Женщина покачала головой, предложив прогулку поновее. Она снова отвела их в арсенал, вручив арбалеты, и направилась куда-то наверх.