Покоритель времени

– Премного благодарен, – Вий потянулся за мелочью в карман, но вспомнил, что у него только ассигнации.

– Не стоит благодарности, – раскосые глаза девушки, зачерненные так, что с них чуть не капала тушь, блеснули, – Я не голодна.

– Впервые встречаю лаборантку, которая может так шутить. Скажите, мы не сидели с вами за одной партой в первом классе?

– Нет, я впервые вас вижу. Уроки юмора я получила при поступлении на эту работу, было очень смешно. – Ваша фамилия Белов? – девушка посмотрела в список допущенных и сказала: «Проходите».

– Владимир Александрович, прошу вас сюда, – крикнул неизвестный Вию человек, он тоже был в белом халате как врач, – только накиньте халатик, – и протянул Вию белый халат, на размер меньше, чем надо, – другого размера нет, но зато он чистый, только – что из прачечной. Вий надел белое изделие еще не успевшее высохнуть и почувствовал, как оно неприятно прилипло к одежде. – Меня зовут Благинов Виктор Викторович, прошу пройти со мной, – сказал специалист по настройке и проводил Вия в центр комнаты, где стояли столы лаборантов, за которыми сидели люди в белых халатах и смешных колпаках как у поваров. Присмотревшись внимательно, Вий увидел, что все они женщины. Лаборантки старательно паяли паяльниками платы и собирали электронные блоки.

– Бабье царство, – подумал Вий, – Николай Онуфриевич говорил, что не случайно на сборку берут только женщин, они могут очень хорошо выполнять рутинную, однообразную работу долгое время сохраняя внимание, кроме того, женщины очень исполнительны и никогда не будут возмущаться маленькой зарплатой и скандалить как мужчины. Представителям сильного пола, как правило, поручали более интеллектуальную работу, связанную с настройкой блоков.

– Вот в этой стойке неисправность, – сказал Виктор Викторович, – мы сдаем электронный комплекс военной приемке, а эта стойка, входящая в него забракована. Вий окинул взором предмет научных изысканий, нуждающийся в реставрации. В дневном свете светильников, вделанных в потолок, царственно возвышался как айсберг в океане шкаф похожий на небоскреб, в который было установлено столько приборов, что казалось он, лопнет и развалится на части и в довершении ко всему в самом низу стоял громоздкий блок с магнитными катушкам очень напоминающий магнитофон.

– Я первая его забраковала, – объявило счастливое лицо женского пола с расплывшейся самодовольной улыбкой, это была представительница ОТК, женщина стройная и судя по внешности не испорченная образованием, она подошла чтобы напомнить присутствующим о своем гениальном открытии.

– Как же немного надо для счастья, – подумал Вий, – наверное, она любит своего мужа и у нее куча сопливых детей.

– А вот и военный приемщик, – сказал Виктор Викторович. К собравшимся подошел офицер в белом халате, плотно облегающим его не очень спортивную фигуру с погонами. Это был Михаил Иванов, Вий сразу его узнал.

– Добрый день, – официально сказал он, – в инструкции по настройке не выполняются следующие пункты, – Миша взял толстый том и показал, что конкретно не выполняется, потом он подошел к стойке и продемонстрировал неисправность, которая заключалась в том, что при переключении каналов на осциллографе исчезали импульсы. – Я остановил всю опытную партию, а чем это грозит вы прекрасно знаете, план никто не отменял, но меня это не волнует, это ваши трудности, – злорадно отчеканил представитель господа бога на земле.

– Кто – бы мог подумать, что моя любовная интрижка так заденет Мишу, я от него такого не ожидал, – подумал Вий. – Для расследования причин неисправности должна работать комиссия, включающая в себя технолога, конструктора, разработчика. По своему опыту знаю, что все сведется ко мне, тратить время на созыв коллоквиума не нужно, так что же тогда делать? Я этой работы не знаю, мне все это неизвестно, сдавать продукцию нужно буквально сегодня, завтра. Надо подумать. Вий подошел к стойке и стал переключать каналы, неисправность подтверждалась. – Возможно, виновата оснастка, – Вий пошевелил жгуты, соединяющие между собой технологические пульты, но это ничего не дало. – Есть еще один способ, можно менять по очереди блоки, входящие в стойку, но где их взять, запасных нет, – Вий начал нервно крутить галетный переключатель каналов по кругу туда и обратно, и вдруг импульсы на осциллографе появились. Он не поверил своим глазам и снова начал переключать каналы, импульсы не пропадали. – Что же произошло? – подумал Вий, – наверное, контакты окислились, в общем, виноват переключатель, в любом случае неисправность устранена, а это уже успех. Сделав меланхоличное лицо и насвистывая «Мурку» Вий, подошел к тележке, вокруг которой сидели настройщики – мужчины, забивающие козла, и сказал: «Неисправность устранена, можете в этом убедиться. Ловкость рук и никакого мошенничества». Если бы вы только могли видеть их физиономии! Нижние челюсти отвисли, лица впали в оцепенение, в общем, классическая немая сцена как по Гоголю.

– «Над кем смеетесь, над собою смеетесь», – хотел сказать Вий, но пожалел рабочий класс, тем более что диктатуры пролетариата уже давно не существовало. Все бросились к несчастной стойке и устремили свои взоры на осциллограф. Вий демонстративно крутил переключатель, как ручку шарманки и победоносно глядя на окружающих, наслаждался победой. Михаил тоже подошел, он не мог поверить своим глазам.

– Согласно ОСТу, такое возможно, переключатель может не работать в начале эксплуатации, в этот период допускается определенное количество несрабатываний, я посмотрю номер документа, в котором об этом говорится, и сообщу вам телефонограммой за подписью Николая Ивановича, можете принимать продукцию, – сказал серьезно Вий, обращаясь к Мише.

Вернувшись в группу Вий, сел за свой стол.

– Как дела? – спросил Николай Онуфриевич, читая журнал «Крокодил», вложенный в журнал «Вестник электроники», – неужели свершилось?

– Да, клубок распутан, во всем виноват переключатель. Если бы не эти волшебные руки, – Вий показал свои розовые ладони, не испорченные наколками о феноменальной памяти: «Не забуду таблицу умножения», «Солнце всходит и заходит», – то я бы потерпел полное фиаско, но как вы видите, я жив, здоров и хорошо себя чувствую. Николай Онуфриевич, я сейчас подготовлю телефонограмму, надеюсь, вы не откажете мне в любезности и подпишите ее?

– Да, конечно, – готовьте текст.

Вий достал записную книжку из стола и начал ее листать. На странице 30 он обнаружил нужный документ и записал его номер в бланк телефонограммы. Внизу страницы помадой было написано: «На память о счастливых днях» и перовой ручкой нарисована голая женщина, подмигивающая одним глазом, ее слащавая улыбка напомнила Вию о его скромной юности.

– Вот, все готово, – Вий подал бланк Николаю Онуфриевичу, и тот почти не глядя, расписался в нем.

– Я сам подпишу телефонограмму у Николая Ивановича и отправлю ее в машбюро, – сказал руководитель группы и подозрительно быстро вышел из комнаты, видимо у него была еще какая – то нужда.

– Наконец – то можно расслабиться, – сказал Вий с облегчением.

– Ты имеешь ввиду травку или чай? – спросил Серафим Адольфович.

– Чай, я сейчас пригублю то, что осталось с утра.

– Я тебе немного завидую, – сказал Серафим, улыбаясь, – ты, наверное, сейчас очень счастлив, так как ощутил свою нужность.

– Нужность, счастье, и что такое сумма слагаемых таких и в чем их смысл? – Вий отклонился на спинку кресла. – Нужда в счастье есть у всех, но мера ниспослана свыше.

Прошло два месяца. Лето закончилось, наступил сентябрь. Бабье лето было в полном разгаре, солнце светило ярко, но в воздухе уже чувствовалось холодное дыхание осени. Ночи стали темными, только луна иногда оживляла ночной небосвод и накрывала белым покрывалом крыши домов, притаившиеся на лесной опушке. В один из таких сентябрьских дней Вий сидел у себя дома, как вдруг зазвонил телефон. Он поднял трубку.

– Привет, Вий! «Чем занимаешься?» – сказал вкрадчиво тихий, женский голос.

– Простите, с кем имею честь?

– Как, ты меня не узнаешь? Я Наташа Петрова.

– Я несколько смущен, сударыня, вы звоните мне в первый раз, я искренне растроган, ваш звонок вызвал во мне недоумение, и я теряюсь, даже не знаю, что вам сказать, и потом я занят просмотром очень интересной передачи по телевизору, – ответил наигранно Вий.

– Опять эти твои шуточки, возьмись за ум. Есть предложение, сегодня суббота, давай проведем выходной вместе.

– Если будет много секса, то я согласен.

– Секса не будет, но будут жареные сосиски с картошкой.

– Пойдет.

– Я за тобой заеду через полчаса.

Вий сел за стол, на котором лежала его неоконченная статья для научного журнала, не дававшая ему покоя все последнее время. Он никак не мог отключиться от размышлений, что – то не сходилось в расчетах, но в чем был подвох, он пока не понимал.

– Эта Натали так не вовремя, похоже, она меня клеит, к чему бы это? Я за ней не замечал, чтобы она обращала на меня внимание как на потенциального мужа. Что бы все это значило? Натали не из тех, кто будет делать что – то просто так, видимо есть веская причина. Ну что же, пообщаемся, а там видно будет, – подумал Вий. Как и обещала Наташа приехала через полчаса, она поднялась к Вию на пятый этаж хрущевки и позвонила в дверь. Послышались быстрые, энергичные шаги, заскрежетал замок и на пороге появился Вий весь светящийся от радости. Он был в белой отглаженной рубахе с черным узким галстуком и черных брюках.

– Для меня твое первое посещение это праздник, поэтому я так и одет: черный низ, белый верх, так меня научили в пионерской организации, только галстук другой, это мой траур по моей личной жизни. Проходи Натали, я очень рад!

– Ты так и поедешь? – сказала Наташа, – но мы будем за городом, в лесу.

– Но лес везде, что в городе, что за, но лес ли в наших отношениях? – подражая Шекспиру, ответил Вий, с ним такое случалось, когда он начинал волноваться или думать на отвлеченные темы. Наташа обвела взглядом комнату, это была однокомнатная квартира, малюсенькая, но очень уютная. Ее очень удивило обилие книг, которые стояли на самодельных стеллажах, поднимающихся с пола до самого потолка, книжные полки тянулись вдоль всех стен, возле окна стояло кресло и торшер, около стены диван, на полу лежал довольно новый ковер, еще не затоптанный до проплешин.

– У тебя милая квартира, – сказала Натали.

– Да, мне как молодому специалисту дали ее десять лет назад, бесплатно. Я не думал оставаться здесь, но постепенно работа меня засосала, я привык к лесной жизни, оторванности от цивилизации и сейчас никуда не хочу уезжать. Вий снял рубаху, надел футболку, потом снял брюки, надел спортивные штаны и кроссовки. Натали подошла к столу: «Это портрет Шекспира, ты поклоняешься ему?»

– Я считаю его великим литератором и в чем – то подражаю ему. Сейчас я ищу свой стиль, настоящим литератором можно стать только тогда, когда у тебя будет свой творческий почерк.

– А ты хочешь стать литератором?

– Да. Я много раз пробовал не писать, но каждый раз возвращался к литературе, наверное, это моя судьба.

– Ты готов?

– Да, идем. Натали и Вий спустились вниз по лестнице, потом они прошли по двору, сели в машину и поехали.

– Прости за нескромный вопрос, а куда мы едем? Надеюсь, не в лесной кооператив, где на меня наложат руки, – сказал весело Вий.

– Я покажу тебе очень красивое место, о нем знаю только я и мой отец, мы часто там бываем, тебе понравится, – Натали вела машину очень уверенно, так же, как и разговаривала, она всегда становилась такой, когда садилась за руль.

– Я впервые вижу тебя такой уверенной в себе, это так необычно. Наверное, в тебе дремлет демон, который покажет еще свое лицо. Мне приятно смотреть на тебя Натали.

– Я рада, что хоть сейчас нравлюсь тебе, долго же мне пришлось этого ждать. А вот и наше место. Наташа свернула на лесную дорогу и остановила машину, дальше уже начиналась еле заметная тропинка, ведущая в заросли.

– Здесь надо пройти немного, несколько минут, возьми корзинку из багажника, – сказала Наталья. Вий взял поклажу, и они вошли в лес. Листья еще не успели опасть, желтые кроны деревьев склонялись под порывами ветра, казалось, что это шумит океан, и волны его разносят по всей вселенной тревожное ожидание чего – то неясного, смутного, спрятанного, где – то в глубине души и в зарослях дремучего леса.

– Вот мы и на месте, – сказала Наташа и села на камень.

– Да, красота – то, какая! Вий восторженно смотрел на вид, который открывался перед ними. Они стояли на высокой скале, поросшей лесом, внизу текла широкая река, волн не было слышно, их заглушал шум ветра. – Вот это простор! За рекой были видны синие – желтые горы на верхушках, которых росли одинокие, корявые сосны и ели, выбивающиеся из ансамбля своих низкорослых собратьев.

– Я говорила тебе, что ты не пожалеешь, – сказала Наташа, выкладывая из корзины картошку и сосиски, – сейчас я приготовлю все.

– Ты так заботишься обо мне, я к этому не привык, обычно мне всегда приходится проявлять активность, давай я хотя бы хворосту наберу, а ты разожжешь костер.

Когда все было готово, Вий и Натали сели полулежа на покрывале. Им было хорошо вдвоем, Вий в первый раз в жизни ощутил женское тепло и заботу, он был растроган. Наталья налила в стаканы чай и произнесла тост: «За нас и за наше счастье!» Вий отпил из стакана и закусил жареной сосиской с хлебом.

– Как все же вкусно, это, наверное, потому, что я не сам готовил, спасибо Натали.

– Я рада, что угодила тебе, – Натали раскраснелась, на щеках ее выступил румянец, как у школьницы, забывшей выученный урок. – Тебя, наверное, удивило, что я пригласила тебя на свидание?

– Если честно, то да. Ты, хочешь сказать мне что – то важное?

– Я хочу поговорить с тобой серьезно. Натали смотрела вдаль, боясь встретиться глазами с Вием, она немного смущалась, голос ее слегка дрожал. – Вий, я вижу, что нравлюсь тебе, и ты мне очень нравишься. Я предлагаю нам пожениться, для этого есть все, жилье нам устроит мой отец, он сделает тебя руководителем группы и поможет тебе с диссертацией. Натали украдкой взглянула на Вия. Он сидел спокойно, она впервые в жизни видела его таким серьезным.

– Наташа, для того чтобы жениться нужно любить друг друга, ты уверена в своих чувствах?

– Я не могу сказать, что люблю тебя до беспамятства, но я хочу связать свою жизнь с тобой, я это точно знаю.

– Натали, но у меня такая скандальная репутация, все думают, что я имею кучу любовниц, и презирают меня за это.

– Тебя ненавидят только мужчины, они завидуют твоему успеху у женщин, а женщины сходят с ума по тебе, ты талант, какой рождается один раз в тысячу лет, и потом, я не очень верю во все эти сплетни, их распускают твои недоброжелатели. Вий задумался, в голове его пролетали мысли, казалось, что они несутся в круговороте танцующих дикарей в языках красного пламени, подчиняющегося воле шамана, и в своем беспамятстве и одержимости гонят прочь глупые переживания, и только дикий инстинкт и бессознательная воля вступают в реальность бытия. Вий пришел в себя и посмотрел на Наташу.

– Я согласен, – сказал он тихо, – давай поженимся. Вий пододвинулся к Наталье, обнял ее и поцеловал в губы. Она ответила ему со всем жаром, на какой была способна.

– Сегодня я обо всем расскажу отцу, он будет очень рад, – Наташа с любовью смотрела на Вия, у нее на глазах выступили слезы.

– Наверное, это и есть слезы счастья, – подумал Вий и, прижав Наталью к себе, сказал ей на ухо: «Я люблю тебя».

Заседание научно – технического совета шло уже полтора часа. В кабинете Николая Ивановича собрался научный цвет института: начальники отделов, групп и лабораторий, мелкая сошка на это мероприятие не допускалась, не потому что в этом была необходимость, а для того, чтобы собравшаяся публика ощущала себя элитой, членство в которой нужно заслужить. Заслуги членов совета, как правило, состояли в карьерном росте, который напрямую зависел не от способностей, таланта и научного вклада, а от угодничества, соглашательства с порой глупыми и нелепыми распоряжениями вышестоящих начальников и выполнением вопреки уму и здравому смыслу приказов, приводящих к печальным последствиям. Все эти ученые мужи имели научные степени, их диссертации имели ценность сравнимую лишь с еще одной ложкой меда в бочку с медом, в них доказывались почти очевидные вещи и описывалось то, что хочет услышать ученый совет. Все эти люди были высокого мнения о себе и о своих талантах, они всегда требовали от своих подчиненных раболепного преклонения перед собой для того, чтобы ощущать аромат власти, который можно сравнить разве что с благоговением перед девой Марией заморских дикарей во время ритуального танца.

– Дорогие коллеги, – сказал, шурша бахилами, Николай Иванович, он восседал во главе длинного стола, за которым сидели его подчиненные, – нам осталось рассмотреть заявку на патент Белова Владимира Александровича. Я пригласил его на наш совет для того, чтобы он дал необходимые пояснения к своему проекту. Любовь Арсеньевна, пригласите Белова.

– Прошу вас, входите, – сказала Люба Вию, сидящему возле пальмы.

В кабинет вошел молодой человек приятной наружности и непринужденно сел на стул возле стены. Разомлевшие от прений советники с любопытством посмотрели на него.

– Это протеже Николая Ивановича, – шепнула на ухо начальнику теоретического отдела Любовь Арсеньевна, – он его будущий зять.

– Зять любит взять, – ответил Иван Иванович секретарше и спросил ее: «Сколько будет натуральный логарифм е?»

– Единица, – сказала Любовь Арсеньевна.

– Это к счастью, – шепнул ей Иван Иванович, – надо брать, но что именно брать не сказал.

– Вы все ознакомились с заявкой на патент Владимира Александровича, во всяком случае, я надеюсь, что вы это сделали. Прошу высказываться. «Кто начнет первым?» – сказал Николай Иванович.

– Можно мне? – вставая с кресла, произнес Николай Онуфриевич. – Я ознакомился с материалами заявки и считаю, что она не своевременна. То, что предлагает Владимир Александрович, безусловно, имеет ценность, но его устройство не будет работать без материалов, которые еще не созданы. Сама идея хорошая, но патент должен иметь применимость уже сейчас.

– Позвольте возразить, – сказал Вий, – материалы могут быть созданы в ближайшее время, и есть материалы, которые можно использовать уже сейчас, правда они не очень высокого качества, если использовать их, то создание моего устройства возможно.

– А почему вы не оформили заявку на изобретение, а ограничились полезной моделью? – продолжил Николай Онуфриевич.

– Полезная модель распространяется на гораздо больший класс устройств, чем патент на изобретение, что является значительным плюсом, так как в случае использования патента мы сможем получать прибыль с большего числа производителей.

– Даже если мы запатентуем ваше устройство, то через какое-то время найдется человек, который внесет незначительное изменение в вашу полезную модель и оформит ее своим патентом, и мы с этого ничего не будем иметь, – сказал Иван Иванович. – Я вообще считаю, что патентованием заниматься не надо, споры в судах ничего не дадут, если вообще дело дойдет до суда, и потом, оформление патента, и его поддержание стоит дорого.

– В вашем реферате вы пишете о применимости устройства, а вы делали расчет его экономической эффективности? – спросил начальник экономического отдела.

– Я сделал оценочный расчет, его результаты приведены в описании. И без расчетов понятно, что экономический эффект будет, – ответил спокойно Вий.

– Кто-нибудь еще хочет высказаться? – спросил Николай Иванович и посмотрел по сторонам. По лицам присутствующих было видно, что большинство из них не одобряли заявку, но все сидели и молчали. – Предлагаю проголосовать. Кто за то, чтобы послать материалы на экспертизу? Николай Иванович поднял руку, и вслед за ним все остальные сделали то же самое. – Единогласно. Поздравляю вас Владимир Александрович. Наше заседание окончено. Владимир Александрович, отнесите свои материалы и наше заключение в отдел по новой технике, они направят их в институт патентоведения.

Отдел по новой технике находился на третьем этаже. Вий поднялся наверх по лестнице и прошел через стеклянный проход к двери, на которой висела табличка: «Группа патентоведения». Он вошел внутрь и оказался перед двумя дверями, одна из них вела в кабинет начальника службы, другая к его подчиненным.

– С кого начать, – подумал Вий и посмотрел на табличку с надписью: «Начальник патентного бюро Монастырев Аврамий Венедиктович». Несмотря на такую аскетическую фамилию, ее материальный носитель вовсе не был монахом, его скорее можно было отнести к игуменье, которая заведовала кельей на две персоны, монастырские устремления содержащихся в ней монахов были направлены вовсе не на божественное проведение, а на канцелярское оформление прошений изобретателей и приведение их в соответствие с требованиями к заявкам на патенты, сам же поиск аналогов и прототипов лежал на плечах прихожан и мирян, которые в первородном грехе предполагаемого изобретения пытались покуситься на техническое первенство. Монашеская пара проводила проверку заявок на новизну, технический уровень и применимость. Игуменья руководила процессом, который происходил самопроизвольно, поэтому ей можно было весь день заниматься своими делами или просто ходить на заседания института. Аврамий Венедиктович была, простите, был законником и постоянно судился с патентным институтом. Яблоком раздора послужила награда «Заслуженный изобретатель республиканского значения» и получение дивидендов с изобретений, которые он не изобретал, а лишь участвовал в их оформлении, что и послужило причиной конфликта.

– Пожалуй, к нему не стоит ходить, зачем отвлекать человека от его республиканских проблем, лучше я присоединюсь к монашеской трапезе, наверняка они сейчас пьют чай, – подумал Вий и смело шагнул в ореал блудных монахов. Келья, в которую вошел Вий, была довольно просторной, стеллажи вдоль стен были заставлены папками и документами, посередине комнаты стояли два стола, убранные чашками с чаем и бумажными салфетками, за которыми сидели Акакий и Клеопатра, как их зовут, следовало из табличек, на их левой груди. Монах по имени Кака весело сказал: «Присоединяйтесь, у нас есть еще одна чашка», он налил Вию чай и спросил: «Какими судьбами, что делается в миру?»

– Да ничего особенного, благодарю. Я принес вам заявку на патент, не откажите в любезности, рассмотрите ее как можно скорее, – Вий с интересом посмотрел на девушку. Она тоже им заинтересовалась, что следовало из наклона ее туловища над столом, в результате которого прелестная грудь продемонстрировала саму себя в довольно раздетом виде.

– Как вас зовут? – спросила Клеопатра, совершая маятниковые движения своим корпусом приводя тем самым Вия в состояние изобретательского возбуждения.

– Меня зовут Владимир Александрович, а вас Клеопатра? «Приятно познакомиться», – сказал Вий и подумал, что если так дело дальше пойдет, то она скоро начнет называть его Вием. – Я весьма тронут вашей заботой, вы вдохновляете меня на новые изыскания.

– Необычайно польщена вашей приятностью, – с кокетством ответила блудница.

Акакий понял, что тянуть дальше нельзя и надо приступать к делу: «Прошу вас к моему столу». Вий взял свои бумаги и сел напротив Акакия. Они долго беседовали, и наконец, пришли к устраивающему всех результату.

– Вы все оформили правильно, замечаний нет, есть мелкие недочеты, мы сами подправим, вы ведь от Николая Ивановича? – спросил Акакий.

– Да, – ответил Вий.

– Не волнуйтесь, все будет исправлено и отправлено в патентный институт, – Акакий встал, давая понять, что монашеская трапеза завершена.

– Благодарю за чай и за вдохновение, – Вий с вожделением посмотрел на Клеопатру, но вспомнил про Наталью и взял себя в руки.

– Мы позвоним, когда получим решение, – сказал на прощание Акакий и сел напротив Клеопатры, вдохновляясь на монашеский труд.

Это волшебное слово патент, скольким изобретателям оно ласкает слух. Если вы хотите стать обладателем драгоценного патентного свидетельства, знайте, что на этом пути вас ждут не только приятные моменты, но и скорее всего, зависть и ненавидеть ваших друзей и коллег, так как у нас не умеют радоваться за других, а вот подставить ножку и сказать «добрые» слова, это всегда, пожалуйста. Самое главное, готовьте много денег, так как патентные дела стоят очень дорого.

Николай Иванович сидел за рулем своего автомобиля, он ехал на дачу, где его ждала жена с дочерью, которые отправились туда еще утром. Они любили сельское хозяйство, этим любовным недугом страдают у нас многие, особенно жители крупных городов. Рыться в земле, обратив свои зады к небу, является необычайно занимательным занятием, которому всегда находятся нелепые оправдания вроде таких: «все свое чистое без химии», «экономически выгодно». Но если провести расчет на уровне знания таблицы умножения, то выяснится, что любительское земледелие, кролиководство, выращивание птицы и поросят дело затратное, больная поясница, солнечные ожоги кожи и артериальная гипертензия на фоне общего недосыпания не в счет. Но у этого занятия есть и свои плюсы. Продажа даров земледелия с долгим сидением у придорожной канавы с ценами в два раза превышающими магазинские дает ощущение принадлежности к купцам третьей гильдии и повышает градус самосознания сравнимого только с сорокоградусной сливовицей, приготовленной на зиму. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Огородничеством страдают те, кому нечем заняться, эти люди прожигают свою жизнь впустую вместо того, чтобы заниматься настоящим делом, уж лучше бы они рыбу ловили. Истинными дачниками являются богачи, которые содержат свои виллы не для работы, а для отдыха. Николай Иванович, хотя и относился к их числу, все же грешил копанием и боронованием, эту слабость ему прощали с учетом его большой зарплаты, таланта руководителя и других не менее значимых способностей, присущих только ему. Проезжая последний перекресток перед загородной дорогой, Николай Иванович вдруг увидел Ириску, переходящую улицу. Она шла одна с сумкой в руках. Николай Иванович просигналил ей и остановился.