Беда не приходит одна

Милица печально покачала головой.

- У меня тоже сын умер, - проговорила она, чувствуя, будто с плеч упала целая гора, - первенец. Злой смертью, не своей…

Долгие годы Милице не с кем было поговорить об этом, некому поплакаться. Святославушка её в Золотую крепость отправился - а к кому ещё пойдёшь? К свекровке, что вместе с дочкой ребёнка и уморила? К бабушке? Пыталась сбежать - догнали, вернули… Братья мужнины злые, а кто не злой - тем свекровка строго-настрого запретила с нерадивой невесткой дружбу водить…

- Знаю, - покивала головой Рагвар, - твой сын уже обрёл покой.

- Слава богам, - выдохнула Милица. Она боялась, что он останется на земле - заложным покойником или другой какой нечистью… Младенцы - они же ещё не совсем люди.

- А вот ты никак его не отпустишь. - Качнула головой Рагвар. - Носишь в себе эту боль, ни с кем не поделишься…

- Да с кем? - Разозлилась вдруг Милица. - С новым мужем? Да, он уж меня по голове погладит, приголубит - так, что встать потом не смогу!

Сытая, согретая Голуба на её руках недовольно захныкала, и Милица быстро осеклась, опустив глаза.

- Да уж, детонька, - пробормотала Рагвар, наливая себе ещё отвара, - не повезло тебе в жизни. Ну да всё ещё сладится…

- Когда? - Горько хмыкнула Милица. - Шестнадцать лет мне было, когда умер мой Святославушка - и с тех пор жизни нет нигде. С каждым годом только хуже!

- Э, девочка, - улыбнулась Рагвар, - меня в шестнадцать выдали замуж за нелюбимого. Жили мы с ним кое-как, но против воли родительской пойти не могли. А через десять лет мой дом накрыла страшная туча - первым муж умер, а после сыновья… Один за другим, все четверо. Меня в жертву предкам принести хотели, потому что я одна выжила - дурной знак - да спасибо сестрёнке, отстояла. Я ходила - мне вслед плевали, я дом прибирала - его сжечь хотели, я в лес ходила - меня там караулили… А теперь что? - Она горделиво расправила плечи. - Шагу без меня ступить не могут! Знаешь, что тебе нужно, девонька? - Она посмотрела на Милицу ласково, точно та в самом деле была её дочерью. - Семья! Семья за тебя горой встанет, от любых невзгод убережёт, из трясины вытащит…

- Как та семья, что вас сжечь хотела? - Насупилась Милица.

Рагвар хрипло, каркающе расхохоталась.

- Тех скоро не стало - выгнали из деревни. - Отсмеявшись, сказала она. - Сестрёнка умница - строго следит за тем, чтобы среди медведей не оказалось шатунов. Такие всего опаснее - себя, любимых, не обделят, а вот остальных родичей загубят по глупости и гордости своей. Они пятерых стариков хуже и трёх калек - мы есть просим, а они - соседей едят… Да не трясись, - ухмыльнулась она, заметив выражение лица Милицы, - понарошку едят, не по-настоящему. А настоящая семья, - она любовно погладила костяные бусины, вплетённые в косы, - для того и нужна, чтобы помогать. Ты поможешь мне, я - тебе, так и проживём!

Милица опустила голову, со злостью дёрнула жемчужные бусы на шее.

- Моя семья меня со свету скоро сживёт. - Невесело ухмыльнулась она.

- Значит, это не твоя семья. - Рагвар довольно откинулась назад. - Такое случается чаще, чем тебе кажется. Многих злая Фодар… Недоля по-вашему всё пытается отвести от нужных, правильных людей, тех, чьи судьбы предки на звёздах с твоими переплели…

- И что же делать? - Растерянно пробормотала Милица.

Рагвар вынула из-за пазухи изогнутую деревянную трубку, на которой вырезаны были искусные узоры, поднесла к лучине, подожгла, затянулась и выдохнула колечком пар, от которого пахло горькой полынью.

- Искать своих, - кивнула сама себе Рагвар, - как Змеиная царевна, что детушек-змеюшек за пазухой греет. Ей повезло - её свои нашли, и тебе повезёт, девочка. Ты мне понравилась, - она с лукавой хитринкой взглянула на Милицу, - я тебе помогу.

- Змеиная царевна? - Пробормотала та. - Велимира? Значит, она…

- Маленькая нищенка, - изрекла Рагвар, вглядываясь в кольца дыма, - к которой тянет хищные лапы злой старик, нищих предводитель… Да, славно, что она тогда уцепилась за старую-молодую ведьму. А вот и она, - Рагвар вдруг нахмурилась, - весточку шлёт. Говорит, тебя вернуть надо… Ну пойдём, провожу! - Она ловко соскочила со скамьи. - Только ты ещё потом приходи. Интересно мне на тебя поглядеть…

“А мне, - со странным трепетом подумала вдруг Милица, - интересно, сможешь ли ты меня спасти”.

*

На следующий день Идар пришла учиться, когда солнце уже прошло зенит, а возвращалась домой, когда оно уже клонилось к земле. Босава шёл рядом с ней - она придерживала его за локоть, а он рассказывал ей истории из своих странствий. К его большому сожалению, они с дедушками никогда не покидали Белию - а ему очень уж хотелось побывать в других странах, послушать чужие песни…

- Я куманский знаю, но совсем немного, - говорил он, - валиорский лучше, я господина Евсея попросил со мной поговорить на этом языке, он меня хвалил… Ещё хотел выучить лопарский язык, да всё никак не выходит…

- Здорово! - Завистливо протянула Идар. - Я только белийский хорошо знаю и весский, потому что мы к ним ездим за собаками и за тканями иногда. Ещё чудской, но совсем мало - они обычно по-белийски с нами разговаривают…

Из-за угла вдруг вылетела, заливисто хохоча, Дегар, врезалась в Идар, чуть не повалив её на землю. Идар едва успела загородить собой Босаву - иначе дочь лучшей охотницы его, такого худенького, точно бы опрокинула.

- Ага! - Довольно вскрикнула Дегар, отскочив в сторону. - Теперь ты бегать будешь!

Вслед за ней высыпали на тропинку и остальные ребята - у каждого в руках по длинному прутику, на конце обмотанному тряпкой.

- Мы в Дараза-звездопаса играем, - повернувшись к Босаве, пояснила Дегар, - это в память о нём нашего Дараза назвали. Он был великий медведь. Когда мир ещё совсем молоденьким был, а медведей жило ещё меньше на всей земле, чем нас сейчас в деревне, злые духи ветров напугали звёзды - да так, что часть из них с неба попадали и сами злыми стали, а часть - разбрелась по небосводу во все стороны, спряталась и стало темно-темно. Тогда Дараз вонзил себе нож в сердце и на большом орле взлетел на небо, и звёзды согнал на прежние места своим посохом, как белийский пастух - овечек! Теперь он их пасёт, и знаки своим родичам посылает, а на каждой звезде по предку живёт… Ну, чего замерли! - Она выхватила из-за пояса свой прутик. - Надо Идар гнать!

Никто не двинулся с места - девочки и мальчики молча смотрели на застывших Идар и Босаву, переминаясь с ноги на ногу.

“Они меня боятся, - с горечью подумала Идар, - а ещё недавно к самым окнам подходили, звали на улицу играть”...

- Мы пойдём, - пробормотала она, пятясь и увлекая за собой Босаву, - вечер уже…

- Ты, верно, боишься, что твой друг поранится. - Раздался вдруг нежный, певучий голос, и вперёд выступила красавица Грайра. У неё в руках тоже был прутик.

А она что тут делает? Грайра забросила детские забавы ещё прошлым летом - всё больше ткала и пряла, и из дерева вырезала, и прибиралась дома - в общем, занималась делами, которые приличествуют будущей невесте.

Это её, наверное, Ренгал вместо себя послал играть - она давно на него заглядывалась, любую просьбу выполняла…

- Ты не волнуйся, мы за ним приглядим, - продолжала Грайра, - а ещё лучше - все вместе глаза закроем, чтобы играть веселее было. Правда, ребята?

Она обернулась, и толпа перед ней загомонила на все лады.

- Берём в игру! - Со свистом рубанул по воздуху прутиком один из близнецов. - Только надо откуда-то повязки на глаза взять, чтобы честно было. Кто прокрадётся в дом и стащит из сундука тряпок на всех?

- Я! - Подпрыгнула Дегар. - Я хочу!

Босава стоял, уцепившись руками за забор, к которому его придвинула Идар.

- Меня никогда раньше в игры не брали. - Пробормотал он едва слышно. - Даже дома…

Идар крепко сжала его плечо. В душе у неё плясал развесёлый огонь - её приняли!

До самого захода солнца расползались по деревне мальчики и девочки с завязанными глазами, натыкались на заборы, деревья, собак и людей - а под конец все восторженно собрались вокруг Босавы, выспрашивая у него секреты мастерства - их с Идар так и не сумели поймать.

Глава 6

Может, Милица всё-таки подморозила дочку, а может, той пришлась не по нраву вечерняя прогулка и посиделки в гостях, только Голуба с самого вечера плакала, не переставая. Поначалу Милица старалась успокоить её побыстрее, скрыть от остальных, что дочка капризничает, но вскоре поняла, что это бесполезно - Голуба и не собиралась успокаиваться. Милица укачивала девочку и отчаянно старалась не подпускать к ней остальных - мало ли что они сделают с младенцем, мешающим спать! - но Яра всё же подошла к ней, легонько коснулась крошечного лобика.

- Здорова, - сказала она, широко зевнув и тряхнув спутанными кудрями, - даже живот у неё не болит. Не нравится что-то твоей красавице, - Яра усмехнулась, - ох и нравная девка будет… Может, и дар твой унаследует.

- Велимира тоже часто плакала? - Спросила Милица, надеясь вызнать, не солгала ли ей старуха.

- Не знаю. - Яра перестала улыбаться и пожала плечами. - Но девочкой была - оторви и выбрось. Когда она только начинала колдовству учиться, услышала от кого-то, что ведьмы летают на сборища на помеле или кочерге, а из дома выбираются через трубу. И вот просыпаюсь я ночью от какого-то грохота, гляжу - а эта баламошка разделась догола, намазалась какой-то гадостью и в печную трубу лезет!

- Мам. - Справа от Яриного плеча возникло злобным мороком белое-белое в темноте Велимирино лицо. - Я тебя всеми богами заклинаю, никому и никогда больше не рассказывай эту историю.

- Хорошо! - Радостно согласилась та и взъерошила дочери волосы.

С печи донёсся громкий плач одной из Велимириных девочек. Тут же проснулась и поддержала сестру вторая.

Велимира зарычала диким зверем, крутанулась на пятках и пошла к ним. Милица в страхе привстала - что сделает ведьма с вопящими детьми, да ещё и чужими, усыновлёнными?

Как оказалось, усадит к себе на колени и забормочет колыбельные таким злым голосом, что Милица на месте девочек мгновенно бы уснула - или хотя бы притворилась. Ведьмины дочки, как оказалось, были невосприимчивы к материнскому гневу.

Дети успокоились только под утро, и Милица забылась прерывистым, беспокойным сном, а проснулась от негромкого мужского голоса. В ужасе натянула на голову одеяло - мало того, что с чужими мужчинами в одном доме живёт, её ещё и увидели простоволосой!

У детской колыбели, спиной к ней, сидел Евсей с раскрытой книгой на коленях и вполголоса что-то читал Голубе. Уж как он понял, что Милица проснулась - по изменившемуся дыханию или по шороху одеяла - но сразу же осторожно закрыл книгу и сказал:

- Девочка твоя проснулась, опять плакать начала. А ты и так полночи не спала - да и Велимира точно будет злее сорока леших, если её опять разбудят. Я ей почитал - кажется, - он усмехнулся, - ей понравилась сказка про ласточку. Её читаю - замолкает, что-то другое начинаю - снова хнычет…

Милица ещё плотнее укуталась в одеяло, жалея, что не легла спать в платке.

Евсей встал и медленно направился к дверям. Зевнул в кулак - и Милица тут же смутилась, что он, человек образованный, умный, возился с её дочкой - а она, родная мать, просто рядом спала…

Положив руку на створку двери, Евсей на мгновение замер.

- Я на тебя не смотрел. - Сказал он тем же голосом, каким до этого успокаивал её дочь. - И если что - я много лет прожил в Валиоре, там замужние женщины головы полностью не покрывали, и грехом это не считалось. Так что если бы и увидел… - Он тяжело вздохнул. - Ничего бы не подумал.

Когда за Евсеем закрылась дверь, с печи, на которой задремала Велимира, сгребя в охапку дочерей, раздалось сдавленное хихиканье.

- Кто же знал, что Евсей - такой хороший отец? - Она спустила ноги и широко, отчаянно зевнула. - Надо будет наших с Баженом детей ему всучить, хоть на седмицу.

- А ты не боишься, что он мог тебя спящую увидеть?

- А чего мне бояться?

- Ну… - Смутилась Милица. - Ты же простоволосая. Замужняя женщина.

- Я не женщина, я - ведьма. - Фыркнула Велимира. - Я могу вообще головы не покрывать, и никто мне слова не скажет, потому что если попробуют, я их в свиней превращу. Яра - видела? - повойника не носит.

- А муж не заревнует?

- Бажен-то? - Велимира покатилась со смеху. - Да он скорее задразнит! И вообще, - она лукаво взглянула на Милицу, - пусть ревнует твой.

*

Идар всё ещё было стыдно за то, что она оставила маму одну управляться с хозяйством, поэтому встала она засветло. К рассвету, когда поднялись и мама с отцом, а Родаг начал лениво перекатываться с боку на бок на печи, часть домашних дел она уже успела закончить - оставалось только заняться кожами, очистить с них шерсть и мездру. К счастью, отец ушёл из дома, забрав с собой и Родага - сказал, пойдут ставить ловушки на зайцев, поэтому дома было спокойно и весело. Мама расспрашивала Идар об учении - и если поначалу та стеснялась и старалась занять её разговором о чём-то другом, то потом разошлась и принялась оживлённо пересказывать ей всё, что случалось на уроках, размахивая ножом.

С работой они управились - только Идар села за прялку, а Ваграт, в ожидании помахивая пушистым хвостом, притулился у её ног, в калитку постучали. Послышался звон цепи, но лая не последовало - значит, пришёл кто-то знакомый, и Ботра сейчас пытается не прогнать нежданого гостя, а зализать его до смерти.

У ворот, сунув руки под мышки и недовольно щурясь, стояла Велимира. Ботра скакал вокруг неё, но никак не мог достать, и оттого ужасно расстраивался.

- Собирайся, - сказала она, только увидев Идар, - сегодня начнём пораньше. У вас будет целых два урока вместо одного - так что лучше пойти сейчас, чем потом сидеть до ночи.

- Что-то случилось? - Спросила Идар, всматриваясь в синие тени под глазами женщины. - Ты расстроенная…

- Я не расстроенная, я уставшая. - Проворчала та. - Сегодня детки всю ночь спать не давали - сначала дочка Милицы ревела, потом мои присоединились.

- А, ну так сегодня полнолуние. - Кивнула понятливо Идар. - Сестра моя тоже вечером не успокаивалась - мы повесили ей над кроватью оберег, и она быстро уснула…

- Где ж вы раньше были? - Проворчала Велимира. - Фу! Отстань! Честное слово, как будто снова с Баженом встретилась. - Фыркнула, отодвигаясь от Ботры. - Ну так что, ты идёшь?

Мама отпустила её легко - только попросила вернуться сразу же, как только закончится учение. Идар накинула плащ и вышла в серую осеннюю морось - ветер нёс крошечные капли дождя, которые, казалось, могли проникнуть даже под шкуру медведя, небо было серым, и серые же облака лениво ползли по нему в сторону соседей-весей. В такой день всё вокруг казалось серым - и травы, и деревья с поблёкшим золотом листвы, и дома… Только последние плоды слив, оставленные на откуп духам, налились соком и чернели, призывно маня к себе Идар.

Избу озаряли янтарным светом свечи, печь была жарко натоплена. Идар скинула плащ и с довольным выдохом подсела к белому боку, стараясь высушить промокшую насквозь себя. К Велимире наперегонки тут же кинулись дочери - сегодня они были особенно оживлёнными и старались вскарабкаться на мать, как на дерево.

- А где Беривой? - Тихо спросила Идар у Босавы, оглянувшись и не увидев привычного лица.

- Ушёл в лес, - почти шёпотом ответил тот, тоже прижавшись к печи, - за дровами. Нам баню затопить разрешили, а брать у кого-нибудь дрова Беривой отказался - сказал, что сами раздобудем…

Отец поначалу тоже так говорил. Оставалось надеяться, что в лесу они не столкнутся…

Первый урок прошёл с Ярой - она была довольна. Все трое научились призывать колдовские силы по своему хотению и сдерживать, когда они были не нужны - и Огненная ведьма пообещала, что со следующего дня они начнут учиться заговорам, шепоткам и обрядам.

Не успели они перевести дух, как Яру сменил Евсей, осторожно положив на стол, щербатый от ударов ножа, книгу в толстом коричневом переплёте. Милица восторженно выдохнула, подалась вперёд всем телом, Идар же, напротив, отодвинулась.

- Вы знаете, что я при князе заведую грамотой. - Начал парень, поглядывая на всех троих. - Что я придумал буквы белийские, чтобы у вас… у нас своя письменность была. Я же с несколькими своими товарищами перевожу книги на белийский с самых разных языков - в основном, с валиорского, конечно, но даже пара свитков страны Юэ попала к нам в руки. В книгах, - он любовно провёл рукой по желтоватой странице, - можно найти ответ на любой вопрос - в том числе и о колдовстве. Госпожа Ярина Вадимовна, - он взглянул на ведьму с лёгким смешком, - любезно позволила мне записать с её слов некоторые обычаи ведовские, а ещё истории, которые рассказывают на всей земле белийской, и привычки да слабости нежити. Так что, я решил, что вам будет полезно научиться читать. - Он неловко развёл руками.

- А как же Босава? - Недовольно спросила Идар. - Он-то не может видеть буквы!

- Первое время читать ему будешь ты. - Евсей улыбнулся и придвинул к ней книгу. - А потом… Я что-нибудь придумаю. Я уже об этом размышлял…

- Гляди, как бы думалка не отвалилась. - Насмешливо посоветовала ему Велимира, выйдя из соседней комнаты. - Давным-давно мог бы с Болеславом посоветоваться - ему, чай, лучше знать, что нужно слепому.

Она села рядом с Идар, сложив на коленях руки, как скромная девица на посиделках.

- Что? - Спросила, заметив удивлённый Евсеев взгляд. - Я тоже хочу учиться! А тебе какая разница - одной ученицей больше, другой меньше…

- Не иначе как петухи яйца нести стали! - Всплеснул тот руками. - Велимира решила поладить с грамотой? Свекровь дожала, да?

- Ходит со своими книжками, - проворчала Велимира, подтверждая догадку Евсея, - а потом всякие дивные вещи рассказывает. Ты бы видел, что она колдовством творит! Я тоже хочу такое уметь - тогда всякие змеиные бояре и на десять шагов ко мне подойти не осмелятся!

- Ладно, - пожал плечами Евсей, - хочешь учиться - учись, только не перебивай меня и остальным не мешай.

- Да как ты мог такое про меня подумать? - Возмутилась Велимира, и Идар поняла - и перебивать, и мешать будет.

На первой странице книги оказалось то, что Евсей назвал диковинным словом “алфавит” - собирание всех закорючек-букв, из которых потом складывались слова.

- Я пойду, наверное, - неуверенно пробормотал Босава, - не буду вам мешать.

- Стой! - Идар вцепилась в его рукав. - Не уходи! Хоть послушаешь, о чëм мы тут говорить будем.

- Вот эта буква, - Евсей ткнул в самую первую закорючку, - называется “аз”, читается - а. Посмотрите на неё внимательно, запомните!

К столу протопала одна из дочерей Велимиры, с суровым и сосредоточенным лицом нёсшая в руках охапку берестяных дощечек и несколько острых палочек.

- Если запомнили - отвернитесь, чтобы не подглядывать, и начертите её сами.

“Ладно, - подумала Идар, крепко зажмурившись, - это не сложнее, чем запомнить все звериные следы. Я же отличаю ворону от куропатки!”.

Ей вспомнилось, как её, маленькую, водил отец по лесу за руку и показывал - это, дочка, заячий след, это - беличий, а вот здесь синичка проскакала… Она тряхнула головой и сосредоточенно засопела над дощечкой.

Лучше всех, на удивление, получалось у Милицы. Хуже - у Велимиры. В очередной раз заглянув за плечо женщине, ведьма не выдержала:

- Да как ты это делаешь?

- Милица, - голос у Евсея был растерянным, - ты уже училась грамоте?

Та что-то тихо буркнула и сгорбилась, пытаясь сжаться в комок.

- Милица, - терпеливо повторил тот, - я не слышу, что ты говоришь.

- Да, училась. - Голос у неё был тихим, хриплым и злым. - Муж учил. Сказал, не приличествует теперь боярыне неграмотной ходить.

- И как?

- Почти весь алфавит выучила.

- А дальше?

Милица снова упорно замолчала и отвернулась от Евсея.

- Сдаётся мне, - вкрадчиво начала Велимира, - твой муж - самый настоящий су…

Евсей торопливо зажал ей рот рукой.

- Она хочет сказать, что догадывается, почему ты не освоила умение читать до конца, и что в этом больше вина твоего мужа, а не твоя. Ничего, у нас времени предостаточно и книг много - ты сообразительная, быстро научишься.

У Милицы задрожали губы.

- Ну и ладно, - громко сказал Евсей, отняв ладонь от лица недовольной Велимиры, - продолжим?

Время тянулось, точно липкий мёд. Идар казалось, что прошла целая вечность - закорючки начали сливаться перед глазами, а в голове - впервые за все десять лет её жизни - зародилась тягучая боль. Велимира продолжала поглядывать то в книгу, то на дощечку, и в глазах её светилось упрямство, хоть она порой устало тёрла глаза и виски. Милица сбежала - её маленькая дочка громко расплакалась, и женщина скрылась в соседней комнате, чтобы покормить её и перепеленать. Идар уже малодушно подумывала последовать её примеру - сказать, что ей нужно вернуться домой, помочь маме и сестрёнке - но когда она уже решилась открыть рот, на улице залаяли собаки.

- Ага! - Растрёпанная Яринина голова высунулась из-за двери. - Приехала!

Евсей вскочил, смутился, медленно сел обратно. Одной рукой потянулся к голове, чтобы пригладить непослушные волосы, второй - принялся отряхивать и одёргивать рубаху.

- Кто приехал? - Подозрительно спросила Идар.

Ещё один незваный гость? Будто им этих мало было!

- Девочка наша, - туманно отозвалась Ярина Вадимовна, - привезла мне одну нужную штуку… Ну, вы идёте?

- Да! - Идар немедленно вскочила из-за стола. Что там за гостья - это она ещë поглядит, а сбежать от ал-фа-ви-та нужно как можно скорее!

Немедленно укололо острое шило вины - мама же просила вернуться как можно скорее…

- Нет, - буркнула она, - мне домой надо.

- Да ладно тебе! - Махнула рукой Ярина Вадимовна. - Зачем? Мама твоя с сестрой наверняка тоже пойдут поглядеть на приезжих - там и встретитесь.

- Пойдём, а? - Тихо попросил Босава, весь урок просидевший тихо, как рысь в засаде. - Мне интересно, кто это прибыл - наверное, тоже с нами жить будет…

- Можешь по дороге домой заглянуть. - Предложила Велимира. - Если там родителей не окажется - значит, уже ушли, если будут - позовёшь с собой.

Идар сдалась. Милицу они так и не сумели вытащить - та вцепилась одной рукой в лавку, второй - в люльку и отчаянно замотала головой, когда её позвали.

Мама с сестрёнкой были дома, но пойти поглядеть на загадочную гостью согласились - втроём они вышли из дома, втроём же оказались у околицы.

Парни, вызвавшиеся охранять деревню от неведомых врагов, недовольно переглядывались и ворчали - никому из медведей не нравилось, что с каждым днём становилось всё больше чужаков. Старшая Медведица стояла в стороне, гордо выпрямившись - всем, кто подходил к ней с вопросами, она отвечала одно и то же: “Никакой опасности для деревни нет”.

Собаки, издалека учуявшие чужаков, угомонились и замолчали. Хозяева не спешат браться за топоры да луки, значит, можно снова завалиться спать!

Гости уже прибыли - стояли у самой околицы. Первыми Идар увидела четверых парней, что громко болтали со стражами и непрерывно смеялись - на поясах у них висело огромное множество мешочков, среди которых Идар без труда разглядела боевые ножи. У одного к бедру был привязан колчан с луком и стрелами, у другого - в расшитых золотом ножнах меч, у которого была самая обычная, даже бедная рукоять.

- В чём дело, Старшая Медведица? - Громко спросил вдруг Ринвай, и все повернули к нему головы. - Ты обещала, что к нам прибудет женщина, которая точно не принесёт деревне проблем. Почему вместо неё здесь четверо мужей?

- Да мы же так, - ухмыльнулся, показав белые зубы, рыжий парень, всё лицо которого было усыпано крупными веснушками, - охрана! Негоже доброй купчихе одной по лесам гулять - мало ли кто из-за дерева выскочит. Ладно, если волк - а вдруг чужой мужчина? Вот мы и довели нашу госпожу до самой околицы! Теперь оставим - вижу, - он оглядел Ринвая с головы до самых ног, довольно подмигнул, - тут она в полной безопасности.

- Хочешь - погляди на неё, - довольно подхватил другой, - убедись, что тебе не лгали! Впрочем, я-то думал, что вы, медведи, за версту должны человечий запах чуять…

Ринвай смутился, покраснел чуть не до самых корней волос. Про него давно ходили слухи, что он потерял свой звериный нюх - видимо, были правдивы.

Мужчины расступились, дав всем собравшимся разглядеть - за их широкими спинами, взятая в кольцо, стояла молодая пышнотелая женщина в высокой рогатой кике, расшитой даже богаче, чем у Милицы. У неё было круглое румяное лицо и такая приветливая улыбка, что Идар в тот же миг захотелось, чтобы она и впрямь осталась у них подольше. Обратившись лицом к Старшей Медведице, женщина неторопливо, низко поклонилась - а потом заметила кого-то в толпе и замахала рукой. В её медово-карих глазах вспыхнули озорные искорки.