Инородец

Закончив омовение, не спеша возвращался к дому, размышляя, не пройти ли сегодня коротким маршрутом - краешком леса. В чащу сейчас ходить нет смысла - там кроме зверей никого и нет. На весну год повернул. Снег уже не такой пушистый, как был месяц назад. Тяжелый стал, слёживается, корка ледяная слоями - снег, корка, снова снег. Провалишься, разрежет ногу, словно ножом. Думал было совсем не ходить, но привычка своё берёт. Так и тянет в лес.

Ещё с угла дома Назар увидел на крыльце инородца. Он вышел, сонный, ещё неловкими движениями, взял с поручня на крыльце снег и обтёр им лицо. Пёс увидел его, тявкнул пару раз для острастки, и чтобы хозяину подать сигнал. Алик повернулся в сторону собачьей будки, приложил палец к губам и шикнул на пса, что-то сказав на своём странном языке. Словно с человеком разговаривал, а не с собакой. Однако, пёс замолчал и улёгся, держа инородца на виду. Назар удивился. Надо же, послушался чужака!

Эти дни Назар наблюдал за Аликом, за каждым движением, каждым взглядом, пытался понять - не станет ли опасен чужак, как сил наберется. Странный он. По лицу видно, что молодой, больше двадцати пяти лет и не дашь, а без бороды и того меньше. По телу его видно, что крепкий был до болезни, словно физической работой занимался, но при этом тело ухоженное, словно у благородных особ, которые очень богатые. Странное сочетание. И имя длинное, странное, на слух чужое, как и хозяин его. Лицом парень был красив, только вот красота его была иная, чуждая, другие пропорции лица, бледный цвет кожи, волосы, словно небо ночное чёрные, инородец одним словом.

В какой-то момент Назар пожалел, что подобрал его тогда. Но не бросать же в лесу умирать? Не по-человечески это. Но парень вёл себя скромно, слушался, хоть и упрямился иногда, на девчонку не смотрел. А если смотрел то, как на ребёнка. И Назар успокоился. Вон, сборщики королевские ходят раз в полгода, так один из них смотрит на Миру жадным взглядом, так что шею ему открутить хочется.

Поднялся по ступеням, собираясь зайти в дом, да инородец перегородил проход, встав на середине, и положив руки на поручни по обе стороны ступеней. Приблизил своё лицо так, что едва носом не касается лица Назара. Глаза у него тёмные, карие, спросонья и вовсе чёрными кажутся, словно два омута бездонных. Ресницы чёрные, густые, чуть загнутые на концах - девки бы таким завидовали. Те всё крутят себе ресницы, чтобы красивее казаться. И чёрные брови на белом лбу, словно сокол парит, а то крылья его. Хотя бы волосы свои чёрные короче остриг: ниже плеч отросли, пока больным лежал. А тут ножиком своим на затылке укоротил, а чёлку длинной оставил, только подрезал едва. И косичка эта красная, которую Мирка заплела, пока Алик в беспамятстве лежал, осталась, вдоль щеки болтается.

- Дед, - произнес инородец в полголоса, так чтобы в доме не слышно, - Снег чем убираешь?

Голос у него приятный, не высокий и не слишком низкий. Акцент сразу слышно, и понятно, что речь для него эта непривычна, чужая для него. И слова в предложения собирает осторожно, словно кот по снегу ступает, что лапку аккуратно ставит, и сразу не наступает, а вначале пробует, не провалится ли под снег. Так и инородец разговаривал. И Назар, как его речь слышал, так сразу перед глазами снегом присыпанная звериная тропка и лесной кот, осторожно ступающий по ней. Забавно.

- Лопатой, - спокойно ответил ему Назар. Но инородец не отступил.

- Где взять? - спросил он, и целеустремленность в глазах Али деду не понравилась.

- В сарае возьми, - махнул в сторону нужного строения дед, - Задумал что?

Инородец кивнул и улыбнулся.

- Дорожку расчистить. Во-он там, - и парень показал рукой на ту сторону забора. Насколько Назар понял его жест, от ворот налево, и вдоль забора до самого леса почти. По такому снегу, какой лежит сейчас это надо силы иметь троих мужиков, а не одного, чтобы такую дорожку прочистить. Да и зачем она ему? Но задавать лишних вопросов Назар не стал, преграды чинить тем более. Решил выждать и посмотреть: если справится инородец со своей задумкой, там и увидит Назар, зачем ему такая дорожка. А нет, так и говорить не о чем.

- Добро, - кивнул Назар, - Воду в бане согрел. Ополоснись, иди. Утро нужно встречать чистым, - повторил он святое писание инородцу. Тот замер, раздумывая, бросил быстрый взгляд вниз, себе на живот, и улыбнулся.

- Расем, - сказал чужак и опустил руки, пропуская деда в дом, а сам, в свою очередь, сбежал по ступеням вниз и направился к бане. То, что "расем" это спасибо дед Назар уже давно понял ещё, когда мечущегося в бреду откачивал.

Назар прихватил свою палку и ушёл в лес, прошёл только краешком, да развернулся в обратный путь. И вернулся обратно, не прошло ещё и трех часов. Мира к этому времени встала, а инородец, и правда, с лопатой в руках, прокопал уже достаточно длинную дорожку от самых ворот. Назар это ещё от леса увидел. И до сих пор лопатой машет. Мира тоже на улице и через забор зовет его завтракать. Но Алик не реагирует, делает вид, что не слышит или не понимает. Дед уже заметил, что иной раз тот нарочно прикидывается.

- А я сказала, иди есть! - крикнула ему Мира, скатала снежок и бросила инородцу прямо в лицо. Снежок от удара рассыпался, а Али тряхнул головой и оттер лицо. Воткнул лопату в сугроб и тоже скатал снежок, бросил его Мирке в ответ так, что тот разбился о невысокий забор. Девчонка взвизгнула и засмеялась, - Не попал! - дразнила она. Инородец жестами ей предложил бросить ещё один снежок, и сам скатал новый, более плотный, пока Мира делала свой. Дед подошёл ближе и наблюдал, что будет. Игры Миры с инородцем ему не нравились. Парень красивый, а девчонка ещё юная, глупая, влюбится - беда будет. Не по роду ей иноземный принц. Мира бросила снежок немного с навесом, а Алик бросил свой в ответ так, что сбил им в воздухе снежок Миры. Глаз Назара уловил точные быстрые движения, как парень живо, в доли секунды прицелился и бросил снежок с нужной силой. Не случайность это - летящий предмет снежком сбить. И глаз у него меткий и рука верная. Дай ему лук, так наверняка из десяти девять точно в цель положит.

- А давай ещё раз! - предложила Мира и скатала новый. И снова её снежок был сбит в полете.

- Мирка не хулигань! - прикрикнул на неё дед, девчонка охнула и убежала к дому. Постеснялась деда. А Назар как раз подошёл к инородцу, тот взялся, было, снова за лопату, но дед положил ему руку на плечо и он остановился, - Ты парень умный, - спокойно с расстановкой сказал дед, так чтобы слышал только Али, - И по-честному, морда у тебя смазливая. А Мирка моя малая, глупая, - намекал дед, - Смотри, с тебя как с умного спрошу строже, если ваши игры грань переступят..., - инородец в этот момент повернул голову и посмотрел деду в лицо, в тёмных глазах удивление, возмущение и капля обиды, что про него так подумать могли. Но промолчал, чтобы дослушать деда до конца, - Слёз её никому не прощу. Сам тебя выходил, сам и обратно отправлю.

- Ребенок она ещё, - возмутился Али, и акцент усилился, Назар это точно услышал, - Кто её тронет? Даже в голову не придёт, - и обида во взгляде стала яркой, чёрные брови на переносице сошлись, но парень сделал над собой усилие и злость с лица ушла.

- Люди разные бывают, - гнул своё Назар, и испытующе посмотрел на Али, но взгляда тот не отвёл, - Не по роду ей в благородного влюбляться.

Инородец вдруг заулыбался весело и хлопнул себя руками по гладко выбритым щекам.

- Это тебя моя гладкая морда сбивает. Воин я, дед. При богатом хозяине воин, и сам жил, как богач - дед в ответ прищурился.

- Разве хозяева бывают щедры? - Назару всё казалось, что Али скрывает своё происхождение, и зачем-то всё простым человеком пытается прикинуться, да не выходит у него. Глаз у Назара верный, всё видит. Или, правда, быть может, на его родине всё по-другому? Только как он тут оказался? В лесу, зимой?

- Уговор такой был, - спокойно отвечал Али, - Я за него свою жизнь положу в нужный час. А он в ответ мне все радости жизни на этой земле.

- При короле служил что ли? - взгляд у Назара потяжелел, вспомнились сразу королевские воины, что на особом счету были – ясмиры. И люди слово лишнее им боялись сказать. Если ты не дворянин, за твою отрубленную голову никто и не спросит. Отсюда и замашки у ясмиров - всё им можно. Самой наследной принцессы воины! И от мысли, что в другой стране инородец мог быть таким же ясмиром, на душе стало неприятно. Но Алик снова усмехнулся.

- Высоко хватил. Ниже бери, Назар. Мой хозяин богат, потому что торгует..., - кажется, парень не смог найти верного слова и дед подсказал ему.

- Купец?

- Да, - кивнул Алик, - Торгаш. Хороший торговец богаче короля. Он знает: за то, что тебе не нужно, другой золотом платить готов. Один от ненужного избавился, - объяснял Алик, и снова напоминал Назару крадущегося по снегу кота, - Второй нужное купил. Разница в кармане осела. Всем хорошо. И так круг за кругом. Всегда есть те, кто продать готов, и кто купить хочет. А король чем богат? Тем, что у таких как ты забрал? Но ты от этого беднеешь, так и король с каждым годом тоже, - инородец улыбался, так что в глазах искорки играли, - Хороший торговец всегда богаче короля.

- Даже если и так, - качнул головой дед, - Мирку мою не обижай. Если забывается, окорачивай. Ребёнок она ещё. Жизни не знает.

Инородец вдруг развернулся, беря Назара под локоть, доверительно, и медленно повел вдоль расчищенной дорожки.

- У нас в народе есть старая традиция, - снова осторожный голос с акцентом, иногда путающий окончания родов, - Такая старая, что в кровь вошла, не выбьешь. Если жизнь твою кто спас, хотя и мимо мог пройти, считается брат. Так что вы мне теперь, как родня, свои. А за своих я, Назар, зубами порву, если ножа под рукой не окажется.

- Может и так, - вздохнул Назар, - Только разве может человек мимо человека в беде пройти? Ты бы прошел? Дал умереть?

Али внезапно остановился и растерянно смотрел на деда. Видно было, что этот вопрос поставил парня в тупик. Он не задумывался об этом. Возможно, у них в народе многие мимо проходят с лёгкой душой. И Назар ждал ответа. Глубокий тёмный цвет глаз, по которым видно, он то ли пытается вспомнить, то ли представить себя на месте Назара. И вдруг развел руками так же растерянно.

- Я не знаю, Назар. Надо в жизни встать на твоё место, чтобы понять. В уме никак не выходит. Слова всегда только слова, как говорил мой учитель. Если боишься за девочку, весной потеплеет, я окрепну и уйду.

Деду данный поворот не понравился, и не потому, что он был против ухода инородца, силы небесные, божественные ему в помощь. Получалось так, словно Назар сам его гонит. А это было не хорошо. И дед нахмурился.

- Ну, до тепла ещё дожить надо, - проворчал он, - А там посмотрим, - и пошёл вперёд по дорожке к дому, - Завтракать иди, - добавил он уже громче. Али усмехнулся по-доброму, взял лопату и не спеша пошел в сторону дома.

Глава 7 (Дюран)

Пока весна пыталась наступить, и боролась за своё право с зимним холодом и метелями, прошло не меньше месяца. За это время я успел пристраститься к хозяйству. Ну, не мог я просто так жить, есть, спать, у нас Детей Космоса, лишних ртов на крейсерах не бывает. Воздух и вода не бесплатные. Про еду я уже молчу. Или работаешь или платишь за полёт. Кстати, многие люди стали этим пользоваться: если у тебя денег нет или мало, а улететь в другую планетарную систему очень надо, можно договориться с Детьми Космоса, и просто отработать полёт. Главное смотреть с кем договариваешься. Нарвёшься на ребят, которые торгуют людьми, окажешься совсем не там, куда собирался.

Вот и я наблюдал, как и что Мира с Назаром делают по хозяйству, и в подходящий момент повторял. Ушёл дед в лес, а девчонка животных кормить, я вместо неё в доме прибрался, воды принёс. А она вернулась, давай на меня руками махать: не мужская работа. Я никак понять не могу - почему не мужская? Руки и ноги у нас одинаковые, собственно, веник в руке и мужчина, и женщина держать могут. Подумаешь дом вымести и полы помыть! Жаль я не могу ей передать, каково это трюм корабельный после грязного груза в порядок привести. А орудийные палубы обе, за правило, блестеть должны, как стерильная операционная. Не верхняя же команда их драить будет? Конечно абордажка. Нам в спокойном полёте всё равно заняться нечем.

Почему работа бывает мужская и не мужская Мира мне объяснить так и не смогла. Кроме того, что так принято, я от неё ничего не услышал. Почему я, мужчина, не могу веник в руки взять или завтрак сготовить? Немощный что ли? Тут Мирка и вовсе деду нажаловалась: как же так, мужик вместо неё еду сготовил. И снова: мужская и женская работа. На мой взгляд, нет мужской и женской работы, есть посильная. Конечно, тяжести я женщине поднимать не позволю, просто потому, что это убивает их здоровье. А кто тогда род будет продолжать? И это единственная не мужская работа, которую я знаю - ребенка родить. И самая большая ценность нашего космического рода это вовсе не деньги, не оружие и не корабли, а девчонки наши. И я инстинктивно Миру стал немного разгружать от той работы, которую она выполняла. Только дед оказался против. И тет-а-тет мне объяснил, что девчонке потом замуж выходить, в чужой дом придёт жить, там за неё эту работу никто делать не станет. И нечего её баловать.

Погода сходила с ума - то вода ручьём течёт с крыши, снег под ногами расползается, чавкает. А то морозом снова прихватит, метелью заметёт, вроде и не было этого солнечного теплого дня. Только я не делил дни на хорошие и плохие - в любой устраивал себе тренировку. Зря я, что ли, площадку себе ближе к лесу очистил? И после каждого снегопада, снова лопату в руки и вперёд. Мне не только мышцы нужно восстанавливать, а боевые приёмы тоже забывать нельзя. И я повторял всё, чему меня учил Элси. Не хватало только его самого в спарринг. Но об этом я старался не думать, иначе на меня накатывала такая тоска, что выть хотелось.

В общем, Назар мою тоску по работе уловил и стал меня к хозяйству приспосабливать. Прижился я у них, словно, и правда, свой, родственник. Только зима не вечна. Снег сошёл, земля чёрная, замерла в ожидании. Деревья с голыми ветвями тоже замерли, приготовившись раскрыть почки, как по команде. Воздух ещё был холодный, и ночами морозило немного. Тогда и узнал я, что у земли этой хозяин есть - дворянин благородный. Приехал от него человек верхом, одет не по военному, скорее, как слуга приближённый. Но лицо надменное, словно и сам не хуже господина своего родословной. Куртка мехом обшита, перчатки кожаные точно по руке. Шляпа на голове с небольшими полями, тулья лентой перехвачена и украшена какой-то серебряной безделушкой. Сам худой, костлявый, хилый, кажется, я его одним ударом перебью пополам, а стукни его Назар, тот и вовсе рассыплется. Лицо узкое, подбородок клинышком (а может, это острая бородка виновата), нос острый, кривой, глаза маленькие, злые. Говорит тенором, высокомерно, с презрением, гундосит слегка. Противный тип. Меня не заметил, я успел в тень отойти. Так и получилось, что я его вижу, а он меня нет. Очень хотелось встретить его на обратной дороге и тихонечко его башку развернуть носом на спину. Но Элси учил меня не поддаваться эмоциям. И я не стал ничего делать. Тем более, что с ним Назар уехал. Светлейший дворянин хотел своего лесника лично видеть, и слышать его доклад как там дела в его лесу. Пока этот противный тип говорил с дедом, мне всё казалось, что он боится запачкаться.

Назар уехал с противным типом, а мы с Мирой остались одни. Дни стояли солнечные, земля подсохла, и я вспомнил про озеро, в которое падал с неба. И про катер, от которого, быть может, хоть что-то осталось, раз уже я цел, без единой царапины. Мира как раз сидела на крыльце и что-то вышивала, по привычке напевая песенку. И я присел рядом, заглядывая ей через руку, и глядя как цветные нити гладью ложатся на светлую ткань. Настоящая картина получается. Мира воткнула иголку в ткань и повернула на пяльцах мне, показывая.

- Нравится? - спросила она, и я кивнул. С девчонкой я старался быть немногословным, уже объяснял почему, - А ваши девушки так же вышивают? Или лучше? - спросила она и смотрит, словно насторожившаяся птичка. Что я могу ей ответить? Наши девушки стреляют и пилотируют лучше, чем вышивают. Но она же не поверит. И как я объясню, что такое пилотирование? Люди не летают в этом мире. И я не имею права ломать их устои.

- Так же, - соврал я, - Узоры другие, - протянул руку и потрогал рисунок, погладив его большим пальцем. Ей бы нити яркие, гладкие, вроде шёлка. Торговали мы такими нитями: с одного конца вселенной на другой полный трюм этих огромных разноцветных бобин с нитями везли. Старпом врал тогда покупателю, что шёлк натуральный. А на самом деле, на той планете, откуда мы его привезли, растения есть, которые как сорняк растут, в мой рост. Руби, обрабатывай, специальными соками трави - нити выходят - от шёлка не отличишь. Мы, абордажка, сами местным помогали этот сорняк рубить. Я даже в обработке поучаствовал - интересно было. Любопытство сильнее меня оказалось. Вот те нити сейчас бы Мирке, картина вышла бы загляденье! Пожалуй, и благородная дама такое бы дорого купила. Кажется, торгаш во мне неистребим.

- Мира, - отвлёк я девчонку от работы, - А тут озеро рядом есть?

Она положила шитьё на колени и внимательно посмотрела на меня. Настороженная такая, словно знает что-то обо мне такое, чего я не знаю.

- Зачем тебе?

Вот мне кажется, что в этом вопросе подвох, и я задумался. Что ей ответить? Зачем люди на озеро ходят? Купаться? Баня есть, хоть замойся совсем. Стирать? Мне и в тазу прекрасно стирается. В колодце хотя бы вода без водорослей и живности. Рыбы наловить? А вяленое мясо и свежая курица, чем мне не угодили? Всё это на отмазку похоже. И настораживает ещё больше. Жил, значит, парень прекрасно без озера и вдруг на тебе, потянуло поплавать в ледяной ещё воде и рыбу ловить! Самому смешно. И что мне девчонке ответить, если правду сказать не могу? Что бы наставник мой сказал? Элси в этом случае говорил: если ты правду сказать не можешь, скажи только часть правды. Человеческий мозг чудной, он то, что ты недоговорил, сам за тебя додумает.

- Вы же меня рядом с озером нашли? - неуверенно спросил я. Девчонка напряженно смотрела на меня, и я боялся ответа. Боялся услышать, что озера рядом тут нет, и оно в сотне километров ближайшее.

- Нет, - качнула головой Мира, - В лесу, недалеко. Там ещё минут пять ходу до озера было. Ты в снегу лежал на спине. Я подумала, будто мёртвый ты. Не дышал совсем. Деда тебе к лицу нож свой поднёс, чтобы дыхание увидеть на нём. Он запотел сразу, - и тут она посмотрела своими светлыми глазами прямо мне в лицо, - А как ты там оказался?

Вот этого вопроса я и не хотел! Молчал бы дальше, у деда потом спросил бы про озеро. Только, вот, он вместе со мной на него и пойдет. Тогда и вопросов будет больше и ответы сами найдутся, и решения - для меня не самые приятные. Так и вижу толпы деревенских людей с факелами, вилами, топорами и воплями "сжечь его, демона". И я вдруг вспомнил, что после тяжелых травм бывает амнезия. Изобразил на лице напряжение, словно пытаюсь вспомнить, а не получается, чуть нахмурился и качнул головой.

- Не помню, - выдохнул я, и отвернулся в сторону, будто переживаю, - Помню по лесу шёл, не помню зачем....

- Заблудился? - по простоте душевной подсказала мне девчонка. И я кивнул, и в тоже время пожал плечами. Чтобы не подумала, будто я вспомнил. Если она деду расскажет, у Назара не должно вопросов лишних быть, откуда инородец тут, далеко от дома оказался. Быстро сложит с тем, что я рассказывал про торговца, на которого работал, и с фразой, что искать меня некому. Решит, что купеческий караван в засаду попал. Всё у него сойдётся. И не подумает, что я врал. А я и не врал. Только недоговорил слегка, как наставник учил.

- А озеро тебе зачем? - припомнила мой вопрос Мира.

- Вдруг что-нибудь своё найду, - осторожно сказал я (не испортить бы всё), - Может быть, вспомню....

И тут мы увидели двоих конных выходящих из леса. Один из них ехал в седле, второй шёл пешком, и вёл своего коня в поводу. Появившись из леса на поляну, где был отстроен дом лесника, они громко крикнули:

- Эй! Хозяин! Дорогих гостей выходи встречать!

- Не ори! Нет его, - одернул его тот, что сидел верхом, - Опять по лесу шарится!

Я заметил, как девчонка вздрогнула и выронила из рук шитьё от испуга. Я едва успел подхватить, чтобы светлая ткань не запачкалась. Мне показалось, что Мира даже побледнела.

- Спрятать тебя надо, - выдохнула она, но тут же схватила меня за запястье, сильно сжимая мою руку, - Нет. Наоборот, никуда не уходи, пускай видят тебя, что не одна я, - заволновалась девчонка. И у меня закралось нехорошее предчувствие. Что-то эти ребята мне уже не нравятся.

- Кто это? - спросил я спокойным тоном, стараясь передать своё спокойствие девочке. Она явно нервничала.

- Сборщики налогов. Под королевской защитой ходят. С ними задираться нельзя, - и она схватила меня второй рукой за другое запястье, словно тонула, а я её вытащить должен, - Приедут ясмиры, зарубят без суда, если сборщик пожалуется.

Похоже, действительно всё нехорошо. Ребята, должно быть, наглые, самоуверенные и сам чёрт им не брат, раз за них головы без разбора рубят. Что же, будут себя плохо вести, сделаю так, что жаловаться некому будет. Лес большой, искать будут долго. И этих ясмиров туда же отправлю, если появятся. У меня на форме не за просто так шеврон «два клинка»: авангард штурмовой команды - безбашенные головорезы, а не пушистые зайчики.

В подтверждение, что я прав, ребята, привязав коней снаружи, ударом ноги распахнули калитку и ввалились, как к себе домой. Тот, что пешим шёл, вошёл первым, он же и калитку пнул. Сделал пару шагов, так чтобы напарник смог войти тоже, и остановился в развязной позе, наглой ухмылочкой.

- А что это нам никто не рад? - громко сказал он, и зацепил руки за ремень по бокам. И тут заметил меня. И мы трое быстро оценили взглядом друг друга. Ребята были крепкие, в отличие от того противного типа, что к Назару приезжал. Видно было, что подраться любят, и морду вполне способны набить. Одеты, как и я, в простые шмотки из обычной ткани, и брони на них нет. На поясе меч широкий, короткий, не длиннее моей согнутой руки. Значит, длина руки плюс длина меча - прикидывал я в уме, если драться придётся, как далеко прыгать, чтобы не задело. Хотя, руки у меня чуть длиннее, чем у этих парней, и я повыше немного. На ладонь примерно. Но они об этом пока не знают, потому что я на крыльце сижу, с вышивкой Миркиной на коленях, будто моё это. Приметил, ухмыляется. Я вовремя вспомнил про мужскую и женскую работу. Значит, если я буду женским делом заниматься, они меня в серьёз не примут. Дурачок, скажут какой-то сидит. И я улыбнулся в ответ так глупо, как только мог. А этот сборщик оскалился на меня, как на добычу. Знаю я такие улыбки - у космических хулиганов такие, когда лёгкая добыча идёт в руки, которая ответить не может, и с ней поиграть можно, словно кот с мышью, поиздеваться, послушать жалобные вопли и мольбы, а потом всё равно ограбить, попользоваться, растерзать и бросить. Вот и у этого парня, что зашёл первым, я такую улыбку сорвал, когда убедил его - дурачок я безответный. А Элси говорил - недооценивать противника смертельно опасная штука. Так что плюс один в мою пользу, парни.

- Это что за чучело у вас поселилось? - спросил он у Миры, кивнув на меня. И я опустил голову, взял с колен вышивку и даже иголкой стал примериваться, как бы так стежок положить, чтобы не испортить ничего. В том смысле, чтобы не было заметно, что работа не моя, но при этом, если Мирке нужно, она этот стежок бы легко убрала и положила новый. Мне нужно было его убедить окончательно, что я безответный дурачок. И самое главное, чтобы Мирка ничего не испортила, и удивляться не начала. А вела себя так, будто это нормально.

- Деда в лесу нашёл, - дрогнувшим голосом пролепетала испуганная девчонка, - Болен он.

То ли поняла и подыграла мне, то ли сперепугу ляпнула, в масть, не знаю. Но второй сборщик заулыбался во весь рот.

- То, что болен, - он постучал пальцем по своему виску, - Это заметно, - и они оба рассмеялись. А я наблюдал за ними боковым зрением. Собака заливается лаем, жаль, что на привязи. Пёс небольшой, мне ниже колена. Но он больше охотник, чем охранник. Дед его всегда с собой берёт, просто в этот раз он к хозяину уехал, а не в лес. Вот и оставил Кадара нам, вместо звонка в дверь. Второй сборщик прикрикнул на собаку и, подобрав камень, швырнул в пса. Тот взвизгнул от боли, шарахнулся прочь, скуля. А я сжал зубы. "Чтобы тебе..., всю жизнь с женщинами не везло", - мысленно выругался я. Маленьких обижаешь. Отвязать бы пса, так он попробует какая на вкус у тебя задница. Не смотри, что ниже колена пёс, прыгает, словно на пружинах. Мы с ним за эти месяцы незаметно подружились. Я люблю отвязать его и на утреннюю пробежку с ним наперегонки. Ещё ни разу не выигрывал у него. И так, играю: бросишь ему что-нибудь, принесёт. Лает, прыгает, зовёт - давай ещё побегаем. А дед ворчит - испортишь охотника.