Инородец

- Кажется, мы друг друга не так поняли, - пытался исправить положение я, - Я ведь вышел с того света на твой голос, - продолжал я серию признаний, - Я помню твою песню. Она была для меня как ориентир, и я шёл на голос, сюда в этот мир, - тихо сказал я, - Я совсем не хотел тебя смутить. Ты, правда, мне как младшая сестра.

- Я ничего такого не думала, - сразу отреклась Мира, и вдруг указала рукой на поворот, где улица сужалась, и стояли дома, похожие на магазины. У них не было витрин, как я привык, но зато была вывеска. Вот только читать на местном языке я не умел, и для меня это было набором символов, - Нам туда! Там есть лавка, где продают лечебные травы, в неё ходят все окрестные знахари, чтобы пополнить свои запасы. Владелец этой лавки знает моего деда, и мы каждый год продаем ему сырье. Всё я сама собираю в лесу.

- А сам он в лес за травами сходить не хочет? - изобразил я дурачка, хотя понимал, что есть просто перекупщики, им главное красиво упаковать и сладко спеть.

- Не у всех есть время ходить в лес, - улыбнулась Мира, - А потом, некоторые травы не растут на виду, за ними надо далеко забираться. А мне не сложно. Ведь мы с дедом живём в глубине леса, - рассмеялась Мира.

- То есть, вы продаете лавочнику травы мешками? А он их продает знахарям на развес?

- Да, так и есть, - подтвердила Мира.

- И никто из них в лес за травами не пойдёт?

- У знахарей нет на это времени, они же ходят по больным, лечат их, - рассуждала для меня Мира, - У лавочника..., - она замялась, соображая, - Думаю, тоже его нет, ведь ему нужно торговать в лавке. Отсюда до леса далеко.

Я вспомнил, как мы добирались сюда и вокруг были бескрайние поля. Значит, вариантов для лавочника было не много: покупать уже готовое сырье. До леса добираться для него слишком накладно.

- Тогда всё верно, - согласился я с Мирой, - Проще покупать травы у таких, как вы с дедом. А много у него таких, как вы?

- Не знаю, - пожала плечами Мира, - Но деда говорил, что ягодник обязательно привозить надо, потому что его никто больше в лавку не везёт.

- Почему? - насторожился я, мысленно потирая руки, потому что монополия это очень даже неплохо, чтобы диктовать цену. И вряд ли дед, а тем более девчонка догадываются о том, что по цене можно торговаться. А в случае, когда что-то есть только у тебя, и вовсе назначать свою цену сходу. И расспрашивал я у Миры все детали для того, чтобы заставить этого лавочника вывернуть карманы. Должен же я как-то отблагодарить деда за его умение вытаскивать людей с того света.

- Он любит тёмные леса, и самое лучшее, когда его из-под снега выкапываешь. У нас такие места возле озера есть. Я не знаю, может быть, он не растет нигде, а может просто по снегу до него не добраться. Не все же в сторожке живут, как мы с дедом.

- Много у нас мешков с ягодником? - уточнил я, чтобы обладать полной информацией.

- Два. Вот и вот, - и Мира даже ткнула пальцем в нужные мешки. Это было хорошо, я теперь даже знаю, какой мешок зажмотить, для повышения цены.

Мира остановилась около нужного здания и постучала в дверь. На пороге появился мужчина, средних лет, коротко стриженный, с сединой на висках, с аккуратной бородкой и усами, худощавый, в свободной одежде, длинном вязаном из шерсти жилете, и коротких кожаных ботинках.

- Здравствуйте, господин Летрет, - поздоровалась почтительно Мира, - Я травки привезла. Возьмете?

Меня внутри покоробило. Кто так ведёт дела? Мира сама себя ставит в подчинённое положение. Можно подумать господин Летрет может махнуть рукой и сказать, что ему ничего не надо. Да он дни на пальцах считал, ожидая, когда Мирка с дедом приедут! И конечно он снисходительно бросил: «Ну, давай посмотрю. Что там у вас?» Нехотя, будто ему ничего не надо, но из жалости и желания участвовать в благотворительности, копеечку нам кинет. Держите. Радуйтесь, что хоть что-то получили. Никому ваша трава не нужна. Так что ли получается?

- Деда вам привет передавал, - вспомнила Мирка. Летрет замер, задумался.

- А разве ты сегодня одна приехала? - уточнил он, и вопросительно посмотрел на меня. Я в тот момент развязно сидел на борту телеги, балансируя, и качая одной ногой, как мальчишка. И одарил Летрета тем самым своим небрежным и задиристым взглядом, каким на полицейских смотрю, когда хочется их раздразнить.

- Не одна, - улыбнулась девочка, - Меня деда так далеко одну не отпустил бы. С Аликом, - кивнула она на меня, - Он....

- Помощник я у Назара, - опередил я Миру, пока она не раскрыла мужику карты кто я такой на самом деле. Мира только посмотрела на меня, и по одному моему взгляду поняла, что возражать не стоит. Летрет пристально разглядывал моё лицо, пытаясь понять, откуда я такой красавчик взялся. Плюс моё бритое, как у дворянина, лицо, сбивало его с толку - как может дворянин в помощниках у лесника простолюдина ходить? - Меня зовут Дюран Али-Крио, - озадачил я его окончательно, - Можно просто Али.

- Разве Светлый Арон..., - засомневался в правдивости моих слов Летрет, но я не дал ему договорить. И спрыгнул с телеги. В этом моём прыжке отразилось всё желание покрасоваться и показать кто тут самый-самый. И я сделал это нарочно. Мира на моё счастье молчала.

- Я не служу Светлому Арону. Я помогаю леснику Назару. На добровольных началах. Услуга за услугу так сказать, чтобы тебе было понятнее, - я приблизился к Летрету, и прихватил его за предплечье пальцами, заглядывая в лицо, - С тобой же можно на «ты»? - Летрет задумался на мгновение, но в итоге кивнул.

- Допустим, - согласился он. И я подтолкнул его к нашей телеге, откидывая материал, которым дед прикрыл мешки с травами от дождя.

- Тогда смотри сюда, - обвёл я рукой товар, - За всё это ты, сколько Назару обещал?

- Сто монет, - ответил Летрет, и в тоже время я услышал тихое Миркино: "сто двадцать же дед сказал".

- Тихо, - я, повернувшись к ней, приложил палец к губам, - Маленькая птичка молчит, когда взрослые дяденьки договариваются, - ещё не хватало, чтобы она в торг начала лезть и испортила мне всё. Летрет не дёрнул ни единым мускулом на лице, но в его серых, почти ледяных глазах я увидел насмешку. Ничего, посмеёшься потом, когда я на твои деньги Мирке конфеты покупать стану, - Видишь, друг, накладка получилась. Ты нас прости душевно, - я приложил руку к груди, и даже голову наклонил, а сам другой рукой Летрета за плечо, словно друга приобнял, но так легко, без насилия, - Вот эти два мешка с ягодником не твои, остальное за шестьдесят уступлю.

- То есть как это не мои? - лавочник повернул голову и взглянул на меня с недоумением. Кажется, я его совсем из привычной колеи выбил.

- От нас их один знахарь ждёт. По тридцатке за каждый обещал, - и пока Летрет перевел взгляд на Миру, я успел ей незаметно подмигнуть.

- Правда? - спросил лавочник, не доверяя до конца словам незнакомого инородца. Мира кивнула, - Как же так? Мы же с дедом твоим договаривались, - чуть сдвинулись брови, похоже, он пытался нашу девчонку испугать или застыдить. Но Мира взглянула на меня, и не знаю, о чем она в тот момент вспомнила, только развела руками.

- Это не женская работа торговые дела вести, - и опустила взгляд. А я отпустил плечо лавочника.

- Ну, так не пойдёт, - протянул я, - Зачем ребёнка о делах спрашивать? Или думаешь, что я тебя обманываю?

- Не то, чтобы..., - начал выбирать слова Летрет, - Но ты, Али, меня тоже пойми. Нельзя договоренность на ходу менять.

- Ладно, - я кинул материал обратно, закрывая мешки, словно ехать ни с чем собирался, - Без доверия хорошего дела не получится. Нет, так нет. Я тебя тянуть, как кота за хвост с дерева не стану, - я поправил материал, чтобы не топорщился, - Мирка, другой город далеко?

- Три дня пути, - ответила Мира, а глаза стали круглые, испугалась, что я всерьёз в другой город собрался травами торговать. Летрет криво усмехнулся, с любопытством за мной наблюдая.

- Травы не молоко, не прокиснут, - махнул я рукой, и направился к лошади, чтобы развернуть её из переулка.

- Подожди, - спокойно обронил Летрет, - Ты азариец что ли? Такой же горячий, как пустынный самум. Ещё и объясниться с тобой не успел, как ты уже вспыхнул.

- Сначала начнём? - предложил я, для верности картины посверлив Летрета взглядом перед этим. Летрет кивнул. Я вернулся и на этот раз лавочник сам откинул материал, которым были прикрыты травы.

- Ты мне все мешки за шестьдесят предлагал, кроме этих, - и он коснулся рукой мешков с ягодником, которые по размеру были чуть меньше остальных. Но от Миры я знал, насколько они ценнее других трав.

- Верно, - кивнул я, - За эти знахарь по тридцать за каждый платит. Или тебе они позарез как нужны? Так я могу уступить, если больше заплатишь.

- Мой же заказ? - поднял бровь Летрет, - Мне по большей цене уступишь? - он упрямо гнул своё, и я его понимал прекрасно, - Получается, договаривались осенью на одно, теперь на деле выходит другое, - и серые глаза вопросительно и немного надменно уставились на меня.

- Подожди-ка Летрет, - развернул я его за плечо всторону от Мирки, и склонился к уху, - Ты мне сейчас о договорённостях напоминаешь. Верно всё. Только Назар, на самом деле, про сто двадцать монет говорил. А ты мне в лицо теперь сто предъявляешь. Сам же свои договорённости семь-восемь туда обратно дёргаешь. Я сделал вид, что ничего не знаю, на твою сотню кивнул, сестрёнку одёрнул, тебе навстречу пошёл. Ты торговец, и твоё желание заработать только похвалить можно, иначе, зачем лавку держать! Верно? - Летрет кивнул, соглашаясь, - И когда у меня знахарь эти два мешка за тридцать торговал, во мне такое же желание заработать зажглось. Выходит, цель заработать у нас одна, и ты и я оба торговцы, верно? - Летрет снова кивнул, потому что поспорить с этим было сложно. Если бы я ещё тогда знал, какие азарийцы торговцы! А ведь лавочник меня за азарийца принял, - И я тебя, как брат брата понять могу. И обратно этот ягодник уступлю, по той же цене, за какую знахарю обещал. С ним я объяснюсь, приду с хорошим, дорогим вином, скажу: прости друг, зима была суровая, и пожар у озера. Не уродился ягодник в этом году. Только, Летрет, я же это вино на что-то купить должен. И дорогое вино дешёвым сыром не закусывают, правда? Ты мне сверху хотя бы по десять монет на каждый мешок накинь. Ты же Назару сто двадцать монет за всё обещал? Вот шестьдесят плюс шестьдесят твои сто двадцать и выходит. А те, что сверху двадцать, так это считай, что ты хорошего человека хорошим вином угостил! Ну что? По рукам?

Летрет от моего монолога, казалось, завис, потому что замер и смотрел в одну точку. А я думал о том, что я всё-таки абордажник больше, а не торгаш, хотя мамочка моя очень старалась меня обучить этому искусству. Вот была бы она тут, господин Летрет уже трижды растаял и везде уступил.

- Странно всё это, - протянул Летрет, ещё раздумывая.