Инородец

- Не было тут других мужчин, кроме меня и Назара, - сказал я спокойно, - Они украли что-то? Их связать, если появятся? - уточнил я специально, чтобы ясмиры поняли, я ничего не знаю о пропаже сборщиков, и не знаю, кого они ищут. Он в своей речи о сборщиках налогов не упоминал ничего. И от меня такой оговорки не дождётся. Не на того напали.

Ясмиры рассмеялись, переглядываясь.

- Видал? Сборщиков королевских в воры записал! - сказал напарнику тот, что с красивым голосом, - Поехали! Не было их тут.

Ребята вышли мимо меня со двора, ловко запрыгнули в седло, и уже разворачивая коня, тот самый воин взглянул на деда и погрозил ему пальцем.

- За лесом в оба смотри дед! Слышал меня? В оба смотри! Я ещё вернусь, - врезал коню по бокам и ускакал в сторону дороги на деревню. Мирка медленно сползла по стенке вниз, что-то шепча в благодарность за спасение. Дед пробормотал что-то вроде «светом солнца бессмертного сбереги и помилуй», а я смотрел вслед ускакавшим всадникам, и думал над брошенной фразой - я ещё вернусь. Не нравится мне эта настойчивость.

- Дед? - окликнул я, не оборачиваясь, а так и глядя на деревья, за которыми скрылась тропа, - А дорога на деревню одна?

- Одна, - ответил дед, не успев ещё задуматься, зачем мне эта информация.

- А там они дальше куда? По деревням или на тракт? - уточнил я, и вот тут дед задумался и подошёл ко мне ближе, стоя за моим плечом.

- А тебе зачем? - понизил он голос, чтобы Мира не услышала.

- Проводить хочу, - признался я, и краем глаза увидел, как Назар скрестил руки на груди.

- До самой столицы что ли? - голос прозвучал у деда строго, немного с угрозой.

- Нет, - я взглянул в небо, вспоминая его фразу про свет солнца, - До самого солнца бессмертного.

Я обернулся к Назару, улыбаясь. Но дед стал темнее тучи, прихватил меня под локоть и вытащил за ворота.

- Ты что задумал? - прошипел он грозно, - Ты не выдумывай! Они по всем окрестным деревням проехали, прежде чем ко мне свернуть! Если ясмиры сюда заехали, а потом выехали, другие за ними приедут, даже спрашивать не станут, сразу мечами порубят на куски! Их же четверо со сборщиками ходят! Просто у нас место спокойное, мы лесом отрезаны от чужих людей. Вот ясмиры их на тракте и ждут. Так что даже не думай! А то и сам погибнешь, и ещё кого с собой на тот свет прихватишь.

Вот оно как оказывается! Я-то дурак, думал, ясмиров двое, а их четверо. Ждали, значит, ребята на тракте, да не дождались сопровождаемых своих. Если бы я в сопровождении потерял груз и людей, что его везли, то не спешил назад домой возвращаться, пока хотя бы груз не найду. Потому что, иначе, мне главный офицер выписал бы такое наказание, что смерть слаще. Вот и эти парни, явно не уедут, пока груз свой не найдут. Какой же я молодец, что сумку их не выпотрошил!

- Понял, - успокоил я деда, - Смысла тогда нет их трогать.

Я подобрал у забора топор, и метнул его так, что он пролетел приличное расстояние и, на излёте, воткнулся в колоду, где и должен был быть. Правда, не сверху, откуда я его взял, а сбоку. Но всё равно сорвал настороженный взгляд деда. И, судя по тому, как он обернулся вслед ясмирам, похоже, представил, что было бы, кинь я этот топор одному из них в голову.

Следующий день и последующие я ходил на озеро и рубил ветки у поваленных деревьев. Моя ревизия хлама, оставшегося на катере, показала, что я единственный остался цел и невредим, потому что домкраты были целы, но в них нужно было заливать специальное масло, которого в этом мире не было. А бутылка с ним, припрятанная на катере, от пожара лопнула, и теперь на бутылку-то похожа не была, я уже молчу про её содержимое, которое наверняка выгорело. Всё, что было основано на электронике, умерло, оставались только те инструменты, что сделаны из хорошей стали, их можно было только отчистить и всё. Но они мне понадобятся только в случае, если я катер решу совсем разобрать. Никакого другого применения на этой планете для них не было.

Вообще-то такую работу надо выполнять в специальных рукавицах или перчатках, потому что рубить ветки это ещё ладно, а вот когда я начал перетаскивать эти брёвна, сортируя зачищенные от нетронутых стволов, тогда я понял насколько древесная кора острая. Плюс к тому, что мне не хватало второго мужика в помощь, потому что, волоча тяжёлые брёвна в одиночку, я рисковал сорвать себе спину. А ещё руки нет-нет соскальзывали, и я получал ссадины, а то и занозы. У деда спрашивать рукавицы я постеснялся, не хотелось объяснять, чем я там занят, и снова думать, что бы такое соврать, чтобы не пошло в разрез с моим предыдущим враньём. В общем, мои руки ещё никогда такими ободранными не были. А работа не заканчивалась, она даже не продвинулась до половины, потому что подыхал я от неё, с непривычки, довольно быстро. Работать с деревом Элси меня не учил, наверное, потому что и сам не умел.

Глава 12 (Дюран)

Ранним утром я открыл глаза и увидел, что ветви деревьев за окном уже не голые. Почки на них лопнули, и показались крохотные ярко-зеленые листочки. И настроение сразу как-то резко поменялось - внутри появилась странная эйфория, как будто это пробуждение природы от спячки и мне обещало нечто удивительное, радостное, замечательное. Восторженное ожидание, словно кто-то затянул внутри меня маленькую пружинку и не нажал спусковой крючок. Я даже почувствовал, как неосознанно улыбаюсь, глядя на эту зелень, будто дурачок.

Нам, космическим чертям, не свойственны сезонные перепады в организме, хотя бы от того, что сезонов у нас в космосе на крейсере нет. Ни весны, ни осени, ни зимы с летом нет, только бортовое время - день и ночь. Которое не совпадает с портовым, где мы приземляемся, или очень редко совпадает. И мои внутренние часы, обычно, тикают, отсчитывая время до следующего приземления, когда я смогу увидеть живой свет, пить живую воду, съесть еду, которая приготовлена из того, что только бегало, соблазнить милое существо противоположного пола, чтобы оказаться с ней в постели, и напиться алкоголем, как скотина последняя, чтобы расслабиться окончательно. Потому что дальше - снова космос, долгий полёт, работа изо дня в день, а женщины только во сне.

Именно поэтому я удивился, что мое тело уловило этот природный посыл весенней радости, если только мой внутренний хронометр не поймал ритм этого мира, за долгие месяцы моего тут присутствия.

Мира уже хлопотала по дому, и, заметив моё пробуждение, радостно улыбнулась.

- Видишь, - махнула она рукой на окно, - Солнышко на весну повернуло, теперь уже скоро тепло будет. Дорога совсем просохла, в город на ярмарку поедем.

- В город? - я даже сел в кровати, и пружинка внутри, затянутая ощущением весны, закрутилась ещё туже. Я же представил тот самый город - шумный портовый город, что принимал нас распростертыми объятиями, яркими вывесками магазинов и баров, сговорчивыми девчонками, и прощал наши пьяные хулиганства. На самом деле, сначала, заслышав её фразу, из меня чуть не вырвалось, что солнышко никуда не поворачивается, поворачивается планета, на который ты живёшь. Но обозвал себя мысленно умником, и проглотил эту мысль, а когда услышал слово «город» и вовсе забыл об этом. Пускай солнышко поворачивается, раз ему так хочется, перед глазами вспыхнуло воспоминание о шумном городе-порте.

- Да, - подтвердила Мира, - Поедешь со мной? К обеду уже там будем.

Утро было раннее, солнце только показалось из-за горизонта и позолотило своим светом ветви деревьев. Я видел это по мягкому свету лучей, и их направлению.

- Ещё спрашиваешь, - выпалил я, выскакивая из-под одеяла, и одновременно натянув брюки, так что, оказавшись на ногах, мне оставалось их только застегнуть. Девчонка отвернулась смущённо, выметая полы. А сама улыбнулась, я видел. Но это моему оживлению при слове «город». Засиделся я на месте, это правда.

Лошадь уже была готова, запряжённая в телегу. На телеге тоже были какие-то мешки, не очень тяжёлые, как видел мой глаз, и сверху дед их прикрыл материалом. Кажется, этот материал был чем-то пропитан от воды. Мне так показалось, но спрашивать я не стал. Мы быстро позавтракали и двинулись в путь, по тропинке через лес. Я, если честно, ожидал, что мы двинемся в город втроём, и пока дед с внучкой будут заниматься делами, я тихонечко смахну и оттянусь немного, если повезет. А потом, словно паинька, вернусь обратно. Но дед с нами не поехал. А бросить девчонку одну, у меня совесть не позволит. Особенно после того случая, со сборщиком налогов. Учитывая, что дед Назар спас мою жизнь, по нашим традициям он считается близким родственником, свой. А за своих девчонок мы убиваем.

Лошадка шла по тропинке не спеша, со скоростью чуть быстрее пешего. И я до самой деревни шёл рядом, слушая щебетание Миры, которая рассказывала мне обо всём на свете. Про каждый кустик, про лечебные травы, о том, как её, ещё совсем маленькую, обучал этому дед Назар.

Деревня открылась нашему взору издали, когда шли через поле. И я уже понял, что дойдя до самой деревни, мы свернём влево, и краем пройдем мимо, очень эта дорога накатанная, значит, многие по ней ездят, да и направление к тракту, указанное Назаром, я прекрасно запомнил. Но к моему удивлению, мы вместо этого, поехали прямо в деревню. Я промолчал, ничего не спросив у Мирки, тем более девчонка спрыгнула с телеги, и поспешно зашагала рядом с лошадью, придерживая её за сбрую, глядя вперёд, на один из домов. Рядом с которым мы и остановились.

- Я сейчас, я быстренько, - выпалила поспешно она мне, - Ты только деду не говори.

Подошла к ограде, что была ей по грудь, положила на неё руки, с волнением вглядываясь в окна стоящего в десяти метрах дома, и крикнула.

- Мартин! - выждала несколько секунд и, не заметив движения, крикнула ещё раз, - Мартин!

Я по её лицу видел, что маленькое девичье сердечко сейчас колотилось от волнения быстро-быстро. Но я стоял и молчал, наблюдая, что происходит. Чей-то силуэт мелькнул в окне, и следом за этим дверь приоткрылась, и появилась мальчишечья голова. Заметив Мирку, он тут же сбежал по ступеням, и оказался около неё за калиткой. Порывом схватил её за руки, и явно намерен был обнять, но заметил меня и постеснялся. Парнишка был подросток, чуть постарше Мирки, может года на два. Но это тот самый возраст.

- Мирка! - вместо приветствия, произнеся имя, и прислонился лбом к её лбу. Но девчонка, выдержав несколько секунд, вывернулась, делая шаг назад, но по-прежнему глядя в глаза своему другу.

- Я боялась, что деда с нами поедет, и тогда не увидимся, - тихо сказала Мира, - А ты чего сам не приходил? - и настороженно, испытующе посмотрела на парня.

- Отец не велел, - оправдывался парнишка, - Сборщики королевские пропали, тут четверо ясмиров всю округу перетряхнули. Мы боялись из дома высунуться. А вы, не знаете что ли? - изумился парнишка и посмотрел в мою сторону. Взгляд стал внимательным, строгим, ревнивым, - А это кто?

- Это Али, - представила меня Мира, - Его деда зимой почти мёртвым в лесу нашёл.

Мартин с подозрением посмотрел на меня, таким долгим хозяйским взглядом, оценивая, опасен я для их с Миркой отношений или нет. И я отвернулся в сторону, поглаживая лошадь по шее, заставив себя проиграть в этом противостоянии. А ещё мне стало смешно. Этот мальчишка на полном серьёзе ревнует Мирку, не осознавая, что для меня она настоящий ребенок.

- Не смотри на Али так, - указала ему девчонка, я про себя успел подумать, что масла в огонь подлила. В его возрасте, я в такой момент уже вспыхнул бы, как топливные пары от искры, - Он добрый. Деда сказал, что Али с купцами караваны водил. Он как старший брат, - успокоила девочка Мартина.

Мне было так чудно, глядя на эту пару: они были ещё такими юными, но эта нежность друг к другу, ощущалась не только по их взглядам, а я её кожей чувствовал, даже если не смотрел. По голосам, по фразам, по тому, как они держались за руки. Первые чувства, самые нежные и настоящие. Кажется, у меня это было так невозможно давно, что я уже и забыл что это. И рядом с мальчишкой, которому 16 и девчонкой, которой 14, чувствовал себя древним в свои двадцать пять. А ещё, я чувствовал себя лишним. Потому что своим присутствием мешал сказать, то, что им хотелось. Мартин даже обнять её при мне не решился. И тут до меня медленно дошло: дорога от деревни к сторожке была закрыта всю зиму, а то и с осени, пока не просохла. Эти двое почти полгода не виделись. А тут ещё я, в прямом смысле слова, с неба упал.

Люди, проходившие по улице, здоровались с Мирой, замечали меня и замедляли шаг, пристально разглядывая незнакомое лицо. Я мало того, что был незнакомым, ещё и непривычной масти: словно воронёнок чёрный. А кожей напротив, белым, словно из снега меня вылепили. Спасибо, весеннее солнышко меня немного окрасило, меланин, сидевший в клетках без дела, начал просыпаться, и придавать моей коже нормальный цвет.

И сейчас все, кто проходил, замедлялись и настороженно смотрели на меня, не понимая, откуда я такой взялся в их местах. Кто я вообще такой? И, в ответ на приветствие, я молча наклонял голову и прижимал руку к сердцу. Я не произнёс в ответ ни слова. По моему лицу видно, что я инородец, и когда я молча кланяюсь в ответ на приветствие, они справедливо полагают, что я не знаю слов на местном языке, и проходят мимо. Попробуй я ответить голосом, как меня тут же засыпят вопросами. И я устану на них отвечать. Народ в таких местах любопытный.

- Зимой с неба огонь упал, прямо в лес к вам, - услышал я голос мальчишки, - Я испугался, что вам навредит. Хотел до сторожки вашей дойти, да снега навалило много, не пробрался.

- Он далеко упал, за озером, - успокоила Мира друга, - Деда сказал, что это камень небесный.

- Камни не горят, - уверенно сказал парень, - Я смотрел на него, когда он с неба летел, - голос мальчишки стал напряженным, жёстким. - И на камень он меньше всего похож. Вытянутый, клином, словно башка драконья, и два огненных хвоста позади. Хвосты то вспыхивают, то гаснут. Я сначала думал, он на соседнюю деревню бросится.

- Драконы вымерли, - заявила Мира, - Так деда сказал. А он лучше знает, он читать умеет.

Это заявление вызвало у меня усмешку. Критерии ума и экспертного авторитета меняются от мира к миру, где-то для этого ученая степень нужна, а где-то и умения читать достаточно.

- Возможно. Но похож он был на драконью голову. Точно, как в легендах их описывают. Клином башка, и на деревню целился. А потом огонь вспыхнул, он на бок завалился и в сторону леса ушёл, там и упал. Дыма было чёрного, целый столб. Жаль, что зимой упал, вот бы пойти посмотреть.

У меня это заявление вызвало воспоминание, как я боролся с Евой, стараясь увести машину в озеро. И если бы мне это не удалось, парень прав, упал бы я на соседнюю деревню, но по инерции покатился бы кубарем из одной в другую. Они, вон, рядом. Вряд ли я в этом случае выжил бы, да и в деревнях погибших было бы достаточно. Сравнение космического бортового катера с драконьей головой я услышал впервые. Мне они больше напоминали семечко с небольшими крылышками. Но мысль Мартина мне понравилась. Эх, будь у меня шанс вернуться домой, я бы раскрасил один из бортовых катеров под драконью голову! И, там где глаза, освещение бы поставил, яркое, красным. Только глупости это всё: для меня выхода отсюда нет. Я теперь разве что лошадь под дракона могу расписать.

- Я с зимы к озеру не ходила. Дед с Аликом ходили, - кивнула Мира в мою сторону и посмотрела в лицо, - Алик? Осталось там что-то? От чудища этого небесного.

Мне этот вопрос не понравился. Если скажу правду, пацан пойдёт с друзьями к останкам моего катера, облазит его весь и найдёт много чего интересного. Совру..., всё равно пойдёт. Надо ускорить свою работу, и быстрее похоронить катер в озере. И лучше на самом дне, чтобы на путь к нему воздух был, а на вынырнуть уже хватало с трудом. Но в ответ на эту мысль плечи предательски заныли, напоминая, что в работе с деревом я профан.

- Пожарище там осталось чёрное, - ответил я как можно увереннее, главное самому верить в то, что говоришь, тогда и остальные поверят, - И деревья поваленные, - я чётко увидел занимающийся азарт у мальчишки, - Поехали, - напомнил я девчонке, что мы из дома не на свидание выбрались, - А то обратно до ночи не успеем. Что тогда деду скажешь? Я ему соврать не смогу, а промолчать не удасться.

Мартин сжал девичьи руки в своих ладонях и отпустил, отступая обратно к калитке.

- Езжай, я завтра сам приду.

- Только рано утром приходи, - тихо произнесла Мира, чуть краснея, - Пока деда нет. А то заругает.

Парень взглянул на меня с подозрением.

- А он? - намекнул на мою осведомленность об их свиданиях парень.

- Алик не скажет, - прислонилась лбом ко лбу Мартина, развернулась порывисто, взяла лошадь за сбрую и стала разворачивать в обратную сторону, чтобы проехать краем деревни к тракту, как я изначально и думал.

«Алик не скажет», - снова пронеслось у меня в голове, и я хмыкнул. Алик, конечно, не скажет, но подзатыльник может сам прописать, и одной, и второму, случись чего. Мира просто не знает, как я по юности одного из маминых ухажеров с лестницы спустил. Что-то он там себе сломал, и грозился в суд на меня подать, но я ему намекнул, что в этом случае ему ещё и шею сломают. Наверное, штурмана во мне от матери всегда было меньше всего, а вот сорвиголова от отца по полной досталось. Поэтому я в штурмовом авангарде оказался, а не за штурманским пультом в рубке.

Мира некоторое время была напряжённой, то и дело краснела, глядя в мою сторону. Видимо, ждала неудобных вопросов и нотаций. Но я так ничего про её мальчишку не спросил. Зачем? Я и так вижу больше, чем она может мне рассказать. Для неё он родственная душа, первая привязанность, сердечный друг. Она ещё сама не понимает, что без пяти минут влюблена. А вот парень отлично знает, чего хочет, и ревнует её по-настоящему. Пожалуй, через год, другой, к деду сватать её придёт, если никто никакой клин между ними не вобьёт.

До тракта мы добирались пару часов, я уже устал идти рядом с лошадью и завалился в телегу, глядя в небо и ощущая, как тихая тоска присосалась к сердцу, что я больше никогда не взлечу ввысь, за этот голубой купол. Никогда не услышу рёв двигателей, свист разгонных ускорителей, и как компенсаторы перегрузки в кресле, взаимодействуя с датчиками формы, стараются облегчить нагрузку на мой организм. Никогда не увижу другие миры, яркие ночные огни городов, и к матери на юбилей уже точно не попаду. Хотя обещал, зараза. А учитывая, что никто не знает о том, что я жив, а не взорвался вместе с Террамо, его крейсером и «Чёрными Призраками», чтобы им вечно с похмелья мучится, то официально я погиб. Хороший подарочек - с сарказмом подумал я. Ты, из всех братьев Крио, самый большой недоделок, Дюран - обозвал я сам себя мысленно. Много лет подряд, то не успевал к матери на день рождения, занимаясь при этом какой-то ерундой, которую можно было и отложить. То вовсе забывал о её дне рождения, и даже не поздравил. В этот раз, я клятвенно ей обещал, при свидетелях, что на юбилей обязательно буду. И подарок ей подарю такой, что все закачаются. Подарил! Закачаются точно. Все, включая отца.

Тоска начала превращаться в злость, и я решил переключиться. Обратил внимание, что солнышко уже подошло к середине своего пути. А Мира обещала, что мы в городе к обеду будем. Не то, чтобы я сильно есть хотел, но от безделья измаялся сильно.

- Скоро приедем? - спросил я и сел в телеге.

- Так уже почти приехали, - воскликнула Мира и указала вперёд рукой. Мы проехали по тракту не долго, и с него свернули налево, и там дорога лежала в полях, и вокруг я не видел ни одного домика или деревни, даже небольшой. Правда, попутных и встречных было достаточно.

- Не понял, - произнес я, глядя в ту сторону, куда указала девчонка, и не увидел там ничего, что соответствовало моему представлению о городе.

- Ну, вот же! - улыбалась Мира, - Прямо перед нами! Дорога же туда сворачивает.

Я, ещё надеясь, что не туда смотрю, испытал разочарование. Город! Это большая деревня! Вот если собрать их три деревни в одном месте, как раз такой город и получится. Такие же одноэтажные деревянные дома с небольшим огородом, такой же заборчик вокруг, обозначающий скорее территорию, и защищающий посадки от животных. Такая же накатанная дорога по обычной земле, не мощёная даже деревом, не то чтобы камнем. Тут из камня разве что колодцы были! По улицам бегают куры, как и в любой деревне. Крупной скотины я не заметил, и хлева для неё то же. И дома стояли плотнее, за счет меньшего отреза земли у домов.

- Какой это город, - с досады выпалил я, - Это деревня большая.

Мира с удивлением смотрела на меня, но при этом улыбалась.

- Да, - легко согласилась она со мной, словно иного и не могло быть, - Там, в центре дома высокие в два и три этажа. Красивые. Резьбой украшенные. А у вас разве не такие города?

Как мне объяснить девчонке, что такое стоэтажные небоскребы? Что такое стеклянный фасад? Что такое фонари и яркий электрический свет? Что людей в городе может быть столько, что невольно задеваешь человека плечом. Так что, проходя по улице, зачастую ты видишь человека в первый и последний раз. Встретиться ещё раз у вас шансов очень мало. А добраться до другого конца города можно за два часа, два с половиной, и это не на лошади.

- Нет, - качнул я головой, и, стараясь вспомнить какая там следующая стадия развития городов, чтобы не перемахнуть через пару сотен лет сразу, - У нас дома в городах из камня, - на самом деле из металла, стекла и ещё какой-то синтетической ерунды, которая даже не горит, но ей этого не объяснишь, выходит, я снова соврал, - И дороги камнем выложены, чтобы когда дождь идёт, грязи меньше было. По крайней мере, широкие.

- Дороги из камня? - изумилась Мира и посмотрела себе под ноги, стараясь представить вместо пыльной дороги под ногами камень, - Это где же столько камня взять? - и перевела взгляд на меня, будто подозревала меня во лжи. Словно я, как подросток, для того чтобы перед девчонкой показать себя, выдумывать стану.

- В горах, - ответил я и пожал плечами. А сам сейчас вспоминал, что там говорили ясмиры про те места, откуда они предполагали моё происхождение. Что-то про пустыню. И какие там могут быть горы в пустыне то? Вот же дурак.

- А у нас нет рядом гор, - успокоилась Мира, - Строить из камня это дорого.

- Возможно, - пожал плечами я, - Каждый от своего кармана меряет. Кому-то и лошадь содержать дорого, а для иного и табун не беда.

Мы как раз вошли в город и шли по широкой улице, где спокойно расходились две телеги. Мира поразмыслила над моими словами, и видимо, сделала свой вывод о моём кармане, на основе моих привычек и рассуждений о дорогом и дешёвом.

- А твоя семья, - осторожно спросила она, - Они в достатке живут? - и уставилась на меня, как маленькая любопытная птичка.

- У меня нет семьи, - ушел от ответа я, - Я с караваном купеческим из одной страны в другую мотаюсь, то за море, то обратно. Моя семья это те, с кем воюют плечо к плечу: командир мой, наставник, соратники, - пытался объяснить я. И Мира задала мне такой вопрос, к которому я был морально не готов.

- А где они сейчас?

Я замер, глядя в её любопытное девичье лицо, честно вдохнул воздух, чтобы ответить: «Умерли», но не смог и отвернулся, делая вид, что разглядываю дома, крашенные разными яркими цветами ограды, кур, что бегают по улице. Разглядываю и не вижу, потому что перед глазами внезапно встали лица ребят, командира группы, главного офицера, капитана Террамо, Элси с его ухмылкой и запахом клубники. Я не мог произнести это слово, как не мог никак смириться с тем, что произошло. Особенно с утратой Элси смириться не мог, вспоминая наше расставание и его фразу: «...Жаль, что наши пути расходятся...» - Словно, не на смерть шёл.

За эти годы Элси стал для меня почти как брат. И я не мог сказать про него это страшное слово: умер. И я шёл и молчал, не в силах ничего ответить четырнадцатилетней Мирке, отвернув лицо в сторону, чтобы она не увидела по глазам, как мне больно. Не увидела, как я почти до крови закусил нижнюю губу, не разрешая себе поддаться чувствам, и тем более, слезам. Запихивая обратно в дальние уголки души все эти разбитые осколки своего прошлого, которые так больно острыми гранями ранят сердце.

- Прости, - и её рука коснулась моей, осторожно погладив, - Я не всегда думаю, что говорю, - я повернулся и увидел в её лице сочувствие, эта юная девочка без слов поняла, в чём дело, - А деда говорит, что я слишком много разговариваю.

- Ты напоминаешь мне маленькую птичку, - внезапно признался я, - Которая весело щебечет в ветвях дерева, радуясь новому дню.

Её взгляд вспыхнул восторгом и восхищением, Мирка заулыбалась, глядя в мои тёмные глаза, и вдруг, словно что-то вспомнила, отвела взгляд и засмущалась. Мне хорошо знакома эта вспышка восторга в женских глазах, когда находишь ту самую ниточку, за которую нужно потянуть, чтобы вызвать симпатию и доверие, интерес и желание быть с тобой рядом, вот тогда у них вспыхивает взгляд. Я не собирался очаровывать девчонку, но найдя красивое сравнение, невольно задел эту струну.