Души шепчут на уши

— Я найду другую ведьму! И она покажет мне этот прекрасный чудо-мир колдунов. — Заинтригованная Эльскет, как она думала, разводила на информацию Вэнди, которая словом обмолвилась о существовании некого заведения, куда на свои сходки собираются чудаки разных мастей, обладающие незаурядными и потусторонними способностями. По мнению Эльскет, там возможно встретить сбежавшую Фьелет, в чем Вэнди очень сомневалась. Но как бы там ни было, услышав о чем-то запредельном, том, что скрыто за завесой загадки, гостья салона гаданий в данный момент вела себя по-свойски и торговалась во всю:

— Мне плевать на Ваши правила, я бунтарка! Я приду и уйду, и больше Вы меня не увидите!

— Ну так иди! — ведьма, порядком устав спорить, снова заварила чай с ромашкой.

— А куда идти? Адресок? — по суровому взгляду Вэнди стало ясно, что если та чего и расскажет, то не сегодня. Уж слишком её допекли.

Сонные глаза обеих выдавали усталость. Через полчаса Эльскет храпела под одеялом. Вэнди, так же уткнувшись в подушку, закрылась в своей комнате на верху и отключилась, несмотря на желание подумать. Твердолобый и устойчивый к уговорам характер её новой подруги с одной стороны радовал — не такая уж и глупая Эльскет. Но с другой стороны — пора бы ей наконец понять, кто она, и перестать бесполезно тратить время. Конечно, если сделка выгорит, Вэнди, вероятнее всего, получит желаемое или хотя бы приблизится к нему на дюйм. Возможно, именно в этой жизни ей удастся воплотить задуманный приход между уровнями. А может, и нет — никто этого не знает. Ведь даже если Эльскет согласится быть Хранителем, то это лишь полдела.

Эльскет проспала до вечера. Измученная, на грани нервного срыва, она явилась в салон гаданий вчера в поисках ответов на свои вопросы, но получила ещё больше вопросов, на которые хотелось бы получить ответы немедленно. Например: кто такие Хранители? Что значит создать Портал? Что значит Страж? Какого черта Вэнди мутит? Какие миры находятся за пределами Чистилища? Как попасть туда, как выйти? Как найти других ведьм, не таких унылых, как Вэнди? Теперь Форельскет не являлся первостепенной задачей, как и другие прежние попытки отыскать что-то доселе неведомое. Голова гудела на подушке. Стены уже не скрипели, плед не казался таким ледяным, и дом ведьмы по-настоящему манил своей загадочностью и магией, которая притаилась в каждом миллиметре этого жилища. Эльскет словно провалилась в портал, где исчезло понятие времени. Шум с улицы более не пытался проникнуть в комнату, наталкивая на гипотезу, что дело и вправду в самом настоящем колдовстве. Всё сказанное ведьмой относительно Общества Спиритов приобретало смысл. Но как, простите, мадам Ханссендон провернула трюк с сохранением своего тела все эти годы? На все вопросы хочется иметь ответы немедленно! Без каких-либо принудительных клятв, инициаций и обетов. Довольно! Больше Эльскет не станет служить ни единому ордену или быть на побегушках у ведьм. Никогда! Ей хватило шести лет безуспешных поисков бывшего. Да, конечно, она осталась при своём. Но, как сказала Вэнди, пустота снедает тебя изнутри. Ты чувствуешь, что никакие деньги не заполнят эту гнетущую бездну внутри твоей души. Она заставляет тебя искать ответы на вопросы. Она вынуждает отчаянно колотить по стеклу, разбивая его в дребезги и ранить собственные ладони. Ведьма отчасти права — контракт мадам Ханссендон был пустышкой. Что-то скрывая и утаивая, её бывшая лучшая подруга Фьелет использовала Эльскет всю жизнь. Кто теперь знает, была ли её свадьба с Форельскетом поддельным манёвром? Неужели они бессердечно использовали зятя как приманку? Учитывая, что Фремет — бедное дитя сейчас в приюте, кажется, ведьма и вправду знает больше, чем говорит. Но, наученная горем, Эльскет не поверит словам. В этот раз она не станет соглашаться так просто и бескорыстно.

Глава 8. Лживость спиритов

Тайны, словно витки тумана, плывущие в воздухе и тяжело дышащие паром, дурманили рассудок. Эльскет до последнего лежала на жёстком матрасе гостевой кровати и слушала, как наверху пыхтит духовка. Ведьма будто нарочно взялась стряпать — то ли пирог, то ли мясо. Запах спускался вниз, настойчивый, тёплый, почти издевательский.

Входная дверь оставалась приоткрытой, и сквозняк разносил аромат по дому, позволяя ему медленно и упрямо соблазнять гостью. Но сила воли работала без передышки: пока коварная Вэнди сама не предложит подняться, у Эльскет есть время продумать стратегию.

Обшарпанные стены вновь утонули в темноте — свет она не зажигала. Тонкий луч, падающий со второго этажа, застыл у порога, будто стесняясь войти в комнату. Девушка тяжело дышала. Мысли не давали покоя, раздражая своим назойливым гулом. Нервозность злила её, однако рассудок всё ещё удерживал верх над вспыльчивостью и желанием просто встать и уйти. Теперь так не получится. Она слишком глубоко увязла в этой истории.

С того дня, как мадам Ханссендон втянула её в потусторонние дела, а Эльскет добровольно согласилась на эту авантюру, стало ясно: выбирать союзников нужно осторожно. Кто такая Вэнди? Женщина, выдающая себя за ведьму и медиума. Печёт пироги и заманивает людей в салон гаданий. В чём её магия — в ромашковом чае?

Мадам Ханссендон действительно обладала силой — в этом не возникало сомнений. А Вэнди? Все её знания, которыми она так уверенно оперирует, основаны на рассказах, передаваемых из поколения в поколение. Об Обществе Спиритов за шесть лет почти ничего не удалось узнать — не считая времени, проведённого в доме Ханссендонов с детства. Так каким образом ведьма Вэнди собирается убеждать её вступить в некое Общество Колдунов? Если оно вообще существует.

Год назад шайка подобных «посвящённых» прислуживала похитительнице Форельскета в «Лютне». Вампиры, экстрасенсы, готы — неважно кто. Всего лишь наживка для хитрой ангелицы, имени которой Эльскет так и не узнала. Вэнди называет её Скайфлом, но толком объяснить не может, кто это. Впрочем, многое в этом мире не поддаётся описанию — особенно когда сталкиваешься с подобным впервые.

Запах пирога стал гуще. Видимо, хозяйка и впрямь была заядлой кухаркой. Вэнди окликнула гостью. Потом ещё раз.

Эльскет лениво поднялась с кровати и шагнула в темноту. В голове больше не кипели вопросы — они выстроились в живую очередь, ожидая своего часа. Девушка без сопротивления направилась наверх, следуя за тонким лучом света, как за нитью, выводящей из лабиринта.

Босые ступни коснулись холодных деревянных ступеней. Через мгновение она уже стояла в дверном проёме кухни, где густой запах мясного пирога будто стремился задушить её, лишить воли.

Напротив застыла ведьма.

Леопардовый наряд исчез — его сменило бордовое платье в пол и фартук с оленями. Рыжие дреды, стянутые в тугой узел на макушке, казались готовыми вырваться, но держались — то ли благодаря магии, то ли благодаря твёрдой руке хозяйки. Они сидели, как корона.

Темнокожая женщина легко опустилась на стул и жестом пригласила Эльскет к столу, уже хватаясь за приборы. Фартук по-прежнему висел на её шее — будто она забыла о нём, сосредоточившись на предстоящем разговоре.

Эльскет вошла и села на табурет, пододвинув к себе тарелку. Пирог выглядел слишком привлекательно. И, не проронив ни слова благодарности, она набросилась на еду с почти демонстративной жадностью.

Вэнди, воспользовавшись редким молчанием гостьи, наконец заговорила.

— Души людей в этом мире — всего лишь тени, — начала Вэнди негромко, но так, что слова ложились тяжело. — Мы — эхо чьих-то голосов, звучащих в иных реальностях. Там они поют и спорят, а здесь от них остаётся отражение. Иногда кривое зеркало, иногда серая безликая тень. Тот внутренний голос, который вы называете совестью или интуицией, и есть подлинное «мы». Он рвётся выше, к чистоте, к покою. Порой ему удаётся вырваться — и тогда душа приносит дань другой реальности, Миру Превращений. А что дальше — нам неведомо. Теням не позволено идти тропой чудес до конца. Их путь снова и снова возвращает их в круг кармы.

Она говорила спокойно, будто перечисляла давно выученные истины.

— Лишь единицы получают большее. У них есть ключи к иным мирам. Они приносят их сюда, в Мир Теней, и делятся — безвозмездно. Ты считала, что все ключи у смерти. И ты права. Уйти в другой мир — значит умереть. Но смерть — это всего лишь новая жизнь. Вопрос в том, кто готов на неё решиться. Лишь те, кому игра под названием «жизнь» больше не интересна.

Эльскет слушала, забыв прожевать последний кусок.

— Здесь, в Мире Теней, мы ограничены сильнее, чем даже в аду. Хотя ад, как я говорила, не для людей. Но есть те, кто стремится даже туда — лишь бы смыть с себя этот пепел. Для стражей границ мы одинаковы. Трава под ногами. Они блюдут порталы, переходы, рубежи между мирами. Кто они — не знает никто. Мои предки называли их демонами. Предки их предков — ангелами. Когда наследники Мардука воспевали посланников небес, их именовали аннануками.

Вэнди на мгновение замолчала.

— Мы же называем их Скайфлами. Хранителями Вечности. Говорят, они пришли с целью, заданной Высшими Существами — теми, кого вы называете богами. Им ничего не нужно. Они лишь стерегут границы и…

Тишина повисла на кухне. Эльскет сидела, раскрыв рот. Впервые за долгое время её удалось ошеломить.

Вэнди заметила пустую тарелку, но на этот раз не стала подкладывать добавки.

— Я не знаю, зачем ангелица похитила Форельскета. И ушёл ли он сам. Не знаю её мотивов. Возможно, она открыла ему нечто такое, ради чего он оставил твою подругу. А возможно, мадам Ханссендон заключила с ней сделку… и передумала. Я могу лишь строить догадки. Могу спросить предков. А могу…

— Помочь мне найти его. И её. Ты сказала, что попытаешься, — перебила Эльскет.

Она только сейчас поняла, как пристально смотрит на ведьму.

— Могу, — кивнула Вэнди. — Но толку будет мало. Другое дело — если ты станешь Хранителем. А для этого нужно…

— Вступить в ваш клуб.

— Да. И назад дороги не будет.

Вэнди резко поднялась. Стул скрипнул, и Эльскет невольно вздрогнула. Чай давно остыл.

— Я хочу знать больше, — твёрдо сказала она. — Почему мадам Ханссендон могла менять тела, а я — нет?

— Она не могла, — спокойно ответила Вэнди. — Мало кто может. Она пользовалась чужой силой.

— Чьей?

— У меня есть догадки. Но всего я не скажу. Намекну лишь: Общество Спиритов — это клан ведьм, когда-то отколовшийся от нашего основного сообщества. Ханссендоны — либо мошенники, либо глупцы. Либо состоят в сговоре со Скайфлом. Есть и третья версия — они охотятся на него, выполняя грязную работу ордена.

Она качнула головой.

— Больше пока не могу.

— Я ничего не понимаю. Мадам Ханссендон разгуливала в чужих телах…

— Лишь она и её дочь, если верить твоим словам. Истории о сотнях тел в подвале — это ритуал. Летаргический сон рода. Или… — она прищурилась, — я ошибаюсь.

— В чём?

— В способностях Фьелет. Возможно, она — Хранитель. Как и ты.

Эльскет замерла.

Вэнди ждала этого момента. Она готовила его весь день.

— Сколько перевоплощённыхродственников Фьелет ты знаешь лично? По именам. Тех, кто сам говорил о своём членстве в Обществе Спиритов?

— Мадам Ханссендон… Остальные…

— Никогда не обсуждали это с тобой? — в голосе ведьмы мелькнула насмешка.

— Я была лишь адептом…

— Как часто ты видела собрания Общества?

— Никогда. Я была занята поисками Форельскета…

— Кто проводил твою инициацию?

— Чего?

— Посвящение. Ритуал. Кровь? Вода? Руны?

— Я подписала контракт. Его заверил нотариус. Он… смеялся.

Вэнди откинулась на спинку стула.

— Этого недостаточно для вступления в орден.

— Это не орден. Это Общество…

— В котором тебя нет. И никогда не было, — жёстко перебила Вэнди. — Общество, возможно, существует. Но ты видела его лишь однажды — в том подвале. Усыплённых, погружённых в небытие отступников. Изгнанных и самопровозглашённых ведьм. Или… тайную армию. Разницы нет, — тихо сказала она. — Если нет ритуала — нет силы. Если нет силы — ты была лишь пешкой.

Она задумчиво повела плечом.

— Я мало слышала об Обществе Спиритов. Но, судя по названию, у меня больше вопросов, чем ответов. Сейчас важнее другое: ты не адепт. И никогда им не была. Ты выполняла услугу.

— Услугу?

— Да, — Вэнди звякнула чашкой о блюдце. — Ты говоришь, что вы с Фьелет вращались среди мэра, чиновников…

— И короля! — резко вставила Эльскет. — Ты сказала, она Хранитель. Как и я. Допустим, я Хранитель…

— Не совсем, — мягко поправила ведьма. — У тебя есть потенциал им стать. Работая на мадам Ханссендон, ты использовала лишь малую его часть. Возможно, Фьелет тоже обладает даром, но по какой-то причине тратит его на игры с переселением душ.

— Разве не все ведьмы могут…?

— Нет. В этом мире ведьмы почти ничего не могут.

— Значит, и ты ничего не можешь?

— Мало что, — на секунду в её взгляде мелькнуло смущение, но тут же исчезло. — Гадания. Ясновидение. Простые заклинания.

— Тогда почему ты называешь себя ведьмой?

— Потому что другие не умеют и этого.

Эльскет прищурилась.

— Значит, ты хочешь использовать меня?

— Тебя использовала мадам Ханссендон.

— Она платила мне!

— Если тебя всё устраивало, — спокойно продолжила Вэнди, — почему ты не живёшь в своё удовольствие? Контракт окончен. Ты свободна.

Слова ударили больнее, чем хотелось бы.

Последним делом для Общества было вселение в неформала из «Лютня». После Кори Эльскет использовала тело Трактора, затем другого байкера, потом парня по прозвищу Без Эмоций. Зацепкой стало старое имя Форельскета, мелькнувшее в воспоминаниях Сокола — друга Трактора.

Форельскет так и не появился. Зато имя Пьера в баре стали произносить так, будто он умер.

Всего три воплощения. Несколько попыток выйти на загадочное существо. И мадам Ханссендон внезапно обрывает поиски.

Шесть лет погони. Минутная встреча, всплывшая правда, ссора с Фьелет — и гроб с телом подруги выставляют из подвала, как ненужную вещь. Семейство Ханссендон исчезает, оставив лишь имущество и тайны.

Эльскет остаётся одна — в огромной двухуровневой квартире, к которой так и не привыкает. Потому что привыкла жить в чужих телах.

Вэнди стала искрой надежды всего два дня назад. А теперь и она начинала казаться призрачной.

Доверять? После предательства лучшей подруги?

Время покажет.

Часы отсчитывали секунды. Было далеко за полночь. Обе ждали сделки.

— Что тебе конкретно нужно? — твёрдо спросила Эльскет. Торг — единственный понятный язык.

— Честно? Найти ангелицу. Ту, что ищешь ты. И я.

— Зачем тебе я? Ты сама говоришь: найти Форельскета сложно. От тебя мало проку. Как мы тогда найдём Скайфла?

— Возможно, найдя её, найдём и его. Или наоборот. И в этом ты можешь преуспеть.

— Но ты ведьма. Я пришла к тебе за помощью.

— У меня есть ограничения. У тебя — теоретически нет. Сначала я приоткрою тебе завесу тайного сообщества. Потом мы заключим договор. Ты станешь Хранителем…

— И ты найдёшь Форельскета?

— Я сделаю всё, чтобы найти правду. А что будет потом — посмотрим.

— Мне нужны гарантии.

— Гарантий не существует. Мы живём в мире, где даже сильнейшие ритуалы едва касаются реальности. Тени — лишь отголоски…

— Да, я слышала, — перебила Эльскет. — Где гарантия, что мы найдём его? Живого или мёртвого?

Вэнди выдержала паузу.

— Гарантий нет. Но я обещаю добыть любую информацию. Любой ценой.

— Даже ценой жизни?

— Даже ценой души.

Посвящённость и напор этой женщины пугали Эльскет до дрожи. В чём смысл их союза, если смертельная угроза для самой ведьмы куда реальнее, чем для её возможной союзницы? Хотя… разве она сама не жертвовала чужими жизнями все эти годы, не задумываясь, когда это требовалось для её поисков?

— Я хочу знать одно, — серьёзность Эльскет не вызвала у Вэнди ни раздражения, ни нетерпения. Та слушала внимательно. Платиновые локоны упали на плечи, когда девушка, выдержав паузу, спросила прямо: — Мы можем найти сбежавшее семейство Ханссендон? Или хотя бы следы их бегства?

— Да, — ответ прозвучал твёрдо, без колебаний. Почти как клятва. — Если потребуется, я буду служить тебе. Но только если ты станешь Хранителем.

— Зачем тебе это?

Вот что не укладывалось в голове. Чай остыл. Пирог исчез. За окнами барабанил дождь, а тепло кухни удерживало их, словно последнюю линию обороны. Эльскет скрестила руки, ожидая честного ответа — хотя сама не до конца понимала, какой именно её устроит.

— Я уже говорила, — тихо произнесла Вэнди. — После смерти мы уходим в то, что называем чистилищем. Не все. И не без риска. Но я хочу, чтобы ты открыла портал — минуя кармический узел, который снова и снова возвращает меня сюда, в Мир Теней, в новое материальное воплощение.

— Ты говорила, что из Мира Превращений нельзя вернуться.

— Нельзя вернуться собой. Тем, кем ты был. Тебя трансформируют. Отправляют в иное тело. Ты — гость, пользователь, тень. Я больше не хочу подчиняться этой карме. Я хочу уйти без обратного билета.

В её голосе впервые зазвучала усталость.

— Если мы найдём Скайфла… ту, что похитила Форельскета… или другого из них…

— Хранителя Вечности? — перебила Эльскет. — Скайфлы — хранители миров?

— Что-то вроде этого. Но я сама не знаю до конца. — Вэнди вздохнула. — Я помню свои прошлые воплощения лишь обрывками. Они приходят во снах — и исчезают. Я не хочу снова возвращаться. Снова переживать боль. Снова проходить одни и те же уроки рода. Мир Теней душит мою магию. Он заставляет играть по правилам, которые мне больше не нужны.

Она подняла взгляд.

— Мне нужен один ключ. Возможно, он спасёт меня. Возможно, уничтожит. Но я не узнаю, пока не попробую. Ты рождена быть Хранителем. Ты умеешь входить в дом души и хозяйничать там, как владелица. Я прошу лишь одного — открыть дверь и впустить меня. А дальше я приму либо гнев судьбы… либо милость Хранителей Вечности.

— А если Скайфл тебя обманет?

— Скайфлы не обманывают.

Улица Фростспринг опустела ещё несколько часов назад. Соседние окна погасли, дома погрузились в сон. Лишь в салоне гаданий на втором этаже свет не гас до утра. Две души — раненые, ищущие — продолжали разговор.

Жизнь кажется серой и скучной, пока не соприкоснёшься с магией. В любом её проявлении она сначала окрашивает будни в густые тёмные оттенки, затем — в прозрачные пастельные. Всё начинает переливаться, как камень, вынесенный из тени на солнечный свет. И если присмотреться, гармонию можно обнаружить даже в хаосе.

Их беседа длилась уже третий день — и, как обычно, до рассвета. Возможно, где-то в ином мире так же перешёптывались боги, переставляя фигуры на доске воплощений. В Мире Теней этого не узнать.

Души согревали друг друга, осторожно, как псы, зализывающие раны после драки. Вэнди, казалось, ничего не скрывала. Ей было незачем. Прозрачная, как ручей, она отчаянно пыталась уйти от своей судьбы.

Эльскет шла следом.

Всю жизнь она чувствовала себя выброшенной вещью: её подбирали, использовали — и снова оставляли. Таковы законы. Такова судьба. А может, дело не в судьбе, а в выборе? Ведь каждый взрослый человек выбирает сам — даже страдания.

Фьелет оставила сына Фремета. Форельскет когда-то оставил Фьелет. Боль рождает боль.

Но именно из боли можно извлечь урок. И превратить его в силу.

Дружба не вспыхивает мгновенно. Она подбирается медленно, почти незаметно, и однажды тихо стучит в дверь.

— Помоги мне, Эльскет, — голос Вэнди больше не звучал напыщенно. — Я сделаю всё, пока стою на этой земле и дышу.

Она уже не казалась той самоуверенной хозяйкой салона, какой предстала в первый вечер. Рассвет осторожно цеплялся за окна, будто желая стать свидетелем сделки, которую ещё не решались назвать союзом.

Иметь сподвижника — редкая роскошь в этом мире. Деньги порой бессильны, а милость — слишком дорогая валюта.

— Я пришла просить помощи, — тихо произнесла Эльскет, — а уйду с горой обещаний на плечах?

— Можешь не уходить.

В этих словах не было ловушки. Только усталость и надежда.

Они разошлись по комнатам ещё до того, как солнце окончательно прорезало облака. Уснули почти мгновенно — измотанные, но странно спокойные.

Копенгаген проснулся как обычно, не подозревая, что где-то в одной из старых улиц чья-то судьба уже начала смещаться. В больницах умирали люди. Город отпускал их без сожаления. Он давно привык к этому. Смерть — всего лишь переход. Столица с тем же равнодушием принимала новорождённых, чьи души, шепчась в родильных палатах, вскоре забывали, зачем пришли.

Дождь зарядил к полудню.

Вэнди проснулась раньше Эльскет. Скрипя половицами, она тихо прошла мимо комнаты гостьи, затем через коридор и гостиную направилась к входной двери. Звонок надрывался настойчиво, почти раздражённо.

Маленькая лавка — два на два метра, заставленная безделушками, амулетами и пыльными книгами, — встретила её тусклым светом единственной лампочки. Кто бы ни пришёл, он явился не за товарами.

Вэнди не спешила открывать. Она задержала руку на замке, будто давая посетителю промокнуть до нитки. Дождь бил по навесу, стекал по витрине, размывая отражение фигуры за стеклом.

Эльскет, проснувшись от глухих звуков, не могла разобрать слов — лишь шёпот за дверью. Но одного взгляда хватило: Вэнди стояла напряжённая, плечи сжаты, подбородок приподнят. Так она выглядела только тогда, когда чувствовала угрозу.

Шёпот стал резче. Потом тише.

И в этот момент Эльскет ясно поняла: кем бы ни был этот человек, его появление — не случайность.

Рассвет принёс не союз.Он принёс начало игры.

Глава 9. Смерти не существует

— Что за тюлень, а? — внутренний голос Эльскет подмывал её вскочить с постели и выяснить, почему мерзлота позволила ступить на порог. На улице практически зима! Любопытство незаметно оторвало её голову от подушки, и спящая красавица, всё ещё укутанная в одеяло, села. Ноги коснулись холодного пола, пробрав дрожью по всему телу. Но, как ни старалась подслушивать Эльскет, тихий шёпот уличного ливня смывал все звуки. Неужели ей придётся быть такой же наглой, как в детстве? — О да, я будто снова на службе зла у мадам Ханссендон! — всё тот же нервный голосок трезвонил в ушах, не давая мыслить здраво. Ещё бы, сколько раз она так делала! Привычка быть всегда на чеку, чтобы её не замучили в детском доме, выработала главное правило для Эльскет — засовывать свой нос во всё. Правда, как оказалось, это не всегда помогает.

Тем не менее, будучи отобранной у своих родителей службой опеки в раннем возрасте, её навыки ведения слежки развивались с немыслимой скоростью. Становясь для себя и частным детективом, и адвокатом в одном лице, Эльскет вынюхивала сплетни у социальных работников и детей-сирот. Однажды, сложив все факты в единую картину, она чётко уяснила — за ней не придут. Чуть позже, когда Эльскет достигла того возраста, в котором, по мнению социальной службы, можно говорить на серьёзные темы, она узнала, что её родители лишились родительских прав из-за проблем с наркотиками. Собственно, это и довело их до кончины. Ни разу они не пришли проведать дочь, а затем и вовсе окочурились.

С тех пор Эльскет наотрез отказалась мечтать о семье. Она росла измученным терзаниями ребёнком, несмотря на то что её взяла под опеку мадам Ханссендон. Эльскет люто ненавидела, когда в частной закрытой школе для девочек произносили её фамилию:

— Мисс Торсен!

Девчонка никогда не отзывалась. Она молча отсиживалась и слишком долго смотрела в одну точку. Это до чёртиков пугало всех, кроме Фьелет. Может, именно поэтому она и стала её лучшей подругой. Ни мадам Ханссендон, ни её дочь никогда не произносили напоминание о тяжкой судьбе, запечатлённой в фамилии Эльскет. Чуть позже, когда девочка подросла и ясно осознала свою зависимость от дома Ханссендонов, она даже задумалась о смене имени. Но глава семейства, по какой-то неведомой причине, всегда была против.

Возможно, это и послужило мотивацией к её уходу и началу самостоятельной жизни Эльскет. Учёба, затем в её сердце запал Форельскет. Но истинное нежелание безоговорочно принять сироту, как выяснилось, было связано с неординарными способностями мадам Ханссендон. Спустя лишь несколько лет, только после исчезновения её бывшего (мужа Фьелет), она отчасти была посвящена в дела Общества Спиритов. Все эти шесть лет пролетели как один миг. Увы, всё пережитое снова превратилось в пепел воспоминаний. Вновь обретённая семья не осталась даже на фотографиях. Лишь двухуровневые апартаметы были той ценой, которую Ханссендоны заплатили за свою приёмную дочь, исчезнув вместе со всеми своими секретами. А Фьелет? Куда же делась её лучшая подруга? Всю жизнь жалеющая оставленную своими биологическими родителями Эльскет, она поступила точно так же! Фремет — несчастный сирота. Та, кто без ума любила Форельскета, бросила его дитя. Та, кто утирала слёзы с лица малолетней Эльскет, оставила их на личике ни в чем не повинного ребёнка. И если бы не чертовы проблемы и поиски ответов на вопросы, да незавершённые дела, Эльскет бы сейчас не оказалась здесь. В принципе, она и собиралась заняться усыновлением Фремета, но каким-то образом случайно забрела в салон гаданий. Так бывает — идёшь за одним, а покупаешь совсем другое...