Души шепчут на уши

Глава 10. Метка

— Вся эта история с байкерами и тени прошлого, которые до сих пор таскаются за мной, иногда заставляют задуматься: а не сыграла ли я в их жизнях роль, куда более судьбоносную, чем хотела? Их воспоминания тянут меня, как магнит. Я снова и снова пытаюсь отыскать следы моего бывшего. Словно пересматриваю старые чёрно-белые фильмы — проживаю чужие дни, управляю чужими телами. И теперь, кажется, расплачиваюсь за это: заперта в собственном мире и не могу повлиять ни на что…

Эльскет поднялась с колен, пересела на стул и на секунду зависла в своих мыслях. В этот момент дверь тихо приоткрылась. В проёме появилась Вэнди — заплаканная, с лопнувшим капилляром в глазу. Она старалась как можно тише добраться до раковины и остаться незамеченной.

Но, увы.

— Наконец-то. Я уже думала, придётся спасателей вызывать.

— Не стоит, — громко шмыгнув носом, ведьма открыла кран и умылась ледяной водой. Потом повернулась к Эльскет. — Спасибо. Благодарю за готовность помочь. Но мне… мне уже ничего не нужно. Можешь идти домой.

— А Форельскет? — девушка качнулась на стуле так, что тот жалобно заскрипел.

— Не сегодня. Я обещала помочь найти его — и постараюсь. Но не сегодня.

— Стоп. Ты говорила, что найти его можно, только если я стану…

— Забудь, что я говорила. Я попробую отыскать его сама. Или хотя бы следы. Мне больше ничего от тебя не нужно.

— Это как понимать? Я Хранитель или нет?

— Тебе лучше не ввязываться в это. Держись подальше от ведьм.

— Кажется, мне решать, где и с кем держаться. И я никуда не уйду, пока ты не объяснишь, кто к тебе приходил, зачем и почему ты ревёшь, — она не шутила.

Всё ещё сидя на стуле, Эльскет была готова биться до последнего — за ответы, за сделку, за ясность.

— Как хочешь. Можешь остаться. Можешь уйти. Мне всё равно, — ведьма медленно направилась обратно в комнату, оставив чайник на плите.

Но гостья её опередила. Расставив руки так широко, как только могла, она перегородила путь.

— Ты и шагу не сделаешь, пока…

Голос оборвался. Последнее слово застряло в горле. Она вдруг поняла, что не знает правильных фраз. Тех самых, которыми утешают.

Вэнди больше не держалась. Она осела на пол и, захлёбываясь рыданиями, бормотала что-то невнятное:

— Навсегда… ушёл… бросил… умоляла…

Взрослая женщина. А внутри — ребёнок.

Эльскет это понимала. И всё же бросилась её обнимать — едва знакомую, раздавленную, вероятно, очередным хмырём. Что ж, такое ей видеть не впервой. Кто, как не она, годами носится за своим бывшим?

Только вот сегодняшний день явно не приблизит её ни на шаг к Форельскету.

Она резко поднялась и направилась к холодильнику. Забитый до отказа, он скрывал среди прочего бутылку бренди.

— Вот. Пей.

Лучшего лекарства сейчас не придумать.

Вэнди делала глоток за глотком — и магия, на удивление, сработала. Плач стих. Она поднялась, снова поставила чайник, закружилась по кухне.

Эльскет едва успела выхватить нож из её рук.

— Не-не, давай я. А ты сядь, пей. Что будешь? Сейчас сообразим закусон. Мы с Фьелет часто бухали у неё дома. Попробуй не забухать с такой жизнью. Меня тоже бывший довёл почти до белочки. Я понимаю, о чём говорю.

Монолог продолжался до самого вечера. Эльскет было не заткнуть. Вэнди могла бы наслушаться историй на год вперёд — если бы не отключилась прямо на месте.

Эльскет с трудом дотащила её до комнаты. Сил ушло немало, зато, уложив ведьму в кровать и накрыв одеялом, она снова оказалась в загадочной спальне.

Изумрудный туман скрывал многое: трещины в стенах, ростки плюща под потолком. И разбитые рамки. И стекло. И фотографии, которые ещё утром висели на кирпичах.

Если собрать их по кусочкам, можно было бы снова увидеть счастливую Вэнди.

Эльскет стало любопытно: кто же посмел разбить сердце гадалки? Возможно, потому что она сама слишком похожа на неё. А возможно — просто потому, что любопытство для неё сильнее инстинкта самосохранения.

Как бы то ни было, она поступила по-гостевому. Вернулась на кухню, нашла совок и снова вошла в спальню — будто впервые.

Изумрудный туман постепенно рассеялся, превратившись в тусклый свет, застывший тонкими бликами на левой стене.

Эльскет посмотрела на него. Затем — на спящую Вэнди. Присела на одно колено.

Медленно собирая осколки стекла и обрывки фотографий, она то и дело переводила взгляд со света на лица на снимках.

Лицо незнакомца становилось всё отчётливее. Но оставалось таким же загадочным, как утром, когда он стоял под дождём за дверью.

Сердцеед. По взгляду — не одна Вэнди у него в коллекции. Штук десять, не меньше.

Часы тикали.

Эльскет устало ползала на корточках, продолжая убираться. А Вэнди провалилась в тяжёлый пьяный сон, и её больше ничего не тревожило — кроме, возможно, собственных снов.

Когда большая часть стекла оказалась в мусорном баке, а лицо незнакомца практически оставило первое впечатление в восприятии Эльскет, она поспешила сделать следующие выводы: красавчик-козлина и хренов хахаль. Такие же характеристики были и у Форельскета. На фотографии мужчина стоял в обнимку с Вэнди — темнокожий здоровяк. Ухоженный и холёный, как мамкино золотце:

— Мудак ты.

Эльскет оставила его в одиночестве на кухонном столе, а сама отправилась за другими доказательствами и интригами. Разбитые фотографии всё ещё прятались под кроватью, куда без зазрения совести полезла Эльскет. Нащупав пальцами что-то выпирающее с пола, она услышала щелчок. Будто позади неё открылась дверь или вроде того. Вначале она не придала этому значения и добыв-таки недостающие пазлы полного портрета этого негодяя, девушка выползла из-под кровати и тут же попятилась. Не веря увиденному и не зная, что сказать, Эльскет ещё минуту глядела туда, где прежде она видела камин. Теперь его тут не было. Вместо него в зеленоватом сиянии бликов стояла дверь. Невысокая, деревянная — она словно была наколдована из ничего, казалась лишней и в то же время вызывала множество вопросов. Чтобы ответить на них, следовало разбудить того, кто, вероятно, знает причину её появления. Хотя следующая мысль, которая возникла у Эльскет, рассудительно предположила, что, ептель, наверное, Вэнди не пускает в свою комнату никого именно... О да, потому что у неё есть потайная дверь. Куда? Хрен знает.

Эльскет обожала тайны с детства. Точнее сказать, она любила их разгадывать. Всё еще держа в руках подобранный обрывок фотографии, девушка косилась то на дверь, то на дремлющую ведьму. Доза выпитого спиртного отключила хозяйку этой самой тайны надолго, а спросить было больше некого. Жгучее желание постичь неизведанное, которое скрывалось за этой стеной и окутывалось зеленоватым светом от фонаря, прикидываясь камином, манило Эльскет. Будто снова оказавшись в подвале поместья мадам Ханнсендон, она одновременно боялась и желала стать частью увиденного. Шесть лет назад, там, разглядев на кроватях под сотню тел, она впервые задумалась: а существует ли вообще смерть? Если даже малое количество людей разгадало тайну бессмертия и может переходить из тела в тело — значит ли это, что смерти больше нет? И сейчас, глядя на закрытую дверь, обволакиваемую тонкой дымкой, у Эльскет снова возникло то самое чувство, связавшее её однажды со всем, что принято квалифицировать как неестественное и потустороннее.

— Чертова девка... просто иди домой... — внезапно проснувшаяся совесть твердила эту мантру, убеждая любопытную гостью не совершать ошибок. Уж точно не сегодня! Но почему бы и нет?

— Я одним глазком?

— Даже не думай!

Порой Эльскет задумывалась над вопросом: не могут ли прежние аватары оставлять что-то вроде налёта на её душе, которой было вполне комфортно в их телах. И вот, спустя время, эта пыль, осев и вцепившись как следует, трансформировалась в те самые голоса, которыми она когда-то могла управлять. Не они сами, конечно, а что-то вроде их теней, прятавшейся всё это время на задворках её памяти, снова воскресали и шептали:

— Ну куда ты идёшь?

— Отвалите!

Девушка отшила всех воображаемых советчиков и уверенно приблизилась к двери. Рядом отчётливо сопели ноздри Вэнди. Кажется, она даже не заметит, если невоспитанная гостья по-свойски возьмётся за выступающий край и войдёт... Эльскет медленно протянула руку, ощупывая дерево: старое, дряхлое и без единого замка — эта дверь была словно пеленой в запретный мир Вэнди, который она отчаянно охраняла и не уберегла. Ни ручки, ни петель: казалось, её собрал плотник и оставил тут на долгие годы. Время изрядно проело бревна, и теперь она была совершенно непригодной. След камина исчез, а Эльскет вцепилась пальцами в выступающее полотно и потянула на себя: старая дверь охотно поддалась и скрипя, впустила в комнату холодный сырой воздух. Эльскет испуганно оглянулась, просчитывая самый кратчайший путь к отступлению, но снова застав хозяйку дома спящей, выдохнула. Да, Вэнди будто находилась в коме. Это всё следствие нервного срыва и изрядного количества выпитого бренди.

Долго думать — опасно. Поэтому Эльскет просто шагнула в проём двери. Ничего волшебного не произошло, а манящая тьма по ту сторону оказалась чем-то вроде длинного коридора и лестницы, ведущей вниз. Всё, как и в поместье мадам Ханнсендон. Интересно, потенциальные покупатели её дома в курсе, что там имеется запасная комнатка для трупов? А вот касательно Вэнди — стоило проверить и её на наличие подобных тайных убежищ, только вот как? Кромешная темнота, резко ведущая вниз по ступенькам, едва ли ловила на себе лучи зелёного светильника. Неужели ни единой лампочки? Но замечать странности в чужих жизнях — это то самое занятие, которое Эльскет любила, и поэтому она без зазрения совести сделала первый шаг. Он глухо отозвался и скрипнул, а это означало, что лестница тоже из дряхлого дерева. Где гарантия, что Эльскет не свалится во мрак, спускаясь по ней?

Изумрудная дымка становилась всё более густой, и Эльскет боязливо ступала вниз по тоннелю, который казался бесконечным. Шаг за шагом, держась за стены, словно они могли её уберечь, она шла на ощупь. Лютый холод пронизывал все её конечности, словно она оказалась в морозильной камере. Наконец, упёршись руками во что-то, снова пахнущее древесиной и напоминающее вход, девушка потянула это к себе. Дверь, дружелюбно поддаваясь, открылась и выпустила на Эльскет тоненький луч света. Затем свет обрушился на любопытную девицу, которая с изумлением глядела на новый тоннель. Бесконечный и вымощенный камнем, он вёл бог знает куда. Странное ощущение не покидало её, заставляя тело идти вперёд. Эльскет оглянулась: позади неё всё ещё ожидала потайная дверь. Маня обратно, заволакивая зелёным туманом в комнату Вэнди и осуждая действия гостьи, она, к сожалению, не могла обуздать дикое любопытство. Девушка вошла в тоннель и тихонько прикрыла за собой дверь, мысленно прощаясь с домом ведьмы.

Это было поистине завораживающее зрелище: тысячи лампочек освещали, по всей видимости, подземные тайны города! Эльскет никогда не могла и подумать, что под ногами скрывается нечто подобное. Да, она слышала о подземном водохранилище, которое превратили в музей. Но чтобы в жилых домах строили лабиринты? Или это имущество властей? Всего лишь спуститься в канализацию — или вроде того. Но почему же тогда бомж Джек не знал о секретных местечках? Эльскет уверенно двинулась вперёд. Серые, узкие каменные стены вели её куда-то, по-видимому, очень глубоко. Лампочки не гасли, но руки начали мерзнуть. Она сожалела, что не одела домашние тапочки и едва касаясь большими пальцами ног мощёной тропы, вздрагивала. Зубы стучали, а тело от переохлаждения стало дёргаться, требуя немедленно вернуться в дом. Нехотя, но прилагая все усилия, чтобы согреться, растирая ладони, Эльскет вернулась к ближайшей двери и начала подниматься по ступенькам наверх. Зелёный туман всё ещё ждал её. Едва очутившись в комнате Вэнди, она тут же захлопнула дверь. Ведьма продолжала лежать мёртвым сном, периодически посапывая, и потому Эльскет пришла к самой глупой мысли: по мере возвращения привычной температуры её мозг взрывался от желания вернуться в этот тоннель. Холодный и одинокий, он манил её, как будто, пройдя по нему, она узнает или найдёт что-то важное. Может, там прячется её бывший, которого она искала все эти шесть лет? Сама мысль уже вызывала улыбку, а Эльскет побежала вниз искать свою обувь.

Она пожалела, что не прихватила термос с ромашкой. Где-то полчаса, а может, и больше, Эльскет ступала по ледяному тоннелю, ведущему непонятно куда. Тело вновь подавало сигналы, жалуясь на холод. Но ей, казалось, было его не жаль. Пальто выполняло свою работу, но в таких условиях его усилия были напрасны. Где она? Как глубоко под землёй? Лампочки всё уводили куда-то в бесконечный путь, которому не было конца. Кто построил эту нору и для чего, сейчас не было сил думать. Вся энергия уходила на то, чтобы не замёрзнуть и просто идти вперёд. Что скажет Вэнди, когда проснётся? Наверняка, будет очень ругаться. Ну, сама виновата! Бесконечная стена опять наклонилась вниз, и Эльскет покорно шла только вперёд. Время потеряло счёт. Ей стало подташнивать, и она остановилась. Кажется, боязнью закрытого пространства страдал кто-то из прежних её аватаров. Может, тот последний, которого звали Без Эмоций? Перед глазами рябели лампочки, и ей стало невыносимо находиться здесь. Страх перед неизвестностью, лютый холод и тоннель длиной в добрый час ходьбы:

— Твою ж мамку, зачем я поперлась сюда?

Эхо быстро унесло ругань прочь, а затем затихло. Эльскет застыла в растерянности. Но стоять так долго не удалось, как и, например, сесть и передохнуть. Уж слишком здесь было холодно. Всё ещё борясь с внутренними голосами, утверждающими, что идти дальше незачем, преодолевая их, она двинулась вперёд. Шаг за шагом, руки в карманах растирали тело, прячущиеся под пальто. А она шла. Сколько — и сама не помнит, но в какой-то момент ей сначала показалось, а затем она отчётливо увидела выход. Словно свет в конце тоннеля, только тёмную синеющую арку заметила Эльскет и рванула к ней, будто там её кто-то ждал. Ей почудилось, что стены наполняются теплом, и она вот-вот окажется в том самом таинственном баре, о котором говорила Вэнди. Глоток спиртного быстро разгонит кровь и вернёт её в прежнее состояние покоя.

Но не тут-то было: едва Эльскет достигла этой самой арки и беспрепятственно вошла в неё, она с удивлением и огорчением обнаружила, что это такой же проход, ведущий бог знает куда. Девушка застыла на месте. Затем резко подскочила от испуга и неожиданности: откуда-то доносились свистки. Нора, по которой она ползла от самого дома ведьмы, уводила дальше: вот по ней и решилась продолжить идти Эльскет. Снова арка. На сей раз она прошла мимо и устремилась вперёд. Так — несколько десятков проходов, словно она - заблудившаяся в вентиляционной системе крыса, пытались заманить её и свернуть в сторону. Девушка начала переживать, что забудет, как вернуться обратно, и затеряется здесь навсегда. Лишь лампочки вселяли надежду. Немного погодя, она снова увидела ещё одну арку, на сей раз побольше. Эльскет бросилась к ней. Ей почему-то казалось, что это выход или конечная точка всего этого подземного безумия и лабиринта. За чертой она тут?

Пока её ноги двигались, а голова была занята поисками хоть каких-то объяснений тому, что находится впереди, Эльскет немного беспокоилась: не навлечёт ли она на себя беды? Это ведь её тело! Она больше не обладает такой способностью — не может контролировать души. Или не знает, как это делать. Руки тряслись, по телу пробежала дрожь, но, не сбавляя темпа, за несколько шагов девушка достигла намеченной точки и замерла в изумлении. Арка привела её на обрыв — дальше только прыгать и плыть. Пол сотни лампочек недружелюбно освещали какую-то заброшенную станцию. Странно, что дом ведьмы привёл её к подземному резервуару, которым пользовались разве что в XIX веке. Где же музей? На первый взгляд, холл затопило. Высокие потолки украшали арки и лепка, а пол, залитый кубометрами воды, отражал источники света, размещённые за каждым углом. Сколько же электричества необходимо тратить на то, чтобы видеть хотя бы своё отражение в воде? А главное — кому это нужно? Словно затонувшая бездна, это логово напоминало место встречи тайных и нелегальных организаций или укрывало наркодельцов свободного города Кристиании внутри Копенгагена. Но вода-то зачем? А быть может, решение загадки в том, что канализационные трубы достигли тех самых стоков? Неприятные запахи отсутствовали...

Эльскет продолжала разглядывать находку и не заметила, как позади неё появился кто-то ещё. Очень тихо, бесшумно он подошёл к ней вплотную и шепнул на ухо:

— Предъявите метку.

Девушка резко