Демон осени

- Куда ты меня ведёшь? - поинтересовалась я.

- Не бойся, там свои люди, - отозвался парень.

- Свои люди? - переспросила я. - Но...

- Лера, я не врач и не могу помочь тебе, - объяснил Макс. - Мы зайдём к одному человеку, по кличке Упырь, и он даст нам лекарство... Не переживай, он не станет расспрашивать и он мастер по изготовлению всяких мазей.

Мы остановились около какой-то обшарпанной двери, и Макс открыл её передо мной. Я мешкала: входить совершенно не хотелось.

- Я не хочу видеть того, кто может обитать в таком месте и кто может при этом носить кличку Упырь, - поёжилась я. - Можно, я подожду тебя здесь?

- Да, конечно, - покладисто ответил Макс, кивая. - Только не советую сбегать - аллергия не опасна, но только если вовремя принять меры...

- Никуда я не сбегу, - насупилась я, припоминая, как собиралась скрыться через окно комнаты Макса, заподозрив его в предательстве.

- Ладно, - тепло улыбнулся он и вошёл в тёмное помещение, закрыв за собой дверь.

Я осталась одна стоять в переулке, по которому гулял ветер, приносящий с реки какой-то затхлый запах, зато этот ветер приятно холодил кожу и я временами поворачивалась то к нему спиной, то лицом, чтобы кожа не так чесалась и болела. Пожалуй, давно не было столь противно: мало того, что больно, неприятно, так ещё и очевидно, что видок у меня сейчас не самый лучший, а отвратительно выглядеть перед Максом, пусть даже и в теле Леры, я не хотела. Но иного выхода не было: он был единственным, кто мог помочь, знал как, а, главное, хотел оказать помощь. Рядом с ним даже не было гнетущего ощущения собственной лоховатости и беспомощности, а это очень помогало в создавшейся ситуации, поскольку не позволяло падать духом.

17

Оказавшись в его комнате, я удручённо села на пол под окном. Да, Макс определённо хороший, раз терпит всё, что привносит в его жизнь моё присутствие. Только непонятно, почему? Вообще, очень хотелось бы узнать подробности, отчего он не любил Леру, но я справедливо рассудила, что просто так мне об этом он не расскажет, раз ещё до сих пор не рассказал. Решила не думать об этом - кожа саднила, и это было весьма неприятное ощущение. Угораздило же потащиться куда-то ночью под светом этой противной звезды! Получилось неудачно и некрасиво. И это я ещё не знала, что за всем этим последует, когда так думала.

- Снимай платье, только аккуратно, - приказал Милахин, бросив на меня недолгий хмурый взгляд. - Упырь сказал, что нельзя дотрагиваться до волдырей - лопнут и будет хуже... в общем, очень осторожно снимай...

- При тебе? - уточнила я растерянно, неожиданно смутившись, хотя это было довольно странное смущение, учитывая что тело даже не моё.

- Естественно, при мне: я же тебе мазать буду, или ты хотела своими руками? - он кивнул на мою кожу, сплошь покрытую волдырями.

Я вздохнула, но выбора не было, да и не время было для стеснений - мне действительно требовалась помощь, и отказываться от неё было бы глупо после всего того, что этот парень для меня сделал. Хорошо хоть платье у Леры было удобное - на пляже я без труда самостоятельно его надела, а сейчас без проблем стянула с себя, воспользовавшись тем, что Макс отправился к шкафу. Но даже прикосновение кончиков пальцев к ткани было неприятным и немного болезненным. Освободившись от платья, я посмотрела на парня, который выудил из шкафа мятый серый плед, наскоро расстелил его на полу, потом глянул на меня и едва заметно махнул рукой, решив не просить перебираться с пола на расстеленную ткань. Вернувшись к шкафу, парень отыскал среди кучи вещей довольно большое застиранное полотенце. Это полотенце он ловко смочил водой, что стояла в бутылке, видимо, для того, чтобы пить её, и вернулся ко мне. Он сел рядом со мной на колени, держа в руках небольшой тюбик с мазью и ничего не говоря.

Я тоже молчала. Было не очень-то уютно сидеть в нижнем белье перед Максом, к тому же мне начинало не нравиться, что я в теле Леры - она была слишком не похожа на меня, а мне казалось, что парень исподтишка разглядывает её плосковатую грудь, тонкие руки с заметными с тыльных сторон венками, выступающие ключицы и плоский живот, которому я могла бы позавидовать, но в данный момент, скучая по своему обычному облику, считала его чуть ли не идеалом. Макс вздохнул с сожалением: он всё ещё был недоволен тем, как завершилась наша прогулка. Не сердился, но был... расстроен? Наверно, спать ему хотелось сильно, по крайней мере, глаза у него были сонные. Вроде здешние люди спят часто, он говорил... Милахин, словно в подтверждение моих мыслей, потёр глаза тыльными сторонами ладоней, а потом вернулся к делу и выдавил на руки первую порцию крема. Мне даже показалось, что он, возможно, не пялился на меня, а просто изучал, насколько много площади кожного покрова повреждено.

Я молчала не только поэтому. Ещё мне было неудобно, что я приношу Максу столько проблем, но и уходить от него очень не хотелось, тем более теперь, когда его руки наносили на зудящую кожу прохладное лекарство. Мне бы очень хотелось поговорить с парнем, но я решила, что не стоит: если стану задавать много вопросов, Макс может рассердиться, и тогда не ответит ни на один.

Итак, оставалось лишь наслаждаться, закрыв глаза, его руками, которые так бережно втирали крем в это тощее, столь надоевшее мне и столь не похожее на моё, тело. Макс не говорил ни слова, словно ему совершенно не о чем было поговорить со мной... Или потому что он всё же разглядывал полуобнажённую Леру, пользуясь тем, что глаза мои закрыты. Подумав так, я слегка улыбнулась, решив не подглядывать, дабы не смутить его. Пусть смотрит, если хочет, хоть что-то хорошее ему от моего присутствия. Обидно, конечно, что этот очаровательный, хоть и неадекватный, парень, сейчас изучает все сомнительной красоты изгибы чужого тела, но стоит признать, моё ему всё равно не дано увидеть. Вздохнув от такой несправедливости, что единственный приглянувшийся мне парень мне недоступен в принципе, я отреклась от всех мыслей, и действия Макса весьма этому способствовали. Этот парень, как я убеждалась, умел быть нежным, и сейчас, когда за окнами начала бушевать внезапно разгулявшаяся стихия, бросая в стекло капли дождя настолько часто и активно, что эти капли уже больше напоминали упругие струи душа, мне было удивительно уютно и спокойно рядом с ним - испугавшимся за Леру и теперь заботящимся обо мне парнем. Я всё же приоткрыла глаза, и заметила, что Макс смотрит куда-то мимо меня. Мне это вроде бы понравилось, поскольку выходило, что его нежность не имела никакой подоплёки: Макс просто помогал мне и, надо признать, делал это просто замечательно, но стало немного обидно от того, что он не пытается соблазнить меня, а именно на подобные мысли наталкивали его прикосновения. И хотя и ощутила я сожаление по этому поводу, умом понимала, что есть множество причин прикасаться к чьей-либо коже, и при этом вовсе не обязательно желать её обладателя, и, если бы сейчас меня гладил скользящими по крему руками не Макс, такие мысли, скорее всего, не посетили бы мою голову. Мне вспомнился наш бестолковый поцелуй на побережье и обидный поцелуй на мосту, но сейчас они мне таковыми не показались. Растворяясь в приятных ощущениях, которые дарил мне крем совместно с руками Макса, я чётко поняла, что хочу чего-то большего. Да, я, которой было не с кем переспать в своём мире даже ради избавления от преследования Олафом, захотела этого сейчас, в чужом мире с малознакомым парнем, да ещё и будучи в чужом теле. Обидно, конечно, ведь я даже не влюбилась в него... или просто не поняла, что влюбилась... в любом случае, сперва мне ход моих мыслей совершенно не понравился, но думать о Максе, как о парне, было приятно, и я решила не обременяться излишними рассуждениями, ведь нечасто мне действительно хочется с кем-то быть, пусть через несколько здешних дней меня тут больше никогда не будет. Да, встреться мне Макс в моём мире и чуть раньше, Олафу я была бы уже не интересна. По крайней мере, сейчас мне казалось именно так: будь хоть одна причина или малейший повод, чтобы отдаться этому парню с ласковыми руками, я бы приняла решение за доли секунд, не особо сомневаясь. А разве моё желание - недостаточная причина, перекрывающая все «но»? Возможно, у меня был ещё шанс справиться с собой, но как раз в это время чуткие пальцы Макса, скользившие до этого по моим рукам, предплечьям и плечам, как-то незаметно переместились на шею, причём заботливый парень, чтобы не перепачкать в целебном креме кончики моих волос, лёгким прикосновением заставил меня склонить голову на бок, тем самым открыв ему шею, подставляя раздражённую кожу для ласк... то есть, не для ласк, конечно, а для нанесения крема, но в любом случае при подобном настрое, когда хотелось оказаться в руках Макса и полностью вверить ему Лерино тело: прикасаться к моей шее, да ещё так, как это сделал он, явно не стоило и стало последней каплей моего терпения.

- Возьми меня... - тихо попросила я, поскольку не была уверена, что неопытная я в тщедушном теле смогу принести ему хоть что-то хорошее, притом, что почему-то в том, что он умеет доставлять удовольствие, сомнений у меня не было.

Кажется, от моего предложения Макс едва ощутимо вздрогнул и тут же замер, словно никак не мог поверить в услышанное. Вряд ли от счастья, но, с другой стороны, Лера, хоть ей и далеко до меня, вполне симпатичная, и по телосложению не уступает его Алёне, которая по моей вине на него зла, так что, даже если парень и не ожидал от меня такой прыти, то наверняка не станет нос воротить. Алёну он вроде бы не вспоминал и не очень-то тужил о том, что их отношения были подпорчены, так что по всему выходило, что препятствий нет, тем более, судя по тому, как он целовал меня на мосту, особой моралью парень не обременён.

Мне очень хотелось увидеть его глаза, но Макс резко отдёрнул от меня руки и, мигом нашарив влажное от воды полотенце, лежащее подле него, стал лихорадочно вытирать о него руки. Его движения были столь поспешны, что мне показалось, будто стоит ему стереть с пальцев крем, как он повалит меня на пол и примется исполнять мою просьбу с особым усердием. Его нетерпение меня порадовало, хотя я так и не смогла поймать взгляда холодных зелёно-голубых глаз, но это не напрягало, вероятно, оттого, что речь шла не о моём теле, и, как следствие, не о моём первом опыте. Однако, когда Макс всё же поднял на меня взгляд своих удивительных глаз, я к своему удивлению не увидела в них вожделения, скорее, растерянность и что-то ещё, но тоже совершенно не совпадающее с моими ожиданиями.

- Мне нельзя тебя брать, - хрипло сказал он, глядя на меня, причём, чем дольше он смотрел, тем меньше в его взгляде оставалось растерянности.

Кажется, он что-то обдумывал, и потому я решила узнать причину столь категоричного ответа, спросив:

- Почему?

Вопрос мой не понравился парню, это я поняла, но Макс быстрым движением облизнул губы, после чего его рука нерешительно потянулась к моему лицу, заставив замереть в ожидании дальнейших действий, которые, признаться, заставили меня обомлеть, поскольку рука парня резко прекратила приближаться к лицу и на миг застыла в воздухе на уровне моей щеки, так и не коснувшись её, а после вдруг легла мне на затылок и ещё недавно нежные и чуткие пальцы парня с силой сжали короткие Лерины волосы. Хорошо ещё, я их обрезала, а то бы этот тип вообще намотал их на кулак и вырваться в случае чего было бы сложно. Но эти мысли посетили меня позже, поскольку я настолько не ожидала такого подвоха, что безвольно замерла, глядя на Макса непонимающим напуганным взглядом, которого никогда никто в моём мире не удостаивался, хотя, наверно, во времена войны враги бы дорого отдали за него. Было не столько больно, сколько обидно от разочарования, неожиданного и страшного: что он задумал? Никто не знает, что Лера у него, и никто не станет её искать в его комнате в общаге. Кроме того, кричать мне нельзя - проводить оставшееся время запертой в каком-то месте, куда лучше не попадать, не хотелось. Макс не смотрел на меня, и это особенно пугало, потому что казалось, что он может оказаться невменяемым. Ведь он сам говорил, что здоровых нет... Он вполне мог оказаться маньяком или каким-нибудь припадочным. Да, пожалуй, никогда в жизни до этого мне не приходилось чувствовать себя столь беспомощной, как сейчас, сидя перед удерживающим меня за волосы парнем, да ещё в теле, которое при всём желании не могло противостоять Максу. Однако, парень снова удивил меня, не сделав ничего плохого замершей в его руках девушке, а просто ответив на её вопрос ровным спокойным голосом:

- Нельзя, потому что я люблю пожёстче, а тебя это вряд ли устроит, верно?

Сказав это, он, не дожидаясь ответа, отпустил меня, хотя мне казалось, что он не сможет просто отпустить и скорее толкнёт на пол и наглядно покажет, как именно он любит. Я оторопело смотрела на Макса, но он, так и не взглянув на меня, отвернулся и улёгся на расстеленный плед спиной ко мне: то ли действительно жалел, что нельзя, то ли злился от этого и от того, что его пристрастия меня вряд ли устроят.

Несколько минут я сидела, глядя на уже столь знакомую спину столь незнакомого, как выяснилось, человека и пыталась прийти в себя. Знала ведь, что все люди, а в частности мужчины, разные, и в постели они тоже разные, кроме того, на лицах у них не написано, будут ли они нежны или же наоборот. Эти знания не помогали мне справиться с лёгким шоком, тем более, мне всё ещё казалось, что кожа головы болит от того, как Макс тянул мне волосы. С ужасом я поняла, что глаза мои противно защипало от подступающих слёз. Да, я могла бы заплакать от обиды и разочарования, но мне пришло в голову, что парень всё сделал правильно: сказал, что нельзя, и предупредил все мои последующие попытки завладеть им. Да, не стоит обижаться на то, что он не оправдал моих надежд, это даже глупо. Макс молодец, что сказал мне, ведь мог и не говорить... На мгновение я представила себя (да, именно себя, а не тощую длинную Леру) распластанной на полу с привязанными к ножкам широкого дивана руками и ногами, тоже привязанными к чему-то, что моё воображение не потрудилось нарисовать. Представился мне и Макс, почему-то с удлинёнными нечищеными ногтями, до крови царапающими мне плечи, и острыми изогнутыми зубами, грубо кусающими обнажённую грудь. Я помотала головой, морща нос от омерзения. Нет уж, я на такое не пойду, даже если Макс - единственный, кто мне понравился за последнее время и даже если от желания у него не появляются грязные когти и опасные клыкообразные зубы. Да будь он даже последним мужчиной из миров! Я досадливо вздохнула: мне показалось ужасно несправедливо, что именно у него такие сногсшибательные глаза, игривые ямочки от улыбки и иногда потрясающе нежные руки.

Макс, вероятно, ожидал от меня какой-то иной реакции, возможно, рассчитывал, что я всё равно решу отдаться ему и позволю делать всё, что вздумается. В любом случае, он так и лежал, отвернувшись от меня и не зная, о чём думаю я. Я же не знала о том, что думает он. А он просто не хотел видеть разочарование в глазах девушки, столь странно ведущей себя после спасения. Хотя он привык разочаровывать в себе людей, и знал, что сумеет разочаровать любого, кто захочет быть с ним близок, ведь он сумел разочаровать даже самого себя.

18

Несколько минут я сидела, глядя на уже столь знакомую спину столь незнакомого, как выяснилось, человека и пыталась прийти в себя. Знала ведь, что все люди, а в частности мужчины, разные, и в постели они тоже разные, кроме того, на лицах у них не написано, будут ли они нежны или же наоборот. Эти знания не помогали мне справиться с лёгким шоком, тем более, мне всё ещё казалось, что кожа головы болит от того, как Макс тянул мне волосы. С ужасом я поняла, что глаза мои противно защипало от подступающих слёз. Да, я могла бы заплакать от обиды и разочарования, но мне пришло в голову, что парень всё сделал правильно: сказал, что нельзя, и предупредил все мои последующие попытки завладеть им. Да, не стоит обижаться на то, что он не оправдал моих надежд, это даже глупо. Макс молодец, что сказал мне, ведь мог и не говорить... На мгновение я представила себя (да, именно себя, а не тощую длинную Леру) распластанной на полу с привязанными к ножкам широкого дивана руками и ногами, тоже привязанными к чему-то, что моё воображение не потрудилось нарисовать. Представился мне и Макс, почему-то с удлинёнными нечищеными ногтями, до крови царапающими мне плечи, и острыми изогнутыми зубами, грубо кусающими обнажённую грудь. Я помотала головой, морща нос от омерзения. Нет уж, я на такое не пойду, даже если Макс - единственный, кто мне понравился за последнее время и даже если от желания у него не появляются грязные когти и опасные клыкообразные зубы. Да будь он даже последним мужчиной из миров! Я досадливо вздохнула: мне показалось ужасно несправедливо, что именно у него такие сногсшибательные глаза, игривые ямочки от улыбки и иногда потрясающе нежные руки.

Макс, вероятно, ожидал от меня какой-то иной реакции, возможно, рассчитывал, что я всё равно решу отдаться ему и позволю делать всё, что вздумается. В любом случае, он так и лежал, отвернувшись от меня и не зная, о чём думаю я. Я же не знала о том, что думает он. А он просто не хотел видеть разочарование в глазах девушки, столь странно ведущей себя после спасения. Хотя он привык разочаровывать в себе людей, и знал, что сумеет разочаровать любого, кто захочет быть с ним близок, ведь он сумел разочаровать даже самого себя.

19

Было неуютно и, чтобы избавиться хоть как-то от этого ощущения я стянула с дивана лёгкое покрывало и постаралась замотаться в него. Посидев так достаточно долго, я поняла, что первым парень со мной не заговорит.

- Макс... - тихо позвала я, чувствуя отчего-то себя виноватой и глупой. - Слышишь, я не хотела... Просто твои руки... В общем, давай забудем, хорошо? Макс? Эй, Макс? - я вглядывалась в его неподвижную спину, пытаясь понять, слушает он меня или нет, а потом приблизилась к нему, чтобы убедиться, что он не спит. - Ты не думай - я обычно так себя не веду, просто это перемещение из мира в мир, наверно, так подействовало... или Лерино тело оказалось более чувствительным к ласкам... Прости меня... Макс? Я... я же не знала... - моя рука застыла в нескольких миллиметрах от предплечья парня, и я не знала, можно ли мне касаться его, но всё же дотронулась, посчитав, что раз он заботливо предупредил меня о своих предпочтениях, то ничего против моей воли не сделает.

К моему удивлению Макс тихо ответил:

- Это ты прости, Лерка... - и даже не придрался к моим словам про миры и напоминанию о том, что это не моё тело.

- Ничего! - обрадовалась я, что он не сердится. - Ничего, правда! Все люди разные, и это не твой недостаток и даже не странность... в вашем мире, может, даже и не особенность...

- Забудем? - не оборачиваясь, напомнил мне о моём предложении Макс, и я была благодарна, что об этом, а не о предыдущем.

- Конечно! - воскликнула я и ободряюще сжала его предплечье.

Возможно, я вела себя глупо, но мне казалось, что Макс должен стесняться себя. Понятия не имею, как я пришла к такому выводу, возможно, на такие мысли меня натолкнул его тон, когда он держал меня за волосы, а, может, тот факт, что он поспешил отвернуться. Да, любой вменяемый человек мог бы объяснить всё по-иному, так, что всё выходило бы наоборот, и то, что Макс поспешил завалиться спать, объяснялось бы тем, что он опасался потерять контроль над собой, но мне так не показалось, а своей интуиции, хоть она и не раз подводила меня, я привыкла доверять.

Я так и сидела около парня, держа его за руку, пока он, видимо, не понял, что пока мы не пообщаемся на отвлечённые темы, чтобы я убедилась в том, что напряжения между нами не появилось, поспать ему не удастся. Макс заметно глубоко вздохнул и перевернулся на спину, глядя мне в лицо снизу вверх. Видимо, он удостоверился, что всё в порядке и сел, предварительно сладко потянувшись. Я вообще заметила, что присутствие Макса меня не только не смущает, даже после произошедшего, но и мне хочется касаться его, и руку от его руки я отняла с неохотой, но вынуждена была это сделать, видя, что мешаю ему потягиваться.

Только сейчас, разглядывая сидящего напротив Макса, я заметила, что на плече у парня была изображена птица, очень похожая на нашего снегиря, а приглядевшись получше, я могла уже точно сказать, что это именно он, поскольку общий облик показался мне знакомым - небольшая толстенькая птичка с красной грудкой и чёрной головой. Лапки обхватывали ветку, на которой не было ни единого листочка. Птица располагалась весьма удобно - короткий рукав футболки ничуть не загораживал её, и казалось, что так было задумано специально.

- Это татуировка? - я протянула к нему руку и дотронулась до изображения птицы.

- Да, как видишь, - ответил Макс. - Это игесь.

- Игесь? - переспросила я. - Ты что, дал имя нарисованной птице?

- Нет, - усмехнулся парень. - Эти птицы называются игесь, вот и всё.

- Это снегирь, Макс! - постаралась настоять на своём я. - Орнитолог из меня ни к чёрту, но я отлично помню, что это- снегирь, и его название звучит примерно так во многих мирах, так что вряд ли твой - исключение!

- Ладно, Лера, снегирь, так снегирь, мне, собственно, всё равно, как он называется, - миролюбиво согласился Макс, видимо, посчитав, что на сегодня споров достаточно, и глянул в упор на меня и потому отлично заметил мою реакцию на присутствие рисунка на его коже: пренебрежение и неодобрение.

Ну не люблю я татуировки. У нас их используют тоже, но я бы никогда не хотела запечатлеть что-либо на своей коже. И как-то сразу в моих глазах падали те, у кого я замечала подобные «украшения». Вот и теперь не смогла утаить от Макса своих эмоций. А ведь только общение снова наладилось, так мило сидели, он был миролюбив и начал вновь казаться мне милым... Ну вот зачем, объясните мне, нужно было всё портить этой своей птицей?

- Не нравится? - усмехнулся парень.

- Да, - призналась я. - Мне не нравится, когда люди набивают на своё тело что-то подобное, и... я не считаю, что это круто или стильно... Извини, но сама бы...

- Сама бы ты никогда не стала пользоваться столь древним и дешёвым методом нанесения рисунка, верно? - он спросил это с каким-то вызовом, и я растерялась от этого.

- Ты снова упрекаешь меня в том, что у меня есть деньги? - вздохнула я. - Нет, Макс, я не стала бы делать это, будь это приятно и бесплатно...

Парень резко сел, насмешливо приподнял брови и осторожно отодвинул мягкое покрывало, в которое я куталась, с моего плеча, обнажая кожу. Пальцы его скользнули по моему телу, чтобы убрать крем и отыскать что-то. Но не отыскал, и нахмурил брови, а потом попросил:

- Дай ноги.

- Что, прости? - переспросила я.

- Ноги дай посмотреть, - повторил парень. - Я точно видел у тебя татуировку, современную и выполненную по новейшей технологии, только не помню, где...

- Макс! - возмутилась я. - Это как надо не замечать девушку, чтобы не помнить, где у неё татуировка?! Или у вас все разукрашенные, что и не упомнишь?

- Нет, Лера, не все. Сделать что-то качественное - дорого, а некачественное - больно, поэтому немного, - ответил он быстро, явно поторапливая меня.

- Я не хочу, чтобы ты пялился на мои ноги, - отрезала я, поджимая конечности поближе к себе, словно опасаясь, что он силой отберёт у меня плед.

- Ладно, может, и не на ноге, - беспечно рассудил Макс и стянул с моего второго плеча ткань, причём так быстро, что я не успела возмутиться.

- Ну вот! - обрадовался он своей победе и, обхватив моё плечо ладонями, принялся стирать крем, чтобы позволить мне увидеть то, что было изображено на Лерином теле.

А мне даже самой стало интересно, что там. Лера не переставала меня удивлять и я, признаться, совершенно не ожидала увидеть, что её руку обхватывает какой-то орнамент. Это было похоже на тонкий браслет, да и выполнена татуировка была заметно качественнее, чем птица на плече Макса, тоже на левом, кстати, как и у Леры. Орнамент вообще казался мне выполненным из тонких золотых нитей, каким-то образом втиснутых в кожу и теперь тускло мерцавших из-под неё.

- Ничего себе! - вырвалось у меня.

- Да, по сравнению с этим мой... снегирь - рисунок ручкой на бумаге против шедевра на холсте, - отозвался Макс. - Так что ты там говорила про то, что никогда не стала бы делать подобное?

- Я бы и не стала, - ответила я, хотя, признаться, орнамент выглядел совершенно не пошлым, какими мне казались все татуировки в принципе, а чем-то волшебным и утончённым. - Это Лера, это её тело, и я не знала, что у неё есть... Слушай, Макс! - оживилась я. - Ведь это всё что-то значит, да? И её татуировка, и твоя - это же не просто так рисунок? Чем-то каждый из вас мотивировал свой выбор! Точно! И я смогу лучше понять и Леру, и тебя, если ты расскажешь мне об этом!

Почему-то ужасно захотелось приблизиться и к пониманию Макса, и к новым знаниям о жизни Леры, которая почему-то волновала меня, и я всё чаще грустила, думая о том, что она погибла.