Демон осени

По крайней мере парень, смерив меня подозрительным взглядом, кивнул и ответил:

- Ладно, я и сам не прочь поесть человеческой пищи. Только не думай, мы пойдём туда, куда поведу я, и не жди, что это будет шикарное место.

- Хорошо, - сразу же согласилась я.

Мне так хотелось хоть куда-нибудь отправиться, что было уже даже не важно, куда. Хоть в тот бар, где мы играли в карты, хоть просто бродить по улицам. Хотелось движения и общения, а от Макса было тяжело добиться и того, и другого. Наверно, он имел полное право на нежелание общаться со мной, учитывая, что его бросила Алёна, да ещё и из-за меня у него не было возможности попытаться помириться с ней. Я бы на его месте вообще ненавидела Леру, и уж точно не отправилась бы за ней в парк. Всё-таки мужчины обладают куда большим терпением, чем женщины, по крайней мере, в подобных раздражающих ситуациях. Почему-то казалось, что Макс решает проблемы по мере их поступления, и сейчас в его голове совершенно не было вопросов, связанных с Алёной. Сейчас его заботило лишь то, как пережить эту ночь и избавиться от меня.

- Этого хватит? - поинтересовалась я, вытаскивая из сумочки то, что в этом мире считалось деньгами и ни в одном другом не представляло бы ценности - пачка разноцветных бумажек.

- Хватит на что? - спросил Макс, глядя на деньги без каких-либо чётко выраженных эмоций.

- На поесть, - простодушно уточнила я.

- Хватит... - медленно ответил он, что-то обдумывая, а затем хитро улыбнулся мне и заметил: - Только, Лера... если ты говоришь правду, и ты - не ты, то и деньги это не твои...

- Поверь, Лере они больше не пригодятся, - с самым серьёзным видом отозвалась я, причём голос мой выдавал истинную печаль, поскольку Леру мне со временем становилось всё жальче. -Так что не переживай насчёт этого... А я хочу попробовать вашей пищи... В Таверне-то такого не попробуешь наверняка, вы же не умеете пользоваться магией и не могли привнести в её кухню свои рецепты...

- Не умеем, - подтвердил Макс. - Что за Таверна? Переиграла в какие-то игры или книг перечитала? Ты, Лерка, вспоминай, в твоей ситуации любые воспоминания могут оказаться полезными.

Я слегка нахмурилась и ответила, не поддаваясь желанию спорить с Милахиным:

- Вездесущая Таверна. О ней все знают... кроме вашего мира, похоже... - я преувеличивала: конечно, Таверна была знаменита, но многие о ней не знали или попросту не могли воспользоваться. - Она во всех мирах и как бы меж всеми мирами. Там готовят самую разнообразную пищу, потому что посетители там тоже самые разнообразные. Только без магии туда не попадёшь, так что не удивительно, что ты о ней не знаешь...

- Ладно, допустим, - кивнул Макс и задумчиво посмотрел в окно. - Я не уверен, что это правильно - сливать все деньги на хавчик... Но... для твоих родаков это мелочь, так что... - кажется, он закончил внутреннюю борьбу с собой и светлая сторона, утверждающая, что нельзя пользоваться болезнью его гостьи, капитулировала. - Помню, ты хотела прогуляться? - улыбнувшись, спросил он.

- Да, очень! - обрадовалась я.

Макс взял рубашку из плотного материала и надел её, потом обвёл взглядом комнату и, очевидно, решив, что всё необходимое уже при нём, собственноручно распахнул мне окно, отчего свежий прохладный ветерок ворвался в его комнату и принялся играть с Лериными, теперь уже, благо, короткими волосами.

Я с готовностью взобралась на подоконник и хотела было уже начать спускаться, как голос Макса заставил меня помедлить.

- Тебе следует надеть туфли, - напомнил парень, кивая на стоящие под окном синие лодочки.

- Это столь необходимо? - с тяжёлым вздохом поинтересовалась я, умоляюще глядя на Макса и надеясь, что он разрешит мне пойти с ним босиком.

- Да, Лера, - ответил он. - Все люди ходят в обуви, и ты будешь выглядеть странно, если поступишь иначе... - он объяснял спокойно и подробно, заглядывая мне в глаза, словно хотел удостовериться, что я слушаю и понимаю. - А выглядеть странно в твоей ситуации весьма опасно, поскольку стоит тебе с кем-нибудь заговорить, как он отправит тебя туда, куда лучше не попадать... Ты же не хочешь этого?

- Не хочу... - призналась я растерянно, поскольку меня как-то мало интересовал этот вопрос. - И эти туфли чудесные, мне удобно в них...Просто я не привыкла ходить в обуви...

- Лера, поверь мне, ты всегда ходишь в обуви, - авторитетно заявил парень.

- Но я не Лера... - развела руками я. - И в нашем мире обувь одевается лишь в редких случаях...

- Например? - скрестив руки на груди, поинтересовался Макс с изрядной долей ехидства, перемешанного со скепсисом, в голосе.

- Например, когда приходится идти на кладбище, или на проклятые земли... Или к склепу Олафа... Олаф - тот самый демон...

- Из-за которого ты здесь, я помню, - перебил меня Макс , уставившись в пол, а потом вернулся к основной проблеме: - Ты должна надеть туфли, чтобы мы вышли на улицу, - голос его был твёрд, и на этот раз я снова решила не спорить с ним.

14

Ночной город радовал, и я даже разочарованно вздохнула, когда поняла, что Макс уже привёл меня на место. Не было ничего примечательного в улочках, по которым мы шли - все они были похожи одна на другую, лишь с той разницей, что на главной, самой широкой и освещённой богато украшенными фонарями улице дорожное покрытие было зеркальным, и от того создавалось впечатление, что она мокрая. Я бы хотела пройти по этой улице подольше - свет фонарей очень красиво отражался в ней, и можно было долго любоваться этой красотой. Но Макс не разделял моего восторга.

Так или иначе, я шла и просто наслаждалась этим городом, который к ночи совсем опустел. Мой спутник молчал и лишь иногда бросал короткие фразы, когда указывал, куда следует поворачивать. Моё огорчение, когда мы явно направились к массивным деревянным дверям в каком-то неприметном здании, Милахин не разделял. Он открыл мне двери, галантно пропустив внутрь. Это оказалось вполне неплохое заведение, от которого не веяло убогостью, как от того бара, где мы сидели шумной компанией. Здесь пахло жареным мясом, какими-то специями и пряностями, мебель была не роскошная, но функциональная и удобно размещённая. Кроме того, столики располагались так, что можно было уединиться и спокойно пообщаться. Насчёт того, что общение получится, я уверена не была - тут всё зависело от Максима и от его переменчивого настроения, да и уединение было не столь уж необходимо - здесь не было любителей недорогой выпивки, сюда явно приходили покушать, и потому ночью пустовала добрая половина этого заведения.

- Садись, я схожу и закажу что-нибудь, - сказал мне парень, указывая на аккуратный диванчик, что стоял подле стола, который по высоте был идеально подобран к нему.

Я уселась и проводила Макса взглядом. Да, было в нём что-то притягательное, даже в его неподтянутой фигуре и чуть сгорбленной спине. Пользуясь свободным временем, я достала из сумочки деньги, не все, а пока лишь часть, намереваясь спросить у Макса, достаточно ли этого.

Парень пришёл скоро, причём вместе с ним пришёл и официант с подносом, заставленным тарелками. Это меня удивило, поскольку столь быстро готовить без магии в нашем мире не умели. Макс подождал, пока тарелки будут переставлены на стол и, проводив взглядом удаляющегося официанта, который любезно пожелал нам приятного аппетита и отличного вечера, приступил к еде. Макс явно был голоден, поскольку первые минут десять просто потреблял пищу, даже не замечая, что я таращусь на него во все глаза.

- Что? - спросил он, заметив всё-таки мой взгляд. - Это всё съедобно, кушай. Или я должен был совершить какой-то обряд перед едой? Как там у вас, у богатых, принято?

- Ты такой голодный... - сочувственно сказала я, проигнорировав его вопросы, которыми он явно намеревался задеть меня.

- Да, голодный... - подтвердил парень, продолжая уплетать содержимое тарелок. - Ешь давай, мы же за этим сюда притащились! - посоветовал Макс с таким видом, словно он и не хотел есть и до сих пор прибывал в уверенности, что пришли мы сюда исключительно из-за меня, а ему всё это совершенно не интересно.

Я пододвинула к нему деньги, но парень помотал головой:

- Так и быть, малышка, этот банкет за мой счёт.

Я поглядела на него с непониманием. Он же вроде не богат, так с чего вдруг такая щедрость? Макс, кажется, полюбовался моим недоумением, а потом продолжил поглощать заказанные блюда. Решив не настаивать и потом с этим разобраться, я тоже принялась за еду.

Но настроение не располагало к дегустации. Хотелось общения и притом именно с Максом, но он упорно молчал и делал вид, что так и должно быть.

- Макс, а вы с Лерой всё-таки были друзьями, ну или хотя бы приятелями? - спросила я, лениво употребляя салат, нарубленный столь мелко, что было бесполезно пытаться угадать его составляющие.

- Нет, не были, с чего ты взяла? - удивлённо спросил парень, на этот раз даже не придираясь к тому, что я говорю о Лере не как о себе.

- Ты пытался спасти её, и вообще - ты был с ней на заливе... - припомнила я, щурясь от удовольствия - из чего бы ни был сделан этот салат, он был великолепен.

Парень хмыкнул в ответ на мои аргументы, которые он нашёл весьма сомнительными и поспешил развеять мои иллюзии:

- Вообще-то на заливе были многие наши сокурсники, просто под конец остались только мы. Я с Алёной - потому что она долго переодевалась, и ты - потому что ты... безответственная.

- Безответственная? - чуть не поперхнулась я от столь прямого и наглого заявления.

- Да, - не воспользовался шансом взять свои слова обратно Макс. - Все звали тебя десять раз, но ты продолжала плавать. Даже я уже вылез, хотя мне всё равно надо было Алёну ждать, а ты всё плавала... пока... - он запнулся и посмотрел через окно на тёмную улицу с редкими яркими рыжими фонарями. - В общем, не важно.

- Макс, скажи мне: как ты относился к Лере? - спросила я и, видимо, застала этим вопросом парня врасплох.

- К чему ты это спрашиваешь? - удивился он, и мне показалось, что ответ намного сложнее, чем я могла подумать.

- Ты ведёшь себя по отношению ко мне странно, и я хочу понять, почему так выходит... - честно ответила я.

В этом была некая прелесть, в том, что я здесь ненадолго - мне некогда было ходить вокруг да около, и я могла и должна была спрашивать то, что интересует меня, ибо в противном случае могла никогда не получить ответов.

15

- Макс, скажи мне: как ты относился к Лере? - спросила не с того не с сего Лера, и Макс чуть не поперхнулся, настолько прямым он нашёл этот вопрос.

Вроде удалось не подать вида, насколько нет желания отвечать. Да и с какой стати? Столько лет прятать своё отношение к ней, чтобы теперь взять и рассказать обо всём? Рассказать, что она неприятна ему и приходится чуть ли не постоянно абстрагироваться, чтобы воспринимать её, как просто однокурсницу, с которой, как он надеялся, по окончании универа их пути навсегда разойдутся? Рассказать, что ему не нравится, когда она радуется и когда довольна жизнью, потому что он не считает, что это заслуженно? Или рассказать о том, что при всей его чёрной зависти, он уже привык нейтрально относиться к ней и не прекратил быть человеком, а потому не мог не спасти её из вод залива?

Да, Лерка задала сложный вопрос, ответить на который он и сам себе бы не смог. За этот день его отношение к ней претерпело некие изменения, поскольку при более близком общении девчонка оказалась не такой, как он думал, и это заставляло его всё же идти у неё на поводу. Он знал, что потом будет ругать себя за это, но привык поступать так, как хочется, а почему-то всё меньше хотелось отгораживаться от Лерки.

- К чему ты это спрашиваешь? - спросил он у девушки спустя пару секунд после её вопроса: мысли в его голове промелькнули молнией, и Лера совершенно не заметила этого процесса

- Ты ведёшь себя по отношению ко мне странно, и я хочу понять, почему так выходит... - честно ответила девушка.

Макс прекратил жевать и пристально посмотрел ей в глаза. Вроде бы она искренна. Да и вообще, она весь день искренна, только это не радует, а как-то даже пугает. Что, если память к ней не вернётся? И ей придётся заново выстраивать свои отношения с другими людьми, да и с ним в том числе. Милахин снова пожалел, что ввязался во всё это и решил ответить честно, раз уж его так прямолинейно спросили:

- Я тебя ненавижу, - признался он спокойно, поскольку ненависть эта была привычной и уже какой-то обыденной, и яркими красками она не играла, а лишь тускнела со временем, поскольку парень старался не подпитывать её, а заглушать.

Девушка ничуть не расстроилась и не обиделась, видимо, не поняв глубины его признания, и снова задала вопрос:

- Из-за Алёны, да?

Макс посмотрел в окно и вздохнул. Нет, не стоит разговаривать с ней сейчас. Она мыслила слишком мелко, и парень не был уверен, что раскрой он перед ней все карты, она сможет понять, о чём он толкует.

- Нет, - коротко ответил он.

- Тогда почему? - спросила Лера заинтересованно, и Макс нахмурился.

Он полагал, что его заявление должно насторожить Леру, напугать, обидеть или обескуражить, но ничего этого не произошло. Её глаза горели любопытством, словно она не могла даже предположить, чем могла заслужить его ненависть, но это ничуть не напрягало её. Парень убедился, что она невменяема. Впрочем, отчего-то она нравилась ему такой больше, чем прежде, и её глупые вопросы уже начали прекращать раздражать его. Наверно, потому что он смирился с тем, что Лера не поправится, и с тем, что она не отстанет от него в ближайшие три дня.

- Почему, Макс? - спросила она вновь. - Лера что-то сделала тебе плохое? Обидела тебя?

- Нет, - опять односложно ответил он.

Нельзя рассказывать. Чем больше она спрашивает, тем осознанней становится факт: его ненависть имела весьма глупые мотивы, совершенно глупые, и озвучить их сейчас означало наткнуться на полнейшее непонимание. Макс знал, что это трудно понять, и потому никто не знал об этом тёмном чувстве, что появилось у него к Лере ещё в мальчишестве, когда она и не подозревала о его существовании.

- Но почему же тогда? Ты ненавидишь её с сегодня или ненавидел и раньше? - пыталась вызнать подробности Лера.

Парень усмехнулся глупости её предположения. Он что, похож на эмоционального кретина, чтобы возненавидеть Леру за сегодня?

- Макс, ты ненавидишь Леру, но ты помогаешь мне, хотя думаешь, что я - это она... Почему так? - продолжала любопытствовать девушка.

- Это долгая история. Но тебе нечего бояться - я не причиню тебе вреда, - ответил он и снова принялся за еду: разговор на эту тему он закончил.

Вообще, надо было уже отправляться домой. Нога болела, желудок наполнился и от этого спать хотелось всё сильнее. Макс был рад, что Лера не задавала больше вопросов, а тихо кушала.

Она вообще стала после этого разговора какой-то кроткой, словно ощутила свою вину за что-то неведомое, и парень предпочёл не смотреть на неё: он понимал, что она ни в чём не виновата, но говорить ей об этом не желал, потому что действительно устал от неё и хотел как можно быстрее оказаться дома и забыться сном.

16

Вроде бы Милахин не лгал, но я ему не поверила. Ненависть - слишком сильное чувство, чтобы его можно было так легко игнорировать. Да и вообще, не был Макс похож на того, кто способен ненавидеть всей душой. Могло, конечно, статься, что он искусно прикидывается и, привязав к себе, потом сделает что-то подлое, но внутренний голос говорил о том, что он неплохой человек.

На всякий случай решила помолчать, тем более, мне было, чем заняться - еда была вроде и похожа на нашу, но зато специи имелись весьма замысловатые, и от этого даже знакомые продукты казались необычными. Будь я голодна, съела бы много, а так лишь попробовала всего по чуть-чуть. Зато Макс наелся досыта и последние десять минут нашего молчаливого пребывания в этом заведении сидел, откинувшись спиной на мягкую спинку дивана, и глядел в потолок.

- Уходим? - спросил он почти безразлично, когда заметил, что я тоже больше не ем.

Я молча кивнула и улыбнулась, но парень не стал возвращать мне улыбку, а поднялся со своего места, подождал меня, и мы направились к выходу.

За время нашего отсутствия на улице стало немного прохладней, но мне всегда больше нравилось, если мне холодно, чем если жарко, так что такое изменение меня не смутило. Макс, наверно, пожалел Леру, которая в своём платье могла замёрзнуть, и предложил мне свою рубашку. Вернее, не предложил, а молча накинул мне на плечи.

- Не стоит, Макс, - благодарно улыбнувшись, отказалась я, стягивая с себя и возвращая ему предмет одежды. - Мне приятна прохлада.

Он пожал плечами и рубашку забрал. Небось, подумал, что с такими больными, как Лера, стоит соглашаться в подобных мелочах.

Мы шли по улице, которую освещали не только фонари, но и удивительно яркая звезда, света от которой было бы вполне достаточно, чтобы можно было и вовсе отключить уличное освещение.

Несмотря на свежесть воздуха, Макс зевал, и мне было совестно, что я потащила его столь поздним вечером из дома. Успокаивала мысль, что теперь он сытый.

Отчего-то зачесалась рука, и я, начав чесать её, обнаружила, что кожа вся покрылась какими-то небольшими волдырями и стала шершавой на ощупь. Я даже остановилась на миг, чтобы лучше разглядеть эти изменения. Макс, задумавшийся о чём-то своём, прошёл ещё несколько шагов вперёд, не сразу сообразив, что я не иду подле него.

- Лера! - его сердитый окрик заставил меня вздрогнуть, хоть имя он произнёс и не моё, а всё же внутри всё сжалось от страха, настолько выразительно он окликнул меня. - Почему ты не сказала?! - спросил он сурово и холодно, как на допросе.

- О чём я тебе не сказала? - спросила я, возвращая себе самообладание и уверенность: ничего плохого не могло случиться, а эти пятна на руках вряд ли смертельны.

Парень не ответил мне, схватил за плечи, прикрытые коротким рукавом летнего платья, развернул и, подталкивая в спину весьма ощутимо, стал уводить меня в сторону. Подобное обращение мне не понравилось, поскольку Макс не удосужился ничего мне объяснить и, кроме того, действовал излишне резко, совершенно не заботясь о том, чтобы казаться заботливым, хотя, как мне казалось, его действия должны были быть продиктованы именно заботой о Лере. Возмутиться я не успела, поскольку его руки снова развернули меня так, что я оказалась лицом к нему и смогла увидеть обеспокоенный взгляд чуть светящихся в темноте глаз. Он в который раз толкнул меня, вынуждая сделать шаг назад и упереться спиной в стену.

- Эй, ты что делаешь?! - возмутилась я и ударила его по руке, которую он как раз протянул ко мне.

- Это ты что делаешь? - тихо прошипел он, упираясь руками в стену по обе стороны от моей головы и наклоняясь к моему лицу, будто надеясь хотя бы с такого расстояния прочитать ответ на свой вопрос по Лериным глазам.

Только ответа в них быть не могло: я действительно не понимала ни почему он сердится, ни чем я заслужила столь неласковое обращение. И всё же, даже при осознании полнейшей невиновности, под пристальным взглядом было неуютно и хотелось куда-нибудь от него деться. Только вот Макс стоял близко, да и руки его мешали мне уйти в сторону. Я уставилась на расстёгнутые пуговицы на его груди - это было то, что оказалось прямо передо мной и отлично подходило в качестве альтернативы, чтобы только не смотреть парню в лицо.

- Объясни мне, что происходит? - тихо попросила я, стараясь придать голосу жалобный оттенок.

Пальцы правой руки непроизвольно потянулись к левому предплечью, поскольку волдыри начинали чесаться и саднить. Но дотронуться до них мне не дал Макс, перехватив мою руку и больно сжав. Я вскрикнула, но тёплая рука тут же зажала мне рот, отпустив запястье.

- Тихо, - спокойно сказал Макс, хотя глаза его всё ещё были обеспокоенными, и ошалело глядели на меня.

Наверно, до этого момента я пребывала в некотором замешательстве от его поведения, однако в этот самый момент, когда он сказал слово «тихо», я резко и как-то отчётливо вспомнила, что я, вообще-то, маг и весьма недурной. Ну и пусть сейчас у меня нет возможности использовать свои силы, зато нет также и ни одной причины, по которой я стала бы терпеть столь неподобающее отношение к себе. Я в этом мире, чтобы переждать опасности, что таятся в моём, причём сделать это легко, красиво и со вкусом.

Изловчившись, я сумела ударить его по колену, и, воспользовавшись его секундным замешательством, наградила обидчика также ударом сцепленных в замок рук в живот. Не скажу, что возможности Леры были столь уж ничтожны, но спортом девушка явно не занималась, поскольку удары оказались хилыми и никакого действия не возымели, разве что подорвали моральный дух противника, и он удивлённо воззрился на меня. На секунду я испугалась: что, если мои провалившиеся попытки причинить ему физическую боль разозлят его? Кто его знает, на что он способен в гневе? До этого ночного похода в ресторан Макс казался мне добродушным, но его грубые прикосновения заставляли подозревать его в чёрствости и даже в возможной жестокости.

Однако парень не разозлился, а, наоборот, стушевался и растерялся, поскольку такого отпора явно не ожидал. Он даже убрал руки со стены, чем я незамедлительно и воспользовалась, чтобы, толкнув его в грудь, проскользнуть в образовавшейся между ним и стеной зазор.

Пришлось сразу пуститься бегом, пока Макс ни очухался и ни бросился в погоню. Хотелось убраться поскорее и найти иной способ скоротать время в этом мире.

- Ты куда? - донёсся до меня крик Макса, но отвечать я не стала.

Будто и так не понятно, куда я! Подальше от того, кто не рад мне! И если бы просто «не рад» я могла простить и не обращать внимания, то уж столь бесцеремонно и по-хозяйски хватать себя за руки и столь сурово глядеть на себя я не могла позволить никому. Противоречило это моему мировосприятию. Привыкла я к простоте в общении: если кто-то твой друг, то уж друг абсолютный, а все остальные - это все остальные. А Макс на какой-то момент показался мне другом, и от этого было очень обидно и как-то даже больно в моей ранимой душе.

Туфли мешались сильно. Не привыкла я ходить в них, а тем более бегать. Улочки, как я заметила ранее, были чистенькими и без всякого мусора, так что, недолго думая, я на бегу скинула мешающуюся обувь и продолжила удаляться от Макса, ощущая под неприспособленными к хождению босиком ступнями холод каменной мостовой, пролегавшей вдоль какого-то канала, тускло поблёскивающего от просачивающегося сквозь тучи света звезд.

Было понятно, что далеко мне не уйти от этого парня, и если он захочет, то быстро догонит и остановит. Вопрос был лишь в том, захочет ли? Впрочем, я мало сомневалась в том, что он не останется стоять и не пойдёт в другую сторону. Что кричать что-либо мне вслед тоже не в его характере, я понимала, и потому его дальнейшие действия меня ничуть не удивили, хотя было и приятно, что он отреагировал именно так, а не иначе.

- Лера, стой! - легко догнал, он схватил меня за руку, уже намного мягче, чем прежде, да и голос его звучал иначе: добрее и виноватее.

Пришлось остановиться и смело заглянуть ему в лицо. Он поджал губы и посмотрел на меня расстроено: парень действительно сожалел о том, что произошло, только непонятно было, о ситуации в целом или о том, как он повёл себя.

- Смотри, это звезда Лартус, - пояснил он мне, указывая рукой, в которой были зажаты мои туфли, на ночное небесное светило, что в данный момент было загорожено полупрозрачным тёмно-серым облаком.

- Очень здорово, Макс! - сквозь зубы ответила я, поскольку считала, что любование звёздами сейчас было совершенно неуместно.

- От её излучения пыль меняет свои свойства. Это незаметно и по сути мало значимо, но у тебя аллергия именно на эту пыль... Или на само излучение звезды... Пойми, я не хотел обидеть тебя, просто... ты должна была рассказать мне об этом заранее, и мы бы избрали безопасный маршрут...

Я кивнула нехотя и, высвободив свою руку, посмотрела на ладонь - она тоже начинала покрываться неприятными волдырями и саднить в тех местах, куда попадал сейчас свет.

- Пойдём, Лера, я всё сделаю... - пригласил следовать за собой Макс.

И я пошла за ним. Не хотелось бы провести оставшееся время в этом мире, мучась от аллергии. Да и Макс показался мне искренним, и было желание попытаться пообщаться с ним снова: когда он не сердился на меня, то был весьма приятным, а сейчас, чувствуя свою вину, так и вовсе заставлял любоваться им.

Он больше не прикасался ко мне, зато вёл теневыми тропами, стараясь не усугублять реакцию Лериной кожи на свет звезды. Мы шли, как выяснилось, не напрямик к его дому, а куда-то в сторону. Впереди виднелась площадь с красиво подсвеченным памятником в виде большой розы с металлическим стеблем и листьями и крупным светящимся цветком из какого-то красивого полупрозрачного материала. Я бы хотела подойти поближе, но Макс свернул в какой-то переулок, совершенно лишённый какого-либо освещения.