Демон осени

- Ладно, - вздохнул парень. - Не знаю, что там ты себе думала, набивая эту тату, но вообще подобный орнамент я не встречал, - признался парень. - Но, если разобрать его на составляющие... - он пересел поближе ко мне, пристально глядя на мерцающие золотые нити.

Задумчиво провёл пальцем по орнаменту. Я тоже уставилась на рисунок. Тонкий «браслет» содержал действительно несколько орнаментов, которые можно было бы считать отдельными, если бы они не были едва заметно объединены. Верхний и нижний края татуировки были выполнены в виде переплетённых в подобие замысловатой косы линий, а между ними были изображены попеременно какие-то символы. Например, треугольники, направленные одни вверх, другие вниз, или какие-то абстрактные изображения пламени, а также круги с вписанными в них линиями, расходящимися дугами от центра.

- Вот это, - парень провёл пальцем по переплетённой линии на нижнем краю, - этот орнамент символизирует воду, насколько я помню... А все остальные знаки, те, что в центре, тоже означают воду, а некоторые - огонь. Ну и намешала ты тут всего, - он усмехнулся. - И коловороты, и символы алхимиков... Не знал, что увлекаешься такими вещами.

- Лера любила огонь и воду? - спросила я, игнорируя его комментарии.

- Не знаю, - ответил Макс. - Но иногда мы видели тебя, гуляющей под дождём, так что думаю, что да, воду ты любишь... Из-за этого Алёна считала тебя ненормальной, да и не из-за этого тоже... - признался он.

- Что ж, неплохо, - отозвалась я. - Лера любила дождь и огонь... Ладно, из этого мало пользы... - могло быть великое множество версий, почему она выбрала именно такие символы, и мне подумалось, что это очень сложно - верно угадать эти причины, так что не стоит даже и пытаться. - А теперь ты расскажи, почему птица, - предложила я. - Как она, говоришь, называется?

- Игесь она называется, - ответил Макс, убирая руки от моего плеча и отодвигаясь.

- Ну и почему игесь? В смысле, снегирь? - поинтересовалась я. - Почему не ящерица, дракон, змея или хищник какой-нибудь? Решил выделиться?

- А что, не нравится пичуга? - спросил он, поворачивая свою руку так, чтобы самому лучше рассмотреть рисунок.

- Нет, почему же не нравится? - переспросила я. - Просто обычно парни выбирают что-то... более агрессивное, что ли...

- Снегирь, то есть, недостаточно агрессивен для того, чтобы красоваться на моём плече? - уточнил Макс, лукаво глядя на меня.

Я неуверенно кивнула. Птичка выглядела скорее мило, и вообще было неясно, что побудило парня вроде Макса наколоть себе именно её.

- Это необычная птица, - решил всё же пояснить свой странный выбор парень. - Перелётные птицы прилетают на север летом, а, когда холодает, сваливают в тёплые края. А игесь наоборот. Он прилетает зимой в холодные края, а, когда теплеет, улетает туда, где ещё теплее. То есть в жару он летит туда, где ещё жарче, а в холод - туда, где вообще дубак. В общем, он - нелогичный любитель крайностей.

- А почему он так делает? - спросила я, припоминая, что подобные птицы водятся и у нас, только я никогда не слышала, чтобы в нашем мире они вели себя так.

- Можешь спросить его как-нибудь зимой, но вряд ли он ответит, он ведь нелогичен, да и говорить не умеет, - улыбнулся Макс.

- Нелогичный любитель крайностей... - пробормотала я. - Как ты?

- Наверно, - пожал плечами парень. - Снегирь улетает на юг, где вода перенасыщена дейтерием и вредна для него, а зимой прилетает сюда, когда оба светила светят, но тепла от них нет, зато есть вредное излучение, которое усиливается от присутствия снега... отражается от него... В общем, эта птица сама роет себе могилу... Как и я...

- Ты тоже роешь себе могилу? - удивилась я.

Но Макс не намерен был больше откровенничать со мной, посчитав, что и этого достаточно на сегодня. Он вскочил на ноги и направился к шкафу, молча и быстро, лишь слегка похрамывая.

- Расскажи мне, что ты имел в виду? - попросила я, надеясь ещё вернуть атмосферу доверия.

- Так, всё, спать... - пробормотал Макс, вытягивая из шкафа ещё один плед, на этот раз толстый и тяжёлый, и расстилая его на полу, поскольку, видимо, нескольких минут лежания на том, что уже был расстелен, хватило, чтобы понять, что нужно что-то более тёплое.

Я смотрела на него с нескрываемом сожалением, поскольку мне понравилось говорить с ним просто, не стесняясь и не боясь говорить то, что приходило в голову. Но момент был упущен.

Когда парень собрался укладываться на расстеленный плед, я поспешно остановила его, поднимаясь с дивана:

- Тебе нет необходимости спать на полу, - призналась я. - Мне совершенно не хочется спать, и думаю, что и не захочется в течение этих четырёх дней, если только организм Леры выдержит такую перегрузку.

Макс вздохнул и потёр ладонями щёки. Наверно, он мог бы высказать мне многое, но всё же справился с подобным желанием и сказал простое «Спокойной ночи». Он всё-таки разлёгся на постеленном пледе и, укрывшись простынёй, приготовился спать.

- Это глупо, Макс! - воскликнула я.

- Глупо то, что ты говоришь мне, - парировал он. - Спи давай, а то, когда память к тебе вернётся, ты первая же возмутишься тем, что я не уступил тебе постель.

- Память не вернётся, - в который раз сообщила я. - Лера погибла, и все её планы на будущее тоже...

Парень решил не спорить со мной и просто напросто проигнорировал мои слова. перевернувшись на бок, спиной ко мне и лицом к окну. Больше он ни слова не сказал мне, а я сидела на диване и тоскливо смотрела на него. Хотелось какой-то динамики, ведь я совершенно не планировала проводить эти четыре дня, погрязая в чужих буднях. Мне остро захотелось найти кого-нибудь, с кем можно было бы не так уныло проводить время. Или хотя бы того, с кем не так часто придётся чувствовать себя виноватой.

И всё же, несмотря на то, что подобные мысли иногда посещали меня, с Максом было приятно. Конечно, не увлекательно и не очень-то весело, но в целом комфортно. И теперь мне казалось, что то, что он скрывает, весьма серьёзно, и от этого появилось непреодолимое желание разузнать, каким образом он роет себе могилу и постараться помочь, отплатив ему заботой за заботу.

Макс спал спокойно и тихо, совершенно беззвучно: не храпел, не сопел и не ворочался даже. Как лёг на бок, подложив руку по голову вместо подушки, так и спал. Я же подошла к подоконнику и уселась на него, глядя на то, как по дороге проезжают машины. В своём мире я видела их лишь на картинках, зато здесь они, видимо, активно использовались. Эти люди не обладали магией и даже, казалось, не догадывались о ней. Возможно, это была и не их вина, а просто в этом мире применение магии было просто невозможно, хотя меня учили, что есть лишь миры, где невозможно развить способности, но применять уже развитые можно везде. Проверять эту теорию на личном опыте мне пока не приходилось.

Когда мне наскучило глядеть в окно и предательская мысль о поиске более весёлой компании, чем спящий парень, снова стали досаждать, я спустилась с подоконника и села рядом с Максом. Даже руку протянула, желая дотронуться до его плеча, а точнее, до птицы, но не стала, рассудив, что вряд ли он это одобрит. Пришлось просто разглядывать снегиря, причём взгляд мой задержался на веточке, на которой птица сидела. У этой веточки имелся весьма заметный и реалистичный рубец, и, приглядевшись, я определила, что он не нарисован, а является настоящим. Это был дефект кожи, возможно, от неправильного нанесения татуировки или же плохого ухода за ней в первое время. В любом случае, этот недостаток не казался недостатком, органично вписываясь в рисунок и придавая ему натуральность.

Я сидела так долго, размышляя о том, что сейчас происходит в моём мире. Обычно Олаф не буянит, когда не находит ту, которую от него прячут. Не пытается угрожать или пытать того, кто отправил возможную спасительницу в другой мир - он знает, что эта информация не доступна никому. Однако я боялась другого: что, если за это время он научился вычислять миры, куда отправляют девушек? Что, если у него появились прислужники, и они смогут найти меня здесь? Что тогда будет со мной? Сойду с ума, как все, кто имел дело с Олафом? Хорошо хоть, в нашем мире нет мест, куда лучше не попадать, а если и есть, то туда просто так без вины не забирают. Но это было слабое утешение при возможной перспективе потерять разум. Да, без своего тела-то и то непривычно, а уж без своего разума, вместо которого не будет даже чужого, наверно, совсем невесело.

А Макс тем временем проснулся. Не знаю, от чего: может, из-за меня, а может, просто ему что-то приснилось, но глаза он приоткрыл, правда, тут же вздрогнул и отпрянул, увидев меня.

- Чёрт, как в фильме ужасов... - недовольно пробормотал он, и я заметила, что дышит он учащённо.

- Я напугала тебя? - виновато спросила я, хотя ответ был очевиден.

- Вообще-то да, - не стал врать Макс, а потом, перевернувшись на спину, спросил: - Ты что, так всю ночь сидишь и смотришь на меня?

- Нет, - ответила я. - Я смотрела за окно, пока там ездили машины... но потом их стало совсем мало, и я принялась смотреть на тебя... Даже пересела поближе... Хотела рассмотреть снегиря, у него на ветке такой рубец... Это из-за неправильного ухода за татуировкой или ошибка мастера?

- Это не имеет отношения к татуировке, Лера... - пристально глядя на меня, признался он. - Место для снегиря выбрано именно так, чтобы его ветка сделала незаметным этот шрам, поскольку, если носить футболки с коротким рукавом, он непременно виден.

- А я думала, место выбрано, чтобы снегирь мог всегда осмотреться, и рукав не мешал ему, - ответила я, на что Макс усмехнулся. - Ты странный, - призналась я. - Ты выбрал снегиря и беспокоишься о том, что виден шрам на руке - это как-то... - я замялась, боясь обидеть его, но он повернул ко мне голову и поторопил:

- Это как-то - как?

- Не по-мужски, что ли... - обижать его не хотелось, и я даже отвела взгляд, говоря это, однако, он ничуть не обиделся, и я решилась продолжить: - Ну, увидят твой шрам, и что? Небритому парню есть до этого дело?

- Есть, - хмуро ответил он, продолжая внимательно смотреть на меня. - Это след от укола, и в эту точку колют только одно лекарство...

- Какое? - поинтересовалась я, чувствуя, что это что-то важное.

- Этого я не скажу, - отозвался он.

- Но почему? - не поняла я. - Потому что боишься, что я тебя кому-то сдам? Так не бойся, через три дня меня не будет...

- Тогда зачем тебе это знать, если через три дня тебя не будет? - спросил парень, и я не смогла внятно ответить:

- Наверно, я хотела бы помочь... - отвела я тоном, словно сама ответ не знала, зато его знал он, и теперь я осторожно предполагала, ожидая его одобрения. - Вдруг я смогла бы помочь, Макс!

- Спи, Лера! - попросил он, отворачиваясь, на этот раз совсем.

- Но я не хочу спать! - напомнила я, глядя на его спину.

- Тогда мне не мешай, хорошо? - ответил он, а затем попросил: - И не смотри на меня, когда я сплю... это неприятно...

- Хорошо, - отозвалась я, отворачиваясь.

Да уж, ночка не самая удачная... От нечего делать пришлось перебраться на диван и попытаться уснуть. Это было глупо, но попытаться стоило, поскольку других вариантов, как провести время, у меня не было. Читать на местном языке я не умела, а искать книги с картинками не стала - у Макса вообще было мало книг, как, впрочем, и всяких иных мелочей. Скучное у него было обиталище, даже не на чем глаз остановить.

В результате я так и провалялась без толку, пытаясь уснуть, но так ничего у меня и не получилось. Наверно, я изучила уже все трещинки на потолке и успела вспомнить все мало-мальски интересные истории из моей жизни, и, когда я готова была уже бесцеремонно растолкать спящего на полу парня, он пробудился сам, словно почуяв недоброе.

- Выспался? - бодро спросила я, на что он, зевнув, ответил:

- Нет, я не выспался... - а потом ещё и упрекнул: - Ты снова смотрела на меня...

- Не правда! - возмутилась я ложностью обвинений. - Я взглянула на тебя лишь за секунду до того, как ты открыл глаза, а до этого я смотрела в потолок! Ты, кстати, знал, что там трещины похожи на силуэт лося?

- Не знал, - ничуть не пробудился в нём интерес к трещинам на потолку. - А ты так и не спишь?

- Ну да, - кивнула я. - Я же говорила, мне не нужен пока что сон... Знаешь, у вас тут очень скучно...

Макс посмотрел на меня и, кажется, проникся моими чувствами, признавая, что мне действительно могло быть скучно и тоскливо. Он решил помочь мне и, подойдя к стене, провёл по ней рукой. Оказалось, что под обои был искусно замаскирован какой-то серый экран, и, когда парень дотронулся до него, экран прекратил прикидываться обклеенной обоями стеной и выявил себя. А потом на нём показались движущиеся картинки.

- Сиди и смотри, это должно тебе понравиться, - зевнул Макс.

- Посидишь со мной? - предложила я. - Ты же убедился, что нет необходимости спать на полу...

Парень, подумав, подошёл к дивану и забрался на него. Уселся к стене, подложил под спину подушку и принялся смотреть на экран. Я последовала его примеру.

- Это чьи-то воспоминания? - спросила я у него, пока он не уснул, что, судя по его виду, он и намеревался сделать.

- Нет, это фильм, Лера. Просто фильм. Конец фильма. Но потом будет другой, тоже тебе понравится, - он понял, что не ответил на мой вопрос и добавил: - Эти люди разыгрывают историю, чтобы тебе было интересно смотреть. Смотри, ты точно его раньше видела, может, вспомнишь... - он притянул к себе одеяло и прикрыл глаза.

Ладно, пожалуй, не стоит приставать к нему с разговорами. Он, в конце концов, молодец. Не знаю, как бы я вела себя на его месте, но он определённо заслуживает моей благодарности. Обязательно узнаю, что он любит и сделаю ему что-нибудь приятное или подарю что-то на память. Определённо, именно так и следует поступить! А для начала не мешать ему спать, он же не такой, как я, ему частый сон нужен, стоит отнестись с пониманием, так, как он не раз за сегодня отнёсся ко мне.

20

Общение с Лерой было для Макса странным. Мало того, что она говорила и спрашивала глупости, так к тому же оказалась совсем не такой, какой он привык её знать. Хотя... «знать» - громко сказано. Не такой он её себе представлял. Для начала, она должна была быть более утончённой, избалованной и уж точно не должна была стремиться к близости к нему. И, конечно, она не должна была вызывать такое доверие к себе с его стороны, которое он ощутил за время их общения. Макс немного сожалел о своей выходке. Конечно, поддаваться инстинктам и предаваться любви с этой девушкой он точно не хотел, хотя бы потому, что не собирался потакать ей и чувствовать себя её игрушкой. Нет уж, она и без того отняла, пусть и неосознанно, у него многое, так что быть её хотя бы на одну ночь он не собирался. Влюбилась? Ничего, помучается. Вообще нечего полагать, что всё легко достигаемо и любой готов быть с ней по первому желанию. И всё-таки было неудобно за себя, ведь Лера ничего плохого по сути ему не сделала, а он напугал её... Одно радовало: она оказалась ещё и отходчивой, быстро простила и стала смотреть на него даже с каким-то сочувствием.

Возможно, от неясного чувства вины парень стал искренним и постарался больше не обижать девушку, которая так доверительно относилась к нему, что это стало взаимным. Макс едва вовремя погасил в себе порыв рассказать ей о себе и о своих проблемах. Не с целью получить помощь, а просто, чтобы был хоть кто-то, кто знал бы и попытался понять. А почему-то казалось, что эта, больная на голову, Лера точно попытается понять, несмотря на то, что прежняя бы отнеслась с презрением, узнав его историю. Но Макс удержался. Это глупое желание, минутное, которое могло потом очень дорого обойтись ему. Нельзя было вообще ничего говорить, даже про Игеся, который роет себе могилу. Хорошо ещё, Лерка не стала лезть в душу, а то мог бы и раскрыться.

Макс не был бесстрашным, и потому смотрящая на него неотрывно ночью безумная девушка не могла не пугать его. Пришлось прямо сказать об этом, но не помогло. Решил переключить её внимание на что-то иное и включил ей фильм. Как раз, для таких, как она. Для таких, какой она была. Да и вообще, такие фильмы всем девушкам нравятся, любят они верить в магию истинной любви, и чем разительнее меняется мужчина, влюбившись, тем они довольнее, словно нравится им людей ломать и перестраивать под себя. Да, такой фильм должен был Леру отвлечь и дать Максу пару часов спокойного сна, в котором его измученный несильной, но постоянной ноющей болью организм столь нуждался.

21

Фильм оказался удивительной вещью. У нас такого не было. Вернее, было нечто подобное, но все образы были придуманы нами и показаны при помощи маги. А здесь реальные люди врали. Да, они весьма убедительно врали, изображая разнообразные чувства, однако мне фальшь была заметна, но это не испортило общего впечатления, поскольку история показывалась весьма любопытная, да такая, что мне было, над чем подумать, смотря её. При этом конец какого-то другого фильма, который был вначале, мне тоже понравился: там парень пробуждал поцелуем, казалось, уснувшую навсегда девушку. Чертовски мило, только это померкло для меня от того, какой сюжет был представлен мне потом.

Макс спал или же искусно притворялся. Я посмотрела на него всего пару раз, поражаясь, насколько ему безразлично происходящее на экране. Выяснилось, что он всё же задремал. Неглубокий его сон пришлось прервать, поскольку, стоило фильму закончится, мне срочно потребовался собеседник. Да, это было эгоистично, но времени в этом мире было у меня мало, а времени, пока Олаф есть в моём мире - ещё меньше, а фильм натолкнул меня на весьма странные, вероломные мысли, и обсудить с Максом их было просто необходимо.

- Эй.... - тихо позвала я закимарившего парня. - Макс... - пришлось дотронуться до его плеча, чтобы привлечь внимание и подождать, пока он нехотя откроет глаза. - Ты видел?

- Что? - зевнув в кулак, спросил он.

Я, осознавая, что могу рассердить его тем, что разбудила ради какой-то ерунды, всё же решила спросить то, что хотела:

- Там, в этом фильме, был злодей, но потом он полюбил и стал...

- Милым и самым лучшим любящим мужчиной, - закончил за меня Макс, снова зевая. - Да, я так примерно и представлял...

- Почему? - удивилась я скорее не его догадливости, а тому, как безразлично и лениво он говорил о том, что лично меня заставило глубоко задуматься.

- Потому что все фильмы заканчиваются именно так, Лера, - устало ответил он. - Это снимают специально для девушек, чтобы им приятно было смотреть... Ведь тебе понравилось? - он задал вопрос, при этом закрыв глаза и приготовившись спать дальше.

- Ну, в общем, да... - не стала врать я. - Но мне хотелось узнать, как ты думаешь...

- Я думаю, что это глупый фильм, как и все фильмы такого жанра, - продолжая зевать, ответил парень, поскольку ему, разбуженному, было трудно не уснуть раньше, чем он мне ответит, но почему-то он всё же отвечал на мои вопросы, и не спешил отвязаться. - Люди не меняются...

- Вот именно! - воскликнула я. - Люди не меняются! Он был человеком, и мог не измениться, став демоном!

- Демоном? - переспросил парень без должного удивления, однако всё же спросил: - Это что, было фэнтези? А я думал, тот чувак просто парень...

- Да нет же, Макс! - помотала головой я. - Фильм тут не при чём! Я о своём сейчас думаю...Ведь может же быть, что жестокость и ненависть - это лишь...

- Лера, - снова зевнул парень, перебивая меня. - Избавь меня от обсуждения этой мути! Это банальный сюжет до ужаса банального фильма, в котором даже музыка подобрана так, что шансов не уснуть у меня просто не было!

- Нет, это важно! - запротестовала я. - Это очень важно, Макс! Скажи мне, может такое быть, что...

- Не может, - ответил он, не дав мне договорить.

- Но я даже не спросила! - возмутилась я.

- Лера, я предвижу вопрос, - усмехнулся он, расправляя плечи, отчего что-то в них смачно хрустнуло. - Если тебе нравится какая-то сволота, то знай, не бывает такого, что увидел-влюбился-изменился, и если кто-то негодяй, то это внутренняя характеристика, она не меняется от того, влюблён он или нет.

Кажется, он высказал всё, что хотел, поскольку устроился поуютнее, и сделал вид, что спит дальше.

- Постой, можно я расскажу тебе о нём? - попросила я и посмотрела на парня умоляюще.

Он недовольно поджал губы, демонстрируя явное нежелание выслушивать мою историю, и мне пришлось начать канючить:

- Макс, пожалуйста! Мне очень нужен твой совет, как ты не понимаешь! Это очень-очень важно!

Неожиданно Милахин оживился. Он распахнул глаза и сел прямо, напряжённо глядя мне в лицо.

- Ты помнишь какого-то парня, да? - с надеждой спросил он, явно уже нарисовав в своём воображении, как сплавит меня этому самому парню. - Или вспомнила, посмотрев фильм?

Я была настолько увлечена своими мыслями, что совершенно не поняла тогда, что он говорит о Лере. Иногда это было сложно понять, ведь собеседник обращался ко мне, задавал вопросы, и хотелось ответить ему честно, особенно, когда требовался его ответ или совет, как сейчас.

- Да, я помню его, хотя... - пробормотала я задумчиво. -... я ни разу не видела его... Давай, ты выслушаешь?

- Ладно, выслушаю, - сдался он, поднимаясь с дивана. - Хочешь чая?

- А хочешь пива? - предложила я, полагая, что это предложение должно растопить его сердце и сделать более внимательным слушателем. - Посидим где-нибудь, и я расскажу тебе об Олафе.

- Об Олафе? - усмехнувшись, переспросил Макс. - Тогда, пожалуй, да, без пива будет трудновато тебя слушать...

***

Ночь у Милахина не задалась с самого начала. Лера, как оказалось, нуждалась в общении в любое время суток, а к таким подвигам парень готов не был. Впрочем, когда стало ясно, что фильмы надолго девушку не отвлекут, парень смирился с тем, что ночь потеряна для отдыха. Поэтому, когда девушка предложила пиво, пришлось согласиться, поскольку без допинга слушать Лерины рассказы он не намеревался. Гулять долго тоже не хотелось: и сил уже не было, и Лартус могла появиться в любое время, а пробираться по теневым сторонам улиц ему не очень понравилось. Посему парень привёл Леру в дешёвый круглосуточный бар, расположившийся в доме напротив его общежития.

Официантами бар не разжился, и пришлось стоять небольшую очередь из местных алкоголиков, чтобы заказать два бокала пива и хлебные гренки, щедро обсыпанные какой-то разноцветной стружкой. Усевшись за столиком напротив Леры, Макс приготовился к продолжению этого сумасшедшего дня, который всё никак не мог закончится, вопреки часам и смене дня и ночи.

22

- Ты готов? - спросила я, наблюдая, как парень задумчиво грызёт гренку, глядя в бокал с тёмным пивом, в котором причудливо плясали огни бара.

- Да, начинай, - кивнул он и принялся смотреть на меня, показывая, что выслушает внимательно всё, что я ему расскажу.

А рассказать я хотела многое, пользуясь случаем. Был ничтожно мал шанс, что парень поверит в мои расказни, но очень хотелось поделиться с ним правдой. И потому я улыбнулась ему, радуясь от предвкушения, что, наконец, выговорюсь. Положив локти на столешницу, я подалась чуть вперёд, чтобы быть ближе к Максу. Он же остался сидеть, как и сидел, не предпринимая попыток приблизиться к Лере, которая в тот момент, должно быть, выглядела загадочно и глаза её, столь странного цвета, заговорчески поблёскивали в полумраке.

- Итак, тебе известно, что я Элла из другого мира, - начала я. - Но в прошлый раз ты не дал мне объяснить, почему я вынуждена провести четыре дня здесь и притом в облике Леры, - я замолкла, с интересом следя за реакцией собеседника.

Что, неужели молчит? Не кривится, не посмеивается, не угрожает сдать туда, куда лучше не попадать и даже не пытается заставить говорить тише, хотя... я и так говорила почти шёпотом, куда уж тише? Просто сидит и смотрит на меня, слушает, не перебивает. Наверное, на моём, вернее, Лерином, лице красноречиво отразились все мои мысли, и выглядела я недоумевающей. По крайней мере, Макс после нескольких секунд моего молчания сообщил:

- Я выслушаю, как договорились. Ты можешь нести любую чушь, Лера, но через три дня я умываю руки. Переместишься ли ты в другой мир, исчезнешь или же окажешься в больнице или же вернёшься к нормальной жизни - не важно. Мы условились, что через три дня ты оставишь меня в покое и прекратишь преследовать. А сейчас я готов слушать.

Он взял бокал с пивом и отпил немного, словно пробуя его на вкус и проверяя, можно ли его употреблять.

- Отлично! - радостно воскликнула я, кажется, слишком громко, поскольку на меня тут же обернулись несколько человек, что сидели за другими столиками.

- Говори потише, - посоветовал Макс.

- Хорошо, - ответила я покладисто, переходя снова почти на шёпот. - Слушай, это покажется тебе бредом, но я в вашем мире скрываюсь от демона... Его зовут Олаф, я, кажется, уже говорила о нём. Когда-то он был человеком, только потом злые духи обратили его в демона огня, но не стоит жалеть его - это было его выбором, и только он виновен в том, что с ним стало. Олаф страшен тем, что он беспринципен... Ты не представляешь, сколько народу полегло от его рук в нашем мире... Да, в былые дни он убивал постоянно, но потом его сумели усмирить, и вот уже много сотен лет, как он может появляться лишь раз в десятилетие. С тех пор он немного подуспокоился и не жаждет крови, а хочет обрести свободу, которую можно обрести, лишь вернув себе человеческий облик и человеческую сущность, которая запрятана где-то глубоко в его сознании. В общем теперь он ищет девушку, чистую и светлую, способную полюбить его и превратить...