Демон осени

- Не парься, тут односторонняя звукоизоляция, и нас не слышат.

Но мне было всё равно, слышали нас или нет, поскольку голос однозначно принадлежал Милахину. Выследил как-то и на этот раз... Хотя, удивляться нечему, этот город знаком ему, как свои пять пальцев, а я настолько не скрывала любые свои эмоции по причине невозможности этого в данном теле, что было немудрено разгадать ход моих мыслей.

- Ну и что, что платила она? - возмущался Макс, невесть каким образом прознавший, в какой комнате мы находимся, хотя, если учесть полное отсутствие иных посетителей в столь ранний час, это тоже не было столь удивительным. - За что она, кстати, платила? Ах да, конфиденциальность! Ну да неважно! Время оплачено, и я должен пройти! Да не смотри на меня так, может, мы втроём хотим, это же запрещено! - знакомые рассерженные нотки с примесью неприкрытого гнева заставили меня улыбнуться и признаться себе, что я рада слышать его голос, пусть даже и такой.

Я посмотрела на раба, которому было вообще всё равно, что происходит, и заискивающе улыбнулась ему, но и это ему было безразлично.

В дверь постучали, и голос Макса поторопил стучащего:

- Открывай уже, говорю же: я с ней!

- Да впустите уже его! - крикнула я, и раб презрительно усмехнулся.

Кажется, он что-то говорил о том, что нас не слышно... Пришлось встать и подойти к двери, открыв которую я столкнулась нос к носу с Максом и той самой консультанткой, которая помогала мне.

- Этот человек с Вами? - учтиво спросила она меня, и я утвердительно кивнула:

- Да, он со мной... просто опоздал немного...

Я посмотрела на Макса: злится. Только сейчас было совершенно неважно это, поскольку чувства вины у меня не было, да к тому же я действительно была рада его видеть. Я уже говорила, что Макс, даже когда был зол и агрессивен, всё равно не внушал мне страха.

- Привет, малышка, - неискренне улыбнулся мне Милахин слащавой улыбкой, совершенно ему не идущей, хоть ямочки от неё всё равно наметились на его щеках.

Макс неласково обнял меня, поскольку я загораживала ему вход в помещение, и, оказавшись со мной в комнате, закрыл за нами дверь.

- Ну и как: нашла, кого искала? - спросил он у меня ставшим снова раздражённым голосом.

Я только пожала плечами: уверенность у меня была, но отчего-то она начала таять от присутствия Макса и от его вопроса, словно вопрос этот задал мне Дарниэль, заставляя осознать свою глупость, как он часто делал.

- Ладно, - Макс вздохнул и устало плюхнулся в единственное здесь, предназначенное мне, кресло, после чего фривольно похлопал себя по коленям, предложив мне: - Садись, не стесняйся! Придя сюда за тем, за чем пришла ты, стесняться уже нечего!

Я смерила его недовольным взглядом. Ведёт себя так, словно ревнует, но внутреннее чутьё подсказывало, что от ревности руководящие им чувства весьма далеки. Сейчас мне, вообще-то, было над чем подумать, кроме Макса. Время шло, уверенность моя в правильности моих действий испарялась, а раб сидел, словно его не касалось то, что тут происходит. Ну и о чём говорить с ним, раз он никогда не видел Леру? Как дать понять, что я не враг и вообще с удовольствием помогла бы ему, если б знала, как. Даже несмотря на его противный голос помогла бы... Потому что рабство - это дикость. В любом случае. Не найдя ничего умнее, я задала вопрос, вызвавший усмешку у Макса, который, хоть и злился, явно находил удовольствие в том, что потешался надо мной:

- Как твоё имя? - обратилась я к рабу.

Он не стал даже переводить на меня взгляд и ответил невпопад:

- Ты зря потратила деньги. Думаешь, почему меня никто не покупал? - он не дал мне даже подумать над его вопросом и ответил сам: - Потому что это бессмысленно. Попытайся прикоснуться ко мне, и я тебя ударю, за что меня тут же вырубит вот эта штуковина, - и он показал мне браслет, совершенно безобидного вида, красующийся на его запястье и смотрящийся весьма стильно.

Я не стала спрашивать, как эта штука работает, и постаралась всё же внести ясность:

- Послушай, мне ничего подобного не нужно, я лишь хотела поговорить...

- Разговора не получится, - хмыкнул раб, с вызовом глядя то на меня, то на Макса, причём на последнего это подействовало, и я заметила, как глаза Милахина начали наполняться настоящим гневом, совсем не таким, какой я видела в них прежде.

Я уже поняла, что обстановка накаляется, и что причиной тому - взаимная ненависть и презрение бывших захватчиков к жителям города. Приготовившись обратиться к Максу с просьбой уйти, поскольку в его присутствии раб стал ещё более наглым и надменным, чем был, я уже открыла было рот, но парень заговорил первым, прекратив испепелять взглядом светловолосого мужчину.

- Знаешь, Лера... - тихо произнёс он. - Я забыл кое-что, когда перечислял, зачем покупают рабов... Иногда их покупают, чтобы избивать, потому что если они посмеют дать отпор, то специальное устройство на время вырубает их, и они не могут даже блокировать удары...

- И что, люди в вашем мире готовы платить за это деньги? - поразилась я, хотя если бы рабов можно было избивать бесплатно, это бы вызвало у меня ещё большее удивление и негодование.

- Лично я всегда готов заплатить и не раз тратился на это, - пожал плечами Макс с деланным безразличием, словно говорил о чём-то само собой разумеющимся, причём вышло у него вполне правдоподобно.

Милахин посмотрел на раба с явным чувством превосходства, и тот ответил ему:

- Меня купили впервые, и скоро, совсем скоро, меня здесь не будет и никакие стены и приблуды не удержат меня.

- Ещё скажи «мы ещё встретимся, парень, я тебя запомнил!», - хмыкнул Макс, не впечатлённый словами раба.

- Не скажу, - отозвался его оппонент. - Ты не стоишь того, чтобы разыскивать тебя: ведь по тебе видно, что ты не из богатых, а значит, скоро сдохнешь.

Я глянула на Милахина и заметила, что слова раба ему неприятны и... обидны? Макс не только разозлился, но и одновременно едва уловимо погрустнел, словно ему напомнили о чём-то, что очень тяготило его.

- Раз скоро ты надеешься свалить, - тихим, не предвещавшим ничего хорошего, голосом начал Макс. - То стоит сделать незабываемым тот единственный раз, когда на такого урода, как ты, хоть кто-то позарился...

Парень рванулся с места так резко, что я вздрогнула. Успела заметить, как он тихо зашипел от того, что неудачно встал на ногу, ту самую, на которую он хромал, и на которой было подобие повязки. Макс ударил раба по лицу, разбивая тому нос в кровь: надо заметить, Милахин был ловок, и даже его противник не успел блокировать удар, насколько шустро тот действовал. Или и не собирался препятствовать? Кто их разберёт, рабов этих... Макс ударил повторно, отчего на его сжатых в кулак пальцах остались красные полосы от чужой крови.

Раб смотрел с вызовом, и даже нахально улыбался, словно был мазохистом и радовался, что спровоцировал парня на агрессию. Светлая кожа на лице раба покраснела и испачкалась, красные брызги украсили белоснежную футболку неясными узорами.

Это было древнее противостояние двух различных народов, в котором я ничего не понимала, но происходящее мне не нравилось.

- Не надо, слышишь! - крикнула я, подскакивая к Милахину и пытаясь оттолкнуть его в сторону, но где там: Лерино тщедушное тело было не способно своей силой или же весом хоть как-то повлиять на парня.

Наверно, стоило бояться, что он оттолкнёт меня или нечаянно ударит, но Максу удавалось не задевать меня, но продолжать наносить удары по рабу, словно я и не пыталась этому помешать. Обладатель противного голоса и отталкивающих глаз не стремился ответить, чтобы отключиться. Наоборот, он продолжал вести себя нагло, всем своим видом показывая, что все жители города, и в частности Макс, жалкие слабаки по сравнению с ним. Если Милахин и хотел показать обратное, получилось так себе, поскольку сил у него оказалось немного. Вернее, они как-то быстро иссякли, и он отошёл в сторону, злобно глядя на избитое лицо мужчины, который, как ни странно, отнёсся к подобному выпаду спокойно:

- Давай, вымести злобу, - негромко сказал он каким-то угрожающим тоном, сплёвывая на пол кровь. - Что, это и всё? Умирающее тело не позволяет большего?

- Умирающее? - переспросила я, ошарашено глядя то на Макса, то на раба.

По виду Милахина можно было подумать, что он хотел бы ещё пару раз ударить мужчину, но он не делал этого. Мельков глянув на меня, он не стал ничего комментировать.

- Ты скоро сдохнешь, - продолжил раб. - Как и всё население ваших городов. И тогда останемся только мы. Вы больны настолько, что наши гены не помогут вам продлить жизнь своего народа. Вы жалкие...

Макс молча испепелял его взглядом, но ничего не говорил в ответ. Я тоже молчала, поражаясь тому, что мне почему-то никого из них не жаль: ни избитого раба, ни Макса, которому пророчили скорую смерть. Отчего-то все здешние обитатели показались мне отвратительными в этот момент и захотелось просто поскорее убраться отсюда. Но, когда примерно это же предложил мне Макс, я соглашаться с ним не стала. Из принципа.

- Пойдём отсюда, - обратился он ко мне, и я возмутилась:

- Я только пришла и не узнала, чего хотела!

Парень посмотрел на меня как-то обиженно, будто я только что предала его своими словами или своим тоном. Он молча покинул комнату, оставив меня в недоумении смотреть ему вслед.

- Так что ты хотела узнать? - холодно поинтересовался раб, промокая рукавом кровь, что капала из носа.

Я перевела взгляд на него. В принципе, мне не о чем было говорить с ним. Даже если он по какой-то немыслимой причине нравился Лере, мне он был весьма неприятен.

- Я хотела помочь тебе... - честно ответила я, раздосадовано вздыхая. - Но, вижу, помощь моя тебе не нужна... - он гаденько усмехнулся, и я призналась: - Да и расхотелось что-то...

- А если попрошу - поможешь? - спросил он, глядя на меня хоть и по-прежнему с некоторым презрением, но и не без любопытства.

- Если бы смогла...- неуверенно ответила я. - И если бы ты пообещал убраться из города, если я помогу тебе выбраться отсюда.

- Ты веришь обещаниям? - спросил он, показывая, что я оказалась глупее, чем он мог ожидать.

- Нет, - призналась я. - Но я всё равно не смогла бы проверить... - меня и вправду уже мало волновало, что будет происходить с этим миром после моего возвращения домой: моё милое путешествие перестало казаться мне приятным, как и всё здешние население.

- А меня бы мучила совесть, если б я тебя обманул, да? - продолжил он за меня, а потом рассмеялся: - У тебя что-то с головой, наверно, да? Ты больна разумом?

- Думаю, я здоровее всех в этом мире, - честно ответила я.

- Так иди и не нарывайся на неприятности. Не знаю, что ты задумала и кто ты, но лучше проваливай, - он говорил серьёзно, и это настораживало: мужчина не запугивал, а просто предупреждал.

Впрочем, меня-то ему было не напугать - мне в любом случае предстояла смерть в этом теле, и морально я была готова к этому. Раз уж вселяться в умирающую Леру было не больно, то и обратный процесс представлялся мне безболезненным. В общем, не испугалась я ни капли, хоть неприятный осадок и остался. Вообще я уже не раз пожалела, что пришла сюда. Но, раз уж наш разговор не задался и теперь явно подошёл к концу, я уточнила для полной очистки совести:

- Тебе нужна помощь, но ты не попросишь меня о ней, так? - почему-то казалось, что этот человек просто горд и заносчив, или же пытается казаться таковым.

- Нет, не так, - ответил мне неприятный голос, к которому я так и не смогла привыкнуть за это время. - Мне не нужна помощь.

Больше не было смысла оставаться здесь, и я поспешно покинула комнату.

26

Макса я ожидала увидеть в коридоре, но там его не оказалось. Это немного расстроило меня, хоть я и была зла на него, поэтому, как только я увидела его при выходе из здания, не смогла сдержать улыбки, как ни старалась. Да, человек, с которым мне удалось встретиться, не производил впечатление хорошего и заслуживающего моего поступка, но улыбаться Милахину было рано, хоть и очень хотелось: он нашёл меня! Этот факт сейчас был для меня важнее всего, что произошло до этого. Ну его, этого раба, и ну его, таинственного Лериного парня. И вообще, времени всё меньше, а я только и делаю, что наживаю себе неприятности! Нет, так не пойдёт! Пора уже начинать получать удовольствие! Только разобраться с Максом, чтобы он понял, что я считаю, что он не прав в корне, и тогда можно оставить всё, как есть, потратить пару часов на прощание с чужим миром, который более не был достоин любования, и придумать способ по-тихому сгинуть и возвратиться в свой мир... Кажется, я уже приходила к мысли, что это весьма сомнительный вариант. Теперь, после фиаско с рабом мне стало казаться, что идея с Олафом тоже провальная, вот только ошибка с ним мне дорого обойдётся.

Решив подумать обо всём этом потом, я подошла к ожидавшему меня парню. Улыбку пришлось спрятать, желание высказать своё негодование тоже. Хотелось услышать что-то от него, дождаться, чтобы он первым прервал тишину. Вероятно, он ждал того же от меня, так как с момента моего приближения к нему прошло уже несколько минут, а он только соизволил повернуться ко мне лицом. Немного посмотрев на меня, он молча спустился по лестнице и пошёл по улице прочь. Правда, пройдя несколько шагов, остановился и посмотрел на меня в ожидании. Я сочла это за приглашение пойти с ним, которое он почему-то не озвучил. Скорее всего, промолчал он для того, чтобы при случаи прикинуться, что он меня с собой не звал. Я вздохнула и вприпрыжку спустилась по лестнице, подумав, что, наверно, выдала этим своё некстати поднимающееся настроение.

Подойдя к парню, я посмотрела на него обиженно, впрочем, и он на меня посмотрел точно также.

- Ну и зачем ты это сделала? - спросил он меня, первым нарушив молчание и продолжив движение по улице.

Голос Милахина прозвучал спокойно: он ничуть не переживал по поводу случившегося и не опасался за Леру, поскольку мы удалялись всё дальше от здания, где меня могли в чём-то заподозрить. Мне его спокойствие не нравилось, поскольку казалось бесчеловечным хладнокровием, но всё же я ответила:

- Хотела посмотреть на него... Вдруг, Лера могла любить его... да и вообще, я никогда прежде не видела рабов и было любопытно, как они себя ведут и как держатся... - пожала плечами я и задала встречный вопрос: - А ты зачем пришёл?

- Хотел посмотреть на тебя, - ответил он мне с явной издёвкой в голосе, а потом добавил: - Хотел убедиться, что не наделаешь глупостей и посоветовать не очень-то выделяться из толпы, пока память не вернётся...

- Погоди... - перебила его я, почувствовав что-то настораживающее в его интонации. - Ты что, больше не со мной? Обиделся, что я пришла сюда? - мне, сбежавшей от него и до этого желающей поскорее оказаться в своём мире и поглядеть на Олафа, резко расхотелось куда-то спешить и оставлять Макса обиженным на меня... да и вообще оставлять.

Ну вот с чего он снова меня отыскал, чтобы опять попытаться оставить одну? Да он издевается! И почему на этот раз меня хотят бросить, ума не приложу! Может, потому что я так внезапно свалила? Да, на это можно было обидеться, после вчерашнего пережитого вместе денька.

- Нет, я не обиделся, - ответил он.

- То есть всё нормально? - уточнила я.

- Да, - он пристально посмотрел на меня, и его серьёзный взгляд мне совсем не понравился. - Но больше мы не вместе: можешь искать свой дом, пытаться вспомнить родных, друзей, парня своего, можешь оставить всё, как есть - но без меня. И не суйся больше в места, где можешь спалиться, я не для того возился с тобой столько времени, чтобы ты взяла и всё испортила.

Я опустила взгляд на пожухлую траву, чтобы, если вдруг появятся слёзы, Макс не заметил. Вот зачем он пришёл и всё испортил? Так просто было уйти из его комнаты, оставив спящим, уйти в яркое утро с весьма конкретными планами, без каких-либо чувств и эмоций. Да, утром было просто уйти, а теперь начинает казаться, что лучше провести весь, по моим меркам, день с ним, чем рисковать собой в попытке найти общий язык с Олафом, которая в случае провала будет стоить мне почти что жизни. Эта самая жизнь сейчас показалась мне необычайно дорогой. А ещё теперь было грустно. Я по-прежнему не понимала его, и, видимо, понять не получится уже.

- Знаешь, - решила посветить его в свои планы я. - Если так, то прощай, только мы больше не увидимся: это тело умрёт, и я отправлюсь в свой мир, к Олафу...

- Не надо меня запугивать своими суицидальными мыслями, Лера, - по-прежнему спокойно отозвался парень, решив, что я столь завуалировано угрожаю ему самоубийством. - Не драматизируй, ты сама ушла сегодня, а это значит, что тебе не столь уж и необходимо присутствия меня, чтобы решать свои проблемы.

Я украдкой глянула ему в глаза, но он успел заметить моё настроение и вздохнул, предчувствуя сложности.

- Лера... - обратился ко мне Макс, видимо, проникнувшись глубиной тоски в Лериных печальных глазах. - Я редко меняю свои решения, но сейчас придётся: тебе не надо идти со мной.

Он говорил так, словно это решение было не его, и ему тоже было жаль, что он вынужден поступить так и прогнать меня.

- А куда же мне идти? - растерянно пробормотала я. - Макс, ты не логичен, как твой снегирь! Ты шёл за мной в парк, ты явился сюда, ты... ты боялся за меня! Ты сам нашёл меня, так как можно сейчас отпустить? Мало ли, кто повстречается мне, и куда я забреду по незнанию?

- Вот я и пришёл предупредить, - напомнил о цели своего появления он. - Ты бы наверняка вернулась, но меня дома уже не застанешь. И вообще лучше не суйся туда больше.

- Почему? - заинтересовалась я, чувствуя, что происходит что-то серьёзное.

Милахин огляделся по сторонам, и это выглядело слегка воровато. Убедившись, что никого нет поблизости, он попытался мне всё объяснить:

- Ладно, Лера, давай начистоту: я не против твоего присутствия, и я, в общем-то, даже неплохо провёл с тобой время... Только тебе нельзя больше оставаться со мной. Да, я испугался за тебя, и именно ради твоей безопасности лучше найти кого-то другого, с кем скоротать время. Так лучше и для меня, потому что одному проще.

- Почему? - поразилась я столь резкой перемене решений, ведь с самого начала было ясно, что проще одному, чем со мной, но прежде это не очень-то останавливало Макса. - Это всё-таки из-за того, что я пошла к рабу?

Макс отрицательно покачал головой:

- У меня есть некоторые проблемы, и я не думаю, что тебе стоит влезать в это...

- Но... мы же договорились... - пробормотала я. - Ещё двое суток... Макс, всего лишь двое суток... Твои проблемы не могут подождать? - с надеждой спросила я, поскольку теперь хотелось во что бы то ни стало провести с ним максимум времени.

- Не могут, - твёрдо ответил он. - И я не ночую сегодня дома, так что мне совершенно нечего предложить тебе...

- А где ты ночуешь? - простодушно спросила я.

- Не знаю пока... - неопределённый ответ вселил в меня убеждённость, что ему нужна компания, хоть он и не признаёт этого.

- Я всё равно не буду спать, Макс, так что я готова поскитаться с тобой, если ты будешь скитаться и могу подождать тебя, если ты всё же найдёшь, где поспать!

- Чёрт, Лера! - этот разговор надоедал ему, но он не злился на это, а наоборот: с ним происходило что-то странное, казалось, что мои попытки остаться рядом постепенно лишают его уверенности в правильности своего решения и тем самым вгоняют в уныние. -Как ты не поймёшь: опасно со мной сейчас скитаться и ждать меня тоже! - внушал он мне, но я уже знала: теперь точно не оставлю его.

- Мы пойдём вместе, - безапелляционно заявила я. - За то недолгое время, что мы провели вдвоём, уже не раз я уходила или ты прогонял меня, но это ничего не изменило, и мы вместе. Может, хватит? Давай уже, смирись с тем, что пока я не покину этот мир, буду рядом... Два дня, Макс... - я посмотрела на него с надеждой.

Не знаю, как этот взгляд действовал на Макса, но на Дарниэля действовал всегда одинаково: веселил. Мой друг никогда не понимал, зачем строить столь наивные глазки и делать вид, что от решения собеседника что-то зависит, если всё уже решено мной. Милахина взгляд мой ничуть не развеселил, и он просто молча отвернулся от меня и продолжил идти. Кажется, моё присутствие ничуть не обрадовало его, как и желание разделить с ним его проблемы. Это меня немного расстроило, и я в который раз подумала о том, что излишне навязчива, зато Макс шёл и больше не предпринимал попыток отговорить меня следовать за ним.

27

Заходя в серое здание с рыжими колоннами Макс отлично знал, что не сдержится, знал, что Лера наверняка из всех рабов выберет того, кто станет вести себя вызывающе нагло. Но всё равно вошёл в комнату. Зачем? Знал ведь также, что Лере ничего не угрожает и что она лишь поговорит с тем, за кого заплатила. Теперь костяшки пальцев, перепачканные поганой кровью раба, ныли от боли, а Лерка смотрела на него так, как не должна была смотреть. Впрочем, разницы уже не было. Возможно, так было бы даже проще. Оставалось предупредить её, чтобы не совалась к нему в общагу, и всё. Макс посмотрел ей в глаза: обижена. Это всё-таки очень кстати, хоть и неприятно, словно обидел того, кто всецело доверял ему, предал и оскорбил в лучших чувствах. Но если подумать, это отлично, хоть теперь есть шанс, что она послушает его и прекратит думать, что провести с ним ещё несколько дней - хорошая идея. Макс спустился по лестнице на улицу и немного прошёл по ней, после чего обернулся к Лере. Она стояла и ждала чего-то. Макс не стал ничего говорить: было и так ясно, что она последует за ним. Вряд ли она настолько обиделась за этого раба, что станет долго дуться, да и судя по тому, как бодро она спускалась по лестнице, не всё так плохо: уныние в её движениях не читалось.

- Ну и зачем ты это сделала? - спросил он из любопытства, поскольку до сих пор не верилось ему, что эта девушка так просто повелась на его историю о его любви к рабу.

Лерка что-то ответила. Какую-то чушь, из которой Макс понял главное: она всё ещё не в себе. Это заставило его как можно быстрее перейти к тому, что он должен был ей сказать. Глупая Лера интересовалась, не обиделся ли он. Интересовалась так, словно они были друзьями, и её всерьёз заботило его мнение. Он усмехнулся: нет, до его мнения ей не было дела, она всё делала так, как хотелось ей. Собственно, чего ещё можно было от неё ожидать? Такие, как она, привыкли получать то, что хотят и не терпеть возражений. Макс, хоть и подумал именно так, подумал беззлобно и как бы шутя, словно все эти мысли были не всерьёз и его совершенно не задевало такое к себе отношение. Возможно, так вышло из-за того, что где-то в душе он чувствовал: девушка искренна с ним и верит, что он поможет ей. Он и вправду сделал всё, что мог, и больше помочь ничем не мог.

Всё оказалось сложнее. Несмотря на то, что Лерка только что обиженно глядела на него, она забыла обо всех его ошибках сразу, стоило ему попытаться объяснить, что дальше им не по пути. Милахин ощутил предательское чувство: хоть и опасно было кому-либо находиться с ним, он действительно был готов сразу сдаться и позволить Лере остаться, но нашёл в себе силы не поддаться этому чувству и попытаться отстоять своё мнение, а это было непросто, поскольку с каждой минутой их разговора он всё яснее ощущал, что не хочет оставаться один. Или не хочет оставаться без Леры? Нет, скорее, всё-таки просто нужен кто-то, кто разделит с ним его проблемы и никому не сдаст. Он посмотрел в лицо этой девчонки, которая, став больной, совершенно изменилась и которая теперь глядела на него с надеждой, словно у него был шанс отказать ей теперь. Лерка не сдаст. Подумав об этом, он молча пошёл дальше: нечего было говорить. Макс знал, что поступает неправильно.

28

Макс не спешил посвящать меня в подробности, и что у него были за проблемы, так и не объяснил. Мы шли в молчании довольно долго, причём куда мы шли, мне тоже никто не пояснял, да я и не спрашивала. То, что я так глупо ошиблась, уверовав в историю про Леру и раба, меня весьма огорчило, и теперь я не решалась строить иллюзии по поводу того, что смогу помочь Милахину хоть чем-то, а не навредить. В связи с этим мною было принято решение ничего больше тайком от Макса не предпринимать.

Было трудно не заметить, что парень постоянно озирается и выбирает весьма странный маршрут, предпочитая то многолюдные улицы, то какие-то трущобные закоулки. Это выглядело весьма загадочно, словно матёрый вор умело скрывался в городских лабиринтах. Но от кого он скрывался, мне пока было неясно, а спрашивать я не хотела. Вообще не хотела первой начинать разговор, хотя очень хотелось этого, но я сдерживалась.

- Деньги остались? - спросил Макс, но по его голосу я не смогла определить его настроение.

- Да... Остались... - я открыла сумку и, выудив из неё остатки средств, протянула их Максу. - Можешь тратить, мне они не нужны...