Демон осени

- Хорошо, - кивнул парень, но деньги брать не стал. - Пока живём на мои, но их немного. Пойдём, надо передохнуть...

Я пожала плечами, убрала бумажки обратно в сумку и пошла следом за парнем. Передохнуть? Ах, ну да! Трудно привыкнуть к тому, что люди здесь ведут немного иной образ жизни, и им требуется более частый отдых, чем мне. Я снова порадовалась тому, что Лерино тело оказалось столь хорошо совместимо с моими привычками и пока признаков усталости не выдавало, а также не требовало ни пищи, ни питья, ни сна.

Мы шли уже долго, а мне так ничего толком и не было рассказано и объяснено. В итоге всё же пришлось спрашивать самой, поскольку когда мы свернули в какой-то тихий двор и недвусмысленно направились к двери, что вела внутрь дома, стало ясно, что Макс вообще не собирается мне ничего говорить.

Я немного замешкалась, когда мы вошли в дверь и оказались на лестнице, по которой парень незамедлительно начал подниматься. Хотелось выяснить всё прямо сейчас, но как спросить и о чём именно, было пока не ясно. Но всё разрешилось само собой, когда я посмотрела на поднимающегося по лестнице парня и заметила, что шаги даются ему нелегко.

- Что с тобой? - я пристально следила за тем, как он похрамывает.

Это было давно заметно, ещё с того самого момента, как он уходил от меня на пляже, только я как-то не придала этому значения, даже не задумалась над причинами этой хромоты. Теперь же она усилилась, и было очевидно, что каждый шаг причиняет парню неприятные ощущения или же хорошо скрываемую боль. Наверно, мы и правда уже очень долго бродили по городу.

Он не собирался мне отвечать, и я спросила снова, на этот раз более конкретно:

- Это из-за того, что под пластырем, да? Это рана?

Он посмотрел на меня сердито, останавливаясь и свешиваясь с перил. Подумал о чём-то и сухо ответил:

- Да, это рана.

- И мы от кого-то прячемся? - продолжила допытываться я.

- Да, - односложно отозвался Макс и продолжил подниматься наверх.

- А от кого? - я поспешила вверх по лестнице, решив догнать его, поскольку история приобретала интригующий поворот.

- От не очень хороших людей, - ответил мне Милахин, и я некоторое время ждала, что он продолжит, но он молчал, и пришлось снова вопрошать:

- Те люди, от которых мы прячемся, это они тебя ранили?

- Нет, я сам поранился... - было мне снова нераспространённым ответом. - И это долгая история, - предупреждая последующие вопросы, заметил он.

Вздохнув, я решила некоторое время помолчать, полагая, что Макс расскажет мне всё сам, но позже. Мы поднялись на самый верх, где лестница упиралась в дверь, ведущую на чердак. От этой двери у моего спутника имелся ключ, который я постаралась разглядеть через его плечо, полагая, что этот ключ может иметь какое-то отношение к ключу, который лежал в лериной сумочке и чья копия висела на моей шее. Но нет, ключ совершенно не походил на них, и я разочарованно вздохнула, на что Макс глянул на меня удивлённо.

- Сама решила со мной пойти, - напомнил он. - Или пыльные чердаки не входили в твои планы?

- Брось, я просто ключ хотела увидеть! - возмутилась я.

- Не много ли чего ты хотела увидеть за это утро? - фыркнул он в ответ, отпирая дверь и открывая её. - То раба, то ключ...

- Ты так хочешь меня обидеть, что боишься упустить любой случай? - спросила я с досадой в голосе.

Макс внимательно посмотрел на меня и устало протянул мне ключ:

- На, можешь оставить себе, раз тебя столь странные привязанности к ключам, мне он всё равно больше не понадобится.

Я взяла из его рук ключ и не стала ничего отвечать. Да и что толку? Он всё равно не поможет мне понять, для чего у Леры в сумке ключик и чем он был ей дорог. Да и какая разница теперь, что там было ей дорого!

Мы вошли в пыльное помещение, освещённое лучами Юнтта, проникающими через прорехи в кровле. Парень сразу же плюхнулся в потрёпанное кресло с явным намерением отдохнуть. Я отыскала взглядом какой-то пустой сколоченный из кривых досок ящик, с трудом перевернула его дном вверх и уселась, внимательно глядя на парня. Тот сидел, не шевелясь и не произнося ни звука.

- Теперь-то, может, скажешь, что происходит? - поинтересовалась я, полагая, что мы прибыли в место, где планируем провести некоторое время, никуда не спеша.

Макс долго смотрел на меня, думая о чём-то своём, а потом ответил:

- Лера, не знаю, что ты там себе напридумывала про меня, но я не живу такой жизнью, как ты, и у меня есть проблемы, которые очень сложно решить.

- То есть ты не впервые от кого-то скрываешься? - уточнила я.

- Впервые вообще-то... - признался он. - Поэтому у меня нет чёткого плана действий. Есть люди, очень опасные, и они ищут меня... Наш город невелик, и оставаться в нём никак нельзя, надо уходить в другой, южнее, но... там ещё хуже, чем здесь, и...

- Навсегда? - перебила я его довольно резко, и он переспросил:

- Что - навсегда?

- Уходить будешь навсегда? - уточнила вопрос я, глядя на него с беспокойством.

- Да, а как иначе? - не понял он моего ошеломления.

- Ничего себе!... - пробормотала я. - А учёба? Тебе ведь нравилось находиться там, где вы учитесь!

- Какая, к чёрту, учёба, Лера! - воскликнул он. - Ты не понимаешь масштаб! Да, нравилось мне там, и город нравился, поэтому я дотянул до того, что сейчас не знаю, как выбраться за его пределы.

Я нахмурилась: конечно, я не понимаю, да и как тут понять, если мне ничегошеньки не хотят говорить.

- Но ведь это... это ужасно... - пробормотала я. - Здесь твой дом, твои друзья, семья, не только учёба...

- Полагаешь, это ценнее жизни? - спросил он вполне серьёзно, словно и сам не раз думал об этом и теперь решил узнать моё мнение.

- Я не знаю... - честно ответила я. - Наверно, не ценнее, поэтому выбор очевиден... но от этого не менее печален...

- Если ты потащилась со мной, чтобы ввергать в уныние, то начала неплохо, - хмыкнул парень.

О проблемах своих он говорить не начал, сколько я ни ждала. Снова стало обидно: я была искренна с Максом, пошла с ним, и чувствовала, что готова идти и дальше, а он не желал открывать мне свои секреты. Всё-таки, это очень неприятно, когда кто-то относится к тебе совсем не так, как ты к нему. Тут же вспомнилось всё немногое хорошее, что было, и вдруг подумалось, что он может просто не рассказывал об этом никому. Не только мне, а никому. Это бы намного подняло мне настроение, и потому я незамедлительно решила выяснить:

- Алёна знает? - спросила я, посчитав, что если он не рассказал ей, то не так обидно, что не хочет говорить мне.

- Нет, - хмуро ответил он. - Знала бы, вообще со мной не связывалась.

- Почему? - простодушно спросила я, но он не ответил, и пришлось спросить о другом: - Почему же вы были вместе?

- Потому что так бывает, что совершенно разные люди какое-то время вместе. Наверно, хотелось быть с ней, потому что хочется быть с тем, кто лучше меня... или беззаботнее и глупее...Главное, не думать о том, что будет потом и пытаться совершенствоваться...

Я смотрела на него во все глаза. Совершенствоваться? Ради Алёны, что ли? Да он вообще, в своём уме? Нашёл ради кого стремиться к лучшему! Да и вообще, он, в принципе, не такой уж и плохой... Ну, если не считать, что спать с ним не хотелось бы, учитывая некоторые подробности... А в жизни он не очень-то и грубый, если его не пугать и не злить...

- Ты чудовище, Макс! - воскликнула я, и, видимо, так радостно, что Милахин посмотрел на меня удивлённо и с непониманием. - То есть, ты образ... - поспешно пояснила я. - Ты плохой, а она хорошая, и ты хотел измениться ради неё! Помнишь, ты говорил мне о подобных историях, когда мы смотрели фильм! Ты говорил, что так не бывает и это всё глупости!

Макс смотрел на меня странно, пристально и как-то даже пугающе, учитывая, что его могли задеть мои слова. Но он только покачал головой:

- Да брось, я не чудовище! Это совсем другое! Я не злодей, я не плохой и даже не некрасивый! - без ложной скромности заявил он. - И не собирался я меняться, просто она не знала о моих проблемах, а я просто не говорил, потому что отношения наши были зыбкими, а благодаря тебе и вовсе разрушились! - не преминул напомнить о моей вине он.

- Я не хотела... - напомнила я.

- Знаю, - вздохнул Макс. - Лера, просто, пока не поздно, найди кого-нибудь другого, чтобы провести этот день. Поройся в телефоне, почитай свои переписки - определи, кто твой друг и позови его или её поболтаться с тобой по городу. Займись чем-нибудь, и не мешай мне... - попытка была настолько жалкая, что сам Макс в неё не верил, и это было заметно, поэтому я проигнорировала его слова и тихо попросила:

- Макс... расскажи мне, вдруг я смогу тебе помочь? - в мой голос было вложено максимум участия.

- Себе сперва помоги, малышка, - усмехнулся он. - Приди уже в себя и возвращайся к привычной жизни, ладно? Я лёгкий на подъём и легко могу ввязываться в любые авантюры, но сейчас у меня действительно есть более важные дела.

- Пережидать на чердаке - это и есть более важные дела? - решила и я попридираться к словам.

- Отвали, а? - было мне усталым ответом, и неподвижный до этого Макс дотянулся рукой до того места на ноге, где мной была ранее замечена повязка.

- Давай, я посмотрю? - предложила я, желая показать, что не обижена на него и никуда деваться не намерена: все мои планы относительно Олафа бесследно растаяли.

- Нет, этого тебе лучше не видеть... - хмуро отозвался Макс.

Мне? Лучше не видеть? Может, Лера и относилась к числу девушек, падающих в обморок и эффектно закатывающих глаза при одном только виде крови, но мне-то, магу, пережившему одну войну, пусть и в тылу, было не привыкать. По крайней мере ран я насмотрелась предостаточно за свою недолгую жизнь: и рваных, и колотых, и обожженных. Чем могла напугать меня его рана? Я хмыкнула и покачала головой:

- Макс, я спокойно отношусь к виду разорванной плоти и даже к виду обнажённой кости, не думаю, что рана, при которой ты можешь перемещаться, да при том довольно резво, сможет меня напугать.

Он посмотрел на меня привычно странно, а потом принялся закатывать одну штанину, обнажая ногу. Макс колебался и несколько раз успел бросить на меня быстрый взгляд. Мне оставалось надеяться, что он не сочтёт моё поведение за простое любопытство, поскольку мне самой оно таковым не казалось, но как показать всё своё сочувствие, участие и желание помочь, я не знала, поскольку парень всякий раз, стоило мне попытаться выказать это, насмехался надо мной, напоминая, что я и сама нуждаюсь в помощи.

Вытянув вперёд заклеенную ногу, он подковырнул ногтём белоснежный пластырь, который, как оказалось, присоединялся к коже лишь по периметру.

- Уверена? - в последний раз спросил Макс, давая шанс передумать.

Однако смотрел он так, словно не хотел услышать в ответ на свой вопрос «нет», словно было у него желание поделиться своим секретом с потерявшей память и спасённой им Лерой.

- Да, конечно, уверена! - ответила я без колебаний, решив подбодрить его и, поднявшись с ящика, присела на корточки у его ног.

Однако, уверенность моя оказалась излишней самонадеянностью. Это стало понятно, как только рана показалась из-под отрываемого пластыря. Падать в обморок я не намеревалась, напротив, во все глаза уставившись на то, что украшало его ногу. Сперва я даже не поняла, что то, что я вижу, действительно рана, но потом, когда пластырь был убран, мне оставалось лишь молча таращиться на открывшееся мне зрелище. Это было, пожалуй, не столь отвратительно, сколь неожиданно: то, что я ожидала увидеть при слове «рана» имело довольно размытые очертания и была не похожа ни на что, ранее мной встречаемое. Вместо запёкшейся крови и возможного нагноения было нечто, более всего походившее на каменную поверхность и границы её были весьма приблизительны, поскольку переходили в обыкновенную кожу постепенно. Я протянула было руку, чтобы дотронуться и проверить, камень ли это на ощупь, но вовремя спохватилась, рассудив, что, возможно, в этом мире так выглядит кровь или сукровица, когда застывает, и решила не прикасаться. Макс следил за мной с любопытством и интересом, кажется, совершенно позабыв тяготиться своей болью, или же она утихла, стоило ему посидеть и отдохнуть. Я перевела взгляд на него и на всякий случай спросила:

- Это - часть тебя? То есть, это действительно едино с тобой и твоей кожей?

Он кивнул, предусмотрительно ожидая следующих вопросов, один из которых я тут же задала:

- Это похоже на камень... То есть, в моём мире это было бы очень похоже на камень... Да и в вашем...

- Это и есть камень... в некотором смысле, - ответил Макс, решив не дожидаться, пока мне удастся сформулировать вопрос.

Я постаралась припомнить всё, что можно, объединяющее неживую материю с живой, причём так, что одна практически переходит в другую. Это было для меня на грани фантастики. Да, мы владели магией, но никогда не могли перейти грани живого и неживого. Это было для нас сказками, легендами, россказнями о возможности чего-то подобного в иных мирах. Но никогда и нигде я не встречала подтверждения возможности этого. И вот теперь парень, не верящий в мою историю о перемещении души из моего иномирянского тела в тело Леры, утверждал, что каменная рана на его ноге реальна.

Я спросила то, что пришло мне в голову при воспоминании сказок из детства:

- Ты... ты каким-то образом полуголем?

Для меня это было бы единственным приемлемым вариантом. Да, абсурдным и невероятным, но хотя бы знакомым. Големы могли существовать в этом мире, раз в наших о них ходили легенды, равно как и в этом мире о магах. Но, видимо, предположение моё парня разозлило.

- Очень остроумно, Лера, - холодно сказал он, и у меня по спине пробежали мурашки от его голоса, столь непривычно ледяного и строгого.

- Прости, - в который раз за эти дни извинилась я, качая головой и поражаясь собственной бестактности и глупости. - Прости, прости, прости... Я... Я просто не думала, что такое бывает... Камень - это неживая материя, почему он сроднился с твоим телом?

Милахин сердито смотрел на меня, словно не намеревался прощать, и я закрыла лицо руками... Какая же я глупая! Сама пыталась добиться от него понимания и веры в свои истории, и сама же не смогла достойно отреагировать, когда увидела то, что была не готова увидеть и во что не могла поверить. Я, признаться ждала от него какого-нибудь дружественного жеста: думала, что именно его руки отведут мои от лица, что он ответит что-то на мои слова с просьбами о прощении, но он молчал. Успокоившись и вздохнув, я убрала свои руки, нервно сцепив их в замок и крепко сжав.

- Макс, я не хотела обидеть... Я ещё плохо понимаю, что в вашем мире приемлемо, а что нет... И мне показалось, что големы могут быть у вас не в диковинку... я вовсе не шутила, просто спросила, не подумав... - взгляд Макса немного потеплел.

Наверно, он вспомнил, что с головой у Леры не всё в порядке и с памятью своей она не дружна, и это помогло ему не сердиться на меня. Почувствовав, что я прощена, мне тут же захотелось спросить, и я не стала отказывать себе в этом желании:

- Тогда что это за рана?

- Долгая история, - отозвался парень. - И не самая интересная. В общем-то, тебе достаточно знать, что это болезнь. Редкая, не заразная, на поздних стадиях - неизлечимая и смертельная.

То, что он говорил обо всём этом буднично, меня насторожило. Возможно, конечно, что это оттого, что он пока лишь недавно заболел и мог легко излечиться, но мне в это не верилось. Нервно сглотнув, я тихо спросила:

- На какой стадии у тебя?

- На средней, в этом и проблема, - он посмотрел на рану и, помолчав, продолжил: - На ранней можно очень легко вылечиться, на средней - возможно, но требуется много денег на лекарства, которые приходится готовить самому... на последней - можно уже не париться, а просто жить в своё удовольствие, правда недолго, максимум полгода.

Я облегчённо вздохнула. Время ещё было, и Максу не угрожала скорая смерть. Это радовало, но, кажется, лишь меня одну. Милахин был мрачен, словно моя реакция на его тайну ему не понравилась или же он не чувствовал никаких положительных эмоций от того, что поделился со мной своей проблемой.

- Болит? - участливо спросила я.

- Да, немного, - ответил он. - То, что видно - это лишь часть этого образования. Оно имеет разную форму... Каждый раз разную, но всегда округлую...

- Каждый раз? - опешив, переспросила я. - То есть, это не впервые? Этот камень не навсегда?

Макс кивнул. Мои вопросы не нервировали его. Кажется, он был даже доволен, что может рассказать обо всём, в том числе и о странном камне, столь досаждающем ему.

- Да, его достаточно легко вырезать, - ответил Милахин и вздохнул, отчего стало ясно, что всё не так-то просто. - Только на его месте за несколько недель вырастает новая...жеода...

- Жеода? - наверно, глаза Леры становились круглее и круглее, оттого, что я слышала. Термин был мне знаком, только вот как-то плохо вязался в болезнью. - Камень с кристаллами внутри?

- Точно так, - кивнул Макс.

- Но почему? - никак не могла взять в толк я. - Каким образом это вообще возможно?

- Лера, существует уйма болезней, причины которых неизвестны, - пожал плечами Макс. - И эта болезнь - не исключение... - он пристально посмотрел на меня, словно пока не мог определить, совершил ли он ошибку, рассказав и показав мне это. - Только если о ней кто-то узнает... - начал он.

- Тебя отправят туда, куда не следует попадать? - догадалась я, и парень едва заметно кивнул, а меня осенило: - Ты поэтому мне помочь решил? Потому что сам знаешь, что лучше перетерпеть, но не попасться?

- Да, что-то вроде того... - задумчиво отозвался он, так как, видимо, не раздумывал над своими мотивами прежде.

- Кто ещё знает? - продолжала расспросы, нагло пользуясь моментом.

- Те люди, от которых мы скрываемся, - ответил Макс, и мне понравилась чёткость его ответа и отсутствие издёвок.

- Они хотят забрать тебя в лечебницу? - предположила я.

- Нет, Лера, всё сложнее, - Макс слегка покачал головой, досадуя, что всё не так просто. - Это, - он кивнул на свою ногу, - стало проявляться, когда я помогал им сбывать наркотики...

- Что? - перебила его я, глядя в его лицо округлившимися глазами.

Он фыркнул, демонстрируя, что моя реакция ожидаема и он не собирается комментировать то, что не имеет прямого отношения к его проблеме. Макс продолжил:

- Мы были одной командой, звеньями одной цепи... Они помогли мне увидеть выгоду в этой болезни...

- Выгоду? - снова перебила я, но на этот раз парень никак не отреагировал на это и лишь кивнул, подтверждая ранее сказанные слова:

- Ну да, выгоду... Эти жеоды содержат редкие кристаллы, которые очень дорого продаются. И потому было.. было трудно решиться на лечение, поскольку казалось, что ещё чуть-чуть, ещё немного халявных денег, и потом уж... Это было очень прибыльно и не требовало никаких затрат... Деньги были нам нужны, наши дела пошли в гору... В общем, когда я решил, что пора завязывать, моим... подельникам... это не понравилось... - он почесал затылок, ненадолго уйдя в воспоминания, и мне пришлось поторопить его вопросом:

- Они ищут тебя, чтобы вырезать жеоду? - следовало всё понять правильно и я была готова переспрашивать всё, лишь бы разобраться в том, во что ввязался этот парень и во что ввязалась теперь и я.

- Не совсем. Они ищут меня, чтобы найти и больше не терять, понимаешь? - он заглянул мне в лицо и уточнил, опасаясь, что я опять ничего не пойму: - Найти и получать постоянный доход...

29

Решение рассказать Лере всё Макс принял мучительно. Ей было интересно, а удовлетворять её любопытство очень не хотелось. Парень в который раз пожалел, что рядом с ним оказалась именно она, та, потакать которой он бы никогда не хотел, но сейчас их желания, как назло, совпадали: он хотел поделиться своими проблемами, а она явно желала разделить с ним его переживания. Эта патовая ситуация изрядно раздражала, и Макс молчал почти всю дорогу до дома, на чердаке которого у него было оборудовано подобие убежища. Вернее, даже не убежища, а места, где никто не увидит и не помешает вырезать камень. Самостоятельно Макс проделывал столь неприятную процедуру лишь однажды, в прошлый раз, когда было необходимо ни с кем не делиться добытой жеодой, а потратить вырученные за неё средства на себя. Тогда же, пару недель назад, он и познакомился с человеком, который мог ему помочь. Не бескорыстно, конечно, но в его ситуации это было даже лучше, так как давало хоть какие-то гарантии, что его не сдадут.

Лерка следовала за ним и даже не надоедала с вопросами, чего Макс не смог вовремя заметить и по достоинству оценить, так как ушёл в свои мысли, отдавшись внутренней борьбе. Но уже поднимаясь по лестнице на чердак, Макс точно знал, что всё расскажет и ответит теперь на любые вопросы, первые из которых Лера как раз начала задавать. Однако по привычке он всё ещё некоторое время уклонялся от прямых ответов.

Рассказать всё оказалось проще, чем парень предполагал. Или же так показалось на фоне с таким трудом принятого решения открыться. Лерка отреагировала вполне сносно, хоть Макс старался и не предполагать, какой может быть её реакция, чтобы не разочаровываться. Конечно, эта девчонка чуть всё не испортила, сравнив его с големом, да ещё высказав эту глупость таким тоном, словно такое могло быть на самом деле. Парень вовремя вспомнил, что она немного неадекватна в последние дни, да и сама Лерка была, похоже, не рада высказанному предположению о причинах присутствия камня в его теле. Её виноватый вид не позволил сердиться на неё и Макс рассказал всё, что требовалось знать ей, чтобы понять: он нехило встрял. Кажется, не стоило только говорить про наркотики, это девушке явно не понравилось. Макс даже немного огорчился, что сболтнул про это, но вида не подал, быстро напомнив себе, что у него, в отличии от Лерки, жизнь была непростая и порой приходилось поступаться какими-то принципами, чтобы подзаработать лишнюю копейку.

Теперь, когда всё прояснилось, Максу требовалось остаться если не в одиночестве, то хотя бы не под пристальным взглядом Лериных тёплых глаз.

- Если ты не решила уйти... - начал он осторожно, решив подарить ей очередной шанс не втягиваться в его проблемы, суть которых отныне была ей ясна.

- Не решила! - ответила она быстро, не дав даже доформулировать вопрос.

Парень едва заметно улыбнулся, стараясь не показывать, насколько на самом деле рад, что с ним будет хоть кто-то, пусть даже эта невменяемая девушка. Макс старательно гнал от себя мысли, что рад именно Лере. Он никогда не будет рад ей - это его решение, принятое очень давно, однако теперь его приходилось пересматривать. С минуту он смотрел ей в лицо, обрамлённое криво обстриженными рыжеватыми волосами, столь непривычно смотрящимися на этой вечно ухоженной девушке. Ему вдруг стало страшно от мысли, что к ней вернётся память и она станет прежней. Если, конечно, эти дни не изменили её... Хотя, с чего бы? Люди не меняются. По крайней мере, так Макс считал и постоянно находил подтверждения своему убеждению.

- Мне нужно остаться одному, - твёрдо сказал он и, заметив, что Лера готова возразить, пояснил: - Нужно вырезать жеоду, перед этим обезболить и потом промыть рану специальным раствором. Ты не могла бы не мешать и перебраться в дальний угол...

- Чтобы не смущать тебя? - простодушно уточнила девушка, и Макс, который хотел сперва ответить правду и пояснить, что просто не хочет, чтобы ему мешали (в том, что Лера станет мешать в попытке помочь, он уже не сомневался), вовремя передумал и кивнул:

- Да, чтобы не смущать.

Лера понимающе кивнула и принялась перетаскивать полугнилой ящик в указанную сторону, чтобы там усесться на него спиной к парню. Макс проводил её взглядом и тяжело вздохнул, просовывая руку под кресло, на котором сидел, и выуживая из-под него заранее приготовленную коробку со всем необходимым. Он знал, что больно не будет - те, кто сейчас желал ему зла, когда-то подсуетились и продумали безболезненный способ избавления от жеоды.

Он достал специальный прибор, выполненный в виде довольно толстой полупрозрачной пластины, в которой, если на неё попадали лучи Юнтта, посверкивала тёмно-синяя жидкость. У пластины этой имелась кнопка, которую Макс нажал большим пальцем, как только приложил это простое на вид устройство к своей ране. Парень не знал, как это работает, зато знал, что после воздействия этой штуковины резать будет совершенно не больно. Пока он пережидал время, чтобы прибор подействовал, глянул на Лерку. Та сидела и изучала кулон, висящий на цепочке на её шее. Макс ощутил предательское волнение: не хотелось бы всё-таки, чтобы она всё вспомнила. Это были в высшей степени эгоистичные мысли, так как он отлично знал, что с такими неладами с головой ей будет трудно, с другой - кажется, Лера собиралась идти с ним, а это означало, что, если удастся покинуть эти земли, можно попытаться отыскать место, где никто не стремится изолировать столь явно нездоровых, как они.