Демон осени

- Нет, не страшно, - усмехнулся парень, останавливаясь около запертых дверей замка, к которому мы приблизились за разговорами. - Мне, видишь ли, нечего терять, как я уже говорил, да и... признаться, сперва я надеялся, что ты быстро придёшь в себя...

- А потом? - поторопила я, понимая, что иначе он не станет продолжать.

А он просто и не стал продолжать, проигнорировав мой вопрос.

Парень довольно долго смотрел на тёмную кованую обитую деревом, потемневшим от времени, дверь: она была массивна, да к тому же заперта. Макс, видимо, решив даже не пытаться открывать её, пошёл вдоль стен, благо это было удобно: от фундамента где-то на метр по земле были уложены толстые плиты, которые хоть и потрескались, но через них не сумела пробиться ни одна, даже самая жизнеспособная травинка, так что ничто не мешало при ходьбе и не было риска наткнуться на что-либо, таящееся в густой траве.

Окна были преимущественно закрыты ставнями, но ставни эти были настолько ветхими, что препятствием не являлись. Милахин, который сперва, видимо, хотел отыскать окно, ничем не загороженное, быстро плюнул на это дело. Избрав для входа посеревшие от времени ставни, чьи петли проржавели настолько, что, стоило попытаться эти самые ставни открыть, как они чуть было не упали на нас, сорвавшись с вмиг рассыпавшихся петель. Макс тихо выругался, отскакивая в сторону. Хорошо, я стояла чуть поодаль, так что падающие ставни меня не задели и поднятая от них пыль до меня тоже практически не долетела. Пыли, кстати, было весьма много, словно ставни рассыпались прахом от соприкосновения с землёй и плитами. Но так только показалось: разломившись на несколько частей, деревянные ставни лежали у наших ног. Путь в замок был открыт, только из него повеяло таким затхлым холодом, что и соваться туда расхотелось. Наверху, кажется, на втором этаже что-то скрипнуло.

- Может, не пойдём внутрь? - спросила я.

- Боишься? - поинтересовался Макс без ехидства.

- Нет, - честно ответила я. - Просто там намного холоднее, чем на улице и нет особого смысла ночевать внутри... Заночуем где-нибудь под тенью кустарника, чтобы на меня не попадал свет звезды...

Милахин колебался. Видимо, идея переночевать в замке ему и самому уже не очень-то нравилась.

Наверху снова что-то скрипнула, и я тревожно посмотрела на парня, ожидая его комментариев.

- Не смотри так, - отозвался он. - Мы сломали ставни и впустили ветер в этот замок, отсюда и звуки.

- А приведения у вас водятся? - спросила я с интересом.

- Боишься приведений? - усмехнулся Макс, вглядываясь в неприветливое чёрное нутро здания и решая, стоит ли соваться туда или всё-таки прислушаться к моим словам.

- Нет, я не боюсь, даже наоборот. Хорошо было бы пообщаться с представителем мира мёртвых вашего мира, это могло бы мне чем-то помочь... Я бы хотела быть уверенной, что Леру уже не вернуть, чтобы потом спокойно вернуться домой и не думать о ней...

- У нас не водятся приведения, - ответил парень, отходя от окна и направляясь по траве прочь от замка. - Ты права, ночевать внутри глупо и небезопасно для здоровья.

Мысли о призраках всё не покидали меня, и потому я снова заговорила о них:

- Знаешь, это очень плохо, что у вас не водятся привидения. Это было бы очень кстати, поскольку я надеялась, что душа Леры могла бы ещё пока скитаться по этому миру... Тогда мы могли бы найти способ вернуть её в это тело, когда я его покину.

Милахин не удостоил меня ответом.

33

Чем больше времени мы проводили на этой поляне и чем ближе было тёмное время суток, тем тревожнее мне становилось.

- Что-то не так, Макс... - тихо оповестила его я, сидя на скомканном спальном мешке под низкорослыми деревьями.

Сидящий напротив, в паре метров от меня, Макс, без интереса спросил:

- Что на этот раз?

- Я не знаю, но неладное я всегда предчувствую.

- Что ж ты на заливе не вышла пораньше из воды, раз всегда предчувствуешь неладное? - не преминул подколоть меня парень.

"Пингвин некультурный", - хмыкнула про себя я. Даже не нашлась, что и ответить, потому лишь, насупившись, принялась рассматривать свои туфли, которые я сняла, стоило нам обустроиться в одной из рощиц, и теперь они стояли у моих отдыхающих от них ног. Макс истолковал моё молчание по-своему и сказал:

- Нам всё равно некуда идти, здесь безопаснее, чем где бы то ни было ещё.

Я кивнула. Да, было ясно, что из-за моих предчувствий мы не покинем это место.

Дальше, вплоть до самой ночи не произошло ничего примечательного. Мы особенно ни о чём не говорили. Макс немного вздремнул, поел припасённых продуктов. Я от пищи отказалась: не голодна я была, пищу на Леру переводить не хотелось, да и моё чутьё нервировало.

Нервировало, как выяснилось позже, не зря.

Стоило светлому времени суток начать сменяться тёмным, как слух мой, не достаточно чуткий, но обострённый нехорошими предчувствиями, уловил шорохи, которые несомненно производило живое движущееся существо, или даже несколько. Макс тоже обратил на это внимание и шорохи эти впечатлили его больше, чем меня. По всей видимости, нас пытались окружить.

- Уходи... - тихо сказал он мне.

- Нет, Макс, никуда я не пойду, - ответила я уверенно.

- Не тупи - тебя они убьют, - напомнил он мне о том, что моя жизнь ценности его преследователям не представляет.

- Это ты не тупи, - обиделась я. - Я в любом случае скоро умру... здесь...

Милахин быстрым движением метнулся ко мне, схватил меня за предплечья и прошипел:

- Проваливай. Они не станут тебя преследовать, им нужен я, но если ты увидишь их, они убьют, не сомневайся...

Я покачала головой: что толку объяснять, что я остаюсь, если я всё равно остаюсь!

Окружающие нас не долго скрывались. Вообще, наверно, не скрывались, а просто подходили, и мы услышали их издалека. Во всяком случае, скоро они появились тёмными силуэтами на фоне мрачноватого пейзажа гибнущей природы. Их было около семи, я точно не считала, но их количества вполне хватало, чтобы отрезать нам пути отступления. Я глянула на Макса.

- Всё плохо, - тихо сообщил мне он, поднимаясь на ноги. - Это не те, кто я думал.

Приглядевшись к людям, чьи глаза чуть светились серебристым светом и недобрым огнём, я легко распознала среди них одного, хоть теперь он и не был в белоснежной футболке, но физиономию эту я хорошо запомнила после своего визита в серое здание.

- Ты сбежал! - воскликнула я, припоминая наш разговор, в котором, он, кажется, намекал, что скоро освободится.

Короткий рукав какой-то на этот раз тёмной футболки легко позволил мне заметить, что на его запястье больше не было браслета. Зато взгляд оставался таким же противным, каким и был в нашу единственную встречу, оставившую у меня столь неприятные воспоминания. Я встала со спального мешка, на котором сидела.

- А, это ты...- посмотрел на меня бывший раб, словно только сейчас узнал, и эта встреча ничуть не удивляла его, как, впрочем, не вызывала и других эмоций.

Я не стала ходить вокруг да около, поскольку кое-что хотелось мне узнать у этого человека и я, в который раз воспользовавшись своим преимуществом недолгого нахождения в этом мире, сразу спросила, не боясь показаться неадекватной:

- Слушай, ответь мне, это очень важно: как твоё имя?

Он посмотрел на меня странно, действительно странно, словно увидел впервые и что-то во мне его удивило, но это длилось всего миг, а потом он неприятно рассмеялся в ответ, и я, поняв, что он не намерен отвечать, переспросила, уточнив вопрос:

- Тебя зовут... Олаф?

Имя, произнесённое мной, явно ничего для него не значило, это я поняла. Зато сам разговор его если не заинтриговал, то удивил уж точно. Ладно, хотя бы это не его имя я видела с, возможно, Лериным на замке.

- Ты ненормальная, - заметил он.

- Да, мне уже говорили об этом, - ответила я. - Знаешь, очень хорошо, что ты не Олаф! - мне бы не хотелось знать, что Лера могла быть влюблена в него.

- Ладно, - обратился он к своим друзьям. - Оставьте её, ей недолго осталось, а от второго избавьтесь, - он глянул на Макса свысока, словно мог бы припомнить ему обиды и убить сам, но не собирался этого делать, не считая его достойным своего внимания.

Макс, может, и был готов драться, но финал был настолько предсказуем, что, стоило рабам двинуться к нему, как нервы мои сдали.

- Нет, пожалуйста! - воскликнула я, обращаясь к тому, которого некогда считала лериным парнем. - Он единственный, кто есть у меня в этом мире!

На столь простое и искреннее заявление на меня обернулись все: и те, кто приближался к Милахину, и раб с неприятным голосом, и даже сам Макс.

- Серьёзно, я не преувеличиваю! - оглядев физиономии собравшихся здесь людей, продолжила я. - Мне в этом мире осталось всего-то ничего!

- Нам есть до этого дело? - спросил меня кто-то хрипловатым голосом, усмехаясь.

- Не знаю, - честно ответила я. - Может, и нет. Но я, вообще-то, хотела спасти вашего... - и я указала на того, кто смотрел на меня с презрением. - И я бы помогла ему, если бы потребовалось!..

- Но не потребовалось, - перебил меня раб. - Нам пора уходить, - обратился он к своим товарищам. - Давайте быстрее.

- Нет! - снова завопила я, выставляя вперёд руки и делая шаг им навстречу, не замечая тихого предупреждения Макса о том, что я делаю глупости. - Стойте! Это вот вообще сейчас лишнее! Денег у нас немного, но есть то, что принесёт вам доход...

- Да ну! - рассмеялся раб. - Мы в любом случае забираем с трупов всё, что может иметь ценность.

- Но вы не поймёте, что это имеет ценность! - настаивала на своём я.

Рабы задумались. Я, признаться, тоже. Глянула на Макса, ища поддержки. Он кивнул мне, соглашаясь. Сохранить свои жизни хотелось, хотя я понимала, что отдать жеоду этим людям не сулит Милахину ничего хорошего. Явно деньги и всё прочее у нас заберут, если всё-таки оставят в живых, а значит, нам будет очень нелегко. Но в данный момент мрачные перспективы нашего будущего меркли на фоне явной и близкой опасности, исходившей от окруживших нас рабов.

- Мы постараемся не ошибиться, - ответил мне кто-то, но его уверенность явно разделяли не все, так что пришлось гнуть свою линию:

- К чему рисковать? От того, что вы расправитесь с нами, вам ничего хорошего не будет, зато если пообещаете сохранить нам жизни, то разбогатеете.

Рабы переглядывались, раздумывая над моими словами.

- Ладно, давай попробуем...

Я глянула на Макса, и тот быстро достал из кармана завёрнутую в ткань жеоду, которую без колебаний бросил в руки рабу. Тот свёрток легко поймал, бросил на меня глумливый взгляд и развернул ткань. Все остальные стояли далеко от него, и подходить не стали, чтобы не разрывать круг, в котором оказались мы с Максом. Они ничего не стали спрашивать у раба, только смотрели на него с интересом и ожиданием.

- Ну и что это? - с сомнением спросил у меня раб. - Камень?

Я снова посмотрела на Макса, хотя было ясно, что он смирился с тем, что в попытке выторговать его жизнь мы потеряем всё, что можно унести и продать.

- Жеода, которую можно очень дорого продать... - ответила я и добавила для пущей убедительности: - На ней кровь предыдущего её владельца, не пожелавшего отдавать её.

Раб ничего не ответил, завернув камень обратно в ткань.

- Мы ей поверим? - поинтересовались у него сомневающиеся.

- Да, - уверенно ответил он и пояснил: - Она слабоумна, да к тому же не стали бы они носить с собой окровавленный булыжник, не имей он какой-то ценности. Чёрт с ними, пусть остаются здесь, а нам пора уходить...

Везёт же им! Они могут уходить, их достаточно много и они достаточно сильны и опасны, чтобы просто взять и покинуть город под покровом ночи. Не то, что мы с Максом, которых каждый убить сможет. Как было бы здорово пойти с этими типами! Хотя бы до следующего города...

- Возьмите нас с собой! - обратилась я ко всем сразу.

- Что? - переспросил своим неприятным голосом раб.

- Разрешите отправиться с вами! - ничуть не смутившись повторила я свою просьбу.

Не знаю, верно ли было сложившееся у меня мнение, но мне казалось, что он у них главный. Или же все они были равны, просто заметили, что у нас с этим человеком какие-то свои взаимоотношения и потому не лезли. Сейчас всё зависело от него. Наверно, скажи он "да", никто бы не стал расспрашивать о мотивах такого решения. Надеяться на это было глупо, да я и не очень-то надеялась, если честно. Но попытаться всё же стоило. Эти готовые убить Макса люди были нашим отличным шансом на спасение.

Тот, чьего ответа ждали все, наконец, сформулировал свою мысль, отойдя от удивления, в которое его ввергли мои слова.

- Если ты встретишься мне ещё хоть раз, я убью тебя лично, - ответил мне раб, а потом обратился к своим: - Соберите их вещи и уходим.

Его товарищи были довольны его ответим и некоторые одобрительно хмыкнули, поддерживая его решение, после чего принялись собирать наши пожитки, которых было не так-то и много. Пришлось замолкнуть, поскольку раб явно не шутил и только неизвестно по какой причине всё-таки, вроде как, намеревался сдержать слово и не убивать нас. Мотивы его были мне безразличны, лишь бы он не передумал и не причинял вреда Максу.

- Что тут у нас? - пробормотал раб, оглядывая награбленное. - М-м-ммм, немного хавчика и тряпки... Это может пригодиться...

Я же, глядя на них, думала о том, что моё выступление было наглым и, пожалуй, безрассудным. Будь я в своём мире, не стала бы так явно нарываться, это уж точно. В любом случае, я отлично понимала, почему меня сочли буйной сумасшедшей, а может даже и опасной буйной сумасшедшей. Это было нам на руку, хотя у меня всё ещё не было уверенности, что они оставят нас обоих в живых.

- Вы можете идти, - обратился раб к остальным.

Я вздохнула: лучше бы эти слова он адресовал нам с Милахиным. Да и не понравилась мне формулировка, поскольку означала она, что он намерен немного задержаться. Стоило признать, что дальше от меня ничего не зависело. Всё, что приходило мне в голову, я уже озвучила, и теперь не могла придумать ничего, что могло бы ошарашить этого человека и заставить покинуть усадьбу вместе со всеми. Вообще никто и не покидал её спешно. Просто после его слов о том, что они могут идти, товарищи его стали обсуждать пути, по которым станут покидать город, и совершенно игнорировали нас.

Раб лениво подошёл ко мне, заставив нервничать, остановился напротив и рывком дёрнул за цепочку, на которой висел Лерин кулон. Наверно, его издали привлёк блеск металла, иначе почему он так странно и долго глядел на меня.

- Это я тоже заберу, - пояснил он и, развернувшись, сделал шаг к Максу.

- Смотри-ка, мы всё-таки встретились... - задумчиво произнёс он, после чего, не дожидаясь ответа, ударил Милахина по лицу, отчего тот упал на землю.

Я вздохнула с сожалением: силы их были очень не равны, кроме того, раб был, как ни крути, прав, и, в довершении всего, я вообще ничего не могла сделать. Пришлось отвернуться, поскольку совсем не хотелось видеть, как этот здоровенный раб наносит удары по симпатичному мне пареньку. Я стояла и вспоминала, как Макс недавно сам набросился на этого неприятного типа, хотя тот вообще не мог защититься, и это, надо признать, помогло мне не очень переживать, а просто испытать очередной прилив отвращения к этому миру: здесь не было зазорным издеваться над тем, кто слабее, и это мне совершенно не нравилось.

- Ну ты долго ещё? - поторопили раба, и только тогда я перестала слышать удары.

Зато услышала шаги. Раб приблизился ко мне и спросил:

- Знаешь, почему твой друг до сих пор жив? - он смотрел на меня странно, словно видел во мне что-то особенное, что-то, благодаря чему и принял решение не убивать меня, а потом согласился оставить жизнь и Максу.

Пожалел девушку, влюблённую в этого умирающего, как он считал, парня? Или была какая-то ещё причина, почему я и мой друг оставались живы?

- Вряд ли потому что он мой друг, - честно ответила я, не питая более иллюзий насчёт благородства этих людей, но и не пытаясь угадать, что же он во мне такого разглядел.

- Да, не поэтому. Хотел, чтоб ты знала это, - ответил он, так и не озвучив истинной причины, пристально глядя мне в глаза, после чего пошёл прочь вместе с ожидавшими его мужчинами.

Я перевела взгляд на кашляющего на земле Макса. Он тоже глянул на меня, хрипло заметив:

- Ты хотя бы не зря потратила тогда на него столько денег. Это первый случай, когда встреча с беглым рабом не обернулась кому-то смертью.

- Я не знаю, почему он так поступил, но... - я не знала, как объяснить ему, что взгляд этого раба на меня дал чётко понять: дело не в тех глупостях, что я говорила и не в том, что я ранее была готова помочь ему. - ... но если бы он увидел меня впервые сейчас, то поступил бы точно так же...

- Может, потому что ты небесно красива? - усмехнулся Макс, я усилием отжимаясь от земли и садясь на колени.

Кажется, ему было плохо. Ещё бы: раб с лихвой отдал должок.

Я ничего не ответила, потому что просто не нашлась, что можно ответить. Было всё равно ужасно жалко смотреть на несчастного побитого Макса, тем более впереди был непростой путь в другой город, а этот раб со своими кулачищами мог вообще что-нибудь сломать Милахину.

Парень, опровергая мои опасения насчёт переломов, вскоре поднялся, хоть и с трудом. Я видела, что его Игесь, чьё название я по-прежнему считала именем снегиря, немного светится в сумраке, отчего сейчас он был заметен, только перепачкан следами крови, словно кто-то прикасался к нему окровавленной рукой. Надо было не отворачиваться, когда Макса били, может, поняла бы, отчего раб не убил его и смотрел ли этот раб за моей реакцией в тот момент.

Парень подошёл ко мне ближе, вытирая тыльной стороной ладони лицо и заботливо поинтересовался:

- Испугалась?

- А было похоже, что испугалась? - отозвалась я: мне не нравилось, когда он заподазривал меня в трусости.

- Нет, наоборот, - он уважительно кивнул головой. - Ты молодец... Только взгляд у тебя какой-то... - Макс дотронулся до моего подбородка, приподнимая, чтобы лучше видеть глаза.

Я в который раз заметила, что у людей в этом мире глаза слегка светятся в полумраке и подумала, что даже представить не могу себе, как сейчас выглядят глаза Леры. Наверно, они хорошо отражали мои мысли, которые, несмотря на то, что вид крови на лице Макса охладили мой пыл, продолжали идти в заданном ранее направлении: здесь живут очень жестокие люди.

- Макс, ваш мир ужасен! - решила не скрывать свои чувства я. - В моём лишь Олаф мучил людей, бил, насиловал и измывался над целыми городами, а в вашем это делают все, причём не чувствуя при этом себя неправыми!

Мой голос был возмущённым, обиженным и расстроенным. К тому же всё-таки было ужасно жаль Макса, которому так досталось, да ещё так не вовремя. Я поспешно отвернулась, и, наверно, это выглядело так, словно я смертельно обижена на него и сейчас разрыдаюсь.

- Лера, не все, слышишь? - он осторожно развернул меня к себе и стал вдруг мягким и ласковым. - Мы не все такие...

- Но ты - такой! - упрекнула его я, поскольку какое мне, в конце концов, дело до остальных, когда Милахин стал почти моей мечтой, хоть и был типичным представителем людского рода в этом мире.

- Неправда, Лера, - возразил он тихо и обнял меня, притянув к себе.

Хотелось бы поверить, что он добрый, но память подкидывала опровержения этому домыслу.

- Ты сам говорил мне, что покупал рабов, чтобы избивать, - напомнила я, при этом, противореча себе, прижимаясь к парню сильнее, словно он мог защитить меня от неведомой опасности и от всего этого мира.

- Лерка... - вздохнул Макс, улыбаясь уголками губ и отстраняя меня от себя, чтобы посмотреть в глаза. - Сама-то подумай: на что бы я их покупал? Ты же знаешь, я нищ, и уж поверь, я всегда таким был, а не обнищал от того, что покупал рабов... И да, я сказал так, но не тебе... то есть, тебе, но не для тебя, а для него...

Мне вдруг подумалось, что я не прочь вернуться в свой мир, причём поскорее, поскольку этот уж больно не походил на наш, и хоть тут и не было войны, творилось нечто дикое для меня. К тому же мне не нравилось, что Макс нравится мне всё больше, несмотря ни на что. «Любят вопреки», - говорил мне как-то Дарниэль, когда его угораздило влюбиться в не самую подходящую ему девушку, не отличающуюся красотой. Тогда его слова показались мне полнейшей глупостью, зато сейчас именно эта фраза вспомнилась, пока я стояла близко-близко к Милахину, а он держал меня за плечи бережно и ласково смотрел своими удивительными цветастыми глазами.

- Ладно, Макс, - решила я не мучить его своими рассуждениями. - У нас и так проблемы... У тебя кровь...

- Это ерунда, - отмахнулся он и мне подумалось, что к чему - к чему, а к боли он привыкший.

- И усадьба-то не надёжная... - в этом я была уверена с самого начала, а теперь лишь убедилась в этом.

- Усадьба как раз надёжна, именно поэтому рабы пережидали день здесь... - Макс ухмыльнулся: - Хорошо им, им нужно было переждать день, а нам предстоит провести тут ночь... - он слегка поёжился, и я почувствовала, что и правда становится прохладно. - Стрёмненько тут...

Я слегка улыбнулась: приятно, когда видишь, что человек говорит то, что думает, не боясь показаться недостаточно крутым.

- Они забрали все наши вещи и спальный мешок... - заметила я таким тоном, словно потеря мешка больше всего из случившегося огорчала меня.

- Ничего, Лерка, у нас остался второй, я успел бросить его в кусты, когда они приближались...

- Это хорошо! - улыбнулась я. - Мне пока совсем не хочется спать, так что спальник твой! Тем более ты... помят... - не хотелось прямо говорить, что выглядит он паршиво с разбитым лицом и перепачканными взлохмаченными волосами.

- Нет уж, Лера, - мягко возразил он. - Я-то, может, и помят, но ты не спала довольно давно, так что на этот раз придётся тебе поспать, иначе сил не останется...

- Останется! - упрямо возразила я.

- Не важно, - отмахнулся Макс. - Знаешь, мне и правда досталось от твоего раба, так что давай ты не будешь спорить со мной: эту ночь мы спим в одном мешке, он рассчитан на толстого человека, так что мы поместимся...И не говори, что брезгуешь спать со мной! - он видел, что не убедил меня и зачем-то добавил: - Раздеваться не будем.

34

Макс не обманул: спать мы устроились в одежде. Это радовало, поскольку парень был мне симпатичен сильнее с каждым часом нашего общения, и я могла не удержаться от желания близости с ним. Стоит признать, что в мешке всё же оказалось тесновато. Милахин, чьё присутствие и соприкосновение со мной приводили меня в странное, неизвестное мне доселе состояние, отвернулся от меня сразу же, когда застёгивал молнию на мешке. А мне оставалось только мучиться от того, что решительно некуда девать руку: лёжа на правом боку, правую я подложила под голову, а вот с левой оказались проблемы, поскольку пристроить её куда-либо в удобном для меня положении, при этом не укладывая её на Макса было весьма затруднительно.

- Спокойной ночи... - тихо сказала, даже почти шепнула я.

- Спокойной ночи - отозвался Макс и тут же зевнул, причём так вышло это у него столь выразительно и сладко, что и мне на секунду захотелось закрыть глаза и хотя бы часок провести где-то в стране грёз.

И тут, совершенно неожиданно, меня постигла гениальная идея, связанная с этим самым, неизведанным, но всё же приоткрывающим некоторые возможности, миром грёз: попытаться присниться Максу. В конце концов, я маг, и кое-какие навыки можно использовать независимо от мира и телесной оболочки, в которой находишься. Да, пробраться в сон Макса не должно быть сложной задачей, и я, пожалуй, могу попробовать, ведь в случае неудачи я ничего не теряю! Идея моя мне безмерно понравилась, настолько простой в исполнении и заманчивой она мне показалась. Можно спокойно отдаться этому парню, можно задать любой вопрос, можно открыто любоваться ямочками на его щеках... А главное, это давало мне возможность узнать, как бы парень отреагировал на меня настоящую, ведь это единственный способ показаться ему Эллой, а не Лерой. Какой во всём этом смысл, я постаралась не думать. Иногда стоит делать что-то просто ради своего удовольствие, ведь так? Хотя, не это ли имел в виду Дарниэль, прося не увлекаться? Ладно, не будем об этом, Макс на ранимого юношу не смахивает, а откровенные сны ему наверняка периодически снятся, так что ничего страшного случиться не должно. Итак, решение было принято!

Макс, видимо, уже когда-то ночевал с кем-то в одном мешке, поскольку вскоре он, усмехнувшись, протянул ко мне руку. Сперва я не сразу сообразила, что он намеревается сделать, но когда до меня дошло, я мысленно поблагодарила его, заодно поразившись его прозорливости: Макс легко нашёл мою руку, которую я, кстати говоря, так и не смогла удобно расположить, и положил на себя, устроив на своей груди. Парень не сопроводил это действие никакими словами, и поэтому я тоже не стала комментировать, хотя теперь мне определённо было удобно. Не то, чтобы я терпеть не могла неудобств, нет, напротив, спать я могла в любом положении и в любой ситуации, это было моим несомненным плюсом. Но одно дело спать, а другое восемь часов просто пролежать рядом с обворожительным парнем, думая о своём. Тут хотелось комфорта, насколько, конечно, это слово применимо к тем условиям, в которых меня угораздило оказаться.