Где кончается ад? - 2

Для него мы были лишь отбившимися от рук псами, которых он на удивление не смог сдержать. Лориэн будто недоумевал, где именно он дал слабину, и раздумывал, в какой момент натянуть поводок, чтобы заставить цепного пса припасть к ногам.

Ручка двери никак не желала поддаваться, я пытался опустить её, нажимал, думая, что ту заело. Но на деле заело тут лишь мой разум, он остался там, в том мире, где сейчас лила слёзы Виола. Или смеялась в обнимку с новым парнем.

— Ещё рано уходить, — послышался голос Лориэна.

Легкая улыбка на лице никак не выдавала истинного настроения. С величавым видом он очутился возле меня, попутно кивая проходящим мимо гостям.

— Я должен представить тебя, Кайм.

— Будто кто-то не знает, кто я такой! — почти прошипел я, пытаясь сконцентрироваться на ненавистной двери. — Давай без театральщины, Лориэн. Мне это осточертело.

Он едва заметно дернул носом, но сохранил бесстрастное выражение лица.

— Я собрал всех вас этим вечером, — громко говорил он, и его голос разлетался по всему залу, привлекая всеобщее внимание. Затихла музыка, голоса и смех превратились в шепот, который постепенно ускользал от моего острого слуха. — Чтобы явить вам главную новость!

«Покорись» — шептал голос, и невидимые руки подталкивали меня к центру зала, туда, где уже стоял Лориэн.

— Близится новая эра! — вещал он, завладев общим вниманием. — Наш мир покажет себя во всей мощи! Мы докажем, что невозможно противостоять тем, в чьих руках сила. Человечество стало забывать тех, кто испокон веков был рядом. Нижний мир превратился в сказки, истории, которые слушают с улыбкой на лице. Собственное прошлое они воспринимают как выдумки, а предков выставляют глупцами. Но не эти ли глупцы писали историю, основываясь на фактах?! Люди знали о существовании иных существ. Поклонялись, заключали сделки, молили о помощи. Как ещё может научиться душа? Без помощи? Нет, это невозможно! Наш мир нуждается в их вере, страхе, в душах, которые они принесут в дар нижнему миру. Мы прольем кровь человеческую, и она напитает все земли, от среднего до нижнего мира! Нас вспомнят, призовут. Имена ваши вновь станут слетать с их губ. И только вам решать, как ответить на те просьбы!

Гости закивали, раздался нестройный хор голосов и аплодисментов. А Лориэн, уставившись на меня взглядом хищника, продолжал:

— Мой лучший воин, настоящий демон, которому нет равных ни по силе физической, ни по умственной, возвращается на службу. Кайм займет должность, которая принадлежит ему по праву. Вновь встанет возле меня, как советник и правая рука. И вместе мы вновь изменим историю!

— Как только протрезвею, Лориэн!

На его лице все так же блистала улыбка, а мою шею сжимала мертвая хватка. Гости непонимающе уставились на меня, гадая, что же на самом деле стало причиной резкой нехватки воздуха, и сбивчивых вдохов.

— Кайм и Велиар закончат свою миссию, воплощение длиною в почти двадцать лет, а затем начнется новая глава для нашего мира!

Гости громко и, на этот раз, стройно захлопали, засвистели, обрадованные этими новостями. Я же с ненавистью смотрел на хозяина, ведь он подбирался ко мне все ближе, чтобы застегнуть на моей шее свой ошейник. И на этот раз, похоже, он больше не позволит мне уйти на самовыгул.

— Я не потерплю подобного, — холодно говорил он. — И моя рука не дрогнет, когда придётся снести твою голову.

— Так чего же ты медлишь? — так же тихо спросил я. — Для чего весь этот цирк?

Лориэн не ответил, лишь оскалился и вернулся к гостям, оставляя меня одного.

Двери распахнулись, и я, прихватив очередной бокал, вышел из зала.

Воплощение Кайма и Велиара.

Через несколько трезвых дней, на рассвете, Лориэн объявил нам, что перерыв окончен, нас ждет работа и новый участник этой игры. Хозяин решил, что нам нужен «свежий взгляд», но и я, и Велиар видели это лишь обузой.

Мелкий Нибрас трясся от восторга, получая напутствие Лориэна. Для такого, как он, воплощение было дозволением на любые мерзости, а не продуманной миссией. Он отправлялся туда лишь для развлечений. Радовало лишь то, что вдали от хозяина и от посторонних глаз мы быстро покажем сопляку правила игры.

— Для меня честь отправиться туда вместе с вами, — заискивал он, когда Лориэн, дав последние указания, испарился из кабинета. — Я много слышал о вашей тактике, надеюсь, что смогу быть полезен.

— Заткнись, — пробурчал я, проходя мимо него. — Если хочешь быть полезен.

Велиар хмыкнул и двинулся следом, прожигая мне спину цепким взглядом.

После той ночи мы не разговаривали. Лишь сухие обсуждения предстоящего воплощения, идеи по окончательному разрушению Артема. Меня выворачивало наизнанку каждый раз, когда он произносил мое имя, когда протягивал ладонь для рукопожатия. И улыбка, даже самая добродушная, виделась мне звериным оскалом.

Я видел, как Велиар старается добиться моего расположения, пытается шутить, избегает острых тем, но я не мог пересилить себя. Доверие к нему было подорвано, злость крепко засела в разуме, а картинки — смерть Агаты, мое бегство от Виолы — служили напоминанием.

Да, не Велиар вытащил меня из объятий Виолы, я сам сбежал от нее, словив рыцарский приступ. Но винил во всем его, так мне было проще. Но и о его участии во всём этом я никогда не забывал. Лишь продумывал, как поступлю с ним в итоге. Ведь все должно быть красиво, изящно и со вкусом.

Артем встретил нас с распростертыми объятиями. Он дышал так часто, словно в наших поисках успел добежать почти до самого ада. Облегчение расползалось по его телу, а глаза покрывались маслянистой пленкой. Следом зазвонил его мобильник, и Артем улыбнулся, когда увидел имя, высветившееся на экране.

— Кирилл! Рад тебя слышать! — восклицал Артем, не скрывая какую-то детскую радость в уже взрослом и прогнившем напрочь теле. — В бар? Этим вечером? Ну, конечно, да! До встречи!

Меняйлов, сам того не понимая, только что дал согласие на следующий, последний, этап наших развлечений. Но, судя по его ухмылке, никакого сожаления он не испытывал.

Блевать хотелось от его покорности, благоговейной улыбки на поганой морде и слабости, которая сочилась из каждой поры.

— Наша цель, — начал деловым тоном вещать Велиар.

— Моя цель, — перебил я, рявкая. — Убить эту мразь собственными руками. И я держусь из последних сил.

Нибрас, ставший свидетелем нашего разговора, лишь сглотнул, не издавая ни звука. Молодец, сразу смекнул, что иначе долго не проживет. А показать себя в воплощении ему очень даже хотелось. Выслужиться перед хозяином, да и горделиво рассказывать дружкам о работе с нами, вызывая трепет и зависть.

Кирилл Савин появился в баре под всеобщие крики и свист. Меняйлов и его братья были рады встретить старого друга, а тот пригласил своего приятеля с загадочным именем Нибрас, вызвав интерес всей компании.

Наш новый сообщник так и не смог выдумать себе более легкое имя, чтобы людям было проще его запомнить. Я почти проломил ему череп, пока тот перед входом в бар накидывал идеи по новому имени. Когда он озвучил очередной вариант, который казался ещё чуднее, чем тот, что был, я схватил его за шкирку и затащил в бар, как ссаного школьника.

Началась новая глава нашего воплощения, и на этот раз я не хотел щадить никого. Я мечтал о крови, о страхе, желал напитаться этим, поскорее забыться и лишиться всего человеческого. Спрятать поглубже боль, стать вновь тем, кем и являлся на самом деле, кого хотели во мне видеть. Ведь тогда меня перестанут терзать мысли о прошлом. О том, кем я хотел бы стать, с кем мечтал быть рядом. По маленькому кирпичику я выстраивал стену, лишая себя хоть какого-то света, запирал в кромешной темноте, где повсюду раздавались лишь крики и боль билась о камни. Я погружался в искусственное, сотворенное силами нижнего мира, сознание Савина, отторгал истинный образ. И чернота заволакивала разум. Запах пшена и яблок, игры солнечных лучей в золотых волосах, — это становилось далеким воспоминанием, и то не факт, что моим.

По указу Лориэна мы разделились. Велиар и Нибрас работали с Артемом, а я, не показываясь в этом мире, с остальными Меняйловыми, чтобы затем вновь примерить на себя образ Савина.

Лориэн, будто садовник, обрезал все живые побеги, оставляя лишь сухую, ядовитую лозу. С каждым днем, проведенным вне физической оболочки, я терял разум. Крупица за крупицей. Воспоминания ускользали от меня, и образ рыжеволосой нимфы померк окончательно, словно его, как свечу, затушили ладонью.

Я не помнил, что именно я забыл, но испытывал облегчение. Меня ничего не тревожило, осталось лишь одно желание: извести души, предоставленные в личное распоряжение самим дьяволом. И я самозабвенно занимался этим, развращая, очерняя то, что не принадлежало им самим.

Велиар

Работать с Артемом было до скуки просто. Он испытывал такой восторг от моего присутствия, словно вот-вот обмочится в штаны. Меня это даже удивило. Это значило лишь одно, наша работа не была проделана зря, каждое действие привело именно к этому моменту. Я гордился собой, Каймом, ведь мы трудились над этим уже много лет. Проект длиною в жизнь, чужую и бесполезную.

Нибрас, как ребенок, радовался каждому дню, проведенному здесь. Лориэн решил, что ему лучше работать со мной, отдалив от Кайма. Я понимал, почему он принял такое решение. Ведь иначе жизнь свежего демона оборвалась бы очень быстро.

Чересчур окрыленный, Нибрас и меня раздражал ежесекундно. Слишком идейный, восхищенный. Я отослал его подальше, дав задание заняться одним из друзей Артема. И тот, чуть ли не падая мне в ноги, бросился его исполнять.

Я не видел Кайма, а порой даже не чувствовал. Он был вдали, занимался братьями и избегал любого соприкосновения со мной.

Стыд, как кислота. разъедал меня изнутри. Артем дергался, чувствуя едкие брызги, но списывал на очередное похмелье. Он продолжал заниматься тем, что нравилось ему больше всего: убивать, насиловать, заколачивать себе дорогу в верхний мир досками, покрытыми чужой кровью.

А я... я видел только черноту в глазах Кайма. Ту самую, что я и помог создать. Вернее, вернуть. Настоящей радости от этого я не испытал. Неуверенность, опасение — этого было в достатке. Внутри я вёл бесконечный торг, где раз за разом задавал себе одни и те же вопросы.

Правильное ли это было решение? Да. И единственное. Нам недоступны чувства. Но эта мантра уже не помогала. Потому что я боялся. Не Лориэна, а того, что однажды Кайм посмотрит на Виолу так же, как смотрел на Агату. И на этот раз я не просто предам друга. Я стану палачом.

Кирилл Савин вернулся и стал ещё более ожесточенным. Мы виделись пару раз на неделе, когда собирались в одном из баров или в доме Артема, и чернота в глазах Кирилла-Кайма порой пугала даже меня.

Мысль, что я повинен в этом, с каждым днём укоренялась в моей голове. Но разве мог я поступить иначе? Мог ли исправить это? И я отвечал себе, напоминая, что выбора у меня никогда и не было, стараясь не позволять крупицам сомнения разрастись.

Я продолжал вбивать себе в голову то, что поступил верно. Что с Агатой, что с Виолой. И с прочими, что были до них. Слуга нижнего мира не знает, что такое слабость и привязанность. И всегда я пытался помочь Кайму истребить болезнь, вернуть его на верную дорогу. У нас иной путь, и отклониться от него попросту невозможно. Я не хотел, чтобы и смерть Виолы была на моих руках. Он должен остановиться, иначе случится что-то поистине жуткое. И когда Кирилл Савин, вставая возле меня, делал глубокий вдох, и кислород бежал по человеческим венам, его глаза темнели ещё больше, зрачки расширялись, а рот изгибался в улыбке, от которой покалывало ладони. Я скалился в ответ, но ощущение опасности, исходящее от него, нарастало, пугая с каждым разом все больше и больше.

Глава 5

Возвращение прошло на удивление гладко, практически без последствий. Правда, не для всех. Нибрас, подающий надежды демон, в нижний мир не вернулся, остался горсткой пепла на человеческой улице. Слишком идейный, слишком навязчивый. Мы с Велиаром, хоть и не были в восторге от общества друг друга, так и не смогли принять в нашу команду третьего. Этот тандем выстраивал работу сотни лет, и не признавал изменений. Мысль, что Нибрас помимо помощи еще и наблюдает, чтобы передать хозяину каждое слово и действие, щекотала разум. Где-то на задворках сознания, росла идея, а Кирилл Савин с легкостью воплотил ее в жизнь, избавляясь от надоедливого парня.

Лориэн высказал свое возмущение по поводу потери бойца, и следом удалился.

Мы с Велиаром впервые за долгое время одарили друг друга улыбкой. Ведь устранение Нибраса было нашим общим планом. В этом воплощении возможно лишь два действующих лица, и появление такого слабого, дотошного и лишнего демона, да ещё и на пути к финалу, вызвало в нас отторжение. Мы долго терпели, но ведь всему приходит конец.

В доме Лориэна было неожиданно шумно. Фигуры, подобные теням, сновали всюду. Садовник, демон с безобразным лицом, будто облитым кислотой, увлеченно подстригал живую изгородь, и не сразу обратил на меня внимание. Другой демон, с человеческим лицом, но с пустыми провалами вместо глаз, ровнял газон, толкая перед собой косилку. Растения в Эребии никогда не сверкали зеленью. Серый, коричневый и чёрный — вот цвета нашего мира. Тлен, гниль и упадок. Но здесь, в поместье Лориэна, все это казалось красивым. Он смог добиться изящества в мертвом мире. В окнах первого этажа виднелись силуэты слуг, все они были внешне похожи на человека, с теми или иными исключениями в образе. Они осторожно смахивали пыль с предметов искусства, натирали воском полы, стараясь довести идеальность этого жилища до совершенства.

Хозяина я увидел с улицы. Он стоял на балконе второго этажа, укутанный в длинный бордовый халат, и, оттопырив мизинец, пил кофе из маленькой белой чашки. Я непроизвольно хмыкнул, когда увидел эту картину. Показная аристократичность всегда забавляла меня. Хотя, не думаю, что она была. Манерность стала неотделимой частью Лориэна. В его облике, окружении, жилище — все было элегантным.

Он не вызывал меня, я сам захотел провести с ним этот день. Озвучить вопросы, которые душили меня с завидной регулярностью. Между нами оказалось слишком много недосказанности. Я пытался адаптироваться к новой реальности, в которую Лориэн упорно пытался меня встроить. Каждый шаг давался тяжело, а радушие на лице вряд ли выглядело искренним. Мысленно я старался реже возвращаться к Виоле. Там мне не место. Оно здесь, среди мертвого и злого, как и я сам.

Лориэн учтиво кивнул, смотря на меня сверху вниз, и плавно двинул ладонью, открывая входные двери. Я прошел в гостиную, будучи готовым к новому поединку в словесном фехтовании.

— Вина? — спросил он вместо приветствия.

— Утро, Лориэн.

— Разве для хорошего напитка существует подходящее время суток? — вздернул он бровь. — Твой организм более не работает так, как человеческий. Ты избавился от несовершенства. Так к чему же какие-то ограничения? Утро, день, вечер! Это лишнее, когда ты бессмертен. Важно лишь одно, — то, чего хочешь ты.

— Тогда, бокал красного сухого.

Лориэн улыбнулся, его глаза с интересом заскользили по мне, и он довольно кивнул, а затем подозвал слугу.

Я подготовился к этому моменту. Переживал, что, как и в последние торжественные приемы в этом поместье, я буду мучаться от стесняющей меня одежды, но сейчас осознал, что совершенно не замечаю галстука на шее, пиджак не сковывает движений, а брюки сидели так идеально, что я на мгновение застыл перед зеркалом, с непривычки оценивая собственное отражение.

— Рад тебя видеть, Кайм. Признаюсь, весть о твоем визите меня, кхм, слегка удивила.

Замешательство и впрямь легко читалось на его лице. Лориэн всматривался в мое лицо, оценил внешний вид с головы до ног, но сузил глаза, встречаясь со мной взглядом, будто искал подвох.

— Пора наверстать упущенное.

Лориэн кивнул и рукой указал мне направление. Мы сели на кресла в малой гостиной, где нас окружали лишь предметы искусства и горы, высившиеся за большими окнами. Верхушки были отчетливо видны, туман развеялся, ветер не поднимал пыль, и это свидетельствовало о спокойном настроении хозяина.

— Как ваши взаимоотношения с Велиаром? — вдруг спросил он, нарушая наше молчание.

Я совершенно не желал говорить с ним о Веле, но знал, что этот вопрос будет поднят. Мы всегда работали вместе с момента нашего появления в нижнем мире. Кто из нас оказался здесь раньше — я не помнил, а Велиару, думаю, было абсолютно наплевать. Главное ведь то, кем он стал, а не когда.

— Вино, кстати, из той винодельни в человеческом мире, — разглядывая бокал и меня заодно, говорил Лориэн.

Он не стал дожидаться моего ответа касательно Велиара. Ему было достаточно исказившегося лица, чтобы понять, что разговор вдруг может уйти в иное русло. А Лориэну было чертовски любопытно, зачем же я по собственной инициативе заявился к нему на аудиенцию.

— Продолжаешь творить добро.

— Да нет, — легкомысленно ответил он, покачивая ногой. — Как я и говорил, забочусь лишь о своих интересах. Если не помогать им, они скатятся до низкопробного пойла в погоне за прибылью. Заменят ингредиенты, подделают разрешительные бумаги. И все превратится в прах.

— Но ведь они все так же послужат на благо нижнего мира, — тихо усмехнулся я, делая глоток.

— Верно, — согласился Лориэн. — Но, если подумать, и без них достаточно людей, которые служат нам. Эти же пусть творят лично для меня.

Вино и вправду было потрясающим. Не таким, к которому мы оба привыкли, но оно отличалось от многих. Напиток в бутылке был живым, ярким на вкус. Он раскрывался во рту, ударяя во вкусовые рецепторы, мягко окутывал и дарил легкое расслабление и тепло в теле. Он не опьянял, лишь дарил безмятежность и успокоение вечно работающего разума.

— У тебя есть ко мне вопросы, Кайм.

Проницательные глаза Лориэна смотрели прямо в мои. Без злобы или гнева, с заинтересованностью и легким опасением.

— Я долго думал над этим. Размышлял, стоит ли вообще их задавать, — говорил я, все больше и больше привлекая его внимание. — И если и стоит, тебе ли. Но пришел к выводу, что риск стоит того. Я устал, Лориэн. Устал от недосказанности и догадок, которые рвут меня изнутри. Возможно, сейчас я совершаю очередную ошибку, может, даже самую крупную за все свое существование. Но мне нужны ответы. Иначе я попросту не могу.

— Знаешь, — отставил он свой бокал на столик. — Я удивлён, что ты шел к этому так долго. Я не враг тебе. И я искренне готов помочь.

— Не враг, — уточнил я. — Но друг ли?

— Спорный вопрос. Я хозяин этого мира. Дьявол, Сатана, бог смерти и лжи. Моих образов и личин довольно много. Поэтому, я могу быть и твоим другом.

Я лишь хмыкнул, ничего не произнося в ответ. Лориэн будет моим другом лишь тогда, когда это будет выгодно ему самому, когда я буду удобным и исполнительным. Как собачонка на поводке. Если не гавкает — нравится, раскроет пасть — получит удар под дых.

— Лориэн, — привлек я его внимание. — Ты хотел бы стать человеком?

Он выгнул бровь в удивлении и пару секунд смотрел на меня, не моргая.

— Ты же знаешь, — с изумлением говорил он. — Я не люблю несовершенства. А в людях их в достатке.

— Неужели ты считаешь, что их нет в нас?

— Их нет во мне.

В его голосе вдруг не прозвучала непоколебимая уверенность. Лориэн не верил в то, что произнёс. Его глаза на миг вспыхнули, тьма и лед сменяли друг друга, но чернота, густая и живая, вновь заволокла зрачок, скрывая что-то незнакомое и чуждое его образу.

— Ты испытываешь эмоции? Чувства?

— Кайм, у нас день глупых вопросов?

— Меня интересуют конкретные чувства, — продолжил я, игнорируя нарочито смешливый взгляд, направленный на меня. — Привязанность и любовь. Переживал ли ты подобное хоть раз за всё своё бессмертие?

Лориэн молчал. Он смотрел будто сквозь меня. Жилка на шее дернулась, взгляд наконец сфокусировался, и я был уверен, что в ответ услышу философские размышления, далекие от темы или встречный вопрос, уводящий от его персоны.

— Да, — ответил он. — Правда, для меня это звучит не так, ощущается иначе. Но с уверенностью могу сказать, что я знаю, что такое любовь, привязанность и вожделение.

Лицо Лориэна, красивое и неподвластное времени, слегка исказилось. Гримаса грусти нарушила его идеальность. А взгляд, на короткое мгновение, еле заметное даже моему цепкому глазу, показал все уязвимости бессмертного и могущественного существа.

— Моя история не так уж сильно отличается от твоей, Кайм. Я любил, и продолжаю любить. Но я тот, кто я есть. Мне недоступны эти чувства в том виде, в котором их знают другие.

— Ты о моей истории?

— Да, если быть точнее, привязанности к людям. Например, юная особа из человеческого мира. Как там ее…Виола. Красивая девушка.

Я не дышал. Не двигался, чтобы не показать напряжение. Прятал все чувства и эмоции, но одновременно понимал, что все это бесполезно. С Лориэном это ни к чему. Он всегда знает все.

— Не изменяешь традициям, Кайм. Она похожа на остальных. На Агату, на других, которые ищут тебя в любой жизни.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Судьба странная вещь, — виновато улыбнулся Лориэн. — Она может осчастливить или же сыграть злую шутку. Как например с нами двумя. Ни ты, ни я не имеем права на жизнь. Человек, или же кто-то иной, не должен быть рядом с нами. Но те самые чувства — влюбленность, привязанность, желание обладать — они в нас живут и побуждают к действиям. И каждый раз мы задаем себе вопрос, какое же наше решение будет верным. Эгоистичное, ради себя самого, или стоит выбрать то, что принесет меньше урона? Но опять же, смотря с какой стороны посмотреть. Возьмем твоего человека. Она страдает без тебя, но и с тобой будет страдать не меньше. Её судьба быть с тобой, но ты же застрял здесь.

— А кто же твоя судьба? — выпалил я, проглатывая только что услышанное, словно острое стекло.

— Моя судьба... — он медленно повернул ко мне голову, и в его черных глазах плескалась бездонная, древняя тоска. — Была отнята у мира очень давно. И теперь я лишь страж того, что от нее осталось.

Я молчал, не представляя даже, что теперь делать с открывшейся мне информацией. О Виоле, о Лориэне. О самом себе. Это так ошарашило меня, что я замер, и ни одна мысль не смогла сложиться так, чтобы я смог за неё ухватиться. В голове будто все перемешивалось, не позволяя задерживаться им и на долю секунды.

— Как я уже сказал, — продолжал он. — Во мне множество образов. Сейчас ты вёл диалог скорее с другом, но вместе с тем, я и хозяин.

— Оставь попытки навредить ей.

— Я ждал этой просьбы.

Лориэн поднялся с кресла и навис тенью надо мной. Я же не мог двигаться. Его сила прижала меня как бетонная плита, позволяя совершать лишь едва заметные вдохи.

— Как друг я советую тебе оставить её в покое. Забыть. Как хозяин нижнего мира я предупреждаю, что если ослушаешься этого совета, она умрет. Я сделаю это на твоих глазах. В очередной раз.

— Я хочу вспомнить, — еле слышно прошептали мои губы. — Все, о чем ты только что говорил.

— Тебе стоит уйти.

Странное спокойствие накрыло мое сознание, растеклось по венам. Я не вспыхнул, окончательно убедившись в его причастности ко всему, не обозлился. Даже расслабился, убеждаясь в собственных догадках. Его сила надо мной не давила, не вызывала сопротивление. Она была тем, что я готов был признать. Осознание билось где-то на задворках разума, но так и не могло выползти на поверхность. Мысль, что это не моё решение, а навязанные чувства, пронеслась в голове с молниеносной скоростью, и тут же погасла.

Лориэн

Сколько я существую? Сотни тысяч лет, миллионы? В гордом одиночестве я слышу голоса, что призывают меня. Я стал их надеждой и опорой, прообразом зла и объектом ненависти. Вмещал в себя все, что человек не мог познать и объяснить. Я смирился со своей участью и продолжал двигаться вперёд. Был безмолвным слушателем и другом, палачом и врагом. Я являлся в том образе, который желал видеть человек. Душа сама решала, какой ей выбрать путь. Будь то свет или тьма. А порой, изменчивая натура с легкостью меняла свой выбор, а следом и всю жизнь. Для кого-то принципы и вера были смыслом существования, для других же простой переменной. Кто-то мыслил глобально, а другие считали, что мир заканчивается за пределами его тела и взора. Я принимал и любил каждого из них. Не расстраивался от выбора, который они делали, и являлся им именно в нужном образе. Я играл роль, помогая людям пройти свой путь, помогая так, как они того желали. Являлся им в сияющих одеждах, чтобы даровать надежду. Порой — в черных, чтобы внушить страх. Но суть моя от этого не менялась. Уроки судьбы, ошибки, победы и проигрыши, все это было для них и о них. Я же шел рядом с каждым, помогая так, как они того просили.