Где кончается ад? - 2

Люди сами разделили незримый мир, сотворив свет и тьму, ангелов и демонов. Восхваляли первых, ненавидели вторых. Но нет одного без другого. Мы едины и связаны между собой.

Океан недружелюбно приветствовал меня, поднимая немыслимые волны. Я стоял на узкой полосе берега, заваленного корягами, и всматривался в бушующие воды.

Бесконечная жизнь вне этого мира, вдали ото всех, окруженного лишь существами, подобными мне, неспособными любить и чувствовать, привязываться и хотеть чего-то большего, чем то, что было заложено в них, вдруг вызвало во мне негодование. Я ощущал себя безмерно одиноким. Впервые я смог распознать это ощущение и облачить в слово. Одиночество. В двух мирах, а теперь и в трех.

В мире живых я часто встречал подобных. Но и они, ожидаемо, не могли понять меня. Но это и невозможно. Я выше их. Иное существо, вне времени и пространства. И когда-то я узнал, что все может быть иначе. Я продолжал тянуть это чувство за собой, хватаясь за тонкую соломинку, что грозилась раствориться между моих пальцев пылью.

Остаться одиноким в толпе — это страшнее вечности.

Какой в ней смысл, если она убивает жизнь?

— Ты так похож на своего брата, — говорил я океану. — Но и отличия ваши колоссальны. Ты живой, населен существами, наделен разумом. Но все так же способен забирать с собой тех, кто не совладает с твоей мощью.

Тихий океан замер, холодные воды блестели в тусклых лучах солнца, прикрытых облаками. Вот-вот спустится ночь, и он станет похож на убийственный Литейский, страшное и злобное создание, что породил нижний мир. Яд, которым наполнены его воды, был опасен для любого существа. Даже для меня.

Множество раз я был готов войти в него, подчиненный шепотом воды. Делал шаг, не замечая, как острые камни впиваются в босые ступни, а затем второй, утопая в песке. Боль, пронзающая тело, отрезвляла, и я спешно выходил на сушу. Океан шумел громче, бросая на берег капли, словно старался задеть меня хоть как-то. Порой я стоял в нём, сделав один шаг. Ждал, проверял себя. Моей выдержки хватало ненадолго. Я снова сбегал от этого чудовища, а затем сидел на коряге, рассматривая, как мясо, жилы и кожа нарастают на обглоданных им костях. Он много раз пытался сожрать меня, и каждый раз злился все больше, когда ему это не удавалось. Я дразнил хищника, который был страшнее меня, и знал, что настанет тот день, когда он победит. Наше противостояние не может быть вечным. Кому-то придётся сделать решающий шаг.

Но сейчас передо мной не Литейский, а Тихий, и я в человеческом мире. Снова на том берегу, где когда-то познал любовь.

Разговор с Каймом вернул меня туда. Возродил все то, что я так жаждал забыть. Но напоминание все равно было бок о бок со мной. Оно было в ней. И я сам не мог её отпустить. Наоборот, тянул за собой, то даруя любовь, то доставляя безумную боль.

Я не мог иначе. Это и есть я. И моя двойственная натура всегда рядом.

Когда-то здесь был их дом. Маленький, ветхий. Но, увидев его впервые, я потерялся. Здесь была настоящая жизнь. Не важно, как она выглядела. Важно то, что она была.

Кайм существовал так долго, что уже даже я не помнил его изначальную жизнь. Но было и другое время в нашем существовании. То, когда ещё не было зла и нижнего и верхнего миров. Был второй мир, высший. И во время очередного нашего спора родилась идея повторной жизни. Не воплощения, не игр с душами людей. А жизнь с чистого листа. Без предназначений, заданий и цели. Он предложил, а я согласился, заинтересованный новой идеей. Ведь если получится у него, то, быть может, и мне доступен такой шанс.

Кайм не мог помнить наш уговор. Но я исполнял его чётко, как и было запланировано. Я явился на этот берег спустя тридцать девять лет, чтобы узнать, смог ли он прожить жизнь, отличную от прежней. Смог ли стать счастливым.

Не знаю, что ожидал увидеть. Боялся, что мои надежды разобьются так же ярко, как и буйные волны океана, или что я смогу убедиться в том, что способен прожить настоящую жизнь, как все прочие. Я боялся, с трепетом рассматривал эти земли, замечая, как бьется сердце. И обескураженно смотрел вверх, когда сердце замерло, стоило только заметить хрупкую фигуру.

Я увидел её на пригорке, когда она аккуратно ступала вниз, выбирая устойчивый камень, щупая его босой ногой.

Белые волосы светились на закатном солнце. А глаза, светло-голубые, будто покрытые льдом, с интересом рассматривали меня, чужака, появившегося из ниоткуда.

— Кто вы? — раздался её голос, а глаза тут же сузились в попытке тщательно меня рассмотреть.

— Надеюсь, друг, — ответил ей я.

И она улыбнулась. Так открыто и доверчиво, словно знала меня всю жизнь. Не наивно, нет. Она была уверена в своем действии. И я улыбнулся в ответ, позволяя стать именно таким, каким она видела меня.

— Я пришел издалека, чтобы повидаться со старым другом. Его зовут Кайм. Ты знаешь, где я могу его найти?

— Знаю, — сказала она и указала рукой на простой домик. — Он там. Я провожу.

— Как тебя зовут? — спросил я и приготовился услышать имя, которое запомню на все свое существование, пронося его в своей памяти веками.

Но она не ответила, коротко засмеялась, и подошла ближе. Она стояла в двух шагах от меня. Маленькая, смотрела на меня снизу вверх, хрупкая, как та самая соломинка. На её щеках пылал румянец, а в голубых глазах отражался океан, вдруг ставший спокойным и бархатистым.

— Идите за мной, — сказала она и пошла по песку в сторону дома.

Я послушно шел следом, любуясь ею. Её тонкие ноги утопали в песке, хотя её образ казался таким невесомым. Она словно призрак в человеческом мире, слишком прекрасна и волшебна. Я не мог не смотреть, не мог не думать. Я забыл о том кто я и зачем пожаловал на земли живых. Видел лишь девушку перед собой и вдыхал аромат ее кожи: лимоны и холодный песок.

— Мы пришли, — обернулась она, а затем отворила дверь в дом, образ которого до сих пор не выходит из моей головы. Это и есть дом. Очаг. Жизнь.

Я увидел Кайма, когда входил внутрь. В его взгляде вспыхнул огонь возмущения, который я тут же потушил своей силой. И он, поддавшись ей, улыбнулся, приглашая гостя за стол. Он выглядел практически так же, как и до этой жизни. Одно отличие бросалось в глаза — легкость во взгляде.

Девушка смотрела на нас, пытаясь понять, что может связывать двух мужчин, но она не произнесла ни слова, лишь отошла в сторону, решив не мешать нашей беседе. Но я ощущал, что она слушает, ловит каждое наше слово. И не сводит с меня холодных голубых глаз.

— Здравствуй, мой старый друг.

Кайм улыбался, его воспоминания медленно пробуждались, и постепенно он понимал, кто я и зачем явился. В темных глазах родился испуг, но и его я притушил, решив сначала выслушать его историю.

— Я смог, Лориэн, — подняв голову, тихо сказал он. — Добился того, чего так сильно желал. Я познал то, чего мы были лишены давным давно. И это лучше вечности.

— Что ты обрел в этой жизни? — спросил я, все еще ощущая присутствие той девушки.

— Семью, — улыбнулся Кайм. — Любовь. Пожалуй, нам стоит пройтись.

Мы шли вдоль берега, и я внимательно слушал рассказ Кайма.

Он начал эту жизнь с самого начала, родившись, как и любой другой человек. Его путь был нелегок, но он боролся за свое будущее, стараясь поступать по совести. Его жизнь была наполнена добром и злом, смешиваясь в причудливых узорах. Он совершал ошибки, учился на них, порой исправлял или делал выводы, двигаясь дальше. Рассказывая о годах этой жизни, он был счастлив. Я дивился блеску в темных глазах, и барабану в грудной клетке. Слушал, запоминал, пытался понять о чем он говорит.

Мы вернулись к дому спустя несколько часов непрерывных бесед. Внутри горела свеча, и слышалось два женских голоса.

— Я познакомлю тебя с ней, — сжал Кайм моё плечо и затем нетерпеливо потянул за собой.

Внутри меня встретил огонь и лед. Та девушка, которую я увидел при свете солнца, сидела за столом, изучающе рассматривая меня. А вторая, золото этого дома и всего мира для Кайма, стояла рядом. Стоило нам пройти, как её лицо расцвело, и сердце рвануло галопом. Кайм прижал её к себе, крепко обнимая, и я удивился вновь, ведь ранее я не видел подобной любви своими глазами.

Это не пьесы и поэмы. Передо мной была чистая, будто невозможная в своей мощи любовь.

— Моя жена, — горделиво представил ее Кайм. А затем указал на девушку за столом. — Наша дочь.

— Меня зовут Серафина, — наконец представилась она.

— Прекрасное имя, — сказал ей я.

— Как вас зовут? — спросила девушка, и я тут же поймал обеспокоенный взгляд Кайма.

В их доме, в этом хрупком раю, стоял дьявол. Имя «Лориэн» было бы подобно пятну смолы на чистом холсте. И тогда я сделал то, что окончательно разбило меня на части: стал тем, в кого хотели верить. Стал светом, чтобы не осквернить их тьмой.

— Меня зовут Ивион…

Я провел с ними вечер, наполненный эмоциями. Видел нежность, любовь. Физически ощущал заботу друг о друге. И не мог представить, что покину это место.

— Ты должен уйти.

Голос Кайма звучал твердо, с напором. Он стоял надо мной, закрывая своей спиной костер.

Серафина и её мать прогуливались вдоль берега, держась за руки, и над чем-то смеялись. Но то и дело я ловил на себе взгляд покрытых льдом глаз.

— У нас был уговор, — ровно сказал я. — Попробовать. Посмотреть, что из этого выйдет.

— И все получилось, — с нажимом говорил он. — Я не могу их оставить.

Я впервые почувствовал исходящий от Кайма страх. Он был слабый, но набирал обороты. Липкий и цепкий, подбирался к груди, сжимая в тиски бессмертное сердце.

— Неужели ты думал, что останешься здесь? В своем маленьком раю?

— Лориэн, — с мольбой в голосе протянул он. — Это изменит все. Ты не можешь.

— Я могу все, — поднялся я на ноги, вставая с ним нос к носу.

— Если смог я, то и ты должен попытаться. Представь, как это могло бы быть. Я же вижу, как ты смотришь на неё. И она на тебя.

В этот момент я понял, насколько глупой была та идея. Я не простой демон, я бог в глазах людей, и я не могу оставить этот трон, вернуться в мир живых и жить жизнь. Я не имею на это прав и возможности. Кто угодно может жить. Но только не я.

И эти глаза никогда не будут смотреть на меня. Её жизнь закончится, и начнется вновь. Но не со мной.

— Ты должен вернуться, — отрезал я.

Кайм не шелохнулся. Его глаза темнели, наливались злобой. Женщины, все так же держась за руки, подошли ближе и притихли, заметив недобрый взгляд их отца и мужа.

— Нет.

— Это приказ.

— Я не стану подчиняться приказам лжеца и безумца.

— На все твоя воля, — произнес и я.

В ту ночь песок был окроплен кровью.

Кровью его жены, умирающей на его руках, дочери, чьё сердце остановилась в моих. И Кайма, чей жизненный круг завершился там, чтобы начаться вновь в нижнем мире с того места, где он прервался.

Зависть так густо пропитала мои мысли, что я лишился разума. Я забрал у Кайма все: жизнь, близких, память.