Где кончается ад? - 2

— Только прикажи, — шипел рядом со мной один из воинов. — И мы возьмем эту стену.

В отражении его глаз я видел Шаррукту — узкие глаза, смуглая кожа, ровно подстриженная борода, заплетенная в такие же как у царя косички. И главное, взгляд как у меня самого — безумный и безжизненный.

— Нам не нужно её брать, — отозвался я, вызывая оторопь у старого воина. — Мы сломим их волю. Поверь, это будет ещё страшнее.

Я махнул рукой, и следом мощный рог подал сигнал. Ему отвечали другие, разнося по округе гнетущий гул.

Артаксар довольно ухмыльнулся, почувствовав волну ужаса, что шла от городских стен.

— Покажи, Кайм, — сказал он так тихо, чтобы слова мог расслышать лишь я один. — Пусть они узрят!

Лучники усыпали стены стрелами, пока вперёд бежали пехотинцы, таща штурмовые лестницы. Воины Уру-Намтара, наконец, показались из-за зубцов башен. Они сбрасывали камни и зажженные стрелы на наших воинов, обратив все свое внимание на этот отвлекающий маневр.

Осадные тараны медленно подкатывали к главным воротам. Бревна, увенчанные металлическими наконечниками и цепями, ритмично звенели под навесом из мокрых шкур.

Скрежет и монотонный звук удара тарана по воротам раздавался в унисон с сердцебиением горожан. Каждый стук — удар в груди. Каждая трещина — разлом их воли.

Когда осадные башни подвезли к стенам, я покинул царя. Я должен был возглавлять наших воинов. Пролить кровь, напитать людские земли.

Пехота действовала строго по моей указке: слаженно, сомкнув строй. Они прорывались в дыры в стене, не оставляя никакого шанса разрозненным защитникам.

Как только ворота пали, а наше войско ворвалось в город, битва превратилась в настоящую резню. Запах крови приятно щекотал нос, а руки крепко держали оружие.

— Не оставлять выживших! — прокричал я и занес меч, отсекая голову женщине, спасающейся от пожара. — Мы пришли забрать его себе! Так очистим же город!

Наши воины были везде — в каждом доме, амбаре. Они выносили все, что могло иметь хоть какую-то ценность, а следом поджигали жилища, оставляя лишь пепел да угли. Пожар начался с нескольких концов города, медленно подползая к его центру — жилищу вождя.

Артаксар въехал в город сразу после его падения. Он как судья, как главный зритель, должен был убедиться, что цель достигнута. Верхом на Нискалуме он медленно шел по улицам, оценивая работу его воинов.

— Пощади нас, великий царь! — взмолился старик, схватившись за ногу царя.

Конь остановился, и Артаксар смерил просителя ледяным взглядом.

— Я не дарую пощаду, — ровным голосом ответил он. И каждое его слово звенело в тишине мертвого города. — Лишь смерть.

Его копье пробило голову старика, следом раздался хрип и легкий стук от удара тела о землю. Царь, ухмыльнувшись, последовал дальше.

— Покажи мне, — потребовал он. — Что мы получили в этом городе.

Артаксар, восседая прямо на руинах храма, смотрел, как наши воины складывали перед ним сокровища Уру-Намтара. Золото, серебро, картины, что-то ещё. И тут взгляд царя разгорелся, когда он увидел, как один из воинов несет в руках терракотовый рельеф.

— Ну же! — поманил он его к себе. — Принеси!

— Вождь, — указал я на пленника. — Как ты и просил, живой.

Царь отвлекся от созерцания старинного рельефа и поднял свой взгляд на мужчину, закованного в цепи.

— Твой город выстоял? — спросил его царь. — Ты убил моих послов, унизил меня. А теперь смотри, во что я превратил твой город судьбы! Я сотру его с лица земли. Никто не вспомнит ни о тебе, ни о нём. Есть я и моё царство! А вы отправитесь гнить в землю! — крикнул царь, отворачиваясь к рельефу. — На пику его! Пусть видит, как горит его наследие!

Я лично проследил, чтобы острие не задело жизненно-важных органов. Смерть вождя должна быть медленной, чтобы тот мог видеть, как мы перепахиваем земли его города, чтобы засыпать в борозды соль.

— Его смерть будет засвидетельствована, — прокричал мне царь. — Останется в истории для прочих глупцов!

Шаррукту внутри меня стонал от удовольствия. Каждая отнятая жизнь, пролитая капля крови, вызывали в нём восторг. Он шептал, что умереть должны все, и в этом я был с ним абсолютно согласен.

Артаксар вернулся к реликвии, пока я руководил казнями. Все выжившие в городе были убиты. И за их казнью следил сам дьявол. Отрубленные головы горожан были сложены в пирамиду, а их мертвые глаза смотрели прямо на храм, будто это было их последней молитвой, принесенной богу. Правда, тот её не услышал.

— Город сжечь дотла, — отдавал я последние приказы. — Землю посыпать солью!

Сидя верхом на коне, я смотрел, как город превращается в руины. Гонцы уже понесли весть в другие города, разнося слова царя: «Такова воля великого Артаксара. Поклонитесь мне, иначе я заберу ваши земли и ваши души».

***

— Сколько мы там пробыли? Одиннадцать лет? — спросил Лориэн, стукнув бокалом по столу.

Я вздрогнул, выскальзывая из прошлого.

— Шестнадцать, — поправил я его.

— А сколько ушло на подготовку…

Пока мы предавались воспоминанием, ассирийское вино в кушвине успело закончиться, оставив после себя лишь грусть по былому.

— Я ничего не делал просто так, и ты это знаешь, — произнес Лориэн, поднимаясь на ноги. — Опять же, их миру нужен был такой правитель, как Артаксар. Я направил его, подарил цель. Думаешь, иначе он стал бы менее кровожаден? Нет, отнюдь. Без меня он не смог бы мыслить системно, и его правление не стало бы столь масштабным.

— Ты решил обуздать царя.

— Чтобы он не стал проблемой, я решил сделать из него союзника, — кивнул Лориэн. — Знаешь, как он умер? В своей постели, и вместо последних слов своим родным, он благодарил меня. Выказывал свои почтение и признательность.

— Его имя-то сих пор на слуху, — подтвердил я. — Как и твое.

— А вот твое забыто, — Лориэн резко подошел ко мне, нагнулся, вцепившись железной хваткой в подлокотники кресла, и его дыхание обжигало лицо. — Не только в их мире, но и в нашем. Где тот великий демон, о котором слагали легенды? Одно упоминание о том Кайме вызывало ужас. Тебе поклонялись, тебя боялись. А тут раз — забыли.

— Меня это вполне устраивает, — процедил я, поднимаясь.

Ни разу за свое существование я не вступал с ним в открытый конфликт. Не из-за страха, а потому что доверял, смотрел в одну сторону с Лориэном и уважал. Но теперь же наши пути, как и взгляды, разошлись.

— Я хочу, чтобы ты вернулся.

— Свое согласие я тебе уже дал, — прорычал я. — Что еще ты от меня хочешь? Клятву на крови?

Лориэн смотрел на меня с легкой улыбкой на губах, как на школьника, вступившего в дебаты со взрослым.

— Мне нужно не просто назначение на должность. Мне нужен тот Кайм, который когда-то стоял возле меня. Не мягкий и добрый интроверт, а настоящий демон.

— Ты хочешь безмозглую машину для убийств.

— Этого у меня как раз достаточно, — громко рассмеялся он, разводя руки в стороны. — А вот думающих мало. Поразмысли над этим, когда будет время, Кайм. Ты мне нужен. Как тогда, в Ассирии, так и сейчас.

Я сжал кулаки, заставляя себя промолчать.

— Ты четко помнишь то воплощение? — лицо Лориэна исказилось, привычная хладнокровность испарилась, уступив место язвительной насмешке. — Каждую деталь прочих воплощений?

— Я всегда помню все!

Лориэн засмеялся, и от этого звука у меня похолодели пальцы. Он отошел к окну, и, всматриваясь в тяжелое небо, закончил нашу встречу:

— Увидимся, сейчас же ты свободен. Уйди с глаз моих!

Гален

Серафина сидела за столиком в кофейне, покачивала ногой и смотрела в стену. Один взгляд на нее заставил сердце болезненно сжаться.

— Не думал, что встречу тебя здесь.

Она никак не отреагировала на моё появление. Лишь сильнее стиснула челюсть.

— Сменила одежду, — сказал я и отодвинул стул, чтобы присесть. — Тебе идёт.

— Уходи.

Я опешил от звучания ее голоса. Это была не злость, не ненависть. Вернее, это все было, но направлено не на меня. Я все же сел и внимательно вгляделся в её лицо.

— Что с тобой?

Под глазами виднелись темные пятна, видимо, она накрасилась, и от слез косметика растеклась, рисуя чёрные реки на щеках и подчеркивая мешки под глазами. Кожа покрылась мурашками, Серафина совершенно не контролировала себя, раз испытывала холод.

— Уходи, — повторила она.

— Давай уйдем вместе, — продолжал я. — Я не оставлю тебя одну. Куда ты хочешь отправиться?

— Я хочу исчезнуть, Гален. Умереть. Я совершенно не понимаю, что происходит в моей жизни. Не знаю, чего ждать дальше. Каких еще мучений подкинет мне судьба! Или он…

Видеть, как она плачет было тяжело. Я сразу вспомнил пыточную камеру и её слезы на грани с истерикой.

Я опустился на колени перед ней и осторожно положил ладонь на голые коленки. Холодные, костлявые.

— Не говори так. Я помогу тебе, только расскажи мне, что тебя тревожит?

— Я сама. Я и есть проблема! Мне нужен Ивион. Только он объяснит мне все! Но он не желает меня видеть! Отправил меня подальше. Даже не удосужился сказать лично! Секретарь, как обычно, с отсутствующим взглядом, передала, что в приеме отказано!

Она тряслась, плакала, бросалась словами так быстро и сумбурно, что я не все мог разобрать. Но одно я знал точно: сейчас ей было чертовски больно и страшно. И не от физических ран. То, что терзало Серафину, действительно было в ней самой.

— Вставай, — потянул я её за руку. — Хочешь страдать и плакать? Отлично. Но не на виду у всех.

Почти волоком я потащил её по улице, за угол, а там, вдали от любопытных глаз, перенёс нас с ней в заповедник, где на многие километры вокруг не было ни одной живой души.

Я согрел её, передав через прикосновение свою силу. Плечи Серафины расправились, а на лице появилось подобие румянца.

— Так ты решила сменить стиль одежды? — пытался я ее разговорить.

— Ничего я не решила, — отмахнулась она и, обняв себя руками, пошла вверх по тропинке.

Я двинулся следом, не переставая задавать вопросы.

— Отстань от меня! — взорвалась Серафина. — Все со мной хорошо! Я не хочу разговаривать! Ничего я не хочу!

— Я это уже слышал, но не понял причину. Поговори со мной.

— Гален, — остановилась она резко. — Ты тупой?

Я не сдержался и рассмеялся, вызвав в ней удивление. На миг она растерялась, попытки самоуничтожения были брошены, теперь она всерьез размышляла, адекватен ли я.

— Я-я-ясно, — кивнула Серафина и пошла дальше.

— Ты же понимаешь, — нагнал я её, когда смог успокоить странный приступ веселья. — Что я не отстану.

— Да, это очевидно.

— Хорошо. Тогда вот там, — показал я пальцем. — Сверни налево. Там безумно красивый вид, тебе понравится.

Она сделала все так, как я и предвидел — повернула направо. Но туда-то я и хотел её привести.

Мы стояли на возвышенности, откуда открывался поистине фантастический вид. Пышные шапки деревьев пестрели всеми цветами. Где-то вдалеке кричали птицы и шумела горная река. Я махнул рукой и перенёс два туристических стула. Разложил их, указал Серафине на один, а сам сел на второй. Фыркнув, показывая возмущение, она все же опустилась в него, закинула ногу на ногу и, покачивая массивным ботинком, смотрела вперёд.

— Держи, — протянул я самую большую пуговицу, что нашлась в кармане.

— Мне это не надо. Это по твоей части, — поморщив нос, сказала она.

Я не убрал руку, Серафина все же взяла её и принялась катать между пальцами.

Солнце закатывалось за горизонт, а для нас открывалась иная красота природы. Вечерняя, тихая, будто бы настоящая.

— Если я задам тебе вопрос, — нехотя начала она. — Ты дашь на него честный ответ?

— Ты же понимаешь, что я могу быть связан обещанием.

— Но я ещё не озвучила его, — изогнула она бровь. — А ты уже отказываешься.

— Чутье подсказывает мне, что вопрос будет именно из разряда запретных. Но ты можешь попробовать. Я хотя бы честно скажу, смогу ли я на него ответить.

— Что влил в меня Ивион? — выпалила она и повернулась.

В её взгляде было столько боли и страха, что я не мог вдохнуть воздух, запнулся на мгновение и вылупился на неё, как истукан.

— Я отвечу. Но поверь мне на слово, мне не все известно. Думаю, это яд из нижнего мира. Но что конкретно было в том флаконе, я не знаю.

— Где ты его взял?

— Не я, — замотал я головой. — Это Ивион дал его. А как раздобыл, не доложил.

Серафина вздохнула, прикрыла глаза и вцепилась пальцами в подлокотники, так сильно, будто вот вот их вырвет.

— Со мной что-то не так, — тихо произнесла она и слёзы вновь покатились по её щекам. — Я стала другой.

— Это было, — пытался я оправдать ее. — Это было серьезное потрясение, оно не пройдет бесследно.

— Ты не понимаешь, — плакала она. — Я виделась с Каймом.

— Тот демон, — кивнул я, а сам тоже вернулся в воспоминания.

— Я дотронулась до него, — еле слышно произнесла Серафина.

Все, что я хотел ей сказать, выветрилось из головы. С языка слетали только «э-э-э», «м-м-м», еще больше пугая нас обоих.

— А где же, где же следы? — удивленно я рассматривал ее кожу, но нигде не видел и намека на соприкосновение с демоном.

Сам-то я прекрасно помнил, как выглядят такие следы.

— А вот тут и начинается всё самое интересное, Гален. Следов нет ни у меня, ни у него.

Серафина сбивчиво, слишком эмоционально принялась рассказывать о произошедшем, путая меня все больше и больше. Она волновалась за Виолу, за себя, даже за Кайма. Ее обидело поведение Ивиона, а главное — ей было безумно страшно.

— Я никогда не слышал о подобном. Все случаи взаимодействия заканчивались жуткой болью. Поверь, я знаю о чем говорю. Ты пытаешься связать это с ядом?

— А с чем ещё это можно связать? — взвизгнула она. — С Божьим провидением?

— Если задуматься, то да, ты права, — ответил я, склоняясь вперед. — Когда ты докоснулась до меня в доме Ивиона, я почувствовал боль. Не такую как…Как тогда. Но все же это было похоже.

— Моё прикосновение стало как прикосновения демона?

Я кивнул.

— Но Ивион же не чувствовал ничего подобного! — взвилась она. — Мы провели вместе много времени и касались друг друга в ра…

— Давай без подробностей. Этого я точно знать не хочу, — отвлек я её от очередного ухода с темы. — С кем-то ещё из наших ты взаимодействовала?

— Пф, я же подстилка повелителя. Та, об кого он вытер ноги, а затем вернул в свою постель. Конечно, нет!

Это было действительно так. Страх и удивление в верхнем мире через некоторое время сошли на нет и превратились в злобу. Ведь та, кто совершила что-то непростительное и была подвергнута страшным пыткам, вновь согревала повелителя ночами.

— Значит, только Ивион, я и Кайм?

— Ну Виола ещё, но она не считается.

— На неё это не распространяется, верно.

Я уперся локтями в колени и размышлял, пытаясь найти ответ на эту загадку.

— Расскажи мне о том случае, когда ты…когда тебя коснулся нижний мир.

Я понимал, почему она просит меня об этом именно сейчас. Рядом с ней больше нет никого, кто имел близкий контакт с нижним миром и выжил.

Это не праздное любопытство, не желание пролезть мне под кожу. Серафине требовалось отвлечься, и да, хотелось провести некие параллели.

— Мне хочется помочь тебе. Возможно, это каким-то образом поможет нам в разгадке этого происшествия.

Правда как, я и сам не понимал.

— Если ты, конечно, готов к такому разговору, — извиняясь добавила Серафина.

Я никогда не буду к нему готов. Спустя годы и века ничего не изменится. Но я должен хотя бы попытаться. Ради неё, быть может, я правда смог бы ей помочь.

Воспоминание о Лидии.

Солнце светило так ярко, что не спасали даже плотные шторы. Я городил перед лицом стены из одеяла, но настырные рассветные лучи выжгли последние сны.

На тумбочке возле кровати лежал конверт, где красивым витиеватым почерком было выведено мое имя.

Я не сдержал протяжного и вымученного стона. Догадка, что же там внутри, молниеносно проскользнула в голове.

Пару дней назад Ивион рассказывал об очередной театральной постановке, которую он посетил, а я ради приличия задавал множество вопросов о ней и, похоже, перестарался.

«Гален, надеюсь, ты останешься в восторге! Для тебя билет в театр на лучшее место! Само собой, сегодня у тебя выходной!!!

Ивион».

Аж три восклицательных знака. Видимо, ему надоело, что каждый раз, когда он дает мне возможность отдохнуть, я все равно появляюсь на работе.

Я любил человеческий мир. Он не казался мне грязным, противным. Посещая его, я будто возвращался в прошлое. В то время, когда сам был живым.

Как и Ивион, я наслаждался красотой природы и не особо любил шумные мегаполисы. Но сегодня мне все же предстоит провести вечер именно там, в толпе, среди людей.

— Куда намылился? — спросила Серафина, преградив путь.

Она спустила на шею огромные наушники, и я слышал, что в них играет какой-то заводной трек, явно человеческого сочинения. Она нажала кнопку, останавливая музыку, и повторила вопрос.

— У меня выходной.

— Ого! — удивилась она и подошла ближе. Ее тонкие руки потянулись ко мне, и она бесцеремонно принялась поправлять воротник моей рубашки. — Надо же! Ты и выходной. Эти понятия несовместимы так же, как верхний и нижний миры, Гален!

— Серафина, — я снял с себя ее руки. — Займись делом.

— Именно это я и делаю, — подмигнула она, и, взмахнув белыми волосами, упорхнула дальше по коридору.

Мне нравилась эта дерзкая особа. Она умела постоять за себя, закрыть рты сплетникам. Серафина быстрая и хваткая. За это её и любил Ивион. Были и другие причины его чувств, но обсуждать такое было неприемлемо.

Все в нашем мире знали, что они были любовниками. Много раз я ловил взгляд Ивиона, скользящий по Серафине. Полный нежности и влюбленности. Но он быстро прятал его, не позволяя даже ей заметить короткое проявление чувств. За излишней требовательностью к ней повелитель прятал все самое сокровенное.

В человеческом мире наступила зима. Снег медленно падал большими хлопьями. Всюду были яркие и мигающие украшения, новогодние елки и горячие напитки с ароматами корицы и апельсина.

Я шел по площади, рассматривая улицу. Казалось, что я попал в настоящую сказку. Хотелось остановиться, задрать голову вверх и высунуть язык, ловя снежинки. Я рассмеялся вспыхнувшему желанию, мотнул головой, поражаясь сам себе, и пошел дальше.

На катке играла музыка, лед скрипел под лезвием коньков, а со всех сторон раздавался задорный смех. Я засмотрелся на компанию молодых ребят, которые падали, поднимались и снова падали, громко, радостно крича, и даже не заметил, как врезался в девушку, выходящую с катка. Она не успела снять коньки, из-за чего не удержала равновесие, резко полетела вниз, к земле, хаотично размахивая одной рукой, а второй пытаясь зацепиться за мою куртку.

Я сразу поймал её, удерживая над землей, будто пушинку. Она улыбнулась, застыла, а на лицо ей падали снежинки, моментально тая на разгоряченных розовых щеках.

— Простите, — весело откликнулась она. — Совсем не смотрела куда иду! Спасибо, что подхватили!

— Это вы меня извините, — как завороженный говорил я, не сводя взгляда с её голубых глаз.

— Лидия, — девушка сняла варежку и протянула вперёд хрупкую и тёплую ладошку.

— Гален, — машинально ответил я и прикоснулся к нежной руке.

— Какое необычное имя! — зазвенел её голос. — Очень красивое! Словно сказочное!

Она тараторила без остановки. Говорила все, что ей только приходило в голову, без тени страха или расчета. Легко и непринужденно показывала все свои мысли. А я улыбался, забыв о привычной осторожности. Смотрел на неё и не верил своим глазам. Неужели люди бывают такими? Чистыми, нежными, нереальными?

— Вы тоже на каток?

— Нет. Я шел в театр.

— Тогда не буду вас задерживать! — выпалила она, и ее яркие глаза слегка померкли. — Приятно было познакомиться. И ещё раз спасибо, что не позволили мне упасть!

Как же я могу уйти? Все моё существо требовало остаться, быть рядом. Сегодня и всегда! Я не упал, но пропал.

— Лидия, — откашлялся я. — Не хотите ли составить мне компанию? У меня два билета.

Я соврал. Ивион вложил в конверт только один билет, но я уже решил, что если она согласится, я сделаю все, что угодно, но она пройдёт в зал вместе со мной. Будет ли это волшебство, шантаж или сила убеждения…

— С радостью, — улыбнулась она, и ее глаза снова зажглись. — Только мне нужно переобуться!

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. И подумал, что ради этой улыбки я готов простоять здесь, под снегом, целую вечность. Ладонь скользнула под пальто, где во внутреннем кармане лежал конверт с билетом. Кончики пальцев покалывало, пока я силой мысли сотворял второй билет. Что ж, тот, у кого он был изначально, будет слегка расстроен. Но я уверен, что мне он сейчас нужнее…

— Я, правда, не была готова к походу в театр, — сконфуженно произнесла она, окинув себя рукой.

На Лидии были джинсы, дутые сапоги и из-под воротника мешковатой куртки торчал вязаный свитер.

— Это просто спектакль, — ответил я с улыбкой. — А вы выглядите прекрасно, не важно, что на вас надето. Важнее другое.

— И что же? — весело спросила она, шагая рядом.

В её глазах отсвечивали гирлянды, раскрываясь безумными искрами. Я не мог оторваться от этой картины, смотрел только на неё, напрочь забывая про необходимость следить за дорогой.

— Гален! — рассмеялась Лидия и схватила меня за руку, уводя от столкновения со столбом. — Теперь моя очередь спасать вас!

В театре меня не покидало волнение. Я надеялся, что истинный владелец билета попросту не придет, и мы избежим разбирательств. Мне не хотелось краснеть в присутствии Лидии или спорить с сотрудниками театра, показывая себя с не лучшей стороны… но вселенная сегодня была за меня!

Мы прошли в зал и сели на свои места. Пятый ряд, центр зала. Сцена перед нами, и мы рядом друг с другом. От Лидии пахло апельсинами. Так ярко, что я облизнулся. Среди холода, снега и толпы была она: яркая, теплая и необычная! На её лице всегда была улыбка, словно Лидия радовалась каждой секунде своей жизни. Невозможно было не смотреть на неё.

Я совершенно не помнил о чем был тот спектакль. Я смотрел на сцену, улыбался вместе с остальными зрителями, но мысли мои касались только женщины, что сидела возле меня. Так близко, что наши бедра соприкасались. Порой она бросала на меня короткий взгляд, улыбалась ещё шире и вновь обращала свое внимание к актерам. Ее смех, похожий на нежное пение птиц, казался лучшим звуком во всех трех мирах.

Впервые я был счастлив, что взял выходной.

Я не трудоголик. Всего лишь одиночка. Только рядом с самим собой я чувствовал себя целым. Но Лидия одним лишь своим появлениям доказала, как сильно я ошибался.

— Мне очень понравилось! — воскликнула она, когда мы вышли на морозную улицу. — Игра актеров на высоте! Знаете, я рада, что упала к вам в руки!

— Я тоже этому рад, — тихо отозвался я и протянул ей ладонь.

Мы гуляли по ночному городу, рассказывая друг другу разные истории. Лидия говорила о своей семье, о сестрах и своих попугаях, о работе, а я пытался адаптировать истории своей жизни для неё, слегка меняя их или умалчивая детали.

Мы держались за руки, и я наполнял её теплом, стараясь продлить нашу прогулку как можно дольше. Но этот вечер все же закончился.

— Спасибо, — сказала она, когда мы подошли к подъезду её дома. — Я отлично провела время.

Как же я не хотел её отпускать! Глаза девушки светились счастьем, мне хотелось в них утонуть…