Отброшенная тень

Однако даже прежде, чем эти слова закончили срываться с его уст, он уже яростно бросил бездыханное тело прямо в толпу рыцарей, мгновенно устремляясь следом и поднимая выпавшей меч мертвеца с земли. Пора ему сокрушить этих ничтожеств...

Вид более чем двухметрового тела с искаженной пастью и желтыми, почти пылающими глазами, стремящегося прямиком на них, заставил рыцарей тяжело сглотнуть. Однако даже так они не отступили ни на шаг, применяя свою давно заученную тактику боя против превосходящего врага.

— Держите строй… — Едва один из рыцарей закончил говорить, как Ахерон уже со всей силы обрушил только что поднятый им меч на щит противника в яростном нисходящем ударе.

Чудовищный грохот и блеклые искры тотчас пронеслись по окрестностям, в то время как несчастный клинок вмиг разлетелся на бесчисленные осколки, оставшимся от удара импульсом отбрасывая шокированного рыцаря и оставляя вмятину с чудовищным разрезом на его практически полностью уничтоженном щите.

— Бесполезный хлам... — Отпрыгнув назад, попутно уклоняясь от копий и клинков, Ахерон бросил лишь один короткий и злобный взгляд на рукоятку своего уже сломанного меча, в то же время обескураженно качая головой.

Как он и думал... меч разрушился лишь об щит какого-то вставшего перед ним «жука». В таком случае как тогда он сможет заставить ужасы и кошмары истекать кровью? Разве сможет этот мусор помочь ему сразить его бесчисленных врагов?!

Продолговатое и яростное рычание уже в следующий миг вырвалось набатом из горла Ахерона, наполняя его кипящей яростью. Прошел лишь миг, как он вновь бросился вперед, сжимая кулак настолько сильно и рьяно, что его чересчур длинные когти буквально вонзились ему в ладонь!

— Защитись от этого! — Смотря в испуганные глаза одного из рыцарей, держащего щит, Ахерон раскатисто рассмеялся, спустя миг переходя на яростный рев.

Множество рыцарей в этот момент пыталось остановить стремящегося к ним врага, но он с легкостью уклонялся от всех их атак, направляя восходящий удар кулака прямо на вражеский щит...

Чудовищный грохот и хлопок тотчас оглушил всех рыцарей, в то время как мужчина, держащий щит аж подлетел от столь тиранического удара, безвольно отлетая в сторону дома. Его мчащееся тело буквально пробило стену насквозь, спустя миг проносясь сломанной куклой все дальше в дом.

— Проклятье... — Тихий шепот командира рыцарей в этот момент был наполнен непередаваемым шоком и ужасом, в то время как его следующие слова уже вырывались из его уст громким и даже немного отчаянным криком. — Нападайте на него со всех сторон разом!

Как только слова командира стихли, рыцари тут же принялись окружать Ахерона, однако он лишь раскатисто рассмеялся над их бесполезными потугами, устремляясь по направлению к одному из своих врагов. Его движения были столь быстры и стремительны, что рыцари едва успевали реагировать. Только мгновение назад они получили приказ, и не успев даже исполнить его, как их противник уже оказался вне этой стратегии.

— Ты боишься...?! Страшишься умирать...?! — Прошел лишь миг, как смеющийся Ахерон уже обхватил рукой ошеломленного рыцаря со спины, прижимая его к своему телу. Его сила была настолько чудовищной, что шокированный рыцарь, даже не мог пошевелиться... только ожидать своей участи.

Безумный хохот пронесся в ушах рыцаря будто погребальная мелодия, однако даже прежде, чем он успел ответить или его вопящие от ярости товарищи — подоспеть, другая свободная рука Ахерона уже обогнула его голову, вонзаясь острыми когтями прямиком в подбородок.

— Можешь не отвечать... ведь я чувствую твой ужас! — Заревев, Ахерон изо всех сил потянул, безжалостно отрывая вопящему в агонии рыцарю голову!

Горячая кровь тут же брызнула из разорванных артерий неудержимым потоком, орошая землю словно небольшой дождь. Однако, омываемый чужой кровью, Ахерон лишь продолжал раскатисто смеяться, пинком отбрасывая бездыханное и безголовое тело прямиком на бегущих к нему яростных рыцарей.

— Мерзкое чудовище! Тебе не долго осталось жить на этом свете! — Видя произошедшее рыцари могли только все как один закричать от ярости, изрыгая проклятья и слова ненависти. Однако Ахерон отчетливо чувствовал за их маской ярости и гнева сладкое и знакомое чувство страха и ужаса...

Они боялись, они страшились... Он чувствует... чувствует это! Каким глупцом он был раньше, когда слушал и читал о великий подвигах этих самых рыцарей... Это поистине смешно! Лишь сейчас он наконец осознал, что перед ликом истинного кошмара и ужаса у них нет ни единого, даже самого крохотного шанса!

— Ха-ха-ха... — С каждым мгновением, наполненный безумием смех выходил изо рта Ахерона все громче, в то время как он сам даже не обращал внимания на стремящиеся к нему клинки, лишь продолжая тихо шептать. — Это действительно... очень смешно...

Рыцари неслись в яростной атаке со всех сторон, направляя мечи и копия на стоящее в ступоре тело Ахерона. Однако, невзирая на это, он лишь продолжал стоять и смеяться, безучастно поглядывая на затянутые пасмурными тучами небеса. Лишь спустя миг его пылающие желтые глаза наконец блеснули в ожидании предстоящей бойни.

Сейчас он отчетливо видел каждое действие рыцарей, каждый недочет в их движениях... каждое место, где он может промелькнуть, неся свою кровавую жатву. Не прошло и мига, как его стремительное тело вмиг бросилось вперед, мелькая сквозь прорехи в атаках рыцарей, разрывая глотку сначала одному, а следом уже и другому.

— Великая Мать...

— Ерия!

Ахерон чувствовал их все сильнее нарастающую панику... Чувствовал, как страх, ужас и отчаяние все сильнее заполняют их души, когда они наконец начали понимать, насколько блекл их шанс на победу...

— Уклоняйся, Триман!

— Проклятье... проклятье...

Крики рыцарей становились все громче, тогда как отчаяние, страх и ужас лишь продолжали пускать ростки в их сердцах. C каждой увиденной смертью их товарищей, знакомых и друзей, они лишь становились слабее! У них с самого начала... не было даже крохотного шанса...

— Нет, Алойен! Нет...

— Ч-что нам делать...?!

Яростные возгласы вскоре сменились криками, тогда как и крики вскоре уступили место стонам и стенаниям. Кровь лилась без остановки, пока почти все рыцари уже не были безжалостно убиты, не нанеся своему врагу даже крохотной царапины ценою всех своих жизней...

Глава 85. Блуждающий. Часть 4.

Спустя довольно короткую битву Ахерон наконец насмешливо встал перед множеством разорванных и истекающих кровью тел, держа за горло последнего, едва живого рыцаря, чьи руки, вывернутые в разные стороны, не могли даже пошевелиться от боли. Он сполна насладился смертями этих слабаков, осмелившихся бросить ему вызов...

— Пощади! Молю... не убивай меня! — Лицо девушки-рыцаря, залитое кровью и слезами, сейчас лишь панически взирало на искаженную и чудовищную пасть перед собой. Однако она ничего не могла сделать... не могла даже пошевелиться, в то время как ужас уже полностью овладел ее яростно стучащим сердцем...

Лишь недавно Ахерон видел в ее глазах воинственность, доблесть, своего рода мужество и даже непоколебимость... Но что он видит теперь? Страх и ужас сковали сердце некогда, казалось, непоколебимого рыцаря, вынуждая ее просить пощады у того, кто лишь недавно лишил жизни ее друзей и товарищей. Несусветная глупость...

— Как я мог раньше восхищаться столь нелепой иллюзией? Наконец... наконец я открыл свои глаза... — Безумный смех то и дело выходил из уст Ахерона тихим шепотом, тогда как он сам лишь продолжал смотреть на девушку перед собой, что сейчас насквозь провоняла мочой и страхом.

Она, некогда такая сильная и стойка, была сейчас схвачена за горло его собственной, наполненной силой рукой, словно сломанная игрушка, не способная к сопротивлению. Видя все это... ощущая своими руками и слыша ушами, Ахерон мог лишь удивленно наклонить голову набок.

— Ты... сдаешься...? — Вместе с этим недоумевающим вопросом раскрытая от уха до уха пасть Ахерона вмиг изменилась, уступая место лишь его отрешенному, безэмоциональному и покрытому бесчисленными шрамами лицу.

Он слегка улыбнулся, взирая на умоляющую девушку перед собой, в то же время даже не обращая внимания на панику, охватившую сейчас все поместье. Он чувствовал запах их страха, ужаса и отчаяния... Им уже не скрыться от него, куда бы они не побежали...

— Я сдаюсь... Пощади меня, прошу! — Девушка-рыцарь могла только продолжать молить о пощаде, в глубине души шокированная лицом мужчины перед ней, которое только мгновением назад было лицом монстра. Тем не менее едва ее слова донеслись до ушей Ахерона, как уже в следующий миг он безумно оскалился, начиная неспешно растягивать ее руки в разные стороны. — Умоляю... не надо...

Крики и мольбы рыцаря вскоре сменились воплями, а следом за ними — лишь пронзительным визгом под безумный, раскатистый и наполненный яростью громогласный смех!

— Сдаешься...? Пощады...? Что это вообще такое?!

_______________________________________________________________________________________

В этот момент барон Рифон Ирвен мог только панически бежать по коридорам своего поместья, крепко держа за руку дочь и жену, торопливо увлекая их за собой. Его лицо было искажено от едва сдерживаемого страха, в то время как он сам совершенно не понимал, что происходит.

Стоило только пронзительным крикам прозвучать во дворе, как он сразу же выглянул наружу, шокируясь происходящей бойней. Какое-то непонятное чудовище напало на его дом без каких-либо предупреждений. Однако он не был простым доходягой и в ужасающем силуэте сразу же заметил множество сходств с епископами Церкви Ярчайшего Света.

— "Проклятье... это что, взаправду какой-то сумасшедший епископ?!" — Рифон буквально сходил с ума от охвативших его голову дум, однако он не смел медлить ни мгновения, лишь продолжая бежать. — "Он здесь случайно... или это чей-то план?! Твою мать... твою мать..."

Сколько бы барон ни продолжал размышлять, ответ так и не приходил ему в голову, а решение проблемы — тем более. Ему оставалось лишь забрать своего непутевого сына, а после — тщательно спрятаться. Только так у него появится возможность пережить обрушившийся на его дом рок. К счастью, на такой случай у него есть надежное убежище, где его не отыщет даже треклятый епископ со своими чудовищными чувствами.

Он не был глупцом и хорошо понимал, что даже пара дюжин простых рыцарей не остановят чудовищного епископа, а увиденный им вид разорванного рыцаря, вместе с искаженной зубастой пастью лишь многократно укрепил это тщательно обдуманное утверждение.

— П-папа, что происходит? К-куда мы идем?! — Тамия, дочь барона, была способна только испуганно шептать, как можно быстрее переставляя свои босые ножки вслед за отцом.

Только что ее буквально силком вытащили из кровати, отчего сейчас она бежала лишь в одной длинной ночнушке, даже не понимая, что именно происходит. Она была ужасно напугана, в то время как доносящие со двора поместья ужасающие звуки лишь с каждым мигом пугали ее сильнее прежнего.

Крики, вопли, лязганья стали о сталь... и конечно, безумный и раскатистый мужской смех. Все это заставляло ее зубы тихо постукивать друг об друга, а вопрос, зреющий с самого начала, наконец вырвался из ее приоткрывшихся уст.

— Ничего не случилось! Молчи и не издавай чертовых звуков, женщина! — Услышав слова дочери, барон мог только сразу же пресечь этот вопрос, спустя миг наконец замечая паникующего сына вместе с одним из двух оставшихся рыцарей. — Ты наконец здесь. Уходим скорее!

Барон не медлил, спустя несколько секунд забегая вместе с семьей в одну из комнат и торопливо направляясь к огромному зеркалу. Его движения были быстры и отточены, а указательный палец уже нажимал на несколько углублений по бокам зеркала, позволяя тому отвориться и показать за собой довольно объемное углубление в стене. Двое рыцарей в этот момент лишь яростно и грубо отталкивали паникующих слуг, не позволяя им что-либо увидеть. На их бесконечные вопросы, звучащие скороговоркой, они уж тем более не собирались отвечать...

— Забирайтесь скорее! — Даже не закончив говорить, Рифон уже яростно заталкивал непонимающих дочь и сына внутрь, а после — не менее паникующую жену.

Однако в отличии от сына и дочери, Клаудия примерно понимала, что происходит, отчего не могла не паниковать еще сильнее, чем ее дети. Если на них действительно напала церковь, а рыцари не могут сдержать даже одного епископа, то их участь уже предрешена...

— Барон, вы прячьтесь, а мы отвлечем врага... — Быстро поклонившись, двое рыцарей немедля направились наружу под взглядом всей паникующей семьи барона, силой выталкивая столпившихся перед комнатой слуг.

Рифон после слов рыцарей более не колебался, и едва увидев их отдаляющиеся силуэты, тут же закрыл зеркало, закрепляя его так, как оно было изначально. За этим зеркалом, даже чудовищные епископы не смогут заметить их. Даже будь их чувства острее в десяток раз, они бы все равно бы ничего не заметили!

_______________________________________________________________________________________

Лица последних двух оставшихся в живых рыцарей, выходящих сейчас из поместья, были ужасно мрачными, а сами они отчетливо понимали, что скорее всего идут навстречу собственной погибели. Тем не менее они попросту не могли повернуть назад и выбрать другую дорогу. В первую очередь... они были рыцарями!

Крики со двора то и дело стискивали холодными руками их сердца, а вопли мольбы, перерастающие в визг, только и делали, что заставляли их зубы скрипеть от ярости и негодования.

— Пошли скорее, может, еще получиться что-то изменить... — Один из рыцарей тихо прошептал, стремительно выскакивая наружу. Однако едва он увидел все происходящее во дворе, как его лицо помрачнело еще сильнее прежнего, наполняясь затаенным страхом.

Прямо перед его глазами, давний товарищ и подруга умоляла о пощаде, но была лишь разорвана на части, словно скот, как и все остальные рыцари поместья, валяющиеся сейчас на мокрой от крови земле. Никто не выжил в этой безжалостной мясорубке...

— Проклятый душегуб... — Двое рыцарей скрипели зубами от ярости, смотря на своих уже павших товарищей и следом переводя взгляд на ухмыляющееся и наполненное бесчисленными шрамами лицо. — Тебя послала церковь?

Как только Ахерон услышал слова одного из рыцарей, злобная ухмылка тут же слетела с его лица, а сам он ошеломленно пошатнулся. Ужасающие воспоминания то и дело мелькали в его голове, вызывая невообразимую ярость и ненависть. Лишь одно слово, казалось, сразу же опустило его в самые глубины бездны...

— Н-непростительно... — Ахерон тихо шептал, однако пара рыцарей не смела сейчас тратить впустую даже краткого мига, собираясь воспользоваться неожиданной уязвимостью врага, дарованной им самими небесами!

Их клинки, вытащенные из ножен в этот момент, уже яростно и стремительно неслись с двух сторон, собираясь срубить голову с плеч ужасающего силуэта... Но какого же было их удивление, когда мечи были буквально пойманы голыми руками их неутомимого врага, вызывая этим лишь пару легких струек крови из маленьких порезов на его ладонях.

— Бред какой-то... — Один из рыцарей только и успел, что ошеломленно прошептать, как уже в следующее мгновение он безвольно отлетел с проломленной головой.

Другой рыцарь в этот момент мог только яростно стиснуть зубы и отпустить рукоятку своего, казалось, удерживаемого в тисках, клинка, слегка пригибаясь и вытаскивая кинжал из-за пояса. Его действия были еще стремительнее прежнего, яростно атакуя кинжалом прямо в пылающий глаз своего врага. У него остался лишь последний шанс!

— Бесполезные потуги ничтожеств... — Оскалившись, Ахерон с легкостью уклонился от несущегося к его глазу кинжала, молниеносно ударяя коленом прямиком в грудь рыцаря, сминая его доспех и отправляя того в неконтролируемый полет. Однако его враг все еще был жив, а значит, он сполна заплатит за свою самонадеянность.

Жестокая улыбка вмиг исказила черты лица Ахерона, в то время как он сам уже неспешно поднял еще живого рыцаря, хватая руками его челюсть и неспешно начиная растягивая ее в разные стороны, под громкие и предсмертные вопли последнего.

Спустя несколько секунд, жестоко оглянувшись на усеянную трупами землю, Ахерон наконец направился в дом поместья, где терпкий запах страха до сих пор продолжал его манить. Зайдя в дом, его взор тут же притянули к себе множество суетливо бегающих повсюду слуг, которые, лишь заметив окровавленного незваного гостя, завопили еще сильнее прежнего, разбегаясь в разные стороны.

Глава 86. Блуждающий. Часть 5.

Туманная пелена словно не сходила с глаз Ахерона, а кровавая резня, учиненная его собственными руками, лишь продолжалась. Бегающие по поместью слуги в его пылающих глазах были похожи на разбегающихся от внезапного света тараканов. Тараканов, способных лишь принимать жестокую и уготованную чужими руками реальность!

Неистовый рев, набатом вышел изо рта Ахерона, в то время как он сам уже в следующий миг стремительно бросился вперед, жестоко разрывая одного из убегавших слуг. Кровь... бесчисленное количество крови продолжало его окружать...

Выбравшись из своей темницы и наконец открыв глаза, он обнаружил, что его лишь окружили толпы врагов, а потому — он пролил их кровь! Он пролил кровь тех, кто встал на его пути, кто смеялся над ним... кто считал, что он скоро умрет! Он пролил кровь жалкого зверья, думающего, что они — охотники... А теперь он наконец проливает кровь своих врагов!

— Кровь! Кровь!! Кровь!!! — Безумно и раскатисто смеясь, Ахерон проносился по всему поместью словно окутанный смертями вихрь.

Он не убивал своих врагов... нет, он лишь безжалостно разрывал их на части. Растерзывал, словно скот, которым они и являлись сейчас в его глазах. Он помнит пренебрежение, с которым на него раньше смотрели. Помнит, каким ничтожеством его все считали. А что теперь?! Кто теперь здесь ничтожество?!

— Миркон! — Вместе с рокотом этого имени безумный и громыхающий на все поместье рев набатом вырвался из исказившейся пасти Ахерона, в то время как запах ужаса, отчаяния и страха одурманивал его все сильнее. — Я чую тебя...

Ахерон знал, где прячутся его враги, ведь он чувствовал их страх, чувствовал ужас... чувствовал отчаяние и мнимое чувство временной безопасности. Но он не торопился... нет, он должен сполна насладиться какофонией их безмерных эмоций. Они должны понять: нет никакого спасения, нет никакого выбора... есть лишь кошмар!

С каждой пройденной секундой чудовищные крики и пронзительные визги в поместье затихали, и лишь глухие удары тел, падающих в лужи собственной крови, нарушали это пугающее безмолвие. Никто не уйдет живым — он сокрушит каждого из своих врагов!

Спустя пару минут ужасающая и мрачная тишина наконец полностью окутала все поместье, разбавляемая лишь хлюпающим звуком крови. Все были мертвы, и только Ахерон сейчас неспешно шел по окровавленным коридорам поместья, в то время как его стопы то и дело оставляли жуткие следы на будто бы бесконечном полотне из крови.

— Ты помнишь, что я сказал тебе тогда, Миркон? — Лицо Ахерона вмиг вернулось к отрешенности и безэмоциональности, в то время как нежеланные воспоминания проносились в его голове пугающим ворохом. — Я сказал, что ты пожалеешь... Сказал, что убью тебя...

Зайдя в обычную на вид комнату, Ахерон лишь продолжал неспешно бормотать, тогда как еще большая гамма чужих чувств гремела в его душе диким набатом. Он чувствовал чужое непонимание... чувствовал еще больший страх... ужас... шок и панику...

— Ты... ты насмехался надо мной. Считал, что имеешь право вершить чужую судьбу... — Подойдя к большому зеркалу, Ахерон наконец впервые за долгое время смог отчетливо разглядеть свое могучее тело. Однако сейчас он смотрел, казалось, лишь сквозь него, прямиком на клубки бесчисленных эмоций за стеной. — Отныне и вовеки я — Вершитель твоей судьбы!

Едва последние слова сорвались с уст Ахерона, как безумная улыбка тотчас исказила черты его лица, а стремящаяся вперед рука уже пробила зеркало насквозь, что вмиг разбилось на тысячи мельчайших осколков, отражающих его чудовищный и искаженный образ...

Панические крики и плач тут же гулко зазвенели в ушах Ахерона, но он лишь раскатисто рассмеялся, хватая первого попавшегося и грубо вытягивая его из потайного углубления, словно жалкого жука из норы.

— К-кто ты?! Я-я не понимаю, о чем ты говоришь! Клянусь, я не понимаю! — Миркон тут же панически закричал, прикрываясь руками, в то время как Клаудия и Тамия лишь продолжали испуганно вопить, смотря на поднимающегося c пола окровавленного барона.

Однако едва Ахерон услышал слова своего заклятого врага, как безумная улыбка вмиг исчезла с его лица, а сам он начал еще сильнее сгорать от первобытной ярости, ненависти и негодования. Все это время он так страдал, а его враг, изменившееся лицо которого он с трудом узнал, попросту забыл о нем. Просто... забыл?!

C яростным воплем, стремительная рука Ахерона вновь протянулась вперед, жестоко хватая Миркона за шею и подвешивая его перед своим лицом, всматриваясь своим пылающим взором прямиком в его испуганные и заплаканные глаза.

— Прошло всего ничего, но ты уже забыл меня...? Да как... как ты только посмел... — Вместе с этими словами изо рта Ахерона тотчас вырвался безумный смех, в то время как он сам даже не обращал внимания на проскользнувший мимо него дуэт матери и дочери, которые уже панически побежали к барону. Отнюдь, он лишь продолжал смотреть в испуганные глаза своего некогда надменного врага. — А так... вспомнишь?

Не прошло и мига, как Ахерон поднял свою левую руку, выставляя окровавленную ладонь прямо перед лицом Миркона. И только тогда взгляд последнего отошел от потрескавшихся желтых зрачков, всматриваясь в странный и знакомый знак. Не прошло и мгновения, как шок и ужас еще сильнее исказили лицо юного дворянина, а сам он даже не мог произнести имя, вертящееся сейчас на его языке.

— Но это не важно... — Улыбнувшись и отпустив ошеломленного Миркона, Ахерон тотчас яростно обернулся, стремительно бросаясь назад и хватая окровавленного барона, словно бессильную куклу. — Когда я закончу, ты уже никогда не забудешь, кто я такой!

Клаудия тут же начала яростно бить и царапать Ахерона, однако он не обращал никакого внимания на ее ничтожные потуги, начиная медленно отрывать руку вопящему в агонии барону. Даже когда Тамия повисла на его руках, слезно умоляя прекратить, он все равно продолжал, отрывая визжащему Рифону следом и вторую руку...

— Папа! — С безумным криком Миркон тут же бросился вперед, преисполненный яростью. Однако в ответ его встретил лишь легкий удар, сломавший ему ногу и отбросивший назад. Он оказался абсолютно бессилен...

— Ты слаб и ничтожен... — Ахерон ни на миг не переставал безумно смеяться, неспешно разрывая барона на части под крики и вопли всей семьи. — Твоя участь отныне лишь наблюдать. Моя — судить и вершить!

Спустя пару минут отчаянных и наполненных невыразимой болью воплей и криков от барона остались лишь куски окровавленой плоти, в то время как вся семья могла лишь со слезами и криками наблюдать за смертью мужа и отца. Тамия в это время даже пыталась убежать, но получив легкий удар по голове, ошеломленно упала на пол.

— Почему... — Едва Клаудия прошептала одно-единственное слово, как в следующий миг она была схвачена и поднята за голову, в то время как когтистые пальцы Ахерона уже нацелились на ее наполненные ужасом и слезами глаза. — Не надо! Умоляю, не надо!

— О-оставь ее, прошу! Просто убей меня, но оставь ее и сестру! Умоляю тебя! — Миркон плакал и рыдал, с печалью смотря на труп отца и кричащую в ожидании скорой ужасающей кончины мать.

Он хотел сделать хоть что-то, изменить хоть что-нибудь, но в итоге, мог лишь продолжать бессильно наблюдать за происходящим на его глазах кошмаром. Даже когда он c таким трудом поднялся на ноги, он лишь вновь рухнул на колени, упираясь головой в пол.

— Молю тебя... убей меня, но оставь хотя бы их...

Наблюдая за действиями Миркона, его некогда надменного врага, преисполненного лживой гордыни, Ахерон мог лишь безэмоционально смотреть на его унизительно приклонившейся силуэт и упиравшуюся в пол голову. Тусклая надежда, казалось, так и плескалась в его наполненных скорбью словах...