Отброшенная тень

Он видел маленьких детей, бегающих босыми ножками по лужам, как и слышал их веселый, наполненный искренней радостью смех. Он видел смеющихся мужчин, жадно пьющих воду после тяжелой работы в поле и устало опирающихся на свои вилы и косы. Видел девушек и женщин, стирающих белье и высушивающих его на заборе или веревках. Он видел, как печется хлеб, что словно пахнет пашней и грозой... Казалось, он даже отсюда чувствовал его далекий и наполненный воспоминаниями запах...

Улыбка Ахерона с каждой увиденной им наяву картиной становилась лишь шире, пока сам он не рассмеялся, чувствуя небывалую ностальгию. Хотя в Измире он был нечасто, и казалось, увиденный пейзаж даже не был им узнан, он все равно... все равно он чувствовал приближающийся запах дома!

— Как... красиво... — Необъяснимые полосы слез потекли из глаз Ахерона, но он лишь продолжал стоять и смотреть, даже не обращая внимания на эту мутную пелену.

Даже когда спустя многие часы, прошедшие одиноким мгновением, полуденное солнце обратилось закатным, он продолжал стоять и смотреть, лишь ярко и искренне улыбаясь. День пролетел для него словно кратким мигом, и даже закрыв на секунду глаза в ночной темноте, он до сих пор видел тот же самый, ослепительный и наполненный яркими красками пейзаж!

Он стоял так еще долгое время, продолжая смотреть за красочными картинами в своей голове, открывая глаза лишь тогда, когда далекое громыхание грома в небесах, набатом прозвенело в его ушах.

— Пора отправляться домой... — Тихо прошептав, Ахерон спустя миг мелькнул в темноте, стремительно направляясь с холма в сторону своего дома.

Он двигался стремительно, тихо и незаметно, лишь мелькая тенью в окружающим его мраке. Только желтые, пылающие глаза порой вызывали чувство приближающейся опасности, будто затаившийся хищник, стремящийся к своей очередной добыче.

Однако чем ближе Ахерон подбирался к своему дому, тем сильнее воспоминания, словно картины то и дело мелькали в его голове, проносясь в ушах вместе с голосами близких ему людей.

— "Не переживай, Ахерон..." — В этот момент неожиданный голос Маркуса вдруг прозвучал в ушах Ахерона, вместе с ожившей картиной улыбающегося мужественного лица. — "Если устал, то можешь сесть мне на плечи."

Ахерон стремился вперед, но на миг, сквозь размытый от скорости пейзаж, он будто увидел своего смеющегося старшего брата, который, даже не успев договорить уже присел на колено, подзывая к себе младшего брата и подставляя плечи.

— "Сынок... ты хорошо себя чувствуешь? Может, мне приготовить тебе твои любимые оладушки?" — Теплый, наполненный заботой голос Сильвы следом уже ласково зазвенел в ушах Ахерона, заставляя улыбку еще сильнее проявиться на его окутанном шрамами лице.

Сейчас он уже видел улыбающееся лицо матери, мелькавшее в его мыслях, как и видел ее яркие голубые глаза, наполненные затаенным беспокойством о нем. Он чувствовал ее безграничную любовь и заботу... как и чувствовал запах любимых оладьев, что уже были готовы...

— "Ахерон... никогда не сдавайся. Пойди наперекор всему... наперекор любому ужасу и кошмару..."

Далекий голос отца следом уже прозвенел в его ушах. Он звучал как никогда серьезно, даже немного строго, но сейчас Ахерон чувствовал и его эмоции тоже — эмоции, наполненные лишь переживаниями и заботе о сыне. Да, там была строгость, но эта строгость была создана лишь для того, чтобы придать ему сил продолжать держаться даже в самой безликой и непроницаемой темноте.

— "Прости меня, братик... пожалуйста, прости..."

Сейчас Ахерон слышал и далекий голос сестры, что извинялась перед ним на коленях, горько плача и сожалея о совершенных поступках. Он чувствовал ее эмоции, чувствовал сожаление и искреннее раскаяние. Чувствовал ее страх, что по итогу, он навеки возненавидит ее...

— Глупышка, я ведь никогда тебя не ненавидел... ты же моя сестра. — Ахерон продолжал бежать, но тихий шепот со смехом уже слетали с его уст.

Ненависть... Разве может он испытывать такое ужасное чувство к своим родным и близким? Пусть Амелия с Камелией и относились к нему плохо, но они были его сестрами... со временем... они и сами смогут все понять.

— "Ахерончик!" — Громкий, слегка подвыпивший голос Литессы тут же пронесся набатом в ушах Ахерона, на миг ошеломляя его этим возгласом. — "Проходи... может, выпьем вместе?"

Слыша знакомый голос девушки-рыцаря, Ахерон следом уже увидел и ее красное от вина лицо, вместе с эхом таких абсурдных, но в то же самое время теплых слов... Не прошло и мгновения, как его громкий смех уже раскатисто пронесся по всем окрестностям. Как же он был счастлив услышать этот голос...

— "Хорошо, ваша милость, отныне я буду называть вас по имени... когда мы наедине..." — Неловкий, немного даже вызывающий голос Лисы вдруг пронеся в ушах Ахерона, заменяя собою все остальные.

Он видел ее прекрасное лицо... видел красивые и чистые зеленые глаза. Моменты далекого, иллюзорного танца, казалось, мелькали где-то на задворках его воспоминаний, а сам он лишь продолжал тепло улыбаться. Сейчас он чувствовал их далекие эмоции... чувствовал искорку любви, мелькавшую между ними...

Он стремился вперед, но голоса близких и друзей ни останавливались ни на миг, продолжая мелькать в его ушах под начавшийся в небесах грохот грома. С каждым словом... с каждым предложением, он видел силуэты и лица, ярко улыбающиеся ему, и даже начавшийся безумный ливень не мог помешать ему как следует разглядеть эти радостные улыбки!

— "Чем больше клинков, тем больше исходов боя, Ахерон. Помни об этом. "

— "Меч каждого рыцаря должен был вычищен до блеска, Ахерон. Даже за деревянным мечом нужен свой уход..."

— "Ахерон, пусть ты и не сможешь стать, как Маркус, но величие достигается не только дорогой из проливающейся крови..."

— "Ты что, испугался, Ахерон? Пока я здесь, никто и пальцем не посмеет тебя тронуть!"

— "Бертрам тебе сказал такую чушь? Не слушай этого фанатика чистых мечей..."

— "Рыцарь — это воплощение добродетелей, Ахерон. Ты уже не последний среди них!"

— "Ты правильно сделал, что решил помочь, Ахерон! Не слушай, что твердят тебе чужие черствые сердца! Если не ты, то кто?!"

Чем больше Ахерон продолжал слышать, и чем больше он продолжал видеть... тем раскатистее его смех проносился сейчас по всей округе! Он плакал и смеялся, но не останавливался ни на миг, лишь продолжая мчаться вперед!

Сейчас, спустя долгое время он уже видит далекий облик своего дома... уже видит знакомые силуэты, что приветствуют его с радостными улыбками на своих лицах... уже чувствует запах долгожданного возвращения домой...

— Я дома...

Глава 81. Море печали.

Ахерон все ближе приближался к своему дому, в то время как улыбка на его лице вдруг начала неожиданно меркнуть, исчезая с каждым прошедшим мгновением все быстрее. Яркий образ дома из его воспоминаний накладывался на постепенно раскрывающийся перед его глазами мираж, не имеющий каких-либо сходств. Сладкое ожидание лишь разбилось на осколки, словно стекло — прямиком об жестокую, истинно увиденную им реальность.

— Ч-что...? — Спустя минуту Ахерон потрясенно остановился, тогда как шок в его глазах был поистине неописуем, выходя ошеломленным вопросом из его раскрывшихся уст.

Вернувшись домой, близкие не приветствовали его... Он не видел их улыбок, как и не слышал их далеких слов... Лишь пепелище, отдаленно напоминающее его дом, встретило его своими мрачными и цепкими объятиями. Неужели... неужели это тоже кошмар?

— Ч-что... это? — На подкосившихся ногах Ахерон медленно направился вперед, лишь продолжая ошеломленно задавать один и тот же вопрос, одновременно с этим, начиная сгорать от безумия, ярости и ненависти, охватившей его.

Он ни чувствовал ничего... ничего, кроме давно выветрившегося запах пепла, который сейчас, казалось, насильно вливался ему в ноздри даже сквозь яростный ливень. Все звуки казались исчезнувшими для него, и даже далекие громыхания грома в небесах сменились безмолвием. Лишь мрачная тишина приветствовала его там, куда он так долгое время стремился. Она насмехалась над ним...

— П-почему...? — Не прошло и мгновения, как Ахерон уже в следующий миг обессиленно упал на колени, а слезы печали и скорби начали заливать его лицо. — Неужели... неужели я остался один? Неужели никого не осталось? Совсем... никого?

Вместе с этим шепотом Ахерон поднял свою голову вверх, всматриваясь своим пылающим взглядом в далекие, закрытые темными тучами небеса. Сейчас они были так похожи на безмолвное темное небо, где он долгое время был заперт... может... может, он все еще там?

Слезы в этот момент не переставали течь из его глаз, но лишь смывались неистовым дождем с далеких небес, которые казалось, рыдали от невообразимой печали вместе с ним.

— Неужели... я все еще не проснулся? — Ахерон тихо и безумно смеялся, широко смотря своими желтыми пылающими глазами прямиком в небеса, спустя миг переходя на неистовый, полный ярости рев. — НЕУЖЕЛИ Я ВСЕ ЕЩЕ СПЛЮ?!

Вместе с этим яростным ревом, раскаты грома прозвучали в тот же самый миг, словно вторя словам Ахерона. Однако даже так этот небесный рокот не мог перебить ярости и ненависти его собственного, наполненного болью крика. Тем не менее, сколько бы кипящей ярости и ненависти в нем ни было, они не могли сломить невообразимую печаль, охватившую его душу.

— Но тогда зачем мне продолжать жить...? Зачем я продолжал бороться все это время...? — Ахерон печально и безумно рассмеялся, в то время как лежащий вдалеке среди грязи меч вдруг приковал к себе все его внимание.

Печально усмехнувшись, он уже в следующее мгновение поднялся с колен, бездушно направляясь прямиком к лежащему клинку, вскоре поднимая его дрожащей, но одновременно с этим переполненной мощью рукой.

— Нет смысла и дальше жить среди боли... — Опустошенно пробормотав, Ахерон уже в следующий миг направил меч себе к сердцу и, используя всю свою силу, пробил собственное тело насквозь.

Резкая боль от колотой раны тотчас охватила его грудь. Однако она не могла сравниться даже с крупицей настоящей боли, что долгое время продолжала терзать его, не останавливаясь и на краткий миг. Его лицо мигом побледнело, а изо рта потоком потекла кровь, в то время как он сам уже вновь упал на колени, безвольно оседая на мокрой и грязной земле.

Его сознание начало вмиг потухать, а силы — покидать могучее тело столь же стремительно. Лишь перед тем, как оно окончательно затухло, мысли о доме и близких пронеслись в его голове картинами прошлого, озаряя лицо последней... искренней улыбкой.

_______________________________________________________________________________________

— Даже обретя, казалось, невероятную силу... — Ворох спутанных и искаженных голосов, казалось, звучал прямиком в сознании Ахерона, проникая в его голову, в его мысли... в его душу. — Ты так и остался слаб... и ничтожен...

Сейчас Ахерон словно утопал в темноте и мраке, не способный пошевелиться и вынужденный лишь снова и снова слушать многочисленные хоры голосов, звучащие одновременно как в его голове, так и во всем мире.

— Ты твердил, что отомстишь... — Грубый женский голос зазвенел набатом в ушах Ахерона, следом уже сменяясь на мужской. — Но в итоге... лишь сдался в очередной раз...

Ахерон не желал слышать эти слова... Хотел заглушить их, хотел наконец найти покой... но они словно против воли проникали в его мысли, охватывая даже саму душу!

— Ты получил шанс изменить все... как и желал... — Детские голоса, вдруг затвердили хором, в следующий миг уже проносясь скрипучим и яростным визгом. — Но лишь растоптал эту бесценную возможность!

Безумие, ярость, ненависть, злоба: все эти эмоции сейчас словно насильно проникали в саму душу Ахерона, охватывая все его бытие, следом — увеличиваясь тысячекратно!

— Ты решил сдаться... решил оставить своих близких погибать и умирать в агонии... как настоящий, истинный трус. — Голоса сначала звучали яростно, переполненные злобой, однако их эмоции были текучи, как вода, а потому уже сейчас они лишь громко и раскатисто смеялись. — Из-за тебя столько людей погибло... столько страдало... столько отдало свои несбывшиеся мечты...

Чем больше Ахерон продолжал слышать, тем сильнее бесчисленные эмоции затапливали его, словно необъятные океанские волны. Однако они не погружали его в бездну — наоборот, они лишь заставляли его ресницы яростно трепыхаться! Он... сдался? Разве мог он сдаться? Разве мог наплевать на жизни, что за него отдали? На жизнь Литессы... на жизнь Лисы... Разве мог он поступить столь подло...?!

— Они жертвовали ради тебя жизнями... сражались ради тебя! — Раскатистый смех необъятного вороха голосов в ушах Ахерона искажался, в следующий миг уже сменяясь яростным ревом всех его близких, друзей и родных, казалось, заполняя ненавистью и злобой абсолютно весь мир. — МЫ СРАЖАЛИСЬ РАДИ ТЕБЯ, АХЕРОН! ТАК ВОССТАНЬ!! СРАЗИСЬ ТЕПЕРЬ И ТЫ ЗА НАС!!!

Когда слова родных и близких пронеслись по всему миру раскатами грома, глаза Ахерона уже в следующий миг неистово распахнулись, горящие от бесконечной ненависти и злобы! Взгляд его желтых пылающих глаз, некогда наполненный печалью и слабостью... сейчас выражал лишь зло и жестокость!

Как он мог поступить столь бесхребетно...? Как мог отпустить своих врагов, даже не отомстив...? Никто не помог ему, когда он оказался болен... когда проклят... когда взят под стражу. Нет... лишь враги окружали его все это время, заставляя страдать из раза в раз. Теперь... теперь он обязан вернуть им эти страдания тысячекратно... нет, даже сверх того! Отныне... он сам станет их кошмаром!

Казалось, не прошло и мига, как Ахерон уже заревел от невообразимой ненависти и злобы, что казалось, сжигала сейчас его душу, в то время как даже сам мир уже вторил его яростному крику!

_______________________________________________________________________________________

— Вроде бы ты говорила, что отсюда доносились крики? — Задумчивый мужской голос звучал довольно неуверенно, в то время как взгляд карих глаз уже перевелся на женщину с охотничьим луком за спиной. — Ты уверена, что слышала крики именно отсюда? Мне уже надоело мокнуть под этим треклятым дождем...

— Да уверена я, уверена. — Закатив глаза, женщина быстро протараторила, уже даже не обращая внимания на скулящего мужчину и лишь продолжая осматривать округу.

Только недавно она слышала невероятный рев, крики и стенания, доносящиеся примерно отсюда. Поначалу она испугалась, решая проигнорировать этот случай, но в итоге испытанный ею интерес охотницы оказался сильнее. Подозвав напарника, она попросту не могла не проверить место, откуда исходили все эти звуки.

— Ну что же, продолжим. — Кивнув и продолжив поиски непонятно чего, мужчина к своему удивлению уже спустя миг вдруг уловил неясный силуэт вдалеке, проникающий сквозь нескончаемые капли дождя, заслонявшие его обзор. — Что это такое?

Как только слова мужчины прозвучали в ушах женщины, она тотчас обернулась, переводя взгляд на едва видимый силуэт вдалеке. Не медля и секунды, она аккуратно натянула стрелу, одновременно с этим начиная неспешно к нему приближаться.

— Это что, труп? — Подойдя вплотную женщина удивленно пробормотала, оглядывая могучее... и бездыханное тело. Однако ее следующие слова уже были наполнены только шоком и непониманием. — Он... убил себя?

Женщина принялась неторопливо осматривать массивное тело, попутно касаясь слегка бледной и покрытой неисчислимыми шрамами кожи. Однако каково же было ее удивление… и ужас, когда глаза казавшегося бездыханным трупа вдруг неистово распахнулись, ненавистно и яростно взирая на нее своими потрескавшимися, пылающими зрачками.

— Лучше пошли отсюда... У него, вероятно, даже нет ничего ценного... — Мрачно процедив сквозь зубы, мужчина к этому моменту уже повернулся, начиная уходить.

Ему совсем не нравилось все происходящее, поэтому он хотел убраться отсюда как можно скорее, оставляя эту мрачную тайну неразгаданной. Вмешиваться в какие-то темные дела — это последнее, что ему сейчас хотелось, поэтому, окликнув свою подругу еще раз, он лишь продолжил спешно ретироваться. Однако не успел он пройти и нескольких метров, как спустя миг вдруг услышал пронзительный крик, испуганно оборачиваясь назад.

— Ч-что...?

Мужчина успел только шокировано пробормотать, наблюдая с застывшей маской ужаса, как искаженная от уха до уха чудовищная пасть несется прямиком на него, издавая одновременно яростный рев и безумный визг.

Глава 82. Блуждающий. Часть 1.

Весь мир словно бы плакал, проливаясь могучим ливнем, в то время как лишь молнии, мелькавшие в небесах, могли на миг развеять окружающую темноту и мрак. Их далекий, блеклый свет на мгновение пронесся по сожжённым развалинам, раскрывая ужасающий силуэт, стоящий возле двух изуродованных до неузнаваемости тел. Они с лихвой заплатили за свою самонадеянность...

Глаза Ахерона были заполнены сейчас одной лишь злобой и ненавистью, в то время как его пылающий взгляд уже обратился на юг. Обрывки далеких воспоминаний проносились в его сознании, будто призывая туда... Словно лишь там у него есть шанс что-то отыскать... что-то давно потерянное...

— Туманные полости! — Яростно зарычав, Ахерон в мгновение ока бросился туда, куда ведет его далекое желание отыскать хоть кого-то.

Его стремительная поступь несла его сквозь любые препятствия, желая добраться лишь до намеченной им цели. Он бежал словно зверь, не разбирая дороги или препятствий, пробиваясь через все — силой и яростью!

Его лицо было ужасно бледным, и даже легкое чувство слабости проскальзывало по всему телу, вместе с болью в груди — но все это было не важно. Там, где ему не хватит силы — это с лихвой окупит ненависть, отшлифованная злобой!

Его тело c каждым прошедшим мигом все стремительнее неслось сквозь лес, с отчаянной жесткостью убивая каждое живое существо, встреченное им на пути, в то время как искаженная от уха до уха пасть лишь безумно оглядывалась из раза в раз, словно неистово ища очередную жертву! Однако, невзирая на это, он лишь продолжал продвигаться к своему истинному месту назначения! Его путь, устланный трупами, мчался только вперед!

Секунда проходила за секундой... минута за минутой... час за часом, пока впереди наконец не показалась далекая серая крепость, а следом за ней — лишь бесконечные просторы, заполненные, казалось, извечным туманом.

Ахерон смотрел на крепость с тусклой надеждой, пробивающейся даже сквозь пелену ярости и злобы в его глазах, приближаясь к ней с каждым мгновением все ближе. Однако даже отсюда он чувствовал в ней лишь пустоту, как и далекий запах неисчислимо пролитой и уже давно высохшей крови. Там не было тех, кого он искал... не было вообще никого — лишь тишина и пустота вновь окутывала его, затмевая взор далеким безбрежным туманом.

Не прошло и нескольких мгновений, как Ахерон стремительного промелькнул через десятиметровую стену, вскарабкиваясь по ней, словно неутомимый зверь. Он не медлил и секунды, вихрем проносясь по всей крепости и уже спустя миг забираясь на самую ее верхушку. Однако до сих пор он видел лишь окружающую всё пустоту, как и иллюзорные силуэты тех, кого так отчаянно желал отыскать...

— ААААРРРРГГГГХХХХХ! — Не прошло и мгновения, как яростный, но одновременно с этим наполненный бесконечной болью рев Ахерона пронесся рокотом по всем окрестностям, добираясь даже до далекого безбрежного тумана.

Его рык был поистине оглушительным, наполненным невообразимой болью и печалью... но даже эти чувства спустя миг заменились на еще большую ненависть, ярость и злобу. В его голове уже промелькнула новая мысль, но даже прежде, чем она успела закрепиться, взор вдруг уловил в далеком тумане множество выбегающих оттуда силуэтов!

Звероподобные яростно вырывались из объятий мрачного тумана, обращая свои дикие взгляды прямиком на верхушку крепости, где одиноко стоял всего лишь один силуэт. Долгое время их, слабых и юродивых, сдерживала могучая и неизвестная стальная орда. Однако теперь перед ними предстала лишь одна, одинокая жертва, что вскоре будет утолять бесконечный голод их зубастых пастей!

— Ха-ха-ха-ха-ха! — В этот момент Ахерон мог только безумно рассмеяться, чувствуя множество эмоций в выбегавших силуэтах. Они буквально затапливали его своей первобытной дикостью!

Он ощущал их взоры на себе, ощущал их желание разорвать его, вкусить его плоть... напиться его кровью. Тем не менее он лишь продолжал раскатисто реветь и смеяться, ведь чувство это было взаимным! Грязные, подлые звери пришли туда, где когда-то была его семья, продолжая сеять хаос и разрушение. Теперь... теперь он покажет им, что такое кошмар!

Не медля и секунды, Ахерон уже в следующий миг мелькнул, стремительно направляясь вниз и одновременно с этим хватая пару ржавых двуручных мечей, валяющихся неподалеку. Его взор, пылающих желтых глаз, уже отчетливо видел приближающихся разнообразных чудовищ, которые словно волна затопили горизонт перед ним. Тем не менее в этот, казалось бы, роковой момент он не чувствовал ни капли страха!

Первое чудовище уже оскалило свои зубы в яростном выражении, прыгая прямиком на Ахерона и желая впиться своими клыками в его мягкую, сладкую плоть. Какое же было удивление мерзкой твари, когда мелькнувший двухметровый клинок лишь безжалостно разрубил ее на две части! Меч был стар, ржав и туп, но ничего из этого не помешало ему пройти сквозь чудовище, как сквозь мягкое масло...

Кровь, плоть и внутренности тотчас брызнули во все стороны под предсмертные вопли и стоны звероподобного, но это было лишь началом долгого и ужасного представления, в то время как сотни других рычаний уже мелькали вслед за свистящими лезвиями ржавых клинков!

Ахерон продолжал безумно смеяться, а его тиранически удары обрушивались снова и снова... вновь и вновь. Неистовая кровь брызгала во все стороны, попадая ему прямо в глаза, но он даже не думал о том, чтобы моргнуть. Отнюдь... его пылающие глаза сейчас были распахнуты в яростном выражении, лишь наслаждаясь каждой мелькавшей перед ним жертвой!

— НИЧТОЖЕСТВА!!! — Ахерон раскатисто смеялся, ревя от ярости, злобы и ненависти, в то время как его клинки не смолкали вслед за ним, неся с собой смерть и стоны боли!

Он словно гигант, продолжал непоколебимо стоять, лишь из раза в раз, без устали махая двухметровыми клинками, что словно лопасти мельницы продолжали нести свою неустанную жатву. Тела разрубались, кровь плескалась, плоть опадала, а внутренности разрывались. Секунда мелькала за секундой, унося во мрак с каждым мгновением сразу нескольких звероподобных, безжалостно разрубленных двухметровыми клинками!

Литры крови лишь продолжали непрерывно заливать землю, окрашивая ее в алый. Она была ужасно скользка, словно грязь, она будто с каждым мгновением поглощала стопы Ахерона, но даже так, он оставался столь же непоколебим! Только разрубленные тела звероподобных становились его ступеньками вперед!

— Сдохните! Падите!! — Рев Ахерона, как и его наполненные безумием слова, слетали с его уст чуть ли не рычанием, в то время как кровь продолжала заливать, как и его, так и землю вокруг.

Все было красным... казалось, весь мир сейчас окрасился ярко-алым цветом, пестрящим в глазах! Тем не менее, он лишь продолжал безжалостно размахивать клинками, унося во мрак десятки звероподобных! Даже когда один клинок сломался — он продолжал! Даже когда второй раскололся на части — он лишь вновь продолжал!

Разве мог он сдаться? Разве мог забыть, какую цену заплатила Литесса... заплатила Лиса, и скорее всего, заплатила вся его семья?! Все это время он держал глаза закрытыми, не желая верить в то, что находиться перед его взором. Но теперь он наконец открыл глаза! Теперь его взор чист, как никогда ранее!

— Еще! Еще!! Еще!!! — Ахерон смеялся, разрывая на части очередное чудовище, но уже своими собственными руками.

Звероподобные видели, что кромсающие их все это время клинки разломались, а потому лишь жадно бросились вперед, стоило только их неутомимому врагу остаться без оружия... Как глупо! Они думали, что именно клинки представляли для них опасность?!

Ахерон не обратил никакого внимания, что его руки теперь были пусты. Если он не сможет победить без клинка, тогда как он сможет сразить свой извечный кошмар?! Чтобы победить ему отныне не нужен меч!