Отброшенная тень

— Свобода... — Тихо прошептав, Ахерон ласково улыбнулся, неотрывно поглядывая на заходящее и бесконечно далекое от него солнце. Оно было ослепительно красиво...

К сожалению, оно уже почти полностью зашло за горизонт, пробиваясь лишь одинокими лучиками к его лицу. Однако невзирая на это, он все равно широко раскинул свои руки, словно обнимая долгожданную свободу. Солнце светило на него, в то же время отбрасывая от его тела очень длинную и искаженную тень…

— Наконец-то... — Ахерон лишь продолжал неспешно смотреть на заходящее солнце, в то время как одна половина его лица исказилась в жестоком оскале, а другая уже горько плакала от бесконечной печали.

Он стоял так до тех пор, пока самые последние лучи закатного солнца не исчезли за далеким горизонтом, вновь погружая мир и его самого в бесконечную темноту.

Конец арки 1. Мое имя — Ахерон.

Арка 2. Восставший. Глава 79. Дорога, посыпанная пеплом. Часть 1.

Ахерон стремительно мчался по пустынному тракту, наконец-то возвращаясь домой. Долгое время он был заперт в ужасающем кошмарном сне, но наконец, он выбрался... Наконец, он увидит свою семью и близких! Оставался лишь последний рывок...

Его силуэт двигался с такой невероятной скоростью, что рассекаемый воздух свистел в ушах, а листва на обочинах металась от поднятой им бури. Он бежал уже много часов, но не чувствовал ни капли усталости, продолжая и дальше стремиться вперед. Лишь его черные, непомерно длинные волосы мчались вслед за ним, словно темный и мрачный плащ.

— Я почти дома... я почти дома... — Глаза Ахерона были широко распахнуты, а тихий и безумный шепот то и дело слетал с его уст, в следующее мгновение проносясь раскатистым и неистовым ревом. — Я ПОЧТИ ДОМА!

Ахерон смеялся, в то время как его громогласный голос, рокотом проносился по всем окрестностям, заставляя далеких птиц целыми стаями панически взлетать в воздух. Каждый его шаг отдавался в земле гулким ударом, оставляя после себя глубокие следы.

Сейчас он чувствовал себя непобедимым! Не было ни слабости, ни усталости... ни даже извечной боли в теле. Кто теперь посмеет насмехаться над ним?! Кто осмелится сказать, что он скоро умрет?! Кто решит бросить ему вызов?!

— Ха-ха-ха-ха-ха! — Ахерон заливался безумным смехом, мчась вперед и осматривая округу своими пылающими в темноте глазами.

Ему казалось, что наконец за долгое время он видит ими поистине все! И даже густая темнота ныне раскрыла перед ним свои секреты. Ночь отныне не властна над его глазами, способными узреть, казалось, сквозь самый густой мрак!

— "Мама... папа... брат... сестры" — Вместе с этими мыслями, Ахерон уже представлял, как встретит своих близких, представлял как обнимет их... представлял, как будет обсуждать с ними их долгую разлуку.

Он так долго отсутствовал... Как же жила без него его семья? Должно быть, они переживали о нем, скучали и ждали, когда же он наконец вернется домой...

Все его друзья: рыцари поместья, даже слуги... так долго он не видел их. Ему казалось, что даже сейчас он все еще слышит их далекие голоса, проносящиеся сквозь замочную скважину и зовущие его прибыть к ним.

— Осталось совсем немного... Я уже почти пришел...

Ахерон продолжал бежать с максимально возможной скоростью, на которую только было способно его тело. Он словно мелькал по дороге, даже не обращая внимания на изредка проезжающие мимо него кареты и повозки. Отнюдь, он лишь стремительно продолжал бежать, не обращая ни на что внимание! Его хаотические мысли сейчас были забиты лишь всплывающими воспоминаниями о его семье и близких...

Только иногда, перед ним осмеливались встать какие-то наглецы, посмевшие в очередной раз преградить ему дорогу домой. Подобная дерзость поистине непростительна... Она заслуживает величайшей кары!

Вопли, крики и мольбы о помощи, словно умоляющее эхо, иногда мелькали в ушах Ахерона. Но разве ему не все равно на эти далекие возгласы? Разве они не сами виноваты, что решили бросить ему вызов?! Верно... они сами виноваты, если считают его все тем же самым ничтожеством, не способным бороться!

Не прошло и нескольких минут, как мысли Ахерона вдруг были прерваны неистовым ударом, а сам он стремительно пронесся прямиком сквозь какую-то карету, врезаясь в вопящих лошадей и падая на землю.

— Ты... ты посмел бросить мне вызов?! — Яростно поднявшись, Ахерон стремительно бросился прямиком к валяющемуся со сломанной ногой незнакомцу.

Прошел лишь краткий миг, как он уже держал шокированного и испуганного мужчину за горло, подняв того перед собой, словно трепыхающуюся из последних сил куклу. Глаза незнакомца были наполнены шоком, страхом и ужасом, а сдавленное горло то и дело пыталось безуспешно выдавить хоть что-то. Однако жестокая хватка не позволяла ему прошептать даже одно-единственное слово...

— Я понял... — Безумно рассмеявшись и приблизившись вплотную к лицу мужчины, Ахерон мог только яростно посмотреть тому прямиком в испуганные глаза. — Ты считал, что я слаб... считал, что я скоро умру...

Чем дольше Ахерон продолжал говорить, тем сильнее нарастал ужас в глазах мужчины. Он изо всех сил пытался вырваться, но рука, держащая его, была невообразимо сильна. Даже прилагая всю свою силу, он не мог сдвинуть ее ни на дюйм, погружаясь во все большее отчаяние.

— Не надо было бросать мне вызов... — Тихо прошептав, Ахерон наконец разжал руку, и бездыханное тело с разорванным горлом рухнуло в лужу собственной крови.

Однако вместе с этим тихим шепотом с его губ срывалась и необъяснимая обида, а скорбные слезы уже непрерывно стекали из его пылающих глаз. Он чувствовал странные эмоции — жалость и раскаяние, заставляющие слезы непроизвольно течь. Но разве он виноват? Разве есть его вина в том, что ему снова бросили вызов?!

— НУ РАЗВЕ Я ВИНОВАТ?! — Подняв тело мужчины, Ахерон вновь заглянул тому прямо в его уже потухшие глаза, крича и плача от ярости. — РАЗВЕ НЕ ТЫ САМ РЕШИЛ БРОСИТЬ МНЕ ВЫЗОВ?!

Ахерон неистово вопил, в то время как его потрескавшиеся зрачки лишь продолжали взирать на окровавленное лицо мужчины, пока спустя миг до него вдруг не донесся скорбящий, наполненный болью девичий голос.

— П-папа... — Слезы в этот момент непрерывно стекали из глаз девушки, в то время как она сама могла лишь смотреть на изуродованный труп своего отца, спустя миг переводя покрасневшие глаза прямо на стоящего в шоке Ахерона. — П-почему... з-зачем...?

Девушка продолжала горько плакать, однако она ничего не могла поделать, лишь из раза в раз задавая одни и те же вопросы. Она словно находилась в прострации, даже не замечая острую доску, насквозь проткнувшую ее живот. Только минуту назад они ехали вместе с отцом, смеялись, радовались и обсуждали завтрашний день. Урожай, собранный ими, сегодня был как никогда обилен, а сейчас они наконец распродали все, счастливые возвращаясь домой, где их уже заждалась мама и жена...

Боль в теле девушка была неописуема, но израненное сердце изнывало куда сильнее, стоило только ее покрасневшим глазам увидеть навсегда потухшие очи отца... Сквозь все сильнее окутывающую ее сознание пелену, она казалось уже чувствовала запах дома... ощущала запах приготовленной маминой еды... видела их семью за кухонным столом в небольшой избушке. Видела лишь до тех пор, пока спустя несколько мгновений ее глаза не потухли, а уста не изрекли лишь последние, предсмертные слова:

— М-мама... п-папа...

В этот момент Ахерон мог только обомлевшим глазами смотреть за происходящим, пока ненавистная пелена наконец не спала с его глаз, а сам он не отшатнулся, испытывая целый вихрь поистине безбрежных эмоций. Что же он натворил...

— Н-нет... — Слезы стекали из глаз Ахерона, в то время как сам он с каждым мгновением отступал все дальше, шепча дрожащим от ужаса голосом. — Н-нет... я не хотел...

Чем больше Ахерон продолжал смотреть за совершенным им злодеянием, тем чаще воспоминания о собственном прошлом мелькали перед его глазами. В лице девушки он будто на миг... словно на кратки миг увидел свое собственное лицо... собственную печальную историю. Разве этого он хотел...? Разве ради этого он продолжал стремиться вперед...? Разве ради этого... он бился против кошмаров...?

Спустя несколько мгновений сопли и слезы уже покрывали все лицо Ахерона, но он лишь продолжал испуганно отступать, спустя миг падая на землю и, разворачиваясь, начиная спешно убегать.

— Э-это был не я... — Ахерон рыдал, трусливо убегая все дальше и дальше, пока запах отчаяния и крови не покинули его ноздри. Пока картина несчастной и погибающей семьи не покинула его взор... — Я п-правда не хотел... я не этого хотел... поверьте мне...

Ахерон бежал все стремительнее, разгоняясь даже быстрее прежнего, неистово уносясь вдаль. До сих пор он, казалось, чувствовал запах пролитой крови... запах таких знакомых ему эмоций. Казалось, потухающий взор девушки, задающий ему вопросы, то и дело мелькал перед его лицом, а ее слова громыхали в его ушах лишь двумя единственными вопросами — «почему» и «зачем»...?

Почему он так поступил? Зачем он так сделал? Разве он не просто хотел вернуться домой? Разве не ждет его семья и близкие за круглым столом, вместе с приготовленной горячей едой, ожидая воссоединяющего пира? Разве не хотят они услышать, где он был все это время? Разве не также ждала другая семья, но уже погибших в отчаянии и боли девушку и ее отца? Разве можно теперь снять с себя... подобный великий грех?

— Простите меня... — Тихий, но уже лишенный злобы и ненависти шепот слетел с уст Ахерона, пока спустя миг его силуэт не исчез вдалеке, растворяясь во впереди лежащем мраке и темноте.

Глава 80. Дорога, посыпанная пеплом. Часть 2.

Ахерон, укутанный лишь полотном черной ткани, одиноко стоял на высоком холме, смотря своими пылающими глазами в далекую даль. Сильный ветер обдувал его тело, заставляя длинные волосы развеиваться в диком танце, однако сам он в этот момент был поистине непоколебим. Как бы ни был силен свистящий ветер, он не мог сдвинуть ужасающую фигуру даже на крохотный дюйм!

— Я близок, как никогда... — Тихий, почти безмолвный шепот вырвался изо рта Ахерона, в то время как уголки его губ слегка дернулись вверх.

Он уже видел далекий Измир — небольшой городок, больше напоминающий деревню, прилегающую к его родовому поместью. Даже со столь далекого места он отчетливо видел множество людей, снующих повсюду. Некоторые работали и трудились... другие отдыхали и наслаждались.

Он видел маленьких детей, бегающих босыми ножками по лужам, как и слышал их веселый, наполненный искренней радостью смех. Он видел смеющихся мужчин, жадно пьющих воду после тяжелой работы в поле и устало опирающихся на свои вилы и косы. Видел девушек и женщин, стирающих белье и высушивающих его на заборе или веревках. Он видел, как печется хлеб, что словно пахнет пашней и грозой... Казалось, он даже отсюда чувствовал его далекий и наполненный воспоминаниями запах...

Улыбка Ахерона с каждой увиденной им наяву картиной становилась лишь шире, пока сам он не рассмеялся, чувствуя небывалую ностальгию. Хотя в Измире он был нечасто, и казалось, увиденный пейзаж даже не был им узнан, он все равно... все равно он чувствовал приближающийся запах дома!

— Как... красиво... — Необъяснимые полосы слез потекли из глаз Ахерона, но он лишь продолжал стоять и смотреть, даже не обращая внимания на эту мутную пелену.

Даже когда спустя многие часы, прошедшие одиноким мгновением, полуденное солнце обратилось закатным, он продолжал стоять и смотреть, лишь ярко и искренне улыбаясь. День пролетел для него словно кратким мигом, и даже закрыв на секунду глаза в ночной темноте, он до сих пор видел тот же самый, ослепительный и наполненный яркими красками пейзаж!

Он стоял так еще долгое время, продолжая смотреть за красочными картинами в своей голове, открывая глаза лишь тогда, когда далекое громыхание грома в небесах, набатом прозвенело в его ушах.

— Пора отправляться домой... — Тихо прошептав, Ахерон спустя миг мелькнул в темноте, стремительно направляясь с холма в сторону своего дома.

Он двигался стремительно, тихо и незаметно, лишь мелькая тенью в окружающим его мраке. Только желтые, пылающие глаза порой вызывали чувство приближающейся опасности, будто затаившийся хищник, стремящийся к своей очередной добыче.

Однако чем ближе Ахерон подбирался к своему дому, тем сильнее воспоминания, словно картины то и дело мелькали в его голове, проносясь в ушах вместе с голосами близких ему людей.

— "Не переживай, Ахерон..." — В этот момент неожиданный голос Маркуса вдруг прозвучал в ушах Ахерона, вместе с ожившей картиной улыбающегося мужественного лица. — "Если устал, то можешь сесть мне на плечи."

Ахерон стремился вперед, но на миг, сквозь размытый от скорости пейзаж, он будто увидел своего смеющегося старшего брата, который, даже не успев договорить уже присел на колено, подзывая к себе младшего брата и подставляя плечи.

— "Сынок... ты хорошо себя чувствуешь? Может, мне приготовить тебе твои любимые оладушки?" — Теплый, наполненный заботой голос Сильвы следом уже ласково зазвенел в ушах Ахерона, заставляя улыбку еще сильнее проявиться на его окутанном шрамами лице.

Сейчас он уже видел улыбающееся лицо матери, мелькавшее в его мыслях, как и видел ее яркие голубые глаза, наполненные затаенным беспокойством о нем. Он чувствовал ее безграничную любовь и заботу... как и чувствовал запах любимых оладьев, что уже были готовы...

— "Ахерон... никогда не сдавайся. Пойди наперекор всему... наперекор любому ужасу и кошмару..."

Далекий голос отца следом уже прозвенел в его ушах. Он звучал как никогда серьезно, даже немного строго, но сейчас Ахерон чувствовал и его эмоции тоже — эмоции, наполненные лишь переживаниями и заботе о сыне. Да, там была строгость, но эта строгость была создана лишь для того, чтобы придать ему сил продолжать держаться даже в самой безликой и непроницаемой темноте.

— "Прости меня, братик... пожалуйста, прости..."

Сейчас Ахерон слышал и далекий голос сестры, что извинялась перед ним на коленях, горько плача и сожалея о совершенных поступках. Он чувствовал ее эмоции, чувствовал сожаление и искреннее раскаяние. Чувствовал ее страх, что по итогу, он навеки возненавидит ее...

— Глупышка, я ведь никогда тебя не ненавидел... ты же моя сестра. — Ахерон продолжал бежать, но тихий шепот со смехом уже слетали с его уст.

Ненависть... Разве может он испытывать такое ужасное чувство к своим родным и близким? Пусть Амелия с Камелией и относились к нему плохо, но они были его сестрами... со временем... они и сами смогут все понять.

— "Ахерончик!" — Громкий, слегка подвыпивший голос Литессы тут же пронесся набатом в ушах Ахерона, на миг ошеломляя его этим возгласом. — "Проходи... может, выпьем вместе?"

Слыша знакомый голос девушки-рыцаря, Ахерон следом уже увидел и ее красное от вина лицо, вместе с эхом таких абсурдных, но в то же самое время теплых слов... Не прошло и мгновения, как его громкий смех уже раскатисто пронесся по всем окрестностям. Как же он был счастлив услышать этот голос...

— "Хорошо, ваша милость, отныне я буду называть вас по имени... когда мы наедине..." — Неловкий, немного даже вызывающий голос Лисы вдруг пронеся в ушах Ахерона, заменяя собою все остальные.

Он видел ее прекрасное лицо... видел красивые и чистые зеленые глаза. Моменты далекого, иллюзорного танца, казалось, мелькали где-то на задворках его воспоминаний, а сам он лишь продолжал тепло улыбаться. Сейчас он чувствовал их далекие эмоции... чувствовал искорку любви, мелькавшую между ними...

Он стремился вперед, но голоса близких и друзей ни останавливались ни на миг, продолжая мелькать в его ушах под начавшийся в небесах грохот грома. С каждым словом... с каждым предложением, он видел силуэты и лица, ярко улыбающиеся ему, и даже начавшийся безумный ливень не мог помешать ему как следует разглядеть эти радостные улыбки!

— "Чем больше клинков, тем больше исходов боя, Ахерон. Помни об этом. "

— "Меч каждого рыцаря должен был вычищен до блеска, Ахерон. Даже за деревянным мечом нужен свой уход..."

— "Ахерон, пусть ты и не сможешь стать, как Маркус, но величие достигается не только дорогой из проливающейся крови..."

— "Ты что, испугался, Ахерон? Пока я здесь, никто и пальцем не посмеет тебя тронуть!"

— "Бертрам тебе сказал такую чушь? Не слушай этого фанатика чистых мечей..."

— "Рыцарь — это воплощение добродетелей, Ахерон. Ты уже не последний среди них!"

— "Ты правильно сделал, что решил помочь, Ахерон! Не слушай, что твердят тебе чужие черствые сердца! Если не ты, то кто?!"

Чем больше Ахерон продолжал слышать, и чем больше он продолжал видеть... тем раскатистее его смех проносился сейчас по всей округе! Он плакал и смеялся, но не останавливался ни на миг, лишь продолжая мчаться вперед!

Сейчас, спустя долгое время он уже видит далекий облик своего дома... уже видит знакомые силуэты, что приветствуют его с радостными улыбками на своих лицах... уже чувствует запах долгожданного возвращения домой...

— Я дома...

Глава 81. Море печали.

Ахерон все ближе приближался к своему дому, в то время как улыбка на его лице вдруг начала неожиданно меркнуть, исчезая с каждым прошедшим мгновением все быстрее. Яркий образ дома из его воспоминаний накладывался на постепенно раскрывающийся перед его глазами мираж, не имеющий каких-либо сходств. Сладкое ожидание лишь разбилось на осколки, словно стекло — прямиком об жестокую, истинно увиденную им реальность.

— Ч-что...? — Спустя минуту Ахерон потрясенно остановился, тогда как шок в его глазах был поистине неописуем, выходя ошеломленным вопросом из его раскрывшихся уст.

Вернувшись домой, близкие не приветствовали его... Он не видел их улыбок, как и не слышал их далеких слов... Лишь пепелище, отдаленно напоминающее его дом, встретило его своими мрачными и цепкими объятиями. Неужели... неужели это тоже кошмар?

— Ч-что... это? — На подкосившихся ногах Ахерон медленно направился вперед, лишь продолжая ошеломленно задавать один и тот же вопрос, одновременно с этим, начиная сгорать от безумия, ярости и ненависти, охватившей его.

Он ни чувствовал ничего... ничего, кроме давно выветрившегося запах пепла, который сейчас, казалось, насильно вливался ему в ноздри даже сквозь яростный ливень. Все звуки казались исчезнувшими для него, и даже далекие громыхания грома в небесах сменились безмолвием. Лишь мрачная тишина приветствовала его там, куда он так долгое время стремился. Она насмехалась над ним...

— П-почему...? — Не прошло и мгновения, как Ахерон уже в следующий миг обессиленно упал на колени, а слезы печали и скорби начали заливать его лицо. — Неужели... неужели я остался один? Неужели никого не осталось? Совсем... никого?

Вместе с этим шепотом Ахерон поднял свою голову вверх, всматриваясь своим пылающим взглядом в далекие, закрытые темными тучами небеса. Сейчас они были так похожи на безмолвное темное небо, где он долгое время был заперт... может... может, он все еще там?

Слезы в этот момент не переставали течь из его глаз, но лишь смывались неистовым дождем с далеких небес, которые казалось, рыдали от невообразимой печали вместе с ним.

— Неужели... я все еще не проснулся? — Ахерон тихо и безумно смеялся, широко смотря своими желтыми пылающими глазами прямиком в небеса, спустя миг переходя на неистовый, полный ярости рев. — НЕУЖЕЛИ Я ВСЕ ЕЩЕ СПЛЮ?!

Вместе с этим яростным ревом, раскаты грома прозвучали в тот же самый миг, словно вторя словам Ахерона. Однако даже так этот небесный рокот не мог перебить ярости и ненависти его собственного, наполненного болью крика. Тем не менее, сколько бы кипящей ярости и ненависти в нем ни было, они не могли сломить невообразимую печаль, охватившую его душу.

— Но тогда зачем мне продолжать жить...? Зачем я продолжал бороться все это время...? — Ахерон печально и безумно рассмеялся, в то время как лежащий вдалеке среди грязи меч вдруг приковал к себе все его внимание.

Печально усмехнувшись, он уже в следующее мгновение поднялся с колен, бездушно направляясь прямиком к лежащему клинку, вскоре поднимая его дрожащей, но одновременно с этим переполненной мощью рукой.

— Нет смысла и дальше жить среди боли... — Опустошенно пробормотав, Ахерон уже в следующий миг направил меч себе к сердцу и, используя всю свою силу, пробил собственное тело насквозь.

Резкая боль от колотой раны тотчас охватила его грудь. Однако она не могла сравниться даже с крупицей настоящей боли, что долгое время продолжала терзать его, не останавливаясь и на краткий миг. Его лицо мигом побледнело, а изо рта потоком потекла кровь, в то время как он сам уже вновь упал на колени, безвольно оседая на мокрой и грязной земле.

Его сознание начало вмиг потухать, а силы — покидать могучее тело столь же стремительно. Лишь перед тем, как оно окончательно затухло, мысли о доме и близких пронеслись в его голове картинами прошлого, озаряя лицо последней... искренней улыбкой.

_______________________________________________________________________________________

— Даже обретя, казалось, невероятную силу... — Ворох спутанных и искаженных голосов, казалось, звучал прямиком в сознании Ахерона, проникая в его голову, в его мысли... в его душу. — Ты так и остался слаб... и ничтожен...

Сейчас Ахерон словно утопал в темноте и мраке, не способный пошевелиться и вынужденный лишь снова и снова слушать многочисленные хоры голосов, звучащие одновременно как в его голове, так и во всем мире.

— Ты твердил, что отомстишь... — Грубый женский голос зазвенел набатом в ушах Ахерона, следом уже сменяясь на мужской. — Но в итоге... лишь сдался в очередной раз...

Ахерон не желал слышать эти слова... Хотел заглушить их, хотел наконец найти покой... но они словно против воли проникали в его мысли, охватывая даже саму душу!

— Ты получил шанс изменить все... как и желал... — Детские голоса, вдруг затвердили хором, в следующий миг уже проносясь скрипучим и яростным визгом. — Но лишь растоптал эту бесценную возможность!

Безумие, ярость, ненависть, злоба: все эти эмоции сейчас словно насильно проникали в саму душу Ахерона, охватывая все его бытие, следом — увеличиваясь тысячекратно!

— Ты решил сдаться... решил оставить своих близких погибать и умирать в агонии... как настоящий, истинный трус. — Голоса сначала звучали яростно, переполненные злобой, однако их эмоции были текучи, как вода, а потому уже сейчас они лишь громко и раскатисто смеялись. — Из-за тебя столько людей погибло... столько страдало... столько отдало свои несбывшиеся мечты...

Чем больше Ахерон продолжал слышать, тем сильнее бесчисленные эмоции затапливали его, словно необъятные океанские волны. Однако они не погружали его в бездну — наоборот, они лишь заставляли его ресницы яростно трепыхаться! Он... сдался? Разве мог он сдаться? Разве мог наплевать на жизни, что за него отдали? На жизнь Литессы... на жизнь Лисы... Разве мог он поступить столь подло...?!

— Они жертвовали ради тебя жизнями... сражались ради тебя! — Раскатистый смех необъятного вороха голосов в ушах Ахерона искажался, в следующий миг уже сменяясь яростным ревом всех его близких, друзей и родных, казалось, заполняя ненавистью и злобой абсолютно весь мир. — МЫ СРАЖАЛИСЬ РАДИ ТЕБЯ, АХЕРОН! ТАК ВОССТАНЬ!! СРАЗИСЬ ТЕПЕРЬ И ТЫ ЗА НАС!!!

Когда слова родных и близких пронеслись по всему миру раскатами грома, глаза Ахерона уже в следующий миг неистово распахнулись, горящие от бесконечной ненависти и злобы! Взгляд его желтых пылающих глаз, некогда наполненный печалью и слабостью... сейчас выражал лишь зло и жестокость!

Как он мог поступить столь бесхребетно...? Как мог отпустить своих врагов, даже не отомстив...? Никто не помог ему, когда он оказался болен... когда проклят... когда взят под стражу. Нет... лишь враги окружали его все это время, заставляя страдать из раза в раз. Теперь... теперь он обязан вернуть им эти страдания тысячекратно... нет, даже сверх того! Отныне... он сам станет их кошмаром!

Казалось, не прошло и мига, как Ахерон уже заревел от невообразимой ненависти и злобы, что казалось, сжигала сейчас его душу, в то время как даже сам мир уже вторил его яростному крику!