Отброшенная тень

Демиан же после ухода Августо еще не раз перечитывал письмо Лауры, стискивая зубы до отвратительного скрежета, убирая его в своей ящик лишь спустя несколько минут. После того, как он разберется с ней, это письмо сыграет не маловажную роль, как доказательство абсурдных действий епископа и обеливании его имени перед королем и церковью. Но сначала... бешеную тварь обязательно нужно убить.

Глава 31. Звероподобные.

Солнце медленно восходило, освещая своими теплыми лучами прекрасный мир. Казалось, подобную картину просто невозможно омрачить, однако сейчас вдалеке то и дело раздавались крики, рычания и конечно... предсмертные вопли агонии.

Множества разнообразных, похожих на различных зверей чудовищ выбегали из далекого тумана, который сейчас казался открывшимися вратами в другой, намного более мрачный мир... мир, никогда не омываемый светом солнца.

Лужи крови заполняли поле боя, а в них, словно в мрачном зерцале были видны рыцари в серых доспехах, чьи мечи безумно рубили звероподобных чудовищ, то и дело выползающих из своих покрытых туманом нор.

— Отходим за ворота, сейчас же! — Крик молодого мужчины немедленно раздался по всему полю боя, тогда как лишь приближающееся бешеное рычание сопровождало его голос.

Он стоял на самой передовой, а его меч словно исполнял прекрасный, но кровавый танец. Замах руки мужчины, свист ветра... и очередная голова чудовища уже летит с монструозной шеи последнего.

Звероподобные чудовища шли целым скопом, словно неистовое племя они, казалось, не ведали страха, но рыцари не дрогнули под их напором, лишь прислушиваясь к словам своего командира. Их отлаженные за долгие годы действия немедленно приступили к тактическому отступлению, тогда как соратники находились как по бокам, так и позади, прикрывая тылы друг друга.

— Сегодня особенно жаркий день, не так ли Маркус?! — Мужчина, стоящий справа от Маркуса громко рассмеялся, в то время как его отточенный удар уже отрубил странную кошачью руку одному из множества подступающих звероподобных чудищ.

Чудовище заревело от боли и агонии, а страх наконец промелькнул в его глазах, переполненных до этого лишь звериной жестокостью и жаждой крови. Скуля и подрагивая, держа отрубленную культю, оно начало отступать назад, тогда как десятки других его соплеменников уже заменили его своими тучными телами на передовой.

— Пора! — Маркус тут же дал команду, даже не отвечая на вопрос своего товарища, тогда как с его криком очередная голова звероподобного уже скатилась с плеч, отсеченная его великолепным ударом.

Крепость рыцарей была позади, это был их оплот... их дом в этом далеком месте, тогда как чудовища выбрались из своего мрачного логова... а потому здесь они были не так сильны!

Множество рыцарей тут же показалось позади, на стенах крепости, тогда как их руки, сжимающие множество луков, неистово натянули жесткую тетиву. Прошел лишь миг, как свист ветра уже прервал в ушах звероподобных их безумный и нескончаемый до этого рев.

Звероподобные зарычали, заскулили и заревели, тогда как мечи, копья и стрелы словно были их похоронной песнью. Они шли хаотическими рядами, тут же заменяя впереди павших, тогда как следующие за ними уже были напичканы градом стрел, бессильно истекая кровью и трясясь в предсмертных конвульсиях.

— Циклопы приближаются! Быстро за ворота! — Одинокий, еще совсем юный рыцарь стоял на самой высокой точки крепости, ведя свой дозор, тогда как его беспокойный голос уже разнесся по всему полю боя, оповещая многих товарищей, бившихся снизу.

Его сузившиеся глаза сейчас одиноко смотрели вдаль, где из тумана, подгоняемые звероподобными мчались два одноглазых гиганта. Они дико ревели, а их трехметровые мускулистые тела яростно топтали землю. Они словно овцы, гонимые волками, мчались прямо в сторону крепости, где их ожидал уже подготовленный пастух.

Маркус же в этот момент не медлил, и даже ничего не ответил на слова о циклопах. Отнюдь, он лишь быстрым движением бросился назад, мгновенно пробегая за ворота крепости, тогда как передовую тут же заняли рыцари, стоящие до этого по его бокам.

— Закрывай! Закрывай! — Как только последний рыцарь оказался внутри крепости, тут же послышался лязг стали, а следом тяжелые стальные ворота крепости начали быстро закрываться.

Тем не менее звероподобные уже бешено помчались следом, проносясь под еще не закрытыми воротами. Некоторые из них успели прорваться, тогда как другие были лишь раздавлены тонной стали. Но так или иначе... внутри их встретил лишь рой мечей, обрушившийся на них ураганом ударов.

Множество других звероподобных в этот момент уже начали карабкаться по стенам крепости. Они даже не обращали внимания на количество павших... словно в неистовстве они лишь желали добраться до своей добычи и разорвать ее своими клыками и когтями!

— Циклопы уже близко! Лучники, цельтесь в их глаза!

Едва прозвучал голос, как дождь стрел уже разрывал воздух с диким свистом, однако лучники успели выстрелить лишь один последний раз, который едва ли смог нанести двум яростным циклопам хоть какой-то урон. Уже в следующие мгновение первые карабкающиеся по стенам звероподобные миновали каменную ограду, забираясь наверх и нападая на рыцарей.

Толстые ладони циклопов, которые прикрывали глаза, сейчас сочились кровью от попавших в них стрел, однако те так и не смогли пробить их толстую и грубую кожу, чтобы в конце концов поразить самое слабое место чудовищного существа — гигантский глаз, находящийся прямо по середине лба.

Маркус же сейчас так и вовсе проигнорировал звероподобных, не обращая на них никакого внимания, лишь хватая длинное серое копье и останавливаясь среди рыцарей, построение которых держало его под надежной защитой. Его зоркие глаза устремились к ближайшему циклопу, который несся к стене, словно осадный таран.

Пар, исходящий из неистово дышащей пасти одноглазого гиганта, казалось, нагревал температуру вокруг него, а слюни, стекающие от ярости по его высунутому языку, показывали не что иное, как неразумность этого тиранического существа.

Тем не менее Маркус более не собирался медлить, в следующее же мгновение оттягивая тело и правую руку назад, тогда как его лицо спустя миг уже озарил легкий оскал. Не прошло и мига, как с неистовым выпадом копье уже со свистом вылетело из его руки, дугообразно летя прямиком по направлению к мчащемуся на стену циклопу.

— Сдохни, мерзкая тварь... — Едва прозвучал тихий шепот Маркуса, как уже в следующий миг раздался невообразимый по громкости вопль боли, от которого, казалось, даже каменная крепостная кладка дрожит.

Копье летящие к циклопу мгновенно пробило его ладонь, безжалостно вонзаясь прямо в его единственный гигантский глаз, что тут же лопнул, словно пузырь, наполненный отвратительным желе.

Циклоп сейчас мог только реветь от невообразимой боли, спотыкаясь и падая. Не прошло и нескольких секунд, как он уже неистово обрушился своей головой прямиком на стену крепости, слегка вбиваясь в нее и следом лишь бессильно оседая. Один бросок копья — одна смерть чудовища.

Маркус в этот момент более не обращал никакого внимания на труп циклопа, лишь бросая взгляд на три других копья, уже летящих в другого одноглазого гиганта, приближающего к закрытым воротам крепости. Они летели быстро и точно, однако лишь одно из них вонзилось в плечо циклопа, застревая там, тогда как двое других нашли свою цель в телах бесчисленных звероподобных, бегущих подле него.

— Проклятье... — Стиснув зубы, Маркус мог только выругаться, как уже в следующее мгновение сильный удар тут же обрушился на ворота крепости, вминая их внутрь.

От такого сильного напора железные прутья даже вонзились в плоть циклопа, однако от этого он разъярились лишь сильнее, проламывая ворота окончательно и создавая при этом внутри них объемную дыру, куда уже спустя миг хлынула толпа рычащих и вопящих звероподобных.

Чудовища увидели лучшую возможность попасть в крепость, потому вместо карабканья по стенам, основной их поток тут же направился к воротам крепости. Видя это, Маркус мог лишь усмехнуться, быстро беря в руки длинный лук.

— Огня! — Даже, казалось, не целясь, Маркус немедленно выстрелил, пробивая стрелой огромную бочку, висящую над воротами крепости, тогда как черное и вязкое масло тут же неистово полилось на головы множеству звероподобных, которые, не обращая на него внимания, так и продолжали обмазываться в нем.

После слова Маркуса прошла лишь пара секунд, после которых со стены уже летела огненная стрела, попавшая прямо рядом с предыдущей. Огонь мигом вспыхнул, а следом был слышен лишь рев агонии звероподобных, сгорающих заживо.

Рыцари крепости поддерживали идеальное построение и порядок, а остаток звероподобных постепенно добивался на стене. Основная часть рыцарей авангардом стала встречать горящих чудовищ, что начали разбегаться кто-куда, даже неистово бросаясь на ожидающие их впереди копья, мечи и стрелы, словно от боли лишившись даже оставшихся крупиц своего разума и не понимая своего бедственного положения, ведущего прямиком к их неминуемой гибели.

Раненый и горящий циклоп, бешено вертелся и ревел, пытаясь потушить пламя, охватившее его, попутно даже раздавливая некоторых звероподобных. Спустя несколько мгновений, когда уже даже кожа начала слезать с его тела, он, рыдая от боли побежал обратно в туман.

Множество звероподобных к этому моменту тоже наконец смогло почувствовать горечь поражения, тогда как инстинкты выживания бешено заиграли в их сердцах. Бросаясь в рассыпную, они помчались обратно туда, откуда пришли, в то время как большинство из них продолжали полыхать как свечки. Их тела, казались далекими факелами в бесконечном тумане полостей, с каждой секундой отдаляясь все дальше и дальше, пока даже самый яркий огонек не исчез, окутанный мрачным и далеким туманом.

— Очередная победа приветствует нас! — Победоносно закричав, Маркус тут же поднял свой меч вверх, тогда как вязкая звериная кровь все еще продолжать стекать по нему.

Все рыцари закричали следом, также поднимая к небу свои мечи, копья, луки и щиты. Их обмундирование было полностью залито кровью, превращая их до этого серые доспехи в кровавое полотно.

Сейчас сотни различных тел звероподобных покрывало землю, словно мрачный ковер, однако среди этого множества тел, среди тысяч литров пролитой крови не было ни одного человеческого. Идеальная победа... идеально сокрушенный враг.

Рыцари долгие годы ведут здесь свой дозор, из раза в раз отбивая бешеное зверье, выползающее из своих нор. Их действия были отточены, а навыки безупречны, тогда как командная работа поражала воображение. Они были охотниками, но никак не жертвами, как думали звероподобные. Покуда из туманных полостей не полезет орда... они не дрогнут.

Глава 32. Примерка.

Ахерон вместе с Лисой неспешно шли по коридору поместья. Бал будет совсем скоро, а потому сегодня их будет ожидать довольно насыщенный делами и новшествами день. Нужно было подобрать как одежду, так и не забыть о бальном этикете, который в свою очередь последняя практически не знала.

Лиса была счастлива, что впервые в жизни сможет побывать на балу, еще и под маской дворянки, однако, с другой стороны, ей было очень неловко идти сейчас к баронессе. Она чувствовала себя так, словно использует доброту Ахерона в своих целях, и боялась, что Сильва, как и Демиан могут подумать, что она манипулировала им и использовала в своих целях.

Чем дольше Лиса продолжала размышлять над этим, тем сильнее пугалась, даже сама того не замечая, как Ахерон уже остановился перед одной из комнат поместья, аккуратно при этом постукивая по двери.

— Мам, привет, это я. — Тихий голос Ахерона тут же вывел Лису из глубоких раздумий, тогда как уже в следующее мгновение одна из служанок открыла дверь, впуская пару внутрь комнаты, где Сильва сейчас то и дело просматривала различные прекрасные платья и драгоценности.

К этому моменту все слуги в поместье уже как-то прознали о том, что Лиса пойдет на бал, поэтому глаза служанки при взгляде на нее выражали скрытую зависть и что-то похожее на неприязнь. Тем не менее и сама служанка в глубине души очень сильно желала оказаться на месте Лисы, не говоря уже о том, что последнюю даже освободили от других обязанностей в поместье, оставляя лишь наблюдение за младшим сыном барона.

Лиса же в этот момент могла только бросить мимолетный взгляд на служанку, с которой много раз до этого общалась по душам. Видя ее смешанный взгляд, она почувствовала неясный для самой себя укол вины, однако не подала вида, лишь неловко приветствуя ту и заходя внутрь комнаты, вслед за уже зашедшим Ахероном.

— Доброе утро, Ахерон. Как спалось? — Сильва тут же обернулась, тепло смотря на сына и приветствуя его.

Тем не менее от взгляда Ахерона не ускользнуло едва заметное переживание матери, когда ее мимолетный взгляд прошелся по его левой, окутанной уже красными бинтами руке.

— Н-нормально... — Ахерон слегка запнулся, что также не ускользнуло от Сильвы, однако, не видя прежнего ужаса в глазах сына, она могла лишь кивнуть, не желая теребить его раны очередным неприятным разговором.

Она понимала, что Ахерон скорее всего вновь плохо спал, но ничего не могла с этим поделать. Ей остается лишь пытаться улучшить жизнь сына, надеясь сделать ее еще хоть чуточку счастливее. Ради этого она готова на многое, в том числе отправить Лису на бал... только бы увидеть улыбку на его милом и детском лице, ныне все чаще омраченном несчастьями.

Лиса же в этот момент лишь тихо стояла позади Ахерона, неловко переминаясь с ноги на ногу и наблюдая за разговором матери и сына. Сейчас она чувствовала себя еще более неловко, чем представляла изначально, однако уже спустя мгновение Сильва отвлеклась от сына и бросила на нее внимательный взгляд.

— Проходи, дорогая, в конце концов мы сейчас будем подбирать одежду именно для тебя. — Недолго думая, Сильва тут же подозвала Лису к себе, при этом мило и беззлобно смеясь над ее неловкостью.

Все же, видя неловкость и стеснение в глазах девушки, она просто не могла не рассмеяться, вспоминая свое собственное детство. Хотя Лисе было уже шестнадцать лет, и она вовсю работала в поместье, но Сильва все равно понимала, что она все такой же ребенок, одержимый своими собственным мечтами.

После слов Сильвы Ахерон тут же бросил томительный взгляд на Лису, слегка наклоняя голову в сторону матери, намекая девушке, чтобы она прошла дальше и не стеснялась своих действий, тогда как следом он уже и сам подошел к ней.

— Мам, а Камелия и Амелия уже подготовились? Папа сказал, что они тоже пойдут на бал... — Ахерон не мог не спросить, ведь буквально недавно произошел неприятный инцидент.

Он немного беспокоился, что из-за оставшегося осадка между ними, их поход на бал выльется во что-то нелицеприятное, чего он, разумеется, не желал видеть.

— Пусть делают что хотят. Если захотят пойти на бал, то так тому и быть, а если нет, то не беда. — Слегка недовольно фыркнув, Сильва тут же покачала головой, меняя тему и не особо горя желанием сейчас обсуждать дочерей.

Все же она была ужасно разочарована поступками девочек, но в то же время они уже были достаточно взрослыми, чтобы больше не сюсюкаться с ними. Если Амелия или Камелия вновь совершат какую-нибудь глупость, то так легко они уже не отделаются. Сильва сама для себя решила, что в следующий раз отдаст их в церковь на несколько лет, чтобы там их научили манерам. Может быть тогда они смогут понять, что кровь гуще мимолетных эмоций и необъяснимой злобы.

— П-понятно... — Ахерон мог только тихо пробормотать, видя нежелание матери.

Ему было грустно, что подобное произошло в его семье, и даже в каком-то смысле он винил себя. Однако в глубине души он и сам понимал, что поступок Амелии действительно был чересчур уж дикарским, но он все равно не мог не любить сестер, надеясь, что у них в жизни будет одно только счастье.

— Ну что же, Лиса, бери первое платье и примеряй. Выберем тебе все только самое лучшее. — Сильва больше не хотела говорить о плохом, поэтому вновь переведя взгляд на Лису и аккуратно беря одно из множества платьев тут же протянула его девушке.

Лиса могла только с поклоном аккуратно взять платье, которое уже на ощупь, казалось, лучшим из всего того, что она когда-либо носила на себе. Платье было очень мягкое и гладкое, тогда как его плотность ощущалась довольно малой. Ей не нужно было долго думать, чтобы сразу же понять, что это был один из лучших шелков.

— Благодарю вас, миледи. А где мне его примерить? — Держа платье, Лиса тут же начала оглядываться, тогда как Сильва в свою очередь уже указала ей рукой на боковую дверь, находящуюся в комнате, за которой находилось своего рода примерочная со всем необходимым.

— Можешь использовать там все, что хочешь. Как закончишь выходи, подберем тебе бижутерию. Там также уже стоят подготовленные каблуки. Выбери себе подходящие под платье.

Выслушав баронессу, Лиса могла только в очередной раз неловко кивнуть, следом уже уходя в боковую комнату и закрывая за собою дверь. Она чувствовала себя довольно зажато, однако ей все равно нравилось происходящее, ведь когда еще она сможет надеть такое платье и драгоценности.

Зайдя внутрь, Лиса огляделась, тогда как примерочная к этому моменту уже была очевидно полностью готова. Множество разной одежды, обуви, духов, бижутерии и аксессуаров было заставлено рядами. Бросив взгляд на кружевное нижнее белье, Лиса не могла не покраснеть, тут же продолжая осматривать другие вещи.

— Мам... я, пожалуй, пойду. — Неловко пробормотав, Ахерон тут же поднялся, собираясь как можно скорее уйти.

Все же он никогда раньше не смотрел, как кто-то подбирает себе одежду, да и обычно такое не делалось, особенно в присутствии дам. Даже он это в принципе знал и понимал, поэтому и хотел уйти как можно скорее, чтобы не смущать ни себя, ни Лису.

— Останься, Ахерон. Тут нет ничего такого, ведь в конце концов именно ты ей помогаешь. — С легкой улыбкой Сильва тут же остановила сына, задерживая его за руку и не обращая внимания на его скрытое недовольство.

Ахерон же в ответ на действия матери мог только негодующе остаться, устало присаживаясь на кресло недалеко от нее. Хотя она и сказала ему остаться, но он все равно не мог найти себе места, чувствуя, что лучше бы он просто пришел попозже.

Спустя несколько минут, которые пролетели будто за одно мгновение, Лиса уже полностью нарядилась и смотря в зеркало чувствовала себя как никогда прекрасно.

— Нужно бы еще изменить прическу, но это потом... — Тихо и даже слегка завороженно прошептав, Лиса тут же посмотрела на себя в большое зеркало.

Ее изумрудное шелковое платье, под стать таким же зеленым глазам и каблукам выглядело просто восхитительно, тогда как черные волосы мягко струились по плечам, как тихая водная гладь. Никогда в жизни она еще не смотрела в зеркало так долго, словно не способная насладиться своей же красотой и великолепием.

Она бы так и продолжала любоваться собой до самого заката, однако посмотрев на себя еще с минуту, и убедившись, что все в порядке тут же вышла из примерочной. Хотя она хотела примерить как можно больше, стараясь запомнить себя таковой, но заставлять баронессу ждать чересчур долго было бы слишком неуместно для ее положения, поэтому уже спустя миг она спешно направилась к двери.

Едва она покинула примерочную, как две пары глаз немедля уставились на нее. Сильва лишь с легкой улыбкой наблюдала за девушкой, тогда как глаза Ахерона смотрели на ту со сдерживаемым восхищением. Его сердце, казалось, забилось быстрее, а увидев небольшую неловкость на ее лице он мог только покраснеть, стараясь не смотреть слишком уж пристально, стесняясь, что та может заметить.

— Лиса ты выглядишь просто великолепно. Когда попадешь на бал, то без сомнения затмишь своей красотой многих дам, согласен, Ахерон? — Одобрительно улыбнувшись, Сильва следом уже перевела взгляд на сына, словно невзначай спрашивая его мнение.

— Эм... да. — Ахерон не мог не запнуться от удивления, когда мама вдруг спросила его, однако спустя миг он безудержно закивал. — Тебе очень идет, Лиса.

Лиса могла лишь неловко поклониться на слова Сильвы, при этом благодаря ее, тогда как слова Ахерона в свою очередь вмиг вогнали ее в краску. От нее не укрылось то, с каким взглядом он на нее смотрел, ведь восхищение в его глазах и легкое покраснение для нее было лучше любых слов. Только одного этого ей было достаточно, чтобы понять, что она действительно выглядит прекрасно и завораживающе.

— Лиса, дорогая, надень еще и вот это. — Договорив, Сильва тут же аккуратно достала изумрудные серьги, колье и пару колец, передавая их девушке.

Лиса могла только аккуратно взять драгоценности, про себя ошеломленно размышляя о их цене. Даже ее холодные пальцы, едва касались их, словно боясь испортить. Тем не менее, не прошло и мига, как она уже аккуратно, словно нянча ребенка, следом надела их на себя, отчего стала выглядеть еще более красиво, в то время как шарм юной дворянской леди, так и исходил от нее.

— Я считаю, что тебе очень идет этот наряд, однако есть и другие вещи. Можешь померить что захочешь и окончательно выбрать то, что понравится тебе больше. — Тепло улыбнувшись, Сильва тут же протянула Лисе следующее платье, однако девушка лишь поблагодарив покачала головой.

— Миледи, не стоит. Я думаю, все же выберу это.

Хотя, Лиса и хотела примерить другие платья, она действительно была уверена, что это подойдет ей лучше всего. Да и сама Сильва не просто так подобрала первым платьем именно это изумрудное, в глубине души тоже считая, что именно в нем девушка будет выглядеть лучше всего.

— Хорошо, все это будет идеально подготовлено ко дню бала. Приглашение и подарки тоже будут готовы к тому моменту. Ты будешь дочерью барона Алкема Минарила, а твое родовое поместье находится далеко на западе, однако ты здесь оказалась лишь проездом, являясь гостьей поместья Алетей, все поняла?

Внимательно слушая Сильву, Лиса только и делала, что кивала из раза в раз, запоминая наизусть каждое сказанное слово. Конечно, ее могли спросить на балу и о многом другом, в то время как информации у нее было не столь много. Тем не менее она уже была не ребенком, поэтому сможет легко сказать что-нибудь, опираясь на слова Сильвы, не говоря уже о том, что она будет не одна.

Глава 33. Именем Церкви. Часть 1.

Алиген неспешно покинул комнату, из которой буквально несколько минут назад то и дело раздавались тихие стоны наслаждения. Его слегка обеспокоенное лицо, которое до сих пор было красным, как помидор, панически оглядывалось по сторонам. Только осознав, что вокруг никого нет он наконец смог выдохнуть с облегчением, ведь богопротивно-сокрытое действие, которое они совершили вместе с Лаурой, каралось в церкви довольно жестоко, чего он как рыцарь не мог ни бояться.

Откашлявшись, словно ничего и не произошло его лицо в следующее мгновение стало как никогда серьезным, а былое наслаждение выветрилось из головы. Все же он был рыцарем церкви, поэтому мог довольно быстро взять себя в руки, отбрасывая ненужные мысли, в то время как слова, произнесенные до этого Лаурой, отчетливо зазвучали в его ушах. Спустя миг, словно уверовав во что-то, он уверенной походкой незамедлительно направился выполнять важнейшую миссию церкви, назначенную ему лично епископом.

Через несколько мгновений, когда Алиген уже скрылся за поворотом, а вместе с ним исчезло и далекое постукивание лат, коридоры церкви вновь наполнились одной лишь блаженной тишиной.

— Интересно... — Не прошло и мига, как вдруг из темного, не освещенного светом угла тут же раздался тихий, почти бесшумный шепот.

Казалось, бросая туда взгляд был виден один только клубящийся мрак, и лишь приглядываясь можно было разглядеть очертания очень высокого, и даже устрашающего силуэта, что затаившись, казалось, сливался с тенями.

Тем не менее голос, звучащий оттуда, казалось, был ужасно далек, в то же время слышимый лишь своему обладателю. Он исчез также быстро, как и появился, оставляя после себя лишь два желтых огонька, ярко загоревшихся в темном углу. Мрак словно расступился перед этими очами, спустя мгновение уже открывая величественную и высокую фигуру мужчины с огненными волосами, чье лицо озарилось легкой, совсем непринужденной улыбкой. Его желтые, казалось, пылающие в темноте глаза вмиг уставились на дверь, ведущую в комнату Лауры, словно желая заглянуть внутрь и узнать, какие тайны та скрывает.