Отброшенная тень

— Ч-что...? Т-ты, о чем мам... — Испуганно пробормотав, Ахерон мог только ошеломленно взглянуть на мать, тогда как его глаза сейчас так и вовсе напоминали блюдца, словно он услышал какой-то невиданный доселе секрет. — Я ч-что сделал...? В-влюбился...? Нет... к-конечно нет!

Язык Ахерона сейчас заплетался как сумасшедший, тогда как каждое слово, вылетевшее из его рта, было произнесено с заиканием. Даже его лицо покраснело как переспелый помидор, отчего Сильва не могла не рассмеяться пуще прежнего тут же подходя к сыну и ласково обнимая его.

— Я же просто спросила, дурачок. Чего ты так переживаешь? — Усмехнувшись, и едва сдерживая еще больший смех из-за реакции сына, Сильва могла только попытаться его успокоить.

Ахерон же сейчас так и вовсе не находил себе места после всех слов матери, но спустя пару мгновений осознав, что ведет себя слишком уж странно тут же успокоился, приводя мысли в порядок.

— Да не переживаю я... — Пробурчав под нос, Ахерон мог только взглянуть на мать исподлобья, следом уже слегка отстраняясь от ее бесчисленных поглаживаний и объятий. — Ну в общем если ты согласилась помочь...

— У нее будет собственное приглашение, и на время бала она будет не служанкой, а дворянкой. Своеобразный маскарад, который вы оба должны будете поддерживать, согласен?

Услышав слова матери, Ахерон тут же закивал, словно курица, клюющая зерно. Он был рад, что мама сможет ему помочь, ведь сам он бы точно не смог раздобыть приглашение на чужое, тем более дворянское имя.

— Тогда ей наверно нужна одежда... ну там платье... — С каждым словом Ахерону становилось еще более неловко, чем уже есть, однако раз он дал слово, то просто не мог остановиться на пол пути, как бы стыдно ему ни было.

— Я сама завтра со всем разберусь, можешь идти отдыхать. — Видя неловкость сына, и как он не может найти себе место во всем этом деле, Сильва могла только улыбнуться и потрепав его по голове спровадить наружу.

Как только Сильва выпроводила Ахерона из комнаты, служанки, стоящие там сразу же зашли обратно, тогда как сам Ахерон простояв пару минут и обдумав прошедший с мамой диалог мог только прикусить губу от неловкости и направиться обратно в свою комнату. Он действительно сильно устал, а тело ломило от боли, ведь сегодняшний день оказался слишком уж насыщенным.

Глава 29. Подготовка к балу. Часть 3.

Ахерон немедленно поспешил обратно в свою комнату. Ему оставалось только сообщить хорошие вести Лисе, тогда как мама в свою очередь уже разберется со всем остальным.

—" Бал уже через несколько дней... Интересно я смогу потанцевать на нем вместе с Лисой?" — Слова Сильвы в этот момент то и дело проносились в голове Ахерона, в то время как даже его собственные мысли заставляли его лицо слегка заалеть.

Он снова и снова обдумывал слова мамы, даже сам не зная, действительно ли влюбился в Лису или нет. Порой при взгляде на нее у него действительно учащалось сердцебиение, однако он никогда не рассуждал о ней с точки зрения более чем обычного друга. Она просто казалась ему крайне приятной девушкой и все.

— "Наверное в любом случае она видит во мне только младшего сына барона..."

Мысли Ахерона так и продолжали бы неистово колебаться, однако неожиданная боль в руке немедля отрезвила его. Он тут же упал на колени, чуть ли не крича от боли, ведь ладонь словно полыхала, лежащая на раскаленных углях.

— "Б-больно... больно!" — Стиснув зубы от невероятной боли, Ахерон едва сдерживал порыв закричать и заплакать настолько невообразимой казалась боль.

Проклятый знак под бинтами словно горел, тогда как даже рана на ладони вновь открылась, а багровые капли крови, то и дело просачивающиеся через трещины в ней, мгновенно впитывались в бинт, окрашивая его в алый.

Ахерону казалось, что он сойдет с ума от боли, тогда как неизвестный стрекот и жужжание уже отдавались далеким эхом в его голове. Он словно чувствовал, как нечто взирает на него из-под густого мрака, неистово приближаясь все ближе. Он чувствовал... бесконечный голод и неутолимую жажду.

— Ахерон! Ты в порядке?! — Мужской голос тут же раздался со спины Ахерона, с каждым мгновением приближаясь все ближе.

Не прошло и мгновения, как рыцарь Дирк уже немедля подоспел к стоящему на коленях Ахерону, осматривая того с головы до ног. Его глаза неотрывно следили за левой рукой мальчика, казалось, даже через слои окровавленных бинтов он видит неясный пылающий знак.

Едва голос рыцаря прогремел в ушах Ахерона, как стрекот и жужжание вмиг наполнились жгучей, необъятной яростью, а нечто взирающие из-под мрака вновь залезло обратно в глубины темноты, словно бы томно дожидаясь своего часа.

— Д-да... все хорошо... просто судорогой ногу свело... — Едва боль прошла, а сознание заработало, непрерываемое невыносимой болью, как Ахерон тут же скрыл руку в кармане.

Дирк же в этот момент только спокойно наблюдал за спешными действиями Ахерона, а услышав его быстрый ответ мог только закатить глаза. Тем не менее он не стал спрашивать что-либо, лишь помогая тому вновь подняться на ноги.

— Вроде бы какая-то служанка должна быть с тобой все время... где она? — Дирк отошел от Ахерона и уже собирался уходить, тогда как слова, вылетевшие сейчас из его уст, были наполнены скукой и безразличием, словно его вопрос был не более чем легким любопытством.

— Она ждет в комнате... Я сам велел ей остаться ждать. — Не желая, чтобы Лису наказали за неисполнение обязанностей, Ахерон мог только заступиться за нее.

Хотя рыцарь и пытался сделать вид, что ему все равно, но Ахерон не был глупым. Он понимал, что отец видимо назначил Дирка следить за ним, однако не был против этого, понимая беспокойство отца, особенно после случившегося с Осмирой.

— Ну... я пойду, сэр Дирк. — Окончательно придя в себя и слегка поклонившись уходящему рыцарю в знак благодарности, Ахерон тут же направился дальше.

Идя вперед, он то и дело поглядывал на свою левую руку, перевязанную уже ныне окровавленными бинтами, в то время как неприятное чувство от все еще не высохшей и хлюпающей крови пробегало мурашками по его телу. Казалось, даже сейчас он все еще слышит эхо далекого стрекота...

_______________________________________________________________________________________

В этот момент мужчина в белых доспехах угрюмо шел по коридорам церкви. Его лицо было задумчивым, а в голове пролетал целый ворох мыслей. Он был капитаном всех рыцарей церкви, служащих Лауре, но даже он не понимал, что происходит в последнее время. Действия епископа, которому он обязан подчиняться выходили за рамки разумного и дозволенного. Однако даже понимая это у него не было выбора, кроме как выполнять приказы и дальше.

Его поступь было неспешной, однако небольшая нервозность за будущее не давала ему покоя. Даже сейчас он вспоминал свист ветра, а после и скатившуюся голову якобы изменника королевства, чьи глаза, даже после смерти были наполнены шоком, удивлением и конечно... бесконечным непониманием.

— Рыцарь церкви Алиген прибыл по вашему распоряжению, епископ. — Негромко проговорив, Алиген следом протянулся рукой к двери, тогда как тихий, протяжный стук уже раздался следом, проносясь по безмолвным коридорам церкви.

Тем не менее, едва рука рыцаря опустилась после стука, как уже спустя мгновение дверь открылась, а в проходе показалась никто иная, как Лаура, епископ церкви. Однако ее болезненное лицо, и даже слегка обезумевший вид не приковал взгляда рыцаря церкви, ведь он мог только в ступоре смотреть на ее нагое тело, яростно манившее его.

— Проходи, Алиген... мой верный рыцарь. — Прекрасные вишневые губы Лауры раскрылись, а слова, произнесенные ею, были словно наполнены сладким медом, льющимся потоком в уши рыцаря. Ее нежные слова и мягко движущиеся ладони по всему своему телу, были соблазнительнее всего, что тот когда-либо видел.

Алиген мог только продолжать смотреть на Лауру, не понимая, что происходит. Ее тело было просто... великолепным, словно шедевр величайшего скульптора. Еще никогда в жизни он не видел ничего более прекрасного, и тем более не смел вкушать. Тем не менее уже спустя пару мгновений колебаний его нога шагнула внутрь комнаты, после чего дверь закрылась также бесшумно, как и открылась.

_______________________________________________________________________________________

Спустя несколько минут Ахерон наконец добрался до своей комнаты, открывая дверь и уныло заходя внутрь. До сих пор боль отдавала пульсациями в его руке, а сам он уже предвещал панические вопросы Лисы, на которые, как и рыцарю Дирку он вынужден будет ответить очередной ложью.

— "Хорошо хоть Амелия с Камелией не спрашивали о левой руке... Не пришлось им лгать." — Покачав головой, Ахерон мог только с усмешкой найти хоть какие-то плюсы во всем этом.

Хотя сестры при каждом разе то и дело бросали взгляд на его перебинтованную руку, однако они лишь продолжали молчать. Может им было не интересно, а может они отдаленно винили себя за то, что произошло, не желая теребить раны друг друга. В любом случае он не мог знать ничего из этого.

Лиса же в этот момент сидела на своей кровати, то и дело наматывая локон своих влажных после ванны волос на палец, тогда как для вошедшего сейчас в комнату Ахерона она выглядела как никогда красиво. На краткий миг он даже залюбовался ею, однако лишь на миг, ведь уже в следующий она перевела на него взгляд своих ярких зеленых глаз.

— Ахерон, что с твоей рукой?! — Переведя взгляд на вошедшего Ахерона, Лиса тут же пробежалась по нему взглядом, тогда как ее глаза не могли не уловить, что вся его левая рука ныне была покрыта окровавленным и все еще влажным от крови бинтом.

— Н-ничего... Просто у меня там рана открылась... Все хорошо, Лиса. — Ахерон мог только неловко проговорить, слегка запинаясь. Все же ложь давалась ему с большим трудом.

Он очень не хотел ей врать, но понимал, насколько деликатной была эта тема. Хотя он и доверял Лисе, но все равно было лучше держать это в секрете от нее, ведь даже если она узнает это ничего не изменит, тогда как от этих знаний могут добавиться потенциальный проблемы для нее самой.

Услышав же слова Ахерона, Лиса хотела возразить, и перебинтовать ему руку новым бинтом, однако в ее голове вмиг отчетливо всплыли слова баронессы, о том, что ей нужно было только следить за бинтом, но ни в коем случае не снимать его. Даже сейчас она считала это ужасно странным, однако не смела возражать, с трудом закрывая глаза этот смущающий ее вопрос.

В последнее время в поместье так и вовсе происходит слишком уж много странностей, отчего ей даже было страшно оставаться одной, особенно после того, как нашли пропавшую Осмиру, на деле убитую и съеденную какими-то насекомыми. Если бы Демиан вместе с Августо не прикрыли это дело, то уже сейчас в поместье был бы самый настоящий хаос и паника. Она очень хорошо это понимала, ведь в глубине души и сама хотела сбежать, но боялась возможных последствий. Да и некуда ей было идти...

— Просто... будь осторожнее. — Выбросив ненужные мысли из головы, Лиса могла только с беспокойством посмотреть на Ахерона, тогда как слегка печальная улыбка уже озарила ее лицо.

Она правда очень беспокоилась о нём, ведь слишком уж многое выпало на долю столь доброй и невинной души. Возможно, даже не боязнь последствий не позволяет ей собрать свои скудные вещи и уйти из поместья... а этот добрый, невинный мальчик к которому она уже порядкам привязалась. Сейчас она и сама не знала, где здесь истина...

— Конечно, но лучше не будем продолжать говорить о плохом. — Кивнув на слова Лисы с доброй улыбкой, Ахерон мог только постараться как можно быстрее отпустить тему, связанную со своей раненой левой рукой.

Лишь одна только мысль о проклятым знаке на своей ладони вызывала у него головную боль, поэтому он тут же перевел разговор в более счастливое русло, продолжая говорить уже с легкой, и даже немного счастливой улыбкой на лице.

— Я поговорил с мамой, и она согласилась достать для тебя приглашение на бал и все подготовить. — Ахерон не мог ни улыбнуться еще ярче, глядя в глаза Лисы, что казалось вмиг засияли. — На балу ты будешь в качестве дворянки, и конечно, если кто спросит, то ты будешь именно ею, а не служанкой в поместье Алетеев.

Чем больше Ахерон говорил, тем сильнее Лиса удивлялась, даже открывая рот от шока. Она никогда не думала, что однажды сможет попасть на бал, как дворянка, а не слуга. Это многое для нее значило, но и немного пугало.

— Эм... а меня не накажут за оскорбление дворян, если я таковой представлюсь на балу? - Хотя Лиса была счастлива она не могла ни беспокоиться, ведь выдача себя за дворянина и проникновение на бал по закону будут караться очень и очень жестоко.

— Н-не беспокойся, Лиса. — Ахерон хотел сказать это как можно более твердо, однако он и сам не знал, как обстоят дела на самом деле. По закону такое действительно было запрещено и могло быть сурово наказано, но в то же время он не думал, что его мать не предусмотрела это. — Я думаю мама учтет все нюансы, но не переживай, я тоже напомню ей об этом завтра, а пока давай лучше спать. Честно сказать... я ужасно устал.

Выслушав слова Ахерона, Лиса лишь кивнула с легкой улыбкой, ложась в свою кровать. День был слишком полон на события, отчего даже она сама сильно устала. Ахерон смотрел на нее буквально еще секунду, после чего и сам переодевшись в ванной вернулся и устало лег. Он чувствовал себя очень вымотанным, тогда как его тело ломило от боли, а кости словно трещали.

— Спокойной ночи, Лиса. — Зевая от усталости Ахерон тут же заснул, ведь он уже попросту едва соображал, настолько изнемогавшим он себя сейчас ощущал.

Лиса же в свою очередь лишь тихо лежала, смотря в потолок, тогда как далекий лунный свет лил в окно, тускло освещая комнату своим серебряным светом. Не прошло и мига, как до ее ушей уже донеслось тихое сопение, которое вызвало на лице легкую улыбку. Скорость, с которой Ахерон засыпал, поражала ее из раза в раз.

— Спокойной ночи, Ахерон... — Тихий голос Лисы спустя миг уже раздался в комнате, однако Ахерон уже не слышал ее, лишь продолжая спокойно и мирно посапывать.

Глава 30. Забытый.

Ахерон с криком немедленно поднялся с кровати, тогда как его голова раскалывалась от невыносимой боли и воспоминаний, что бурным потоком вливались в нее. Ему казалось, что она может лопнуть в любое мгновение, однако уже спустя несколько секунд боль исчезла, оставляя после себя только знание.

После ночного сна темнота за окном казалась должна быть заменена яркими лучами солнца, что своим прекрасным светом, отражающим от зеркал комнаты создали бы поистине чудесное зрелище. Однако вместо чуда, за окном стоял один лишь клубящийся мрак и ужас.

— Кошмар... — Тихий шепот слетел с губ Ахерона, тогда как его лицо вмиг исказилось в полубезумной улыбке.

Он не чувствовал ни усталости, ни боли, ни страха... только ненависть. Его лицо, являющиеся сейчас лишь черным полотном взглянуло на дверь, через замочную скважину которой то и дело пробивался теплый, но такой далекий свет. Он тонким, крохотным и слабым лучиком проходил в темноту комнаты... в которой сразу же был пожран окружающим мраком.

— Я должен...

Ахерон подошел к двери, одновременно с этим протягивая свою мрачную длань. Его черные, словно сам мрак пальцы обхватили ручку, немедленно опуская ее вниз, тогда как сам он с усилием толкнул дверь... однако та даже не пошевелилась, оставаясь все такой же неподвижной.

— Выбраться...

Ахерон бессильно упал на колени. Он вновь не смог... вновь он в этой вечной клетке. Его черные дыры, вместо глаз тут же обратили свой взор в замочную скважину, через которую струился теплый, далекий свет.

— Д-дом...

Кровавые слезы потекли из глаз Ахерона, ведь он видел в этом далеком свете... видел поместье... свой дом. На тренировочном плацу он смог увидеть отца, зовущего его на тренировку с мечом. Его лицо улыбалось, глаза светились от гордости за сына, а сам он был счастлив, казалось, как никогда ранее.

Он видел и мать, что стояла в прекрасном цветущем саду, весело махая ему. Ее улыбка... ее улыбка казалось могла рассеять пустоту его ныне мрачной души, а запах цветов словно напоминал о былых, давно забытых днях...

Он видел сестер, что показательно отвернулись от него, однако он смог заметить края их улыбающихся прекрасных губ. Он чувствовал их ожидание, чувствовал, что они ждут, когда младший брат наконец сможет подойти к ним.

Он видел Маркуса, своего старшего брата, чьи глаза были наполнены братской, непоколебимой ничем любовью. Он стоял в окружении множества рыцарей и что-то тихо шептал, однако даже через замочную скважину Ахерон слышал его далекий голос, возносящий слова с невиданной гордость - Смотрите... это мой младший брат!

Он видел Лису, тепло улыбающуюся ему, казалось, она ждала, когда они смогут вновь прогуляться по поместью. Их неловкие разговоры грели его давно остывшую душу и заставляя несуществующую уже кровь прилить к лицу.

Он видел Мирейна и Вильгельма, видел всех остальных рыцарей поместья, видел всех слуг... видел всех, кто когда-либо его знал. Он видел всех этих людей, а потому... Он слышал сейчас их далекие и громогласные слова, призывающие его наконец прийти к ним!

— ЭТО МОЙ ДОМ! — Безумно закричав, Ахерон мог только неистово подняться с колен, сгорая от ярости и ненависти, что вмиг запылала в его груди.

Его пальцы собрались в кулак, а следом неистовый удар уже с грохотом обрушился на дверь. Он безумно бил, удар за ударом, вкладывая всю свою силу, ненависть, ярость и злобу! Дверь дрожала, комната дрожала, мрак дрожал...

Ахерон не знал сколько времени прошло, но он продолжал бить. Однако сколько бы ударов он ни нанес, какой бы грохот ни издал, и как бы ни сокрушалась дверь... она оставалась все такой же неуязвимой.

Очередной удар... очередной грохот... и спустя мгновение рука Ахерона, не способная более держаться рассыпалась облаком теней. Его глаза расширились от удивления, однако спустя миг они разгорелись еще с большей ненавистью. Очередной удар другой рукой... и очередное облако рассыпающихся теней...

— Я.... не признаю... такого исхода... — Обессилено прошептав, Ахерон мог только упасть на колени, словно вмиг лишенный сил.

Тем не менее его глаза, истекающие сейчас черными слезами, лишь продолжали смотреть в замочную скважину. Он продолжал лишь смотреть, слушая далекий зов своих близких, не способный сейчас вернутся к ним...

— Обещаю... я приду... клянусь... сколько бы времени это ни заняло...

_______________________________________________________________________________________

Ахерон медленно поднялся, упираясь руками в мягкую постель. Яркие лучи отражались от зеркал, светя ему прямо в его заплаканные глаза, тогда как слезы печали все еще стекали с них, не способные высохнуть даже под прямым попаданием теплого света солнца.

— Тебе... снова приснился кошмар? — Не прошло и мига, как грустный голос Лисы уже раздался недалеко от Ахерона, отчего он мог только повернуть голову в сторону знакомого, но казалось на миг, далекого голоса.

Его затуманенные слезами глаза посмотрели на размытый силуэт, спустя несколько быстрых морганий, который стал никем иным как Лисой, чей взгляд на него сейчас был наполнен скрытой печалью.

— Не помню... похоже на то... — Ахерон мог только неуверенно пробормотать, встряхивая головой, словно пытаясь избавиться от накатившего на него дурмана.

Он не мог вспомнить, что именно ему снилось, но слезы, уже стекающие прямиком до его бледных губ, были наполнены непреодолимым вкусом горечи. Он чувствовал, будто что-то вновь изменилось, однако так и не смог понять, что же именно...

— Не думай слишком много... Разве это уже имеет значение? Кошмар на то и кошмар, ведь просыпаясь, он лишь исчезает... — Мягкий голос Лисы тут же дошел до ушей Ахерона отвлекая его от глубоких раздумий.

Она хотела немного приободрить Ахерона, отвлечь от печали, сковавшей его, однако не была уверена, что именно ей стоит сказать. Но одно по крайне мере она знала точно, нежеланные воспоминания о кошмаре точно не принесут ничего благого.

— Пожалуй, ты права... это уже не имеет значения... — Вытерев рукавом промокшие от слез глаза, Ахерон спустя миг уже поднялся с кровати, направляясь прямиком в ванну.

Сейчас ему нужно было умыться и начать новый день, ведь его помощь Лисе еще далека от завершения.

_______________________________________________________________________________________

Демиан в этот момент сидел в своем кабинете, как вдруг раздался громкий стук в дверь. Не успел он ответить, как повторный стук уже дал о себе знать, отчего он мог лишь тяжело вздохнуть, уже предвещая будущие проблемы.

— Войдите. — Едва Демиан закончил говорить, как в кабинет уже влетел Августо, держащий в руке письмо с печатью церкви, и чье лицо сейчас было крайне озабоченным.

— Демиан... письмо от Лауры...

Как только слова дворецкого дошли до ушей Демиана, его лицо тут же приобрело пепельный оттенок. Мирейн и так уже задерживался, однако вместо него самого пришло какое-то непонятное письмо. Не думая и секунды, Демиан тут же выхватил письмо из рук Августо, следом уже открывая его и начиная спешно читать.

— Ч-что за бред...? — Ошеломленно пробормотав и продолжая читать письмо, лицо Демиана сначала вытянулось от удивления, а уже потом исказилось от ярости и печали.

Чем больше он читал, тем больше не понимал происходящего, тогда как Августо, наблюдавший сейчас за ним так и вовсе не мог найти себе места от беспокойства. Уже очень давно он не видел такого выражения на лице барона.

— Августо... созывай всех рыцарей. — Быстро проговорив, Демиан мог только издать свой указ, даже не обращая внимания на вмиг побледневшее лицо дворецкого, как и невзирая на его бесконечный шок в глазах. Отнюдь, он лишь продолжил спешно действовать, словно на счету была каждая секунда времени.

Взяв перо и обмакнув его в чернила, он тут же вывел на куске бумаги лишь одно единственное слово и несколько каракулей, после чего поставив свою печать и сложив в письмо, следом вручил его дворецкому.

— Отправь это Маркусу. Немедленно.

После того, как Демиан отдал письмо он уже даже не смотрел на паникующего дворецкого, продолжая писать множество других писем, в то время как его лицо было предельно сосредоточенно. Только на миг в его железном, казалось, непоколебимом взгляде прослеживалась небывалая доселе печаль.

— Д-демиан... — Августо аж начал заикаться, ведь произошедшее сейчас изрядно начало его пугать, а потому он не мог ни спросить. — Ч-что происходит? Что в письме?

— Мирейна убили. — Как только слова Демиана прозвучали в ушах Августо, то в голове дворецкого словно произошел взрыв, тогда как следующие слова барона тут же заставили его ноги подкоситься. — Лаура объявила меня еретиком и врагом королевства, утверждая, что я должен явиться в Игрид на справедливый суд, ха-ха-ха... воистину надменно и смешно.

Демиан не смог сдержать нервного смеха на последних словах, ведь он не понимал, чего именно добивается Лаура. У нее даже нет полномочий объявлять кого-то врагом королевства, не говоря уже о нем самом, являющимся бароном и вассалом короля. Очевидно, она единолично решила объявить ему войну, но он не собирался идти на заклание по собственной воле.

— Соберись, Августо. — Видя, как расклеился дворецкий, Демиан не мог не подбодрить его, на мгновение отвлекаясь от писем. — Лаура обезумела, а против безумцев решением может быть только одно - кровь и сталь.

Демиан мог бы стерпеть любые нападки Лауры, однако та действовала без предупреждений и слов, решая быстрым ударом сразу же обезглавить дракона. Подло убив его друга, очернив его имя, статус и призывая к абсурдному суду, где его будет ждать лишь бесславная смерть она объявила ему ничто другое, как войну, тогда как у него самого не было другого выбора, кроме как принять ее.

— П-понял... — Выслушав Демиана и панически кивнув, Августо тут же умчал из кабинета на подкашивающихся ногах.

Ему нужно было бы как можно скорее отправить письмо Маркусу, и созвать всех рыцарей, которых только можно обратно в поместье. Все же, убив Мирейна, Лаура поступила поистине безумно, а от такой личности можно ждать чего угодно, но только не рациональных действий.