Отброшенная тень

Алиген же в этот момент не смел медлить, ведь приказ Лауры можно сказать был с пометкой первостепенной важности. Направляясь прямиком к своим подчиненным рыцарям, он тут же выбрал среди них пару дюжин, отдавая немедленные приказы о сборе и выступлении, а сам же спешно направился в архив. Его голос был жестким и серьезным, отчего рыцари не смели даже медлить, как можно быстрее начиная подготавливаться к будущему походу.

Спустя пару минут спешной ходьбы, зайдя в большую комнату, наполненную множеством стеллажей, переполненных книгами, бумагами и записями, Алиген, словно уже зная куда идти направился прямо к одному из них. На каждой полке этого стеллажа находились пометки, на которых были написаны одни только фамилии. Спустя миг он подошел к одной из тех, которая и была ему нужна, с пометкой — Алетеи.

Час спустя, когда подготовка и сборы были завершены, почти три десятка рыцарей во главе с Алигеном помчались верхом на лошадях из центра Игрида прямиком на юг, а выражение их лиц не внушало ничего хорошего.

— Маркус Алетей... — Только тихий шепот сейчас сорвался с уст Алигена, тогда как в своих руках он уже сжимал небольшой бумажный буклет, где в самом начале большими буквами было выведено одно единственное слово — досье.

_______________________________________________________________________________________

Яркий свет фонарей освещал небольшую комнату, похожую скорее на подземную темницу, внутри которой то и дело звучали мрачные звуки почти бесшумно разрезаемой плоти и медленно проливающимся струйкам крови, среди которых порой был слышен лишь шепот легкого, казалось, вопросительного бормотания.

В небольших камерах, больше похожих на клетки находились еще совсем свежие тела множества звероподобных чудовищ, казалось, в которых лишь еще недавно теплилась жизнь. Многие из них имели ноги и руки от разных зверей, тогда как глаза, пасти, и даже головы иногда принадлежали совсем другим видам зверей, заставляя незнающего человека то и дело ужасаться, над неестественностью их безобразного облика.

Все чудовища имели множества ран, некоторые от мечей, другие от стрел и копий, тогда как шкуры некоторых были так и вовсе сожжены огнем. Однако если приглядеться повнимательнее, то на их, порой безволосой шкуре были видны аккуратно проведенные разрезы.

Молодой мужчина в черном фартуке, забрызганным кровью, сейчас то и дело безупречно орудовал скальпелем, препарируя непонятное чудовище, лежащее на столе, уже почерневшем от бесчисленно пролитой крови. Его движения были отточены, и не единого лишнего действия не было им совершено.

Разрезая слегка выпуклый живот чудовища, руки мужчины в черных резиновых перчатках следом уже мгновенно соскользнули внутрь, доставая оттуда комок мясистой плоти. Оба его черных глаза сузились, тогда как через один из них проходил длинный шрам, оставленный когтем неизвестного, но без сомнения опасного чудовища, к счастью, так и не сумевшего лишить его зрения.

— Беременная самка. Однако плод уже давно... нет, он изначально был мертв. Какая странная смерть. — Тихо прошептав себе под нос, мужчина в следующее мгновение аккуратно отложил изуродованный комок в сторону, тогда как его руки уже вновь соскользнули в разрезанный живот мертвого зверя.

Спустя пару мгновений он снова достал не совсем понятный ему кусок плоти разглядывая который он иногда то периодически кивал, то мычал от раздумий. Недолго думая его взгляд упал на лежащую на тумбочке неподалеку книгу, в которой к этому моменту уже было детально изображено чудовище, ныне лишь безжизненно лежащее на столе и истекающее остатками крови. Книга была открыта уже практически в самом конце, что наводило на мысль о том, что без сомнения не первая тварь была записана на ее прошлых страницах.

Его руки тут же опустились в воду, обтирая друг друга, смывая кровь, вместе с различными выделениями внутренних органов монстра. Взяв следом перо, он тут же принялся в точности создавать рисунок неясного комка плоти, который выглядел просто поразительно масштабировано и детально, словно рука великого художника рисовала линию за линией.

Спустя пару минут под рисунком уже было множество написанного текста, однако еще больше только предстояло записать, как вдруг раздался громкий хлопок, вмиг нарушивший блаженную тишину.

— Маркус! — Вместе с громким криком, дверь в комнату тут же отворилась, даже отвлекая мужчину, отчего он мог лишь тяжело вздохнуть, но тем не менее лишь продолжить работать. — Черт ты снова это делаешь? Мрачный же ты всё-таки ублюдок...

Маркус же в этот момент не обратил никакого внимания на слова друга, продолжая лишь заниматься своими делами и безупречно владеть скальпелем. Он то и дело поочередно доставал различные части внутренних органов из туши звероподобного. И хотя шум, вместе со словами друга помешали ему, однако его рука так и не дрогнула ни на дюйм, все также плавно и идеально делая разрезы лишь там, где ему было это нужно.

— Чтобы победить врага, Калден, нужно знать каждую частичку его тела и способностей... в особенности это касается тех, о которых ты ничего не знаешь. — Тихо проговорив, Маркус следом уже достал очередной орган из живота мертвого чудовища, разглядывая его и тщательно изучая.

Он был ужасно похож на человеческую печень, однако, сколько бы он ни смотрел, так и не смог найти желчный пузырь, отвечающий за помощь в пищеварении.

— И когда тебе это понадобиться? Может... несколько раз в жизни? — Слегка рассмеявшись, Калден мог только и делать, что поглаживать сейчас свою лысую голову.

Для него это действие было своего рода успокоительным, ведь нынешние глаза друга вызывали в его сердце небольшой холодок. Когда Маркус занимался своими никому непонятными исследованиями он словно становился совсем другим человеком, более замкнутым и мрачным.

— Даже если это поможет только раз в жизни... оно будет стоить того. — Посмотрев на друга сузившимися глазами, Маркус мог только покачать головой, явно не разделяя его пассивную точку зрения. — Так что ты хотел, Калден? Я сейчас как видишь занят.

Вновь переведя взгляд на тушу, Маркус еще сильнее закрепил растяжки на животе монстра, то и дело внимательно осматривая его брюшную полость. Она была покрыта странной слизью, видимо которая и помогает пищеварению, однако вызывая хаос у других процессов, в том числе... рождаемости. По крайне мере это объясняет одну из причин смерти зарождающегося плода, как и его превращение в кусок однородной плоти...

— Ну... пришло письмо от Демиана. — Быстро проговорив, Калден тут же потянулся за пояс, следом неловко доставая ужасно помятое письмо.

Посмотрев следом на Маркуса, который оторвался от тела звероподобного и жестко взирал на него, он мог только быстро и безуспешно пытаться выпрямить письмо, в то время как сам лишь глупо и безмятежно посмеивался.

— Дай сюда, пока не порвал! — Маркус не мог более за этим наблюдать, немедля подскакивая к другу, и выхватывая письмо из его рук, следом мгновенно открывая его. Его глаза быстро пробежались по тексту письма, тогда как уже спустя миг оно было поднесено к пламени и сожжено. — Иди собери всех, нужно будет поговорить. Я скоро подойду.

Калден лишь тупо смотрел на своего ныне еще более омраченного друга, как и за письмом, что под пламенем свечи уже развеялось пеплом по всей комнате. От его взгляда не ушло и то, как лицо Маркуса сначала нахмурилось, а уже через миг потемнело.

— Понял, сейчас все сделаю. — Перестав улыбаться, Калден тут же вышел из комнаты, собираясь как можно скорее собрать всех.

Он хотел узнать, что было в письме, однако в отличии от прошлого раза, сейчас дела обстояли куда хуже и, казалось, не было времени для пустых разговоров. Он слишком хорошо знал Маркуса, чтобы не понять, когда дела идут просто скверно, а когда приближается самая что ни на есть беда.

Маркус же сейчас мог только тяжело опереться руками на стол, тогда как одно единственное слово в письме то и дело минута за минутой проскальзывало в его голове — Возвращайся. Это могло иметь множество различных значений, если бы только не специальная клякса в определённом месте письма, о смысле которой знали только он и Демиан. Она значила ничто иное как бедственное положение, с которым вынуждена была, и уже столкнулась семья.

— "Проклятье..." — Тяжело вздохнув и покачав головой от досады, Маркус мог только снять перчатки, следом уже выбрасывая их в мусорку.

Аккуратно закрыв свою книгу, он следом уже неспешно подошел к стоящему в отдалении стеллажу, внутри которого лежало множество таких же, обвязанных и однотипных по виду. Положив поверх других, нынешнюю заполняемую им книгу, он закрыл дверцу стеллажа, разворачиваясь и направляясь в сторону доспехов, лежащих неподалеку, по пути снимая с себя и окровавленный фартук.

Настроение у него было просто ужасное, и похоже настала пора действовать. Только недавно он с соратниками праздновал победу, как уже новый враг, казалось, вновь выбегает из далекого и мрачного тумана.

Глава 34. Именем Церкви. Часть 2.

На небольшой одноместной кровати лежала словно сплетающаяся воедино пара, тогда как стоны наслаждения и увлеченности тихо звучали по всей, окутанной темнотой комнате, окутывая ее еще и аурой разврата и раскрепощенности.

— Алиген, я могу доверить тебе одну из важнейших миссий церкви? — Словно невзначай, Лаура тихо промурлыкала на ухо Алигену, тогда как их тела лишь продолжали свой неумолимый темп.

Стоны и звуки поцелуев не прекращались ни на секунду, как и тяжелое, сдавленное дыхание двух силуэтов. Даже начавшийся разговор ни на миг не прекратил движения пары, а скорее лишь наоборот приближал их к закономерному концу.

— Конечно, Лаура... Я как никак твой верный рыцарь. — Оторвавшись от ужасно сладких вишневых губ, Алиген лишь быстро произнес, спустя миг вновь впиваясь в них.

Его слова звучали непоколебимо, однако в глубине души он все равно понимал, что у него нет выбора, кроме как подчиниться приказу епископа. Однако, когда она просила столь нежно и старательно, он испытывал куда большее воодушевление выполнить приказ идеально.

— Как закончим... отправляйся к туманным полостям и принеси мне голову Маркуса Алетея, рыцаря-отступника... — Лаура говорила спокойно, однако, когда с ее прекрасных уст сорвалась эта фамилия, то голос наполнился необъяснимой жестокостью и злобой.

Услышав слова Лауры, Алиген мог только слегка в шоке уставиться на нее, не понимая, что происходит, однако спустя миг его думы рассеялись под натиском наслаждений и прекрасных стонов, что словно изысканная музыка непрерывно звучали над его ухом.

_______________________________________________________________________________________

Маркус сейчас неспешно поднимался по старой винтовой лестнице из глубин крепостного подземелья, которое на деле было лишь темницей для пленных, ныне служащая пристанищем для множества еще не изученных им трупов звероподобных.

Его серые, испачканные в крови доспехи издавали лязгающий звук при каждом движении, тогда как меч, висящий на поясе, был темным от высохшей на нем крови. После битвы он даже не успел привести свое снаряжение в порядок, вынужденный спешно проводить исследования, пока трупы были еще свежими, ведь в противном случае гниение, тем более под летней южной жарой даст о себе знать намного быстрее, чем он успеет даже опомниться.

Тем не менее пока он поднимался, его слишком уж идеальный с детства слух уже уловил снаружи странные звуки, похожие на ожесточенный спор, тогда как он сам даже не мог узнать большинство из слышимых им голосов.

— "Странно... в ближайшее время никто не должен был прибыть в крепость." — Мрачно сцепив зубы, Маркус мог только помчаться наружу еще быстрее прежнего, пропуская на каждом шагу сразу несколько ступенек.

Письмо отца, то и дело проскальзывало в его мыслях, а дурное предчувствие поднималось из глубин души. Не нужно быть великим мыслителем, чтобы провести параллели между письмом и нежданным прибытием кого-то в эту богом забытую южную крепость.

Спустя пару мгновений толкнув тяжелую дверь, ведущую наружу из подземелья, хор громких и жарко спорящих голосов уже затопил его уши, тогда как спустя еще одно мгновение несколько ответов на вопросы уже были им получены.

— Что здесь происходит? — Маркус подошел к своим спорящим товарищам, среди которых был и Калден, тогда как легкая, непринужденная улыбка осветила его лицо.

Его взгляд тут же устремился к незваным гостям, тогда как уже в следующие мгновение точное их число пролетело в его голове. Группа рыцарей церкви к этому моменту уже давно спешились, старательно высматривая кого-то в толпе рыцарей крепости, в то время как их руки не покидали рукояток мечей.

— Алиген, капитан рыцарей церкви. Мы как раз искали вас, сир Маркус. — Алиген вышел вперед, с легкой улыбкой глядя на вышедшего из подземелья молодого мужчину, при этом представляясь и дружелюбно кивая. — Нам нужно сопроводить вас, но не волнуйтесь, это простая бумажная волокита. Уже к вечеру мы доставим вас обратно.

Алиген пытался говорить, как можно непринужденнее, однако небольшая нервозность все равно то и дело проскальзывала на его лице, ведь рыцари крепости слишком уж пристально следили за новоприбывшими.

— Бумажная волокита значит... — Маркус усмехнулся, тогда как его зоркие глаза уже улавливали одну странность за другой. — И куда же вам нужно сопроводить меня?

Алиген внимательно посмотрел на усмехнувшегося молодого мужчину, тогда как от его взгляда не укрылось все пополняющееся в округе число рыцарей, расквартированных в этой крепости.

— Письменный приказ, отданный лично Лаурой, епископом церкви. — Достав пергамент с печатью, Алиген не дрогнув подошел к стоящему в отдалении Маркусу, тут же передавая ему сверток.

Тем не менее даже отдав сверток, он не отошел назад, стараясь показать этим свою уверенность и непринужденность, однако в окружающей их тишине, от поразительного слуха Маркуса не скрылось бешеное биение его сердца.

Недолго думая, Маркус тут же сломал печать и раскрыв свиток принялся читать. Однако, чем больше он читал, тем сильнее уголки его губ поднимались ввысь, пока спустя мгновение он не прыснул от смеха прямо лицо обескураженному Алигену, не способный более сдерживаться.

Письмо было действительно от епископа церкви Лауры, как и ее печать, однако легкая угроза исходящая от написанных строк вкупе с отсутствием других печатей, в том числе архиепископа и дворян, наводили лишь на одну мысль — та действует самолично, опираясь лишь на свои неясные планы.

Даже без письма от отца, Маркус проигнорировал бы подобный приказ. Он был дворянином и рыцарем, а не шутом Лауры, которая думает, что может приказывать ему являться к ней по ее прихоти, не говоря уже о письме отца, из которого можно сделать вывод, что в церкви его не будет ждать ничего хорошего.

— Никак не пойму одного... — Поднимая сверток, Маркус мог только с улыбкой разорвать его пополам, прямиком перед уже ошеломленным лицом Алигена, а следом снова и снова, пока лишь мелкие обрывки бумаги не были унесены ветром. — О каком письменном приказе речь?

Договорив, Маркус тут же жестко посмотрел на Алигена, который в свою очередь мог лишь продолжать тупо смотреть за мелкими обрывками бумаги, бывшими до недавнего времени письменный приказом и ныне унесенные порывом ветра.

— С-сир Маркус... вы противитесь приказам церкви?! — Бросив взгляд на улыбающееся лицо дворянина, Алиген мог только слегка ошеломленно пробормотать, тогда как его слова на деле были пропитаны лишь яростью и затаенной злобой.

Пока он ехал сюда со своими рыцарям у него даже не было мыслей о том, что Маркус не просто проигнорирует приказ церкви, но и рассмеётся ему в лицо, разрывая этот приказ прямо на его глазах. Это более чем ошеломило его сейчас, сбивая с толку.

— Принеси мне приказ от архиепископа, короля и дворян, тогда быть может я и прибуду на допрос, но уже в столицу. — Рассмеявшись в очередной раз, Маркус мог только сплюнуть рыцарю церкви под ноги, уже в следующий миг кладя руку на меч. — Кем возомнила себя твоя Лаура? Великой матерью?

— Б-богохульник! — Услышав слова Маркуса, как и увидев его действия, Алиген мог только безумно закричать, следом уже мгновенно отпрыгивая от Маркуса.

Однако его опасения подлой атаки не оправдались, ведь тот даже не попробовал что-либо сделать, лишь оставаясь стоять на своем прежнем месте, с той же самой непринужденной, и уже даже слегка надменной улыбкой.

Поняв, что опозорился, Алиген мог только смутиться своей поспешной реакцией, уязвленно направляясь к своему коню и неспеша забираясь в седло. Он понимал, что миссия провалена, ведь грозные взгляды рыцарей крепости словно предупреждали его не действовать необдуманно. Он продумал множество ходов, но казалось, самый очевидный почему-то ускользнул от его взора. Даже услышав о приказе епископа, руки рыцарей крепости так и оставались лежащими на рукоятках мечей, а их глаза не дрогнули ни на миг. Видя все это, он мог только подать незаметную команду на отступление.

— Вы уже уходите? — Видя спешность Алигена, Маркус мог только усмехнуться в очередной раз, следом уже подходя к его лошади и даже не обращая внимания на злобные взгляды других рыцарей церкви.

Отнюдь, он лишь продолжая забавно смотреть на последнего, тогда как тот в свою очередь лишь спешно поднял руку, давая знак своим рыцарям не действовать необдуманно, отвечая в ответ лишь своим жестоким взглядом, словно бы обещающим кровь.

— Ты будешь сожалеть о том, что произойдет в будущем, Маркус... — Злобно процедив сквозь зубы, Алиген следом уже немедленно схватил поводья своей лошади, не собираясь оставаться и на минуту дольше чем необходимо в этой пропахшей кровью и смертью крепости.

После слов рыцаря церкви, Маркус мог только нахмуриться, тогда как небывалая жестокость вмиг промелькнула на его лице. Тем не менее уже спустя миг его нос уловил смрадный запах гниющего мяса, а сузившиеся глаза вмиг обратились к седельным сумкам, прикрепленным к лошади.

— Что это у тебя там такое? — Мрачно спросив, Маркус мог только вновь перевести взгляд на Алигена, тогда как поистине безудержная ярость уже начала плескаться в его глазах.

Он не был салагой и видел множество трупов и отсеченных голов, тогда как опыт уже подсказывал ему, что именно находиться в седельной сумке рыцаря церкви. Это одновременно как пугало его своей неизвестностью, так и заставило его кровь закипать.

— Это не твое дело... — Услышав слова Маркуса, с губ Алигена мог только сорваться тихий и неуверенный шепот, тогда как его скрытая за телом правая рука уже крайне медленно тянулась за пояс, прямиком к кинжалу.

Сейчас он мог лишь проклинать эти треклятые обстоятельств, что испортили ему все, что только можно. Однако еще есть шанс все исправить.

— А мне кажется, наоборот! Это уже стало личным! — Яростно прокричав и резко достав кинжал, Маркус уже в следующее мгновение срезал веревки, крепящие мешок к лошади, тогда как спустя очередное мгновение гниющая голова, выпавшая оттуда вмиг покатилась по земле.

Время в этот момент словно вмиг остановилось, а Маркус мог лишь тупо смотреть на катящуюся голову, что остановилось прямо под его ногами, взирая на него с вырезанными глазами. Даже в таком ужасном состоянии он сразу же смог узнать...

— Мирейн... — Ошеломленно пробормотав, Маркус мог издать лишь скорбящий шепот, в то время как слезы печали уже потекли из его глаз.

Он не мог ни вспомнить тяжелые каждодневные тренировки на плацу поместья, не мог ни вспомнить слова, каждый день подбадривающие его, когда впервые врученный ему стальной меч уже выпадал из его дрожащих от усталости рук.

Даже сейчас, глядя на отрубленную и со злобой изувеченную голову он словно бы слышал тот далекий и уверенный голос, не перестающий звучать в его голове набатным колоколом... Даже сейчас он все еще слышал те самые слова, которые заставляли его усталые руки вновь и вновь наполняться небывалой силой.

— "Маркус, я верю... в будущем ты станешь еще более великим рыцарем, чем даже твой отец!"

Свист ветра раздался над ухом Маркуса, в то время как Алиген действовал молниеносно, выхватывая кинжал со своего пояса и целясь им прямо в голову стоящему в прострации и не обращающего ни на что внимание молодому мужчине.

Маркус находился словно в прошлом, то и дело вспоминания бесчисленные моменты, проведенные с Мирейном... его давним наставником. Казалось, время для него остановилось... но разве мир останавливает свой ход из-за чужой печали? Нет... мир всегда был безжалостным местом...

Крики раздавались где-то позади... звуки вытаскиваемых мечей звучали повсюду... но Маркус слышал лишь далекий голос своего наставника, как и видел лишь каждодневные тренировки, идущие год за годом... снова и снова... вновь и вновь...

— "Маркус, ты уже превзошел меня и даже Демиана. Так что ты чувствуешь?"

Далекий голос не переставал звучать в ушах Маркуса, тогда как свист ветра ощущался его кожей как никогда близко, и казалось, лишь мгновения не хватает до пролития багровой крови.

— Я же говорил, что скоро ты пожалеешь, богохульник! — Яростно прокричав, Алиген мог только безумно улыбнуться, тогда как его правая рука уже неостановимо неслась вперед.

Тем не менее, не прошло и мига, как заплаканные глаза Маркуса словно заново открылись, а сам он вынырнул из далеких воспоминаний. Заходящее солнце осветило его яркое улыбающееся лицо, омраченное ныне лишь проливающимися без остановки слезами...

— Я чувствую гордость, Мирейн... Ведь именно ты был моим наставником... — Продолжая смотреть на изувеченную голову, Маркус мог только тихо пробормотать, тогда как слезы, стекающие по его лицу, уже мягко опадали на нее, словно капли дождя.

Он лишь продолжал смотреть на голову наставника и плакать, однако его руки уже пришли в движение, мгновенно перехватывая несущуюся к нему руку Алигена за миг до рокового удара. Она словно сжимаемая в тисках вмиг остановилась, в то время рот рыцаря церкви мог лишь раскрыться от испытываемого им в этот момент шока.

Другая рука Алигена в этот момент уже тянулась к мечу на поясе. Тем не менее не прошло и мига, как его тело уже задрожало от боли. Брызги крови, плещущая кровь... и отрубленная под подмышкой рука командира рыцарей церкви спустя миг уже валялась на земле, окропляя ту своей багровой кровью.

— А-а-а-а-а-а-а-а! М-моя рука!!! — Безумно схватившись за культю, Алиген мог только завопить как сумасшедший.

Тем не менее, спустя миг, поистине неудержимый и наполненный печалью меч уже летел прямиком к его голове, тогда как в глазах было видно одно лишь серебряное отражение несущегося к нему темного от крови клинка.

Глава 35. Именем Церкви. Часть 3.

Алиген не успевал даже среагировать, ведь ужасающая боль, исходящая от отрубленной руки, как и испытываемый им шок от ее потери притупили его действия и волю. Сжимая зубы до неприятного скрежета, он мог лишь бессильно наблюдать за мечом, который казалось спустя миг, уже снесет ему его голову.

В его мыслях то и дело пролетало прошлое, моменты, в которых можно было бы поступить по-другому... может тогда все было бы иначе? Может тогда ему не пришлось бы терять свою руку, а следом и наблюдать за потемневшим от высохшей крови лезвием, желающим отделить голову от его тела.

Его, с каждым пройденным мгновением все сильнее наполняющийся страхом и паникой взгляд обратился прямиком к глазам Маркуса, из которых то и дело лились печальные слезы. Однако его омрачённое жестокой судьбой наставника, лицо, выражало только холодную ярость и неудержимый гнев, испытываемый им.

— Не переживай... я отправлю Лауру следом за тобой... — Жестокий оскал вмиг исказил черты лица Маркуса, тогда как его следующие слова были наполнены поистине невиданной кровожадностью. — Прямиком в ваши великолепные небесные чертоги!

Тем не менее, когда до шеи оставалось лишь немного, и казалось, что смерть уже готова принять Алигена в свои мрачные объятия вдруг раздался скрежет металла. Брошенный кинжал одного из рыцарей церкви в этот момент сбил траекторию неудержимо несущегося меча Маркуса, который пролетел мимо в сантиметрах от шеи командира рыцарей церкви, ударяя прямиком по коню, на котором тот восседал.

Животное тут же завопило от боли и фонтанирующей из его резаной раны крови, начиная скакать как сумасшедшее. Алиген пытался удержаться, однако с одной рукой, сдерживаясь от мучившей его боли и сопротивляясь неистовству своего коня он был способен только бессильно выпасть из седла, прямиком на разгоряченный летней жарой песок.