Отброшенная тень

Попытавшись перекатиться подальше от обезумевшего от страха смерти животного, он был задет его безжалостными и не разделявшими друзей и врагов копытами, получая удар за ударом. Не защищенное шлемом лицо уже через несколько мгновений было разбито и изувечено, заставляя его выхаркивать кровь вперемешку с выбитыми зубами.

Маркус же в этот момент не медлил, уже вновь занося меч. Однако рыцари церкви были здесь с самого начала, а потому завершить свою месть ему так и не удалось. Спустя короткое мгновение, еще до того, как его клинок смог окончательно забрать тлеющую жизнь командира, один из рыцарей церкви уже встретил своим мечом его яростно снисходящий удар.

— Ты пожалеешь о том, что совершил! — Рыцарь церкви с трудом смог удержать неистовый меч, успевая до того, как тот поразит его командира, который к этому моменту едва находясь в сознании пытался отползти подальше от поля битвы.

— Единственное, о чем я жалею, так это о том, что вас здесь слишком мало и вашей пролитой крови не хватит, чтобы достойно помянуть моего наставника!

Маркус не медлил, начиная действовать даже раньше, чем первые слова покинули его уста. Он слегка отступил назад, при этом пуская песок своей ногой прямиком в глаза рыцаря, который мог лишь зажмуриться, проклиная того за бесчестность.

Рыцарь церкви продолжал чувствовать давление на мече, поэтому не беспокоился, продолжая держать глаза закрытыми. Однако Маркус лишь усмехнулся, другой рукой доставая кинжал из-за пояса и вонзая его прямо в левый закрытый глаз рыцаря церкви.

— У тебя... нет чести...

Маркус жестоко усмехнулся, не обращая никакого внимания на предсмертные слова мертвеца, ударяя того ногой в грудь и отбрасывая по направлению к другому рыцарю церкви. Его нога тут же подбросила ему выпавшей вражеский клинок, тогда как уже спустя миг оба его меча встретили двойной удар вновь подоспевших противников.

Медленно отступая, он то и дело с легкостью парировал каждый удар дуэта рыцарей церкви. Его движения были плавными и расчетливыми, и даже невооруженным взглядом было видно, как он превосходит их на целую голову.

Очередной удар, очередное парирование, пока уже высохшие от слез глаза Маркуса не уловили наконец спешную ошибку, совершенную рыцарем церкви. Крик боли вместе с брызгами крови вновь ознаменовал очередную смерть, тогда как уже лишенное жизни тело с прорезанной шеей упало на песок, окропляя его багровой кровью.

— Ублюдок! — Второй рыцарь церкви в этот момент мог только закричать от печали и ярости, наблюдая за смертью своего очередного товарища и друга. Тем не менее его противник тоже не медлил, уклоняясь от его горизонтального удара.

Промелькнув под рукой рыцаря церкви, Маркус попутно вонзая мечи в песок мгновенно оказался за спиной своего противника, выхватывая у него его же кинжал и безжалостно пронзая им горло ошеломленного рыцаря, в чьих глазах был один только гнев и нежелание.

Вновь подхватив свои мгновением назад оставленные мечи, Маркус оглянулся, тогда как двадцать вражеских клинков уже неслись к нему со всем своим неистовством, а глаза рыцарей церкви были наполнены одной только ненавистью за своих убитых товарищей.

Он понимал, что каким бы умелым мечником ни был, победить в одиночку столько рыцарей церкви попросту невозможно... однако он и не был один. За его спиной уже звучали неистовые крики, тогда как в следующие мгновение две стороны столкнулись в безжалостном и кровавом противостоянии.

— Маркус! Твою мать, что произошло?! — Один из рыцарей тут же спросил, однако уже в следующий миг его голос утонул в предсмертных криках и лязганье металла.

Маркус же сейчас так и вовсе не обращал никакого внимания на вопросы своих товарищей, то и дело осыпающиеся на него с разных сторон. Его мрачный взгляд был прикован только к Алигену, ползущему и цепляющемуся за жизнь, словно раздавленное насекомое. Один из рыцарей церкви уже находился возле него, спешно помогая избежать смерти, тогда как его взгляд уже устремился на одну из еще не убежавших лошадей.

— Прорываемся! Нужно убить всех! — Яростно закричав, Маркус ни на секунду не переставал орудовать мечом, пытаясь пробиться чтобы окончательно убить Алигена. Только по взгляду рыцарей церкви он понимал, что они хотят задержать их настолько, чтобы позволить командиру сбежать, чего он никак не мог позволить.

Рыцарей, расквартированных в этой крепости, было намного больше, чем рыцарей церкви, и, хотя не все они бездумно полезли в бой, тех, кто все же решил вмешаться, хватало с лихвой. Многие не хотели окунаться с головой в хаос, происходящий сейчас, однако среди рыцарей крепости было множество друзей Маркуса, готовых пойти с ним хоть на край света.

Рыцари церкви умирали один за другим, ведь на одного приходилось сразу пара, а то и более противников. Они едва сдерживали темп рыцарей крепости, бесславно погибая, не способные изменить хода сражения.

Маркус с неистовством продолжал прорубать себе дорогу, и наконец после очередного безжизненного тела, валяющегося возле его ног, он смог вновь разглядеть Алигена, который с помощью рыцаря церкви уже с трудом взобрался на лошадь, собираясь позорно сбежать, оставляя за собой трупы всех своих товарищей и друзей.

— Ты что... сбегаешь, бросая своих товарищей, Алиген?! — Маркус неистово закричал, бросаясь вперед со всей своей скоростью. - Твоя кровь на их руках, ничтожество!

Маркус разогнался как никогда быстро, поднимая за собой огромные столпы пыли. Его руки выбросили мечи, попутно поднимая одиноко лежащий кинжал с песка. Он также хотел сбросить и свои тяжелые доспехи, однако мощные крепления не позволяли сделать этого достаточно быстро, чтобы не тратить драгоценные секунды времени, вынуждая его продолжать бежать в них.

— Ты слышишь воинственные барабаны, призывающие тебя в чертоги к твоему богу, Алиген?!

Маркус продолжал мрачно кричать, наблюдая за уже начавшем скакать на лошади вражеским командиром, тогда как на его пути уже встал очередной рыцарь церкви, что до этого момента продолжал лишь помогать Алигену, даже оставаясь позади, чтобы задержать его возможного преследователя.

— Прочь с дороги! — Яростно закричав, Маркус мог только продолжать смотреть на спину Алигена, даже не замечая дрожащий клинок... и юное, заливающиеся слезами лицо рыцаря церкви... который, казалось, был еще совсем мальчишкой.

Бросаясь с кинжалом вперед, Маркус не спешил уклоняться, до последнего ожидая удара, который так и не последовал... Его кинжал вонзился прямиком в шею, и лишь тогда он заметил раскрытые и наполненные болью глаза юного мальчишки.

— АЛИГЕН!

Маркус яростно завопил, поднимаясь и мигом бросая кинжал вдогонку даже не обернувшемуся на своих оставленных товарищей противнику. Он летел, неся с собой свист ветра, однако очередная смерть забрала слишком много времени, а может быть ему просто не повезло? Кинжал пролетел прямо возле уха Алигена, лишь разрезая его краешек... следом исчезая в песке.

— Будь ты проклят, Алиген... Будь ты проклята, Лаура. — Маркус мог только бессильно смотреть за все дальше уходящим Алигеном, тогда как его мрачный взгляд не мог ни обратиться вновь на последнего рыцаря церкви, что не совершил ни одного удара за весь бой, лишь наблюдая за проходящей вокруг бойней.

Подняв глаза к небу, он мог только тяжело вздохнуть, тогда как оглянувшись он видел все тот же самый пейзаж из трупов и проливающихся рек крови. Лишь одно отличие делало пейзаж совсем не похожим на пейзаж любого другого дня. Вместо полчищ зверей... здесь уже лежали люди.

Глава 36. Наставник и его ученик. Часть 1.

Маркус стоял на коленях перед вырытой могилой, в то время как голова Мирейна мирно покоилась в его руках. Гниение почти полностью изуродовало ее, и даже черты лица были практически неузнаваемы, однако смотря на нее он словно так и продолжал слышать далекий голос своего наставника, как и видеть его одобряющую улыбку.

— Отдыхай, Мирейн... — Маркус уже снял свои доспехи, а его пальцы мягко коснулись прорези, где когда-то были ярко зеленые глаза его наставника. — Я отомщу тем, кто сотворил это с тобой... клянусь.

Поднявшись и аккуратно положив останки в уже вырытую им могилу, Маркус тяжело подобрал лежащую недалеко лопату, начиная неспеша закапывать яму. Вид земли, тяжело осыпающейся на голову Мирейна, заставлял его сердце испытывать невообразимую боль, однако это было тем, что он просто обязан сделать самолично, как ученик своего учителя.

Печальные слезы вновь полились из его глаз, одиноко падая на изувеченную голову и землю, уже почти полностью покрывавшую ее. Ему казалось, что сил совсем не осталось, тогда как сам он мог только тихо погружаться в воспоминания о былых и уже давно прошедших днях.

_______________________________________________________________________________________

Стоящий на плацу двенадцатилетний мальчик с легким стоном выронил из своих дрожащих от усталости рук стальной меч. Его смуглое, от долгого нахождения на жаре тело было покрыто капельками пота, а рубашка, на первый взгляд, казалось, так и вовсе была окунута в ведро с водой.

Красные, почти доведенные до кровавых разрывов мозоли покрывали всю его ладонь, а челюсть сжималась, со скрипом сдавливая друг об друга зубы. Ужасная боль так и вовсе, даже не давала ему как следует сосредоточиться на повторных движениях и ударах.

— Держи меч крепко, или ты уже забыл, чему я тебя учил, Маркус?! — Грубый, однако наполненный легким беспокойством мужской голос, тут же прозвучал в ушах мальчика, заставляя его вновь поднять меч, превозмогая боль.

Приняв стойку, он продолжил отрабатывать и оттачивать свои умения, удар за ударом. Различные движения были заучены им до совершенства, а сам он продолжал двигаться, не останавливаясь ни на миг, продолжая терпеть боль и шлифовать свою волю.

— Колющий удар, рубящий-вертикальный, горизонтально-наклонный! — Мужчина, казалось, ни на секунду не переставал кричать. — Давай! Наращивай темп!

Его голос звучал по всему плацу словно громыхания перед грозой, подгоняя Маркуса все сильнее и заставляя удары его меча обрушиваться нескончаемым потоком на тренировочное чучело, от которого к этому моменту уже оставалась лишь горсть едва ли держащейся соломы.

— Еще немного! Продолжай! Меняй стойку! У твоего соперника теперь есть и щит!

Мужской голос твердил то одно, то другое, заставляя Маркуса с каждым разом двигаться уже совсем по-другому, используя различные движения и удары, ориентируясь на сопернике и на его все меняющемся оружии.

Пот заливал его лоб, и даже его глаза были на мокром месте от испытываемой им боли, однако он не смел сдаваться. Своими грациозными, словно танец движениями он продолжал кружить вокруг чучела, то и дело осыпая его различными ударами, опираясь на все вновь и вновь новые вылетающие из уст наставника слова.

— Теперь на тебя нападает волк! — Голос мужчины, казалось, не смолкал ни на секунду, с каждым увиденным движением мальчика он подбирал новую, смертоносную атаку. Словно объединившейся синергией они действовали точно и расчетливо с полуслова понимая друг друга.

Маркус на миг был ошеломлен, однако не показал этого на своем лице или движениях, ведь даже здесь он знал, как ему надо двигаться, моментально меняя темп, движения и даже нанесенные удары.

Тренировка продолжалась еще пару минут, но он уже чувствовал, что готов потерять сознание в любую секунду. Его действия становились все более вялыми с каждым пройденным мгновением, с каждым нанесенным ударом и с каждым движением, которое он продолжал совершать вновь и вновь.

— А теперь на тебя нападает дракон! — Неожиданные слова раздались из уст мужчины, ошеломляя Маркуса, и даже вгоняя его в легкий ступор.

Он ожидал чего угодно, но только не этого. Его рот раскрылся от шока и незнания, а сам он не мог ни застопориться на секунду. Тем не менее уже спустя миг вновь взяв себя в руки он мгновенно отпрыгнул в сторону, совершая кувырок, пытаясь этим движением уйти от любого предполагаемого и возможного удара иллюзорного дракона.

— Считай, что ты уже мертв! — Мужчина громко крикнул, знаменуя этим окончание тренировки, тогда как его лицо едва сдерживало рвущийся наружу смех при виде ошеломленного лица своего ученика.

Маркус мог лишь бессильно лежать на спине, обливаясь потом, тогда как легкие судороги то и дело проскальзывали по всему его телу. Он был слишком уставший, и казалось, способен был заснуть в любой миг, однако слыша едва сдерживаемый смех наставника, он мог только гневно поднять торс, бросая на того мрачный взгляд.

— Так не честно, Мирейн! Я не учился движениям против драконидов, не говоря уже о том, что их последний раз видели одна только Великая мать знает когда!

— Рыцарь должен быть готов ко всему, Маркус. Вдруг откуда-нибудь прилетит дракон? Что ты будешь тогда делать? Тоже скажешь ему, что не обучался сражаться против драконидов? — Переставая смеяться, Мирейн мог только серьезно посмотреть на своего ученика, пытаясь донести до него смысл, попутно протягивая ему свою руку.

Схватившись за протянутую Мирейном руку, Маркус тут же поднялся с пола, обдумывая его слова. Он понимал... все же бой, это не отрепетированный спектакль с чучелом, где лишь твоя реакция на чужие слова влияла на ход боя. Он осознавал, что слова наставника больше символизировали дракона, ни как определённый тип монстра, но как неизвестную, которую рыцарь должен всегда учитывать и столкнувшись с ней, действовать не колеблясь.

— Я понимаю... — Маркус слегка уныло кивнул, однако даже прежде, чем он успел разочароваться в своем недавнем ступоре, тяжелая рука уже одобрительно опустилась ему на плечо.

— Ты уже побил свой прошлый рекорд, Маркус, не вешай нос. — Мирейн мог только подбодрить его, говоря правду, ведь он действительно выступил великолепно. Его удары были отточены и быстры, тогда как постоянно меняющиеся движения напоминали текучесть воды. — В твоем возрасте мы с Демианом были намного хуже тебя, и я уверен в будущем ты даже станешь тем, кто превзойдет нас.

Услышав слова Мирейна, Маркус мог только неловко взглянуть в глаза наставника. Однако он не увидел там пустой похвалы, как не увидел и лжи, лишь одну только правду... и гордость, которая плескалась в его глазах.

— С-спасибо, Мирейн... — Маркус неловко проговорил, однако уже спустя мгновение вся неловкость ушла, оставляя после себя лишь уверенность и непоколебимость. — Обещаю, в будущем я стану величайшим рыцарем и когда спросят, кто меня обучал, я с гордость назову твое имя!

Едва Маркус договорил, как Мирейн уже посмотрел в серьезные и непоколебимые глаза своего ученика, отчего не смог сдержать одобрительный кивок, не переставая хлопать того по плечу.

— Вот это я понимаю высокая планка! Уже хочешь стать не просто обычным рыцарем, но величайшим? — Мирейн расхохотался, при этом беря бутылку с водой и бросая ее Маркусу.

Поймав бутылку, Маркус лишь усмехнулся, в то время как мысли о людях, чьи подвиги снискали им титул Великих рыцарей уже проскальзывали в его голове. Тем не менее он не собирался думать об этом слишком много, ведь его история еще только начинается. Может когда-нибудь, в будущем он тоже сможет совершить по истине великий подвиг.

— Мирейн... а отец еще долго будет на южных границах? — Словно невзначай Маркус тут же задал вопрос, однако в его глазах Мирейн все равно видел желание увидеть отца, ведь Демиан большую часть времени отсутствует в поместье.

— Зверье лезет из тумана без перебоя, Маркус. Сейчас твой отец нужен там как никогда ранее. — Мирейн мог только ответить честно, ничего не утаивая.

Маркусу было очень печально слышать это. Он любил Мирейна, как наставника, друга и близкого человека. Однако как бы близки они не были, тот не сможет заменить ему отца. Он мог только укрепить свое стремление к рыцарству еще сильнее, чтобы в будущем отправиться в битву вместе с отцом, с ним же оберегая свою семью.

— Вот увидишь, Мирейн. В будущем я еще покажу этим зверям их место, ха-ха.

— Я и не сомневаюсь. — Одобрительно похлопав Маркуса по плечу в последний раз, Мирейн следом тут же развернулся, уходя с плаца. — Пойдем, тебе нужно подкрепиться, а позже продолжим тренировку метанием копья.

Маркус мог только допив воду, броситься следом за Мирейном, тогда как вскоре их силуэты уже исчезли в большем доме поместья.

Глава 37. Наставник и его ученик. Часть 2.

Молодой мужчина стоял прямо, словно стрела под душем холодной, практически ледяной воды, в то время как его руки неспеша обмывали все тело, тщательно смывая грязь и пот, накопившейся на теле за весь прошедший день. Его черные, слегка длинные волосы прикрывали глаза, но он все равно держал их закрытыми, а тихий шепот то и дело выходил из его уст.

— Рыцарь должен обладать непоколебимым мужеством: бороться за правду, даже если это требует жертв. Не бояться смерти во имя высокой цели. Всегда вставать на защиту невинных.

Выходя из-под льющихся струек ледяной воды, он аккуратно взял белое полотенце, принявшись тщательно высушивать как тело, так и волосы, однако тихий шепот, вместе с каплями ударяющей об пол воды все равно продолжал эхом разноситься по всей комнате.

— Рыцарь должен обладать милосердием: оказывать помощь нуждающимся, независимо от их положения. Быть великодушным даже к тем, кто совершил ошибку. Проявлять уважение к поверженным врагам.

Мужчина неспеша начал надевать на себя чистые, только что выстиранные и высушенные штаны с рубахой, продолжая тихо и самозабвенно шептать, словно лишь это имело сейчас значение.

— Рыцарь должен обладать верностью: не предавать доверие, ему оказанное. Защищать своего сеньора. Быть слугой королевству, короне и королю.

Белые, почти блестящие доспехи аккуратно лежали недалеко от мужчины, словно в ожидании, когда их наконец оденут. Подойдя, он начал неспеша надевать их на себя, одну часть за другой, пока спустя десяток минут, последним штрихом на его крепкие и широкие плечи не был наброшен белый плащ, мягко струящийся вдоль спины и едва касающийся пола.

— Рыцарь должен обладать честью: сохранять достоинство в любой ситуации. Быть верным своим принципам и принятым доктринам. Проявлять взаимное уважение к окружающим.

Красивый меч, рукоятка которого была инструктирована различными прекрасными драгоценностями, аккуратно лежал на шелковой, изысканной ткани. Подойдя к нему, мужчина уже осторожно его поднял, после чего возложил в серебряные ножны, которые были исписаны множеством надписей, которые то и дело выходили словами из его уст.

— Рыцарь должен обладать непоколебимой верой: поддерживать свои убеждения и стремления, позволяющие преодолеть человеческие пороки и слабости. Осознавать свои действия, не дрогнув ступая по намеченному пути.

Мужчина медленно и протяжно выдохнул, тогда как уже спустя несколько мгновений дверь медленно открылась, показывая небольшую белую ковровую дорожку, ведущую в ярко освещенный зал, в котором уже находилось множество людей, чьи взгляды тут же приковались к молодому мужчине, едва его нога успела шагнуть внутрь.

— Меч его отныне силой праведной наполнен, и добродетели изрекают его уста!

Мужчина медленно ступил на белый ковер, неспеша начиная идти к алтарю, возле которого уже стоял старик, чей голос то и дело разносился по всему, наполненному ныне одной только тишиной залу.

— Не дрогнет он пред врагом ужасным, ведь мужество в его очах горит!

С каждым новым пройденным шагом, молодой мужчина лишь продолжал смотреть вперед, на алтарь, даже не обращая внимания на толпу людей, окружавших его по бокам. Некоторые из них безразлично смотрели, тогда как у других в глазах стояла гордость и радость. Среди них было и множество рыцарей, что стояли словно статуи, уперев свои мечи в пол.

— Если понадобится, то нуждающимся руку он протянет, тогда как меч его праведный в ножнах осядет благих!

Шаг за шагом мужчина шел, и лишь возвышенный голос старика вместе с тяжелым лязганьем лат звучали по всему залу. Старик не останавливался ни на миг, продолжая неспешно, но громко говорить.

— И не обагрится меч его кровью благой, ведь верностью помнящий он, кто этот клинок в его руку вложил!

Мужчина неспеша подошел к алтарю, медленно становясь на одно колено, в то время как его голова уже мягко опустилась вниз. Его белый плащ оседал на белом ковре, отчего казалось, словно он не имеет конца, простираясь вплоть до самого выхода.

— И принял добродетели он, и не отвернется от них, ведь честью глаголит его сердце могучее! — Старик словно воспевал слова, тогда как мужчина в свою очередь уже медленно вытащил свой меч, кладя его на свои ладони и протягивая над головой. — И покуда знает он против кого свой меч из ножен достать, а против кого вложить его обратно, то вера не дрогнет его... да непобедим отныне он будет!

Договорив, старик с теплой улыбкой посмотрел на молодого мужчину, преклонившему колено, тогда как воспоминания о собственной молодости уже пролетали в его голове, отчего даже легкая слеза упала из его глаз.

— Отныне, Маркус Алетей, вы рыцарь! — Беря из рук мужчины меч, старик легонько коснулся им по его плечам, а следом, даже не вдыхая новый воздух продолжил на одном дыхании. — Поднимитесь, сир Маркус и отныне... держите меч как никогда крепко!

Едва последние слова покинули уста старика, как Маркус медленно поднялся. Тихий до этого зал затопил шум хлопающих ладоней, тогда как рыцари стоящие по бокам зала воздели свои мечи к потолку, знаменуя этим рождение нового рыцаря.

Улыбнувшись, Маркус обернулся к людям, наполняющим зал, в то время как его взгляд мгновенно обратился к женщине со светлыми волосами, держащей годовалого ребенка, и смотрящей на него с родительской любовью. Возле нее стоял и мужчина, чей теплый, но такой строгий взгляд выражал лишь одобрение, и пара еще совсем маленьких девочек, смотрящих на него с небывалым восхищением в глазах.

Он хотел подойти к ним, но это было не место для званных ужинов и пиров, а потому общение и встречи подождут. Ему было достаточно увидеть семью, как и им было достаточно увидеть его посвящение.

Маркус медленно вышел из зала под шум хлопков, направляясь по красивому, триумфально освещенному коридору, тогда как блестящие белые доспехи, будто отражали от себя свет, делая из него словно само воплощение добродетели. Его плащ мягко струился позади, придавая ему еще большее величие, и казалось, ничто не сможет заставить его содрогнуться.

Его лицо было наполнено непоколебимой уверенностью, тогда как взгляд смотрел только вперед. Его рука мягко покоилась на рукояти меча, словно в любой миг готовая выхватить его, чтобы нести справедливость там, где властвует хаос, ведь теперь он наконец стал рыцарем.

— Вот этот день и пришел, Маркус. — Немногим дальше по коридору, аккуратно прислонившись к стене стоял Мирейн, тогда как слетавшие с его уст слова были наполнены ничем иным, кроме гордости. — Какова теперь твоя следующая цель?

— Конечно же превзойти тебя и отца. — Слегка усмехнувшись, Маркус с легким вызовом глянул на своего наставника, обучавшего его все эти годы, однако в его словах сквозила одна только благодарность и уважение.

Мирейн также усмехнулся, лишь одобрительно кивая, и кладя руку на плечо Маркуса. В его глазах уже было восхищение и гордость, однако это было лишь начало, ведь молодого рыцаря в будущем еще ждет множество свершений!

— Ну... тогда иди вперед, Маркус, как ты всегда это и делал. И помни, что бы не произошло, какая бы печаль тебя не одолела... борись. Борись до тех пор, пока твоя рука все еще способна держать меч!

_______________________________________________________________________________________

— Да, наставник... клянусь... — Слезы стекали из глаз Маркуса, тогда как покрасневший от бесчисленно пролитых слез взгляд взирал на уже заполненную землей могилу. — Я буду бороться... всегда... пока моя рука все еще способна держать меч!

Вытерев слезы, глаза Маркуса до этого печальные, уже в следующий миг наполнились непоколебимой волей и стремлением. Он хотел стать рыцарем, хотел превзойти своего наставника и отца, а теперь он хочет... покарать своих новых врагов. Таковы были его желания... такова была и есть его воля!

Неспешной походкой он направился к крепости, то и дело проходя по окровавленному песку. Его мрачный взгляд устремился на юг, где оставались лишь уходящие в туман полосы крови, оставшиеся после сожранных чудовищами тел рыцарей церкви.