Кто знает Джули?

Хорошая, недорогая квартира-студия недалеко от центра — нужно быть идиотом, чтобы отказаться от такой роскоши. Воспитание Стива и Рэйчел не прошло даром, поэтому квартиру я обставила особенно интересно. Куча разноцветных ковров в стиле пэчворк, огромный красный светильник в углу комнаты рядом с плетёным креслом-качалкой, где я в свободное время пью мартини и читаю книги. Рядом стоит мольберт с уже натянутым холстом, где прорисовываются сочные жёлтые лимоны с зелёными листьями. Эту картину я собираюсь закончить уже сегодня и повесить на кухне. Да и вообще по всей квартире висят мои маленькие рисунки — яркие, не всегда понятные, но отлично вписывающиеся в интерьер этой студии. На подоконниках стоит мой любимый антуриум, а под потолком висят гирлянды из флажков, подобно тем, что были на трейлере.

Завела себе новую привычку и теперь каждый день выхожу на пробежку вдоль набережной Чарльз-Ривер — узкой полосы у ледяной, серой воды, — даже несмотря на частые мелкие дожди и пронизывающий октябрьский ветер. После пробежки мысли приходят в норму, а внутри словно распрямляется тугая пружина, позволяя смотреть на жизнь трезво. Я уделяю больше времени готовке, приучаю себя к нормальной, простой еде и постепенно выбираюсь из той эмоциональной задницы, в которой увязла с головой. Начинаю прикидывать, смогу ли позволить себе пойти на курсы фотографа и купить приличный фотоаппарат. Я давно мечтала об этом, но годами откладывала ради стабильной работы, где на творчество просто не оставалось сил. Теперь же свободного времени навалом — так почему бы и нет?

Близится конец октября, и город затягивает в пучину из тыкв, искусственной паутины и бутафорской крови. Мой любимый праздник, который я за всю жизнь никогда не отмечала: было либо не с кем, либо негде. С того самого дня, как я хлопнула дверью ресторана — а прошло уже ровно две недели, — мы с Флоренс почти не созванивались. Я скучаю по ней, хотя твержу себе, что это нарушение главного правила: не привязываться ни к кому. Но с Фло всё иначе — легко и весело.

Несколько минут сомнений — набирать самой или нет — прерывает её звонок, чему я только рада: всё разрешилось без лишних раздумий.

— Джули, хей! Ты там ещё не покрылась мхом в своей берлоге? — весело смеётся в трубку подруга.

На душе сразу теплеет.

— Фло, я безумно рада тебя слышать! Да, покрылась! Поэтому может увидимся?

— Приходи на вечеринку в честь Хэллоуина, — сразу предлагает она.

В нашем ресторане каждый год устраивали шабаш, на который я никогда не заглядывала, не желая видеть лица коллег в свой законный выходной. И сейчас вряд ли сунусь — особенно после той публичной сцены, которую я закатила Эллиоту.

Словно прочитав мои мысли, Фло тут же добавляет:

— Да брось, Эллиот уже давно остыл, сколько времени прошло! У меня «плюс один», и я ужасно хочу тебя увидеть, — уговаривает она, и я нахожусь в секунде от того, чтобы согласиться.

Но упираюсь в банальное:

— Фло, у меня совершенно нет подходящего костюма, — разочарованно выдыхаю я.

— Джули, включи фантазию! Сделай смоки-айз — и будешь вылитая та девчонка из кино, где все то и дело гоняются за временем. Надень что-нибудь чёрное, обтягивающее, и всё, дело в шляпе.

— Флоренс, ты гений! Конечно, я приду. Во сколько встречаемся?

— В семь жду тебя у служебного входа. Целую! — и линия обрывается.

У меня остаётся всего два часа на сборы, учитывая, что краситься я умею примерно никак. Я быстро вымываю голову — моя ультракороткая стрижка сегодня работает лучшим аксессуаром — и открываю обучающее видео в телефоне. Всё оказывается куда проще, и велосипед изобретать не приходится. Красотки-девчонки из интернета давно открыли тайну: обводишь глаз как попало чёрным карандашом, а потом просто растираешь пальцем, размазывая карандаш по верхнему и нижнему веку — и вуаля, подружка главного героя готова!

Натягиваю мини-юбку, чёрную футболку и осматриваю себя в зеркале. Конечно, не Сильвия Вайс, но тоже ничего. Все мои недостатки компенсируются длинными ногами, поэтому обуваю каблуки, чтобы уж совсем не дать никому шанса проглядеть их, и накидываю пальто.

— Джули, ты просто тысячу раз вау! — Флоренс бросается ко мне с объятиями прямо у дверей ресторана.

Я оглядываю её наряд и не сразу узнаю знакомый образ — Эффи Тринкет из «Голодных игр».

— Ничего себе, Фло! Тебе безумно идёт! — искренне восхищаюсь я. Видно было, что над костюмом она корпела не один вечер.

— Ой, могло быть и лучше, — смеётся подруга, поправляя сложный воротник. — Я так намучилась с этой белой пудрой! — С неподражаемой интонацией она вскидывает руку: — «И пусть удача всегда будет с вами!»

Мы смеёмся и ныряем внутрь сквозь тяжёлую дверь.

Вход в ресторан утопает в композициях из гигантских оранжевых тыкв, а в залах царит синеватый полумрак. На столах вместо привычных салфетниц красуются вазочки с траурными чёрными каллами — некоторые уже свесили бутоны, словно кланяясь гостям, — и массивные подсвечники с потёками толстого воска. Это была элегантная готика, лишённая дешёвого пластикового мусора вроде светящихся скелетов.

Сара, у которой язык работает гораздо быстрее головы, рассекает в костюме летучей мыши с крошечными крыльями и короткой накидкой, едва прикрывающей её худые бёдра, и вовсю трётся возле Эллиота. Сам он возвышается у барной стойки в плаще Дракулы — ну верх оригинальности! Чуть дальше я замечаю Рикко в образе Чистильщика из «Леона»: в круглых тёмных очках-тишейдах он выглядит настолько органично, что я не узнаю его с первой секунды.

— Рикко! — с визгом кидаюсь на шею старому другу.

— Ого, какие люди, — он мягко треплет меня по волосам, улыбаясь. — Отлично выглядишь, Джули. Увольнение пошло тебе на пользу, да?

— Ещё бы, — киваю я.

— А как с поисками новой работы? Нашла что-то приличное?

— Да никак, — морщусь я. — Не хочу соглашаться на копейки после того оклада, что был здесь.

— Зря ломаешься. Эллиот недавно вспоминал о тебе, между прочим.

Открываю рот от изумления. Эллиот?

— Ну, он вряд ли согласится ещё раз на такое... Наверное, после моих выкрутасов ему потребовался психиатр, чтобы справиться с гневом.

— Поговори с ним. Деньги рано или поздно заканчиваются, и тогда кто знает, на какую работу тебе придётся согласиться, — мрачно бросает Рикко.

— Не переживай, я что-нибудь придумаю. — Хлопаю бармена по плечу и спешу к Флоренс.

Подруга стоит в плотном кольце официантов и весело обсуждает посетителя, который вчера напился виски и принялся угощать всех за свой счёт. Только вот денег у него едва хватало оплатить собственный заказ, поэтому он звонил маме и громко пытался занять у неё денег. Я, как и все, смеюсь над этой историей.

— Пойдём выпьем! — тянет меня к бару Фло, и я без всяких уговоров лечу к стойке за порцией джина.

— Малышка Джули сегодня в ударе! — рядом возникает Сара, от которой за версту разит дорогим шампанским и сигаретным дымом. Глаза у неё лихорадочно блестят. — Ну и как тебе без работы, не побираешься ещё?

— Сара, тебе какое дело?

— Да просто интересуюсь. Элементарная вежливость, знаешь ли, не порок, — скалится она в ответ.

— Нормально, — отвечаю я с намеренно натянутой улыбкой.

Надеясь, что разговор окончен, я демонстративно отворачиваюсь, но краем глаза замечаю, что Сара всё ещё смотрит на меня с ухмылкой.

— А твои? — вздыхаю я, понимая, что она не отстанет, пока не получит своего.

— Спасибо, что спросила. Мои дела точно лучше твоих, — хихикает девушка и командует бармену: — Два виски! Знаешь, я всё-таки работаю, не сижу без денег и всё такое, — обращается она уже ко мне.

— Тебе-то откуда знать, как я живу?

— А, так у тебя не всё так плохо? Тогда правильно, что решилась, — одобрительно кивает Сара.

— На что?

— Ну, помнишь ту милашку, из-за которой тебя уволили? Она же тогда предложила тебе пойти работать на панель. А раз у тебя всё прекрасно с финансами, думаю, ты согласилась, — подмигивает мне девушка. — За шлюшку Джули! — восклицает Сара, отпивает из бокала виски, разворачивается на каблуках и уходит, оставив меня стоять с раскрытым ртом.

Да уж, это абсолютно в духе Сары, так что на её слова мне по большому счёту всё равно. Единственное, что хочется крикнуть ей вслед — так это то, что уволили меня вовсе не из-за той блондинки. Ну, разве что совсем чуть-чуть, а в остальном я сама, своим честным трудом добилась того, что у Эллиота лопнуло терпение. Но я быстро отмахиваюсь от этой мысли: в конце концов, я больше здесь не работаю. Пускай распускает слухи сколько влезет, меня это не касается. Я пришла сюда расслабиться — а значит, буду расслабляться.

Остаток вечера пролетает на одном дыхании. Мы с Флоренс гоняем на брудершафт жутковатые зелёные коктейли, хохочем над чьими-то абсурдными костюмами и уплетаем мягкие моти в виде пауков, прилипающие к нёбу. Под ревущий из колонок саундтрек «Охотников за привидениями» мы выплясываем в центре зала, а потом снова и снова сбегаем на прохладный воздух — поболтать и выкурить по сигарете.

— Сара — дрянь, не обращай на неё внимания, — раз за разом повторяет подруга.

— Да она весь вечер клеится к Эллиоту. Наверное, рассчитывает на повышение.

— Интересно только, как именно она собирается его выпрашивать. Стоя на коленях? — рассуждает пьяная подруга.

— Ну, или сядет сверху на бедного Эллиота и будет скакать до тех пор, пока бедняга совсем не ослабнет и не сдастся под её напором.

Из-за алкоголя мы совсем перестаём следить за языком. Несчастный Эллиот — слышал бы он, как мы перемываем ему косточки!

— Я бы и сама от чего-нибудь подобного не отказалась, — мечтательно вздыхает Фло.

— А как же твой этот... Сэм, кажется? Вот сейчас вечеринка закончится, поедешь к нему и повеселишься.

— Ага, мы бы повеселились, если бы он до сих пор не сох по своей бывшей, — произносит Фло.

— Мне жаль, — сочувственно отзываюсь я. — Все парни — козлы, так ведь? — Я хлопаю подругу по плечу, пытаясь хоть как-то заставить её оживиться.

— Наверное, — пожимает она плечами.

— Только не говори, что уже нашла другого, — в шутку предупреждаю я. — Иначе я этого просто не вынесу!

Флоренс лишь хитро смотрит на меня, а затем цапает за руку и утаскивает в центр зала.

Мы выпиваем ещё по коктейлю. Я уже перестаю разбирать, с кем общаюсь, и направо и налево разбрасываю глупые шутки, абсолютно не думая о том, что обо мне подумают. Эллиот весь вечер то и дело бросает в мою сторону тяжёлые взгляды, пока под конец я просто не показываю ему средний палец. Плевать! Завтра половина из них даже не вспомнит, что на этой вечеринке вообще появлялась какая-то Джули Коффин — долговязая, с копной растрёпанных рыжих волос и ярко-красными от холода и коктейлей щеками.

В какой-то момент я перестаю трезветь на морозном воздухе, когда мы выходим курить, и понимаю: с меня хватит. Я тихонько снимаю пальто с вешалки и собираюсь смыться с вечеринки, попрощавшись только с Фло. Вглядываясь в толпу пьяных бывших коллег, я никак не могу её разглядеть. Логично рассудив, что подруга может быть только в одном месте, я направляюсь к уборным, но врастаю в пол в паре шагов от входа, онемев от шока.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — узнаю я пьяный голос подруги.

— Вообще-то я думал, ты обрадуешься, — усмехается мужчина, чьего голоса я не узнаю. Это что, тот самый новый парень Фло?

— Я же ясно тебе сказала больше сюда не приходить! — шипит на незнакомца подруга.

— Ты много чего говоришь, когда напиваешься, — парирует мужчина.

Наступает напряжённая тишина. Я уже успеваю подумать, что они оба просто вырубились там, среди унитазов и раковин, но тут снова раздаётся голос Фло:

— Что ты так пялишься?

— Да просто так, — хмыкает мужчина. — Пытаюсь прикинуть, какая версия тебя сегодня настоящая, вот и всё.

— Не прикидывайся идиотом! Ты прекрасно знаешь, что тебе нельзя здесь находиться.

В ответ звучит короткий смешок, а в следующее мгновение что-то с глухим грохотом ударяется о стену.

— Отпусти меня! — кричит Фло, и я уже порываюсь шагнуть внутрь, когда мужчина произносит:

— Не смей говорить со мной в таком тоне. И не прикидывайся, будто тебе не нравится то, что происходит.

— То есть ты считаешь, мне приятно, когда мне заламывают руки?! — выкрикивает подруга, но мужчина лишь снова усмехается:

— Ты опять драматизируешь! Я пришёл на эту вечеринку к своей девочке, чтобы классно провести время. А ты сейчас всё портишь своими истериками.

— Мы оба знаем, зачем ты сюда пришёл, — с обидой произносит подруга.

И я впервые слышу, чтобы моя Фло — всегда такая яркая, саркастичная и непоколебимая — говорила с такой непривычной, детской беспомощностью. От этого контраста мне становится по-настоящему не по себе.

— Ну что ты такое говоришь? — ласково обращается к ней мужчина.

От этой бархатной интонации волосы на загривке встают дыбом.

Эта мягкость, с которой он обращается к Фло, почему-то не успокаивает, а, наоборот, заставляет напрячься. Но я отгоняю от себя это ощущение, списав всё на собственное больное восприятие.

— Я здесь только ради тебя, — мурлычет мужчина.

— Правда? — в голосе подруги тут же появляется надежда, которую она даже не пытается скрыть.

— Я разве когда-то обманывал тебя?

Подруга молчит, из-за чего мужчина снова взрывается:

— Отвечай, когда спрашивают! Господи, до чего ты глупая! Да, мне действительно не стоило приходить сюда. Я отпросился с работы, чтобы провести время с тобой, но, видимо, у тебя другие планы. Иди, нажирайся в компании этих официантов, которые то и дело раздевают тебя глазами! Я на это смотреть не собираюсь.

— Меня никто не раздевает глазами, о чём ты вообще говоришь? И я не просила тебя отпрашиваться с работы! Зачем винить меня в этом?

— О, ну да. Чего ещё ожидать от глупой блондинки? Не благодарности же, верно? Скажи спасибо, что мы всё ещё вместе. После твоих выходок я мог бы уйти сразу.

— Каких выходок? — в голосе Фло слышится непонимание.

— О боже, только не прикидывайся дурочкой! Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Мы так не договаривались, Фло. Ты должна делать только то, что я скажу, но ты вдруг решила, будто знаешь, как лучше.

— Я не знаю, как так вышло... — тихо бормочет подруга.

— Ты всё прекрасно знаешь! И сделала это только из своей тупой и жалкой ревности.

Дверь распахивается, и я инстинктивно отступаю назад, прячась в тени у самого поворота коридора.

Из уборной стремительно вылетает мужчина — я успеваю заметить лишь тёмную куртку и затылок, скрытый под глубоким капюшоном. В синем приглушённом свете зала и среди ряженых монстров его силуэт выглядит чужеродной тенью. Он не замедляет шаг, не оборачивается и за пару секунд растворяется в пьяной, орущей толпе.

— Стой! Пожалуйста, прости меня!

Следом выбегает Флоренс — с размазанной по щекам тушью, растрёпанная, потерянная. Она не замечает меня и бросается в ту сторону, куда только что скрылся незнакомец. Я невольно отвожу взгляд. Меньше всего мне хочется, чтобы такую женщину, как Флоренс, сломал мужчина, у которого явные проблемы с контролем гнева и ничем не прикрытый нарциссизм.

Нужно будет обязательно поговорить с Фло и помочь ей выбраться из этих отношений. Возможно, придётся рассказать свою историю — ведь я как никто другой знаю, что значит столкнуться с психом лицом к лицу. И что хуже всего — в собственном доме.

ГЛАВА 3

Я выхожу из ресторана, и ночной воздух тут же обжигает лёгкие — прохладный, чистый, хрустальный. К ночи холодает окончательно, и я уже успеваю пожалеть о выборе слишком короткой юбки: ледяной ветер безжалостно щиплет голые ноги.

Достаю сигарету, зажимаю её в зубах и пытаюсь нащупать в кармане зажигалку. Но пальцы — онемевшие от пронизывающего октябрьского холода и нескольких бокалов вина — совсем не слушаются. Колёсико соскальзывает раз за разом. Я делаю глубокий вдох, начиная всерьёз раздражаться на собственную беспомощность и эту дурацкую штуку, которая отказывается выдавать искру.

И вдруг совсем рядом, буквально в шаге от меня, раздаётся тихий щелчок.

В темноте вспыхивает трепетный язычок пламени, на секунду выхватывая из мрака длинные танцующие тени и принося неожиданное тепло.

Я уже готова вознести благодарность небу за ангела с зажигалкой, явившегося в самый нужный момент.

Не поднимая глаз на своего спасителя, я подаюсь вперёд, прикрывая огонь ладонями от порыва ветра. Наклоняюсь ближе, прикуриваю сигарету и с наслаждением затягиваюсь. Горьковатый дым приятно обжигает горло, на мгновение прогоняя оцепенение, и я с выдохом отпускаю его в синеющую ночную темень.

— «Я хочу жить полной жизнью, не считая оставшиеся у меня минуты», — произносит незнакомец низким, бархатистым голосом.

— М? — я поворачиваюсь к нему.

— Это цитата из фильма, — поясняет он.

— Какого ещё фильма? — я глупо кошусь на парня, всё ещё с трудом собирая мысли в кучу.

— А вы разве не Сильвия Вайс? — улыбается мужчина. — Если нет, то простите, я просто несу чушь.

— Ах, вы об этом! — я нервно смеюсь над собственной заторможенностью. — Сама уже забыла. У меня из всего костюма — только эта стрижка да чёрные тени на глазах, — торопливо оправдываюсь я.

— А вы, я смотрю, вообще не заморачивались? — я смеряю его взглядом с ног до головы. Высокий, в таком же тёмном пальто, а из праздничных атрибутов на нём — лишь чёрная маска Зорро.

— Да уж, в последний момент вспомнил о вечеринке, — виновато разводит руками мужчина.

— Понимаю. Меня вообще пригласили за два часа до начала, — пожимаю плечами.

Сигарета уже истлевает, и я собираюсь вежливо закончить этот диалог, когда незнакомец вдруг тихо спрашивает:

— Мы с вами нигде раньше не встречались?

Я думала, эта дурацкая мысль посетила только меня.

— Не знаю даже, — честно отвечаю я. — Возможно, в этом ресторане? — Я коротко киваю на тяжёлые двери за своей спиной. — Я работала здесь официанткой довольно долго. Но, простите, запомнить каждого гостя просто нереально.

Я тушу окурок о край урны и виновато улыбаюсь.

— Честно говоря, я здесь впервые. Так что смею предположить, это было где-то в другом месте. — Улыбка мужчины становится шире. — Как вас зовут?

Сердце делает дикий кувырок и уходит в пятки. Что, если этот человек из моей прошлой жизни? Что, если его подослали, чтобы наконец со мной разделаться?! Я панически оглядываюсь по сторонам и с ужасом осознаю: во дворе только я и он. Ни одного свидетеля. Никого.

— Вы знаете... мне пора.

Быстрым шагом я устремляюсь прочь со двора ресторана, спеша выскочить на оживлённую улицу, чтобы поскорее оторваться от назойливого незнакомца. В голове мелькает мысль: Господи, Джули, если тебе просто показалось и это обычный парень, решивший подкатить с банальным «Мы нигде не встречались?», ты сейчас выглядишь как конченая психопатка.

Но тут за спиной раздаются торопливые, частые шаги. Я понимаю, что мне не показалось, и срываюсь на бег.

— Да стой же ты! — нагоняет меня парень и больно сжимает моё запястье.

Дикий страх накрывает с головой. Я ору во всю глотку, пытаясь привлечь хоть чьё-то внимание:

— Помогите-e!

— Джули! — вдруг роняя моё имя, выдыхает преследователь.

Я моментально трезвею.

— Вы обознались! — я отчаянно прячу лицо в волосах, чтобы он не смог меня разглядеть, хотя именно они и выдают меня с потрохами.

— Стой, подожди! — он перехватывает мою вторую руку, которой я пытаюсь натянуть шарф на лицо.

— Помогите! — кричу я снова, но голос срывается, а прохожие на другой стороне улицы лишь ускоряют шаг.

— Джули, это я! — уже тише, почти с мольбой проговаривает мужчина. — Райан.

Я резко оборачиваюсь, всё ещё отказываясь верить в происходящее. Это просто какая-то изощрённая игра, попытка выбить меня из реальности, чтобы я окончательно съехала с катушек и со мной можно было сделать всё что угодно. Райана больше нет — я это знаю. Но от одного звука его голоса меня будто возвращает в прошлое.

Нет, этого не может быть. Это не моя реальность.

Был только один способ всё проверить. Шагнув к мужчине, я одним быстрым движением срываю с него чёрную маску, полностью открывая его лицо.

И замираю.

Я смотрю на человека, которого знала всю свою жизнь. Сердце узнает его раньше, чем разум успевает принять невозможное. Он практически не изменился — разве что стал ещё выше и плечистее. Чёткие, выразительные черты лица, которые всегда несли в себе спокойную уверенность; прямой аристократичный нос; полные, чуть капризные и чувственные губы, контрастировавшие со строгим образом. Его лицо, как и раньше, кажется выточенным из мрамора.

Я не могу поверить собственным глазам и продолжаю глупо пялиться на него. Райан стоит всего в нескольких шагах от меня — пугающе прежний. Он больше не призрак. Он снова мужчина, которого я когда-то любила, а потом оплакивала. В этот миг я готова расплакаться от захлестнувшей радости: просто от того, что снова вижу его, стою рядом и смотрю в его глаза. Я уже и не надеялась, что мы сможем встретиться — если только на том свете.

— Что, не рада меня видеть? — хмыкает он.

Но он ошибается. Ему я рада всегда.

— А ты рад? — я смотрю на него с опаской, но одновременно мне хочется броситься ему на шею, расплакаться и уткнуться в плечо. Увидеть в его глазах прежнюю любовь.

Только вот теперь всё становится в разы сложнее. Получается, я бросила его тогда. Уехала, не сказав ни слова, потому что была уверена, что его больше нет в живых. Но как я могла признаться ему сейчас? Сказать, что целых пять лет считала его мёртвым... и всё из-за меня? Проще притвориться обыкновенной трусихой, которая сбежала по непонятным причинам и даже не попыталась его искать.

От меня не укрывается, как жадно Райан рассматривает моё лицо — словно не веря собственным глазам, будто я сама — привидение, выбравшееся из своего мира поглазеть на тыквы и прогуляться в праздник.

— Больше удивлён, — только и произносит он.

Я киваю, сглатывая подступивший к горлу ком. Понимаю: радости от нашей встречи у него быть не может.

Мы отходим от шумной части улицы и зажигаем по сигарете. Оба молчим. Я перебираю бахрому шарфа, не зная, как начать диалог, но отчаянно понимаю: сделать это необходимо. Иначе мы докурим, и он снова исчезнет из моей жизни. А как пережить это во второй раз, когда я только что увидела его живым и невредимым, я просто не представляю.

— Как ты тут оказался? — спрашиваю первое, что приходит в голову.

— Пришёл с другом, — пожимает плечами Райан.

— Я не об этом. Как ты оказался в Бостоне?

— А, ты об этом... После Уильямстауна не знал куда податься, а потом отец открыл своё дело, взял меня к себе, и вот теперь мы разъезжаем по разным городам. Бостон, кстати, оказался первым городом, где мы задержались, — парень подносит сигарету к губам и делает затяжку.

— Понятно. Я рада, что ты всё-таки уехал из Эшворда. Тебе всегда там было не место.

— Как и тебе, — с затаённой печалью в голосе произносит Райан, и я снова киваю.

Я смотрю на него как заворожённая, раз за разом ловя себя на мысли, как сильно скучала по нашим разговорам. Раньше мы могли часами бродить по улицам нашего городка и болтать без умолку обо всём на свете, не замечая времени. А сейчас мы оба застыли, словно боясь спугнуть хрупкую иллюзию, поэтому просто стоим рядом, курим эти ментоловые сигареты и смотрим в темноту. Нам обоим есть что сказать, и одновременно — абсолютно нечего. Но сделать шаг в сторону, чтобы наконец разойтись, никто из нас так и не решается.

Нужно было как-то спасать ситуацию, пока тишина окончательно не задавила нас.

— Райан, слушай... — я сглатываю, пытаясь подобрать слова, которые не прозвучат жалко. — Прости, что тогда всё так вышло. Я не знаю, чем думала, когда сбежала, не попрощавшись. Просто... я больше не могла находиться в том доме. Если тебе станет легче... я до сих пор расхлёбываю последствия.