В тени зверя

"Хранителю не всегда нужно защищать свою землю, но он оберегает тех, кто на ней проживает. Свой — это не только кровь, но и тот, кто решил остаться."

Рассмотрев внимательно и несколько раз перечитав подпись, открываю следующую страницу, где на несколько абзацев расписаны характеристики именно этого существа.

"Передвижение беззвучное, следов практически не оставляет. Территориальное маркирование в привычном биологическом смысле отсутствует, однако особь демонстрирует четкое осознание границ своего ареала и реагирует на их нарушение.

Примечательно, что узнавание особи происходит на уровне инстинктивных реакций как у сородичей, так и у людей без генетической предрасположенности. Сородичи и животные чувствуют присутствие особи до ее визуального обнаружению.

При контакте у людей возможно появление немотивированной тревожности, легкой панической реакции или беспричинного раздражения. Природа данного явления не установлена."

Так странно — рисунки будто от руки, а текст похож на чью-то научную работу. Я перечитываю написанное. Свои чувствуют его раньше чем видят, а у людей тревога или раздражение. Воспоминания о той ночи всплывают сами. Тогда я просто проснулась без какой-либо причины, первый и единственный раз за все время здесь. Рыжик тогда сидел на краю дивана и не реагировал на меня. Кстати, Софи потом сказала, что он по ночам смотрит в сторону леса. Откуда она знает? Тоже просыпалась по ночам?

Я продолжаю читать дальше.

“Способность к обращению передаётся исключительно по мужской линии и связана с Y-хромосомой. Таким образом, потомство мужской особи и женщины-человека наследует эту способность через отца. Женские особи данного вида не обращаются, однако несут в себе иную особенность — склонность к многоплодным беременностям. Их потомство от мужчины-человека способностью к обращению не обладает.”

Моя способность критически мыслить стремительно падает к нулю.

“Среди женских особей встречаются редкие исключения: в результате непредвиденных мутаций проявляется способность к неполному обращению. Такие особи, как правило, создают семью с обычными мужчинами или остаются внутри клана до конца жизни.

Союз с мужской особью для них не принят. Бытует убеждение, что подобная связь может породить потомство с чрезмерно выраженной животной природой. Подтверждения этому нет, но устоявшийся страх сильнее любых доводов рассудка.

Однако подобные особи пользуются особым уважением внутри клана за глубокую связь со своей звериной формой. Нередко занимают положение советника или шамана, участвуют в принятии важных решений.

Их принято считать провидицами, хотя природа этого дара кроится в обостренных органах восприятия, способности улавливать тончайшие запахи и безошибочно чувствовать изменения погоды и настроения. При жизни среди людей некоторые намеренно окружают себя мистическим антуражем (примечание: свечи, камни, травы) и зарабатывают гаданием.”

Оторвав взгляд от текста, смотрю в сторону Хелен и грубо захлопываю книгу. Это псевдонаучный бред, изданный чтобы заработать на доверчивых туристах. Красивые иллюстрации, складный текст и ничего больше. Я почти верю, что все это правда, слишком гладко написано, слишком много деталей, слишком… похоже на настоящее.

Остальное время я подклеиваю корешки, чувствуя внутри нарастающее раздражение на прочитанное. Через два часа взятые книги лежат несколькими стопками, кончики пальцев чуть пощипывает от клея, а шея и спина затекли от нахождения не в самой удобной позе.

Когда входная дверь очередной раз скрипит, то первая мысль, что нашим посетителем может быть Роланд. Но это не он. Может, он и вовсе не придет?

Закончив рабочий день, прощаюсь с Хелен и ухожу за Софи. В садике малышка обнимает меня за колени и что-то оживленно рассказывает весь наш путь до дома, но как бы я ни старалась сосредоточиться на ее словах, мысли невольно возвращаются к прочитанному.

Где-то краем уха я слышу, как Софи говорит что-то про Рут, девочку из их группы, а я в ответ угукаю, а вместо ответов на вопросы просто киваю.

— Мам, ты меня вообще слушаешь?

— Да, солнышко.

— Тогда что я сказала? — я теряюсь и не знаю, что ответить. Софи вздыхает как взрослая и берет меня за руку, будто это она меня ведет, а не наоборот.

Вечером, когда она засыпает в обнимку с Рыжиком, я наливаю себе чай и устраиваюсь в обычном стуле у камина. Мне определенно нужно кресло-качалка. Даже два. Софи точно затребует себе такое же и оккупирует мое. И еще журнальный столик, куда можно будет поставить чашку.

Когда ноги затекают, перебираюсь на диван, но сон не идет. В голове строки из книги, а еще слова Марты.

“Оно не трогает своих.”

Свои это те, кого он признал?

Я закрываю глаза, но продолжаю думать. Боб привез дрова. Август и Стив починили крышу. Хелен дала работу. Марта приносит пироги и приглядывает за Софи. Неужели все они — свои? Или я теперь тоже “своя”?

Глава 12. Ярмарка

— Ма-а-ам! Ма-а-ама-а-а!

— Что?! — не выдержав, чуть поднимаю голос.

— Когда мы уже пойдем, а?

Мысленно хочется кричать, потому что Софи уже десяток раз за это утро задала один и тот же вопрос. Но я сдерживаюсь, глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, а потом кладу ладонь на голову малышки и ласково ее поглаживаю.

— Котик, ярмарка начнется через час.

— Это та-а-ак долго. Сколько можно ждать?!

— Просто ты рано проснулась.

На улице становится теплее, деревья уже ярко-зеленые с набухшими бутонами. И да, лук в кадке я заменила, теперь Софи уже третью неделю с любопытством наблюдает как из луковицы прорастают зеленые листья, еще чуть-чуть и она дождется стрелки и цветка.

— Ма-а-ам?!

Еще один вдох-выдох.

— Да? — натягиваю на лицо терпеливую улыбку.

— Можно я надену платье?

Посмотрев еще раз за окно и оценив обстановку, киваю.

— Хорошо, но с колготками и курткой. Еще не так тепло, ладно?

Софи кивает и убегает в свою комнату, которая становится по-настоящему уютной. Стеллаж для игрушек, коврик, несколько картин. За прошедшие недели случилось так много всего, но все это такое простое, что в обычных условиях, наверное, и не заслуживало бы внимания. Но я засадила задний дворик газонной травой и проверила на прочность качели. Конечно, в мыслях уже был план реанимации старых грядок, но я решила, что не в этом году, сейчас главное — дом. А еще нам наконец пришли все наши вещи, под которые мне в срочном порядке пришлось покупать шкаф. Нет, я понимала, что вещей будет много, но чтоб настолько… Сложенные по коробкам они казались менее объемными.

— Эти или эти? — Софи достает из комода колготки, а потом переходит к шкафу, который я еще так и не покрасила, и открывает дверцу, — а платье розовое или красное с цветочками? А можно ободок еще надену? А туфли можно?

— Колготки эти, платье розовое. Ободок можно, туфли нельзя. Идешь в кроссовках.

Софи кивает и раскладывает свой наряд по кровати. Сев на коврик, она пытается натянуть колготки, но Рыжик, решивший, что это отличная игрушка, сцепляется в свободный конец когтями и кусает.

— Уйди, Рыжик! Мам! Мама! — от этой картины мне хочется засмеяться, но я забираю котенка и ухожу вместе с ним.

— Как будешь готова, приходи, я сделаю тебе хвостики-ушки.

Через полчаса мы уже готовы. Я кидаю взгляд в зеркало, купленное несколько дней назад, чтоб наконец видеть себя в полный рост. Темно-синие джинсы чуть свободны, потому что за полтора месяца я потеряла несколько килограммов. Серая футболка. Фланелевая рубашка с завязанным узлом на талии. Волосы в уже привычном небрежном пучке.

Я смотрю на отражение дольше обычного. Года два назад я еще пыталась принарядиться, специально искала повод и выискивала радость в каком-нибудь новом платье. Потом постепенно перестала, когда поняла, что этого никто не замечает. А сейчас? Повода нет, желания особого тоже. Но я смотрю на себя и думаю, что мне, черт возьми, нравится эта легкая небрежность.

Этот город делает меня собой или я наконец разрешила себе стать такой здесь?

Зацепившись за эту мысль, прихожу к выводу, что нужно будет перебрать все свои пиджаки и платья и понять, что из них все еще мое. Может, заменю атласные платья на легкие сарафаны, а синтетику на плотную ткань.

Ярмарка проходит на другом конце города почти на окраине, где домов становится меньше, а пространства больше. Музыку слышно еще за несколько десятков метров. Машины, в основном тяжелые и не самые новые пикапы, стоят немного неаккуратно. Многие идут пешком, болтая друг с другом и даже уже подпевая какие-то местные песни.

Софи вылезает из машины и бежит чуть впереди, оборачиваясь каждые несколько шагов, чтоб убедиться что я не отстала. Людей и в самом деле много, я даже не представляла, что тут живет такое количество, но меня встречают знакомые лица. Август, видимо с женой и взрослой дочерью, кивает мне и салютует бутылкой, а потом возвращается к семье. Воспитательница из садика машет рукой, а Софи посылает ей воздушный поцелуй. Даже продавщица из того магазина улыбается, когда замечает нас.

— Ну, как ваш котенок?

— Мы назвали его Рыжиком, — Софи сразу включается в разговор, а потом рассказывает все мельчайшие подробности.

— Как здорово, и он даже играет с мышкой?

Она запомнила?

— Софи, пойдем? — я слегка подталкиваю дочь в спину, иначе мы так и останемся на одном месте.

— Хорошего дня, Ева, заходите как-нибудь, у нас скоро будет поставка, привезут всякое для огорода.

— Спасибо, будем, — я улыбаюсь и делаю шаг в сторону.

Да, тот магазин настоящее спасение. Конечно, меня немного смущает, что все, даже малознакомые люди, здороваются и проявляют какое-то внимание, но с другой стороны я не чувствую себя чужой. Все утро, пока мы собирались, я думала лишь о том, что мы будем лишними на этом местном празднике жизни, но все они, даже те, кого видела лишь раз, улыбаются. Такое ощущение, что тут и на самом деле все со всеми знакомы.

Когда мы проходим мимо одного из прилавков, Софи резко тормозит и тянет меня за руку.

— Мам?

— Да?

— Купишь? — она по очереди тычет пальцами в сладости разных видов, когда женщина переваливается через прилавок и протягивает леденец на палочке.

— Бери.

— Нет-нет, спас…

— Берите-берите!

Софи уже разворачивает упаковку, а мне приходится доставать из кармана кошелек.

— Ты же Ева, да? Из библиотеки?

— Да, — я протягиваю банкноту.

— Я же сказала “берите”, а не “можете оплатить”. Сочтемся. У меня наверняка где-то есть просроченная книга.

Еще несколько секунд я смотрю то на деньги, то на Софи, то на эту женщину за прилавком, которая уже разговаривает со следующим посетителем. Кто-то рядом громко смеется и вырывает меня из мыслей, а Софи снова тянет за руку.

— Мам, идем, чего стоишь?

И я иду.

Через пару минут спокойной прогулки Софи срывается с места и убегает, я следую за ней, но дочь уже играет с местными детьми. Рядом с ними стоит девушка на несколько лет старше меня, она громко и заразительно смеется, а потом подходит ко мне.

— Твоя?

— Угу, — почему-то в этот момент мне становится немного неловко, что Софи, возможно, влезла в игру, а мама детей против, — простите, я сейчас ее заберу, если она мешает.

Но я не успеваю сделать и шага.

— Нет-нет, классная девчонка, — а потом, будто успокаивая и поймав мое настроение, девушка добавляет, — не переживай, детей тут растят всей деревней, — она улыбается, — я Майя. Мои дочки Рут и Рита ходят с твоей вместе в садик.

— А-а, я Ева.

— Знаю, Роланд говорил. Кстати, вон тот пацан, — она кивает в сторону шебутного мальчишки, — тоже мой. Вы это, приходите к нам как-нибудь в гости.

— Я… я не знаю, но спасибо за приглашение.

— Тут все хоть раз побывали друг у друга, так что можешь уже начинать, — она смеется, — ой, Роланд, привет.

Я оборачиваюсь и натыкаюсь на знакомое хмурое лицо. После той встречи с Роландом в библиотеке я видела его лишь раз, когда он заходил, чтоб починить дверь, но больше он не появлялся.

Девчонки срываются со своих мест, младший брат бежит за ними и все трое чуть ли не сбивают Роланда с ног.

— Дядя! Уоланд! Воянд!

Первый раз я вижу на его губах искреннюю улыбку, но… Дядя?

— Племянники его обожают, — а потом Майя переключает свое внимание на Роланда, — Роман все же решил не приезжать?

— Угу, сказал , что навестят, когда младшая подрастет.

В ответ Майя понимающе кивает.

— Ладно, пойду я к малышне, пока они тут все не порушили.

Мы остаемся наедине. Ну почти.

— Продолжаешь искать свое место в городе?

— Я уже сказала, что нашла его. Мне кажется, тебе стоит кое-что напомнить.

— Что?

— Я здесь навсегда. Хочешь ты этого или нет.

Мимо проходит женщина с подносом, на котором лежат яблоки в карамели и несколько вафельных трубочек. Я намеренно хватаю и то и другое, чтоб обозначить, что этот разговор окончен и последнее слово остается за мной.

— Угу, — он только что согласился?

Отпраздновав внутреннюю победу, смотрю на его удаляющуюся спину и замечаю странное. В сторону отходят даже те, кто его не видят. Роланд идет так, будто путь перед ним всегда будет расчищен. Медленно, будто никуда не надо спешить, без попыток кого-то толкнуть и просьб пройти, потому что перед ним и так расступаются. Я вспоминаю слова из той книги, но быстро выбрасываю их из головы. Это просто совпадение чьей-то фантазии и реальности.

— О, и вы тут.

— Привет, Марта.

— Где Софи?

— А, вон там с детьми Майи.

— Сестра Роланда, да?

— Видимо, да. Большие тут семьи… — сама не знаю, зачем, но озвучиваю это наблюдение, будто ожидая какого-то объяснения.

— Ага. Роланд и Роман двойняшки, Майя младшая. У Майи наоборот две девчонки и сын, ну ты уже видела. Тут это не редкость.

— Интересно, почему…

— Плодородные земли? — Марта поглаживает меня по плечу, — ладно, пойду я. Заходите завтра, если что, в обед пироги поставлю.

День проходит чудесно, и если сначала я была напряжена и стеснялась, то под конец вечера танцевала рядом с Майей, пока дочки кружились рядом. Маленькие фонарики на деревьях, живая музыка, чей-то смех всё смешалось в одно и осело где-то в глубине груди ощущением свободы и счастья. Как давно мне было так хорошо?

Мой танец заканчивается, когда я замечаю взгляд Роланда через толпу. Он стоит в третьем ряду, но даже так его вижу. Нет, не так. Он стоит в третьем ряду, но даже так он меня видит.

Оступившись, врезаюсь в Майю, которая сразу же находит источник моего напряжения.

— Не обращай на него внимания. Он просто такой, — она по-сестрински смеется.

— Мы уже пойдем, спасибо за вечер, — неловко дернувшись, чтоб обнять ее, торможу себя, потому что обнимать почти незнакомого человека, даже в переизбытке эмоций, не самая хорошая идея. Но Майя обнимает меня сама.

— Была рада познакомиться. Напоминаю, я жду вас в гости!

По дороге до дома Софи почти засыпает, но держится до последнего из-за желания обнять Рыжика перед сном. Но сон и усталость побеждают. Перенеся малышку в кровать и накрывая ее одеялом, я замираю. Где-то среди взрыва фейерверков мне мерещится вой.

Или не мерещится?

Глава 13. Козленок

Дни становятся все длиннее и светлее, поэтому в последние выходные весны, когда утром Софи залезает ко мне поваляться, приходит неожиданная идея.

— Поехали посмотрим, что там за городом?

— А это далеко?

— Вот и узнаем.

— А что мы будем делать?

— Гулять? Можем набрать себе букет, если что-то уже расцвело, — я пожимаю плечами, потому что, если быть честной, не знаю, что еще предложить, — что скажешь?

Вместо ответа Софи вскакивает с моего дивана и бежит в свою комнату, а я следую за ней. Малышка достает себе из шкафа джинсы.

Быстрый завтрак, с собой термос и контейнер с бутербродами. Машина слегка дребезжит по грунтовке, пока мы проезжаем мимо чьих-то ферм. Чуть дальше последней мы останавливаемся и выходим. Софи, спрыгнув со своего места, уже пробирается через густую быстрорастущую траву и озвучивает поток вопросов.

— А этот можно сорвать?

— А это?

— Мам, ты слышала птицу?

— А возьмем с собой Рыжика в следующий раз?

— Мам! Бабочка!

Я иду позади нее, разглядывая поле и виднеющийся вдалеке лес. Красиво… Вдохнув чистый теплый воздух полной грудью, закрываю глаза, наслаждаясь тишиной в голове. Никаких мыслей, никаких вопросов, почти полная свобода от переживаний. Домик цел, работа есть, Софи ходит в садик, мы уже по-настоящему тут обосновались. Остался только развод, но это дело не быстрое. Феликс так и не позвонил, а Софи все реже о нем спрашивает.

Красная кепка дочери уже далеко впереди.

— Софи! Не убегай далеко! Держись забора! Он наш ориентир!

— Хорошо, мам!

Полностью расслабившись, наклоняюсь, чтоб сорвать себе несколько цветов, но когда поднимаюсь меня заполняет паника.

Я не вижу Софи.

— Соф!

— Со-о-офи-и-и!

— Софи! Где ты?

Я смотрю вокруг себя, подпрыгиваю на месте, но безуспешно. Я замолкаю, чтоб услышать дочь, но сердце бьется так громко, что не слышно ничего кроме него.

Но все же я делаю несколько вдохов, чтоб успокоиться. Это поле. Если б что-то случилось, то были бы слышны крики. Но ведь она не могла далеко уйти. Прислушавшись, начинаю бежать вдоль забора по направлению к знакомому голосу, а потом перелезаю через старые доски.

Но то что я вижу — лучшее из возможного.

Роланд идет мне навстречу, удерживая Софи одной рукой, а во второй он несет козленка, который продолжает блеять и пытаться дотянуться до дочери.

— Ма-а-ам! Он съел мой букет! И зажевал футболку! — ее смех растворяет остатки моего страха.

— Ты цела, — озвучив это, выдыхаю.

Роланд ставит их обоих на землю, опустив сначала козленка, а потом Софи с особой аккуратностью. Козленок тут же тянется продолжить начатое.

— Прекрати, — словно послушавшись Роланда, животинка останавливается, а Софи протягивает руку, чтоб погладить без страха подвергнуться слюнявому нападению.

Я оглядываюсь. Тут целое хозяйство, даже больше чем я себе представляла после слов Хелен. Козочки, куры, кролики, свободно гуляющие по траве. Все чистое и ухоженное, будто за этим местом по-настоящему ухаживают, а не просто следят, чтоб не развалилось. Но каждый сантиметр говорит о приложенных усилиях Роланда, он чувствуется тут везде.

— А как его зовут? — вопрос Софи явно обращен не ко мне.

— Юсуф.

— Ю-ю-юся! Мам, я хочу его! Можно? — Софи смотрит на козленка с таким выражением, что если б это был котенок, то исход был бы очевиден.

— Забирай, — Роланд смотрит на меня, но за напускным спокойствием я вижу огоньки вызова, — если мама справится.

— Справлюсь, — говорю я раньше, чем успеваю подумать.

Но вместо того, чтоб собрать козленку приданное, Роланд разворачивается и уходит к дому, но я замечаю как дернулся уголок его губ. Козленок следует за ним, не удерживаясь от попыток схватить за штанину.

— Ма-а-ам? Он такой ми-и-илый, — восхищение переходит в ультразвук, — дядя Роланд?!

Серьезно? Для нее он просто дядя Роланд?

В ответ на крик Софи он оборачивается.

— Можно потрогать кролика? А курочку? А у вас есть цыплята?

— Прости, мы уже уходим, — я тяну руку к дочери, чтоб уйти, но Роланд улыбается и кивает.

— Конечно. Мама же не будет против, если вы заведете еще и гусей?

— Ма-а-ам? — Софи с восторженным выражением лица поворачивается ко мне.

Я сжимаю кулаки, но улыбаюсь.

— Нет, милая, гуси громкие, вредные и кусаются. Может попугая, м?

— А курочку?

— Поговорим об этом в следующем году, хорошо?

В этот момент мне хочется, чтоб взглядом можно было источать гнев и целиться им в источник злости. Но, к сожалению, люди так не умеют, а “источник злости” снова уходит с козленком под боком.

И да, нам приходится задержаться, пока каждое животное поблизости не оказывается поглаженным. По дороге домой Софи не умолкает. Козленок, варианты имен для него, можно ли взять еще и кролика, сколько курочек мы можем поселить у себя на веранде.

Ответ — нисколько. Но я не говорю об этом вслух. Потому что подумаем об этом тогда, когда домик станет нашим по-настоящему, а не временно. Кто знает, может и правда в следующем году у меня уже будет маленький курятник на заднем дворе?

Пока Софи болтает, я думаю о том, как легко Роланд нес обоих, а потом как животное его послушалось. Это просто от понимания, кто тут главный, или…

Роланд

Я слышу детский визг до того, как замечаю их запахи, и выглядываю из мастерской. Юсуф, трехмесячный козленок, вырывает из рук дочери Евы букет. Ну, конечно, травы же вокруг мало. А когда Софи поднимает руки вверх, то цепляется за край ее футболки. Любопытство и веселье девочки перемешиваются со страхом ее матери, который заполняет собой всю округу.

Отряхнув руки от опилок, подхожу к детям и поднимаю, чувствуя их веселье и слыша их быстро бьющиеся сердца.

Запах страха Евы становится яснее и крепче, я поворачиваю голову в сторону, откуда она должна прийти, и иду ей навстречу. Она перелезает через забор и поднимает взгляд на нас. Ее бледное лицо розовеет, воздух наполняется смесью стыда от осознания, что она на моей территории, и облегчения, что с дочерью все в порядке.

Перекинувшись несколькими фразами возвращаюсь в мастерскую с Юсуфом под боком, который то и дело норовит схватить за ткань. Удивительно, но чем моложе животное, тем хуже оно поддается влиянию. Повезло, что просьбу прекратить он послушал, не обслюнявив одежду еще сильнее, и даже позволил себя погладить.

Стоя в мастерской, прислушиваюсь, как Ева с дочерью уходят так же, как и вошли. Через забор. Это заставляет меня снова улыбнуться. “Справлюсь”. С козленком — возможно, с этим местом — вопрос. Земля всех проверяет на прочность.

Телефон в кармане вибрирует, но звонок останется пропущенным. Старейшина и без моих слов поймет ответ.

Нет, они не уедут.

Они остаются.

АРТ 6. Роланд, Софи и козленок

На руках у Роланда

Глава 14. Клан

Звонок с неизвестного номера поступает в среду вечером.

— Да?

— Привет, давно не видела вас, ну что, как дела? Надумали в гости?

— А? — я не сразу понимаю, кто звонит, но через несколько секунд по детскому смеху где-то на фоне приходит осознание, — Майя? Привет.

— Ой, точно, у тебя ж нет моего номера, — она смеется, попутно шикая на детей, — приезжайте в субботу. Только не раньше обеда. Утром у нас хаос, а потом малыши спят.

— Я поду...

— Не думай. Бери Софи с собой и захвати ей сменную одежду. Мы вас ждем, — Майя кладет трубку, а во мне зреет ощущение, что за меня уже все решили.

Я смотрю на телефон все еще пытаясь осознать планы на выходные, а Софи уже прижимается к моему бедру и смотрит вопросительно-упрашивающе-умилительно.

— Ты все слышала, да?

— Угу. Мы же поедем в гости?

— Ты подслушивала?

— Не-е-ет. Так мы поедем?

— Конечно, — как будто есть какой-то другой вариант.

***

В субботу утром, пока Софи вслух представляет себе приближающуюся поездку, я замешиваю тесто и готовлю яблочный пирог.

— Можно мне кусочек?

— Котик, это для гостей.

— Ну пожа-а-алуйста.

Я вздыхаю и режу еще одну порцию яблок.

— Бери, — протягиваю тарелку и кружку с лисичкой и чаем.

Так даже лучше, первый пирог бы уже остыл, а второй мы привезем еще почти горячим.

— Мам, а там будут Рита и Рут?

— Конечно. Это же их дом.

— И тот мальчик?

— Какой мальчик?

— Ну тот. Который все время бегает.

— Их братик? Скорее всего.

— А у меня будет братик?

От этого вопроса у меня мгновенно потеют ладошки, поэтому я просто пожимаю плечами.

— А папа? Ты с ним помиришься или у меня будет новый папа? Алекс в садике говорил, что у его мамы новый муж.

— А ты что скажешь, если у меня будет новый муж? — черт, задавать такой вопрос ребенку, который только пережил развод родителей, наверное, не самая лучшая идея, но забрать слова произнесенные вслух, к сожалению, нельзя. Но… с другой стороны рано или поздно этот разговор когда-то должен был состояться.

— М-м-м… А мы будем жить у него?

— Не знаю, решим по ситуации?

— А он будет добрым?

— Конечно.

— И красивым?

— Ну-у-у, я думаю, что да, — от ее вопросов мне хочется улыбаться, но я стараюсь держать серьезное лицо.

— Как дядя Роланд?

Я поперхиваюсь чаем и закашливаюсь.