В тени зверя

— Почему именно он?

— Не знаю, — Софи пожимает плечами и откусывает пирог, — он смешной.

— Почему?

— Он предложил завести цыплят, — Софи собирает пальцами крошки с тарелки, а потом спрыгивает со своего стула, пока я перевариваю ее слова, — можно я выберу себе платье?

К счастью ее внимание переключается на более насущные вопросы и после моего кивка она убегает к себе в комнату.

***

Дорога занимает не так много времени, как я изначально представляла. Дом Майи стоит на тихой улице ближе к окраине, тут много деревьев и дорога больше похожа на проселочную. Два этажа, с одной стороны пристройка, наверное там кухня, с другой стороны веранда. Выйдя из машины, мы уже слышим смех и собачий лай.

— Тихо.

Лай мгновенно прекращается, а Майя бежит открыть нам калитку.

— Ой, могла бы ничего не привозить. М-м-м, яблочный, — она забирает пирог и быстро идет по дорожке в сторону дома, — Рита, Рут, Софи приехала!

Я не успеваю сделать и несколько шагов, как две девочки чуть ли не сбивают сначала меня, а потом Софи с ног под их общий смех. За ними бежит их младший брат, чьего имени я до сих пор не знаю и большая собака. Внутри мгновенно поднимается волна страха.

— Стоп, — собака мгновенно тормозит на месте, — Лейла, сидеть, — Майя поворачивается ко мне, — она не трогает детей. Пусть Софи подойдет и познакомится с ней. И сама не бойся. Твой страх чувствуется.

Это как? Вопрос возникает сам собой, но я его не озвучиваю.

— Животное чувствуют страх. Будь спокойна, и мир рядом с тобой будет спокоен, — последние слова Майя уже говорит спиной ко мне и разуваясь.

Пока я снимаю кроссовки, ураган из детей проносится мимо, скинув обувь по пути, и сразу же просачивается куда-то вглубь дома.

— Давай, проходи. У нас тут шумно, но ты привыкнешь. Я Стен, — муж Майи, спокойный мужчина с низким тихим голосом пожимает мне руку по пути к выходу из домика, — Майя! — а, нет, я ошиблась, не тихим, — через полчаса угли будут готовы.

Пока я помогаю с нарезкой овощей, дети бегают туда-сюда и почему-то мне кажется, что они уже даже не удосуживаются обуваться. Маленькие грязные следы постепенно образуют дорожку от выхода до детской.

— Не переживай. Моющий пылесос справится с этим за несколько минут. Рекомендую прикупить, если планируешь хотя бы еще одного, — она шутливо толкает меня в плечо, кивая в сторону детей, и подмигивает, а потом уходит с тарелками на улицу. Я следую за ней.

Стен был прав. Тут шумно.

Кто-то из мужчин помогает у мангала, пока какой-то другой незнакомец обливает детей из водного пистолета. Одна из старших женщин, не знаю, кто она соседка или чья-то родственница, расспрашивает про наш переезд, библиотеку и как мы тут устроились.

— А Марта помогает?

— Да, очень. Сидит с Софи, иногда заходит в гости с пирогами.

— Да, она такая, всем помогает.

Все незаданные вопросы о чужой жизни сами находят ответы.

— Муж несколько лет назад умер, а дочь давно живет отдельно. Вы как приехали, у Марты будто второе дыхание открылось. Хорошо, что вы тут.

Но самое удивительное не это. Все они хоть что-то, но уже обо мне знают, а я уже не удивляюсь, потому что тут так заведено.

Когда мясо готово, то каждая тарелка оказывается заполнена до краев без каких-либо вопросов. Есть тарелка — значит в ней быть еде. Как только на ней появляется свободное место, то кто-то уже подкладывает очередную закуску или порцию запеченных овощей.

Когда солнце начинает скрываться за горизонтом, окрашивая небо в красно-фиолетовые переливы, воздух становится чуть прохладнее и начинает пропитываться запахами ночных цветов.

— Уже поздно, мы наверное поедем.

— Ты взяла Софи сменную одежду?

— Да, но…

— Где она? Софи поспит у девочек в комнате, а ты на диване.

— Нет-нет, мы уж…

— Думаешь, у нас нет лишней подушки? — серьезность на лице Майи стирается улыбкой, — я уложу их. И подожди полчаса, принесу вино, Стен в прошлом году делал.

— Но я нич…

— Я дам тебе футболку, если, конечно, не просидим до утра, — даже сквозь сумрак я вижу ее подмигивание, — дети! Софи, ты тоже. Переодеваться и кровать.

— Мам, а мы остаемся?

— Топ-топ, дети, — Майя уже подпихивает всю компанию в спины, толкая к домику, — а ты отдохни.

За несколько секунд становится тихо, где-то в траве стрекочат кузнечики, Стен подкладывает в костер несколько поленьев и переносит стулья поближе к огню.

Когда Майя возвращается, то передает мне плед и уже наполненный бокал.

— Все, спят, — она садится на стул рядом и вытягивает ноги.

Где-то позади скрипит калитка.

— О, ты все-таки приехал. Твои племянники съели все мясо, пока ты там со своими коз…

— Майя, — он строго смотрит на сестру, а потом проходит мимо, здороваясь с теми, кто остался, будто меня тут совсем и нет.

Чудно.

— Я ж говорю, хорошо, что вы приехали, — женщина, что расспрашивала про библиотеку, садится рядом, смотря на меня, но кивая головой в сторону Роланда, — он хотя бы начал выбираться почаще.

— Я не причина, — отвечаю автоматически и слишком быстро.

Она смотрит на меня и улыбается так, будто знает что-то, чего не знаю я, но больше ничего не говорит.

Вино оказывается хорошим — домашнее и немного терпкое. Беседы постепенно затихают, мы просто сидим и смотрим на огонь. Изредка Стен подбрасывает поленья, заставляя яркие искры взлетать.

Когда я смотрю на телефон, часы показывают три утра, еще немного и уже начнет светать. Я поднимаю взгляд к небу и удивляюсь количеству звезд. Они такие яркие…

— Красиво.

Я поворачиваю голову на знакомый голос.

— Угу, — и снова поднимаю глаза к звездам.

Мы молчим еще минуту, а потом он говорит скорее себе, чем мне

— Здесь всегда так. Городок не светит лишним.

Я не совсем понимаю что он имеет в виду, но почему-то кажется, что это вовсе не про фонари.

Искры костра улетают куда-то вверх, когда на горизонте становится светлее. Приятная усталость после хорошей компании медленно просачивается в каждую клеточку моего тела, и я зеваю.

— Спать? — Майя рядом понимающе кивает.

— А смысл? Дети проснутся через пару часов, проще уж дождаться и ехать домой.

— Ева, — Майя улыбается, — спать. Утром мама Стена зайдет, дети будут на ней.

— Но…

— Прекрати думать так много, — ее лицо становится серьезным, — считай, тут все одна очень странная, но большая и дружная семья.

Невольно мой взгляд падает на Роланда, который расслабленно беседует со Стеном и даже улыбается. Майя делает вид, что не замечает моего взгляда, но будто отмечает что-то внутри себя.

Когда догорает костёр, мы убираем еду и оставляем посуду на утро. Майя провожает меня до дивана, выдает плед и уходит, пожелав приятных снов и взяв обещание, что я не встану вместе с детьми. Я закрываю глаза и засыпаю под приглушенные голоса за стеной, скрип половиц и тихий смех Майи.

Когда просыпаюсь за окном уже совсем светло, и первым я слышу голос Софи, которая даже не пришла ко мне, чтоб понежиться после пробуждения. Странно. К ней присоединяется еще мужской голос. Когда я прохожу на кухню, то дочь даже не обращает на меня внимания. Она сидит на коленях у Роланда и что-то ему серьезно рассказывает, активно жестикулируя. Он слушает не перебивая и даже не смотря по сторонам.

— Доброе утро?

Майя подталкивает меня к столу и ставит передо мной кофе, делая вид, что не видит моего лица.

А потом ее сын, Райан, приходит с разбитым коленом со слезами на щеках. Роланд молча сажает его на свободную ногу и обнимает, что-то утешительно шепча на ухо. Мальчик успокаивается, обнимает его за шею и убегает, будто ничего и не было. Роланд возвращается к Софи, задав вопрос в продолжение их беседы.

Майя ставит мне тарелку и тихо, чтоб слышала только я, добавляет.

— Дети его любят. Всегда так было.

— Почему он тогда живет один?

Она смотрит на меня буквально секунду.

— Это не ко мне вопрос, — а потом она снова становится громкой, — Роланд?

— Да?

— Отвезешь девочек домой после обеда?

Предательница.

Глава 15. Феликс

Суббота выдается почти что жаркой, и я решаюсь сделать то, до чего руки так и не дошли, но все было куплено еще несколько дней назад.

Я крашу шкаф Софи в розовый. Наконец-то. Пол застелен листами из старых журналов, которые мне бесплатно отдали в магазине. Окна раскрыты, хоть краска и без запаха, но я решила перестраховаться. Софи сидит рядом на полу и наблюдает с видом главного эксперта, периодически подсказывая, где я пропустила.

— Вот тут еще.

— Вижу.

— И вот.

— Софи.

— Ну мам, ты же хочешь чтоб красиво было? А наклейки сегодня можно наклеить?

— Завтра. Нужно дождаться, чтоб высохла краска.

Пока я отвлекаюсь на дочь, Рыжик просачивается в комнату и едва не успевает потереться об ведерко. Но я оказываюсь быстрее и отгоняю подросшего котенка.

— Уведи Рыжика, если не хочешь, чтоб он стал розовым.

Покраска шкафа почти как медитация. Мазок тут, мазок там, исправить подтек и пролезть тонкой кисточкой в стык. Когда тут закончено, убираю все, что ребенок может схватить с желанием помочь и закрываю дверь. От кота подальше.

Пока Софи доедает суп, рассуждая вслух какие именно наклейки она выбрала, я слышу гудок незнакомой машины и поворачиваю голову в сторону окна. Это не кто-то из местных.

Феликс.

Раньше от одного предвкушения разговора с ним у меня что-то сжималось внутри, похожее на смесь тревоги и страха. Но сейчас я готова. поэтому, вытерев руки, я выхожу на улицу и встречаю его у калитки. Да, он может сам ее открыть, потому что так тут могут все, но… Я не хочу, чтоб он мог, поэтому начало разговора происходит, пока мы по разные стороны.

— Привет, — он оглядывает сверху вниз сначала дом, а потом и меня, — неплохо устроилась.

В этих словах нет комплимента. И мы оба это знаем.

— Софи здесь?

— Конечно.

И все же он сам открывает калитку и проходит мимо меня так, будто я его пригласила. Он медленно вышагивает, спрятав руки в карманах, но я знаю, что сейчас его взгляд цепляется за каждую неидеальность. За облупившуюся краску на веранде, за кривоватый забор, за стопку досок у стены, за грязную лужицу на газоне.

— И как? Нормально в таком… жилье?

— Да.

— Ну-ну.

Он всегда умел продемонстрировать все свое отношение и мнение двумя словами.

Софи выбегает из дома босиком на веранду и останавливается.

— Папа?

— Привет, солнышко, — он поднимается по ступенькам, присаживается рядом с нейи раскрывает руки. Софи подходит к нему, но я замечаю ее заминку и нерешимость.

— Почему ты мне не позвонил?

Он бросает взгляд на меня.

— Мама не оставила ваш новый номер, — он возвращается к дочери и кладет руку ей на голову, видимо, желая погладить, — ты выросла.

— Мне уже почти пять.

— Уже пять, — он многозначительно кивает, — как быстро летит время, да?

— Угу, — она хлюпает носом и обнимает его со всей своей детской нежностью.

— Скучала?

— Да.

Вместо того, чтоб сказать, что он тоже скучал, он смотрит на меня. И я понимаю, что приехал он сюда не ради ребенка. Но это больше не работает.

— Ну ладно-ладно, как ты тут?

— Хорошо, — Софи уже отступает на шаг, вытирая мокрые щеки ладошкой, — мам, можно я покажу папе Рыжика?

— Конечно.

— Кто такой Рыжик? — Феликс выпрямляется.

— Наш котенок! Мама принесла его от тети Эдды. Рита и Рут говорят, что она гадалка. Они со своей мамой ходили к ней в гости! Представляешь, у нее есть камушки и свечки!

— Да-а-а? — Феликс ухмыляется, видимо составляя в голове список причин, по которым меня можно обвинить в плохом родительстве. Первая — неподходящее жилье. Вторая — странные личности в окружении, которых он наделит несуществующими качествами, чтоб сделать свое мнение весомее, — а что еще интересного было?

— А еще мы были в гостях у дяди Роланда и я гладила козлёнка Юсю. Там были куры и кролики. А еще я видела собаку Лейлу, когда мы с мамой ходили в гости к Рут, она большая и добрая! — Софи берет своего отца за руку и тянет в дом, но Феликс останавливается и смотрит на меня.

— Дядя Роланд?

— Сосед, — я пожимаю плечами, потому что мне не за что оправдываться.

— Понятно, — в этом "понятно" целый монолог, который я не просила произносить, но знаю, каждое слово, которое он может озвучить, — иди в дом, милая, найди Рыжика, я сейчас подойду.

Феликс обходит меня по кругу так, что я оказываюсь между ним и домом. Будто, если мне придется убегать, то смогу это сделать только в дверь, заперев себя с ним в одном пространстве.

Но именно в этот момент появляется Роланд. Не смотря в нашу сторону, он идет мимо размеренно и не торопясь, как всегда. Феликс оборачивается, а потом возвращается ко мне, выдавливая из себя слова с максимально спокойным видом и ядовитым тоном.

— Нашла уже с кем тут трахаться?

Что-то старое и рефлекторное сжимается внутри на долю секунду по старой привычке. Просто мышечная память. Он всегда говорит тихо и без злости в голосе, чтобы потом сказать "я просто спросил" и пожать плечами, будто я сама себе все надумала.

Я не позволяла себе ничего с момента отъезда. Ни прикосновений, ни мыслей. Для этого в моей жизни сейчас просто нет места.

Но это его слова, а не моя правда.

За забором Роланд останавливается и медленно поворачивается в нашу сторону. Я вижу, как его пальцы сжимаются в кулаки и он делает шаг в сторону калитки.

Я едва заметно качаю головой.

Не надо.

Он смотрит на меня несколько секунд, а потом продолжает свой начальный путь. Феликс не замечает этого, и, едва не задев меня плечом, проходит в дом, не разуваясь.

Софи уже встречает его, прижимая мурчащего к себе котенка.

— Так как его зовут, ты говоришь?

— Рыжик.

— Это же кошка, — он снова смотрит на меня, — у нее три цвета. Коты не бывают такими. Мама выбрала неудачное имя, — видимо, еще одним аргументом будет то, что я не разбираюсь даже в котах.

— Вообще-то это я его так назвала, — Софи поджимает губы.

— А, да? Тогда просто замени на Рыжку.

— Мне нравится Рыжик.

— Но она же девочка.

— Ну и что… — Софи обнимает котенка сильнее.

— Чем занимаешься тут на выходных? — Феликс сжимает челюсти, желая оставить последнее слово за собой, но понимая, что сейчас это сыграет против него, и переводит тему.

— Гуляем, мама сажала цветочки, а еще ходили на ярмарку! Мам, расскажешь папе?

— Расскажи сама, если хочешь.

— Мы танцевали! И там были фонарики! И с нами играла Майя!

— Майя это кто?

— Мамина подруга, она хорошая, — Софи отвечает за меня.

— Быстро вы тут, — он улыбается, — новый город, новые друзья, новые соседи. Не скучаешь по нормальной жизни?

— Нет.

— Софи скучает, правда, солнышко? — он пытается убедить ее в том, чего она не чувствует.

Малышка смотрит на него, потом на меня и пожимает плечами.

— Не знаю. Мне тут нравится.

Натянутая улыбка Феликса стирается с лица, но все же он продолжает общение с дочерью.

К вечеру Софи просит наполнить ванну. Я помогаю ей со всеми приготовлениями.

Развалившись на моем диване, как у себя дома, Феликс уже занят своим телефоном, потеряв напускной интерес к происходящему вокруг. Ничего не изменилось.

— Софи скоро пойдет спать. Тебе пора.

— Здесь нет гостиниц.

— Она будет спать тут со мной. Ты видел, что у нее в комнате сохнет шкаф.

— Придумай что-нибудь.

— Переночуешь в машине. У меня нет лишнего места для сна.

— А это? — он несколько раз хлопает ладонью по дивану рядом с собой.

— Это мое место. Твоего тут нет.

Мне приходится чуть приподнять подбородок, чтоб ощутить себя выше и сильнее. Внутри — ни страха, ни злости, но какая-то новая уверенность, что тут, в этом городе и этом доме, он не причинит мне никакого вреда.

Феликс медленно встает и подходит ко мне почти вплотную. Старый прием, и я его знаю наизусть. Раньше я отступала и делала шаг назад. Сейчас не двигаюсь.

— Ты разрушила семью.

— Ты сам знаешь, что нечего было разрушать.

— Значит к нему уехала? К этому здоровяку? Заранее все спланировала, да? Трахаешься с ним?

Его голос поднимается. Он не кричит, но уже на грани. Я вижу, как краснеют его глаза. Еще чуть-чуть и произойдет взрыв с оскорблениями и обвинениями.

— Феликс.

— Что?

— Софи может услышать.

Осознав это, он делает шаг назад, но не потому что успокоился, а потому что вспомнил, что нужно выглядеть нормальным.

И вот тут происходит то, что я видела много раз. Лицо разглаживается. Голос становится тихим и почти ровным. Будто последних двух минут не было.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь с ребёнком? — говорит он почти мягко, уже подходя к двери, — этот дом? Козлята? Какая-то гадалка? По-твоему это нормальные условия для ребенка?

Я смотрю на него и понимаю, что он специально переключился, чтоб потом сказать “Я просто беспокоился, я ничего такого не говорил, ты все придумала”. Это старая игра — вспышка и немедленный откат, чтоб я сама начала сомневаться в том, что только что видела и слышала.

Сейчас я могла бы начать объяснять, что он не прав, и включиться в эту игру. Рассказывать про плюсы города, про чудесных людей, про библиотеку, про то как здесь все устроено. Доказывать то, что не требуется доказывать, потому что никакой аргумент его не переубедит.

— До свидания, Феликс.

Он смотрит на меня секунду, пытаясь найти, чем еще зацепить.

— Ты не получишь ни копейки после продажи дома.

— У тебя есть номер моего адвоката.

Сжав зубы, он выходит. Дверь закрывается, а я выдыхаю. Это был очень сложный день. И мне теперь тоже нужна ванна, чтоб его смыть.

Калитка хлопает, а я продолжаю стоять на месте, прислушиваясь, как он уезжает.

— Мам, посидишь со мной? Мне тут скучно.

— Иду, милая.

Сев на пол рядом с ванной, я поливаю Софи волосы из маленького чайничка.

— Папа еще приедет?

— Не знаю… Если захочет, я буду не против, — на самом деле против, но я не вправе ему запрещать быть отцом. Он не мой муж, но все еще ее папа.

— Мам?

— Да?

— Не надо… Мне не нравится, что он обижает Рыжика и наш домик. Он сказал, что у меня кривой шкаф и наклейки его не спасут.

От ее ответа мне приходится сглотнуть.

— Я скажу ему, чтоб он больше так не говорил.

— А правда, что он не мог нам позвонить?

— Нет, милая. Я не меняла номер.

— Честно? — Софи смотрит на меня с влажными красноватыми глазами и на грани новых слез.

— Я тебя когда-нибудь обманывала?

В ответ качание головой.

Пока Софи надевает чистую пижаму, я смотрю на диван и место, где сидел Феликс. Ладони начинают чесаться.

— Принесешь свой плед? Поспим сегодня под единорогами вместе?

— Да! — Софи спрыгивает и убегает в свою комнату.

— Не забудь закрыть дверь, чтоб Рыжик туда не пробрался…не пробралась ночью!

— Хорошо!

Пока малышка несет плед, я нервно убираю свой и снимаю постельное белье. Оно требует стирки. Если быть честной, я бы отмыла каждую поверхность, к которой прикасался Феликс.

Займусь этим завтра. Пусть это будет генеральной уборкой после покраски шкафа.

— А почему все убрала сейчас?

— Нужно постирать.

— А-а, — она кивает и устраивается под своим пледом с единорогами, прижав к себе зайца.

Рыжик запрыгивает на диван и ложится рядом. Все в сборе.

Глава 16. Магазин

Понимающе кивнув, Хелен отпускает, вернее выгоняет, меня из библиотеки на три часа раньше обычного, едва услышав о моих планах по домику.

— Ты хоть раз клеила обои?

— Нет, но я смотре…

— Иди-иди, сегодня все купишь, а на выходных уже разберешься, что куда. Народу все равно сейчас особо нет.

— Спасибо.

— Угу, — но Хелен уже даже не смотрит в мою сторону.

Очередной список я составила еще несколько дней назад: обои для комнаты Софи, краска для подоконников, малярный скотч, клей, валики и еще куча всяких мелочей, которые я подсмотрела в интернете. Стоя у машины, я в который раз перечитываю его, задерживаясь взглядом на одних и тех же пунктах.

Ветер играет в распущенных волосах, закидывая их на лицо и щекотя шею. Я отбрасываю прядь и снова смотрю на экран. Комната Софи почти готова. Шкаф покрашен, наклейки на месте, коврик лежит у кровати так, будто всегда там был. Моя же спальня сейчас пустая и безжизненная, а я сплю на диване в гостиной, ощущая себя гостем. И хоть я даже не мечтала в этом году что-то менять, все же пора позаботиться и о себе.

Я дописываю несколько пунктов.

Небольшой строительный магазин, о котором рассказала Марта, находится на другом конце города. И пусть тут не самый большой ассортимент, я не теряю надежды что-то купить. Даже если это будет всякая мелочь, начало уже будет положено, а обои, если что, где-нибудь закажем. Я беру тележку и медленно прохожусь между рядов. Тихий скрип колесиков, запах лака, древесины и чего-то резкого и химического заполняют пространство.

Руки на автомате тянутся к полкам и закидывают все необходимое, а мне даже не приходится сверяться со списком, потому что он уже отпечатался где-то на подкорке.

У стеллажа с обоями задерживаюсь. Светлые, темные, с мелким рисунком, под кирпич… Я провожу пальцами по рулонам, ощущая их текстуру, и невольно морщусь. Не то… За те несколько минут, что я ехала сюда, в голове уже сложилась картинка.

— Берешь под покраску или с рисунком?

Я оборачиваюсь слишком резко, дернувшись от неожиданности. Роланд стоит в двух шагах с пакетом болтов в руке, но смотрит не на меня, а на рулон, к которому я прикасаюсь.

— Не знаю, — пожимаю плечами, — наверное те, с которыми будет проще… Но выбор… — я замолкаю, потому что говорить "никакой" вслух как-то неловко.

— Можешь у них на кассе взять каталог, через пару дней привезут, — Роланд проходит мимо, не продолжая разговор и не ожидая от меня какого-либо ответа. Просто сказал и пошел.

Но в тот момент, когда он оказывается рядом, я вдруг впервые чувствую его запах. Древесный и немного лесной, почти незаметный. Задержавшись на его спине дольше, чем нужно, моргаю и возвращаясь к обоям. Выбор падает на пару узких рулонов для коридора. Будет на чем потренироваться до того, как оклеивать комнаты.

На кассе, как и сказал Роланд, я получаю в руки каталог и делаю заказ с обещанием привезти через три дня.

Неожиданно раздается гром, перекатываясь над нами из стороны в сторону. Я поворачиваюсь к стеклянным дверями и понимаю, что солнце, светившее еще полчаса назад, скрылось за тяжелыми тучами, а все мои покупки промокнут, пока доберусь до машины. Крупные капли дождя разбиваются о стекло.

— Попробуешь переждать?

Роланд снова рядом, стоит чуть в стороне, смотря на улицу, но говорит так, будто обращается не ко мне.

— Наверное, — надеюсь, за это время он не станет еще сильнее.

Двери раскрываются, выпуская спешащего смельчака, и в помещение врывается прохладный влажный воздух. Роланд уходит к автомату и берет себе кофе в бумажном стаканчике. Чуть посомневавшись и найдя несколько монет в глубине карманов, следую его примеру и нажимаю кнопку зеленого чая. Сублимированный концентрат, почти растворившийся в воде, больше напоминает переслащенный травяной кисель.

— Спальни делаешь или гостиную? — он снова смотрит куда-то вперед.

— Спальни.

— Потолок смотрела?

— Только когда он промок.

— Посмотри. В таких домах в побелке часто трещины по углам, — достав телефон, делаю заметку, чтоб не забыть его совет, — кстати, если что, она тут тоже продается. Марк поможет тебе рассчитать нужный объем, чтоб не купить лишнего.

А потом он говорит что-то про грунтовку, кивая куда-то в сторону стеллажей. Не знаю, почему, но прислушиваюсь. Через несколько минут я снова стою на кассе, оформляя возврат и делая новую покупку.

Потом речь заходит про шпаклевку. Как она ложится, как сохнет, где лучше не экономить. Так, на всякий случай, вдруг мне захочется чуть подровнять стены перед поклейкой.

Я слушаю и в какой-то момент замечаю, как меняется его голос, становясь чуть мягче. Сейчас он говорит без привычных пауз и колкостей, с интересом рассказывая про стены и инструменты. Он кажется настоящим. Таким, какой есть, а не каким хочет казаться.

Время рядом с ним проходит незаметно. Роланд то замолкает, то продолжает говорить что-то про ремонт дома, с которым я могу справиться сама и что мне для этого потребуется.

Дождь заканчивается так же резко как начался, на улице светлеет, лужи блестят на асфальте. Люди начинают выходить из магазина без страха промокнуть. Запихнув рулоны под подмышку, поднимаю пакеты.

— Спасибо за подсказки.