Знахарка. Из Питера в Петерград

Паренёк снова громко вскрикнул, будто кто колол его изнутри, я с задумчивым прищуром вскинула бровь и отвернулась к печи.

Ёмкости с чистой водой нигде не заметила, а копаться по бутылям – только под подозрение себя поставить. Тогда взяла глиняную кружку и зачерпнула варево из того самого дымящегося котла. Повернулась к лавке и, посыпая парящий отвар белыми лепестками местной ромашки, взглядом посылая разряды знахарского чудодейства в сторону лежащего паренька, церемонно зашептала на «эльфийском» языке.

Зойка вытаращила глаза и отступила к двери.

— Ну ты актриса – я щас описаюсь!

Здоровый гость следил за мной так внимательно, тревожно, будто пытался понять: действительно ли знаю, что делаю.

Едва сдерживая нервную улыбку, я подала ему кружку и кивнула на паренька.

— Ну, пои! Глоток, вдох, два глотка, выдох – только в таком порядке, — добавила многозначительным тоном и отвернулась к Зойке.

«Трындец, что я делаю! Парня ни за что ни про что отравлю… Или не отравлю?»

Старший приподнял младшему голову и помог выпить отвара, исправно выполняя озвученные мной указания. С последним глотком парень неожиданно вырубился. Без стона, без звука, просто отключился.

— Анастас! — вскрикнул старший и, вскочив с лавки, опалил меня яростным взглядом.

«Капец котёнку!» — выругалась я мысленно, чувствуя, как жжёт глаза от напряжения.

— Охренеть! — выругалась коза и упёрлась задом в дверной косяк. — Помер, что ли? Смываться надо!

Я бросилась к парню, на секунду растерялась: «Нет! Никаких рот в рот! Кто знает, какая у него зараза!» — и приложила два пальца к шее. Пульс был и даже слишком сильный.

— Что с ним, отвечай?! — опасно навис надо мной старший.

«Ну, теперь точно играть до конца, иначе нам крышка!» — едва не описалась от страха и вскинула палец:

— Тихо! Это лечебный сон! Сядь рядом и читай молитву! — брякнула я и, угрожающе приподнявшись на цыпочках, прошипела ему в лицо: — Молитву хоть знаешь?

Старший растерянно моргнул, секунду колебался, а затем напряжённо сглотнул, отстранился и сел рядом с парнишкой. Он взял его за руку, приложился к ней лбом и закрыл глаза, шепча что-то нечленораздельное. Плечи были напряжены, желваки дёргались, а пальцы крепко сжимали руку брата – видно, что безмерно любит его. А тот лежал и не двигался.

— Мариш, пора бежать! — задрожал голос козы. — Морду кирпичом, и иди ко мне! Дверь подопрём снаружи и бежим! — перешла она на фальцет под конец.

— Некуда, — пошевелила губами я, на ватных ногах отходя к Зойке.

«Лес кругом, я полуголая, босая – далеко ли убежим? И Зойка – беспомощная коза, ёлки, да что ж такое?!»

Встала у порога, невидящим взглядом окинула непроходимый лес вокруг и припала виском к косяку.

«Господи, умоляю, этого просто не может быть… Это бред! Дай нам скорее проснуться!»

И вдруг за спиной так грохнуло, что я развернулась и вжалась обнажённой спиной в шершавый косяк, от боли аж искры из глаз посыпались. Зойка воткнулась рогами в стену рядом, ко мне боком и заблеяла не своим голосом.

А с лавки на меня, словно по горящим углям, с криком и бранью полетел тот, кого я уже похоронила. Парень вылетел из избушки, спотыкаясь и держась за живот, шмыгнул за дальние кусты.

— Что с ним?! — вытянулся старший брат и уставился на меня испуганными глазами, на дне которых уже плескалась решимость сделать со мной всё самое страшное. Но он дёрнулся, словно эта мысль ему претила, и выбежал следом. — Анастас?..

— Не подходи! — завизжал тот из-за кустов. — Матушка-природа… я нутро выплюну…

Старший брат остановился на полпути и, взволнованно положив руки на ремень, оглянулся.

— Зелье подействовало… — растянула пластиковую улыбку в ответ, а у самой так задрожали ноги, что если бы не Зойка, подпиравшая меня бочком, то уже сбила бы коленки о доски. Отвернулась к печи и с облегчением выдохнула: — Фух, живой, и слава богу…

Зойка вдруг отряхнулась и тоже выбежала на улицу.

— Зой, ты куда?! — испуганно крикнула я.

— Я по-о-смотрю, что с ним, не откинет ли копыта. Если что, знак дам, чтобы ты сбежать успела, — громко проблеяла она, ныряя в те же кусты, что и Анастас до неё.

«Спасительница…» — поморщилась мысленно и мазнула ладонью по липкому лбу.

Через несколько минут дикого ора и стонов, малоприличных звуков и пару ледяных взглядов старшего брата, обещающих лютую расправу, Зойка выскочила из-за куста, нервно отряхиваясь и странно перебирая копытами по траве, будто вытирая их:

— Фьяк! Какого чёрта я за ним полезла… Его там со всех сторон прополоскало. Духман такой, пол-леса вытравит! Но казнь отменяется!

— Ну всё, забирай брата и вези домой. Пару дней бульоном куриным корми, — с важным видом кивнула я на кусты: диета на все случаи жизни.

— Откуда ты знаешь, что помогло? — скептически нахмурился тот, но с его плеч заметно сошла прежняя скованность.

Я ткнула себе в лоб пальцем и хмыкнула:

— Третий глаз!

Тот с каменным лицом одёрнул жилет и живо направился к брату.

Наконец, он вышел из-за куста с Анастасом, повисшем на его плече, мокром, как мышь, от груди до колен, но самостоятельно перебирающим ногами.

— Что за отраву ты ему дала? — проворчал старший.

— Отраву?! — округлила глаза я. — Спасибо скажи!

Он лишь поморщился и помог брату взобраться на лошадь.

— Если ему хуже станет, тебе несдобровать! — предупредил угрожающе.

— Не сыпь угрозами, а то отменю действие зелья! — со злости проворчала я.

Тот лишь покосился в мою сторону с выражением «в своём ли ты уме» и сжал губы, будто изо всех сил держался не выдать грубости.

— Как мне теперь ехать?.. — заговорил Анастас тонким, мелодичным голосом – полная противоположность брату. — От меня же за версту несёт…

«Верста? Это что-то славянское? — оживились мысли, да тут же поникли: — Чем это нам поможет?»

— Две версты потерпи. Доедем до замка – отведу к королевскому травнику. Говорили ведь, что знахарка из ума выжила, — недовольно проворчал старший брат, запрыгнул в седло и послал мне последний обжигающий взгляд. — А может, она и не знахарка вовсе…

— Что?! — оскорбилась Зойка вместо меня. — Ну пронесло, но не помер же! Вон и стонать перестал…

Я попятилась к избушке и поморщилась:

— Может, и помрёт по дороге… Бежать нам надо, Зой. Срочно бежать!

Глава 4. «Парк юрского периода»

Зойка потрясла головой, будто надеясь сбросить рога, но, отчаявшись от отсутствия результата, фыркнула и оглянулась на избушку.

— Так, я в одну сторону, ты – в другую! Ищи портал, вдруг светится или дверь посреди леса стоит…

Я скептически оглянулась на козу.

— Ну мало ли, — дёрнула головой та и повернулась вправо.

Я пошла налево.

Избушка была небольшой с виду, как из сказки, разве что не на курьих ножках. Крыша покрыта мхом, из трубы идёт дымок – ещё немного, и баба-яга в ступе привидится. Вокруг дорожка протоптана да редкими камешками усыпана. На первый взгляд всё обычно, если бы не сама ситуация и лес вокруг, тихий, не родной, этим и жуткий до ужаса. Но никаких признаков чего-то магического: ни портала, ни норы, ни волшебного дупла не обнаружила.

— Н-да, зачем-то же мы сюда попали? Неужели потому, что я не хотела идти на защиту?

— Ты что там бубнишь? — спросила Зоя, выныривая из-за кустов с противоположной стороны избушки. — Я ничего не вижу, а ты?

— И я, — вздохнула и потёрла предплечья от нервного озноба. — Пойдём ещё избушку проверим. Не было времени толком осмотреться внутри.

Мы вошли в избу, обшарили все углы, постучали по стенам, по полу, заглянули во все подозрительные склянки – ничего.

— Мы же явно в каком-то ином мире. Нужно искать ведьму. Не иначе! — заключила Зоя. — Только есть хочу, аж живот к позвоночнику прилип!

— Ты же ведро пирожных съела на чёрный день? — усмехнулась я.

— Это я в то тело съела, а в этом – пусто! Ты посмотри, какая я тощая! Стыдоба, кости торчат! — возмутилась коза, доставая носом до выпирающихся задних бедренных костей.

— Зой, козы вроде травой питаются. Может, пощиплешь травки?

— Травки?! — разозлилась она.

— Ну прости, эклеров не обещаю. Холодильника тут нет, а одно зелье мы уже хлебнули по самое не могу, — развела руки я.

— Надо уходить, пока никто не явился и нас не загребли в тюрьму… или темницу, что у них тут.

— Как ни назови – всё хуже нашего, — вздохнула я и собрала волосы в гульку на макушке, закрепляя веточкой из цветущего веника.

— Но куда податься? Ещё одну избушку искать? Так и заблудиться недолго… Хотя, чего нам терять? — топая по избе взад-вперёд, размышляла Зойка. — Но тут точно нельзя оставаться: вдруг Анастасик этот помрёт по дороге – второй с нас шкуру спустит.

— Ну, если тут город рядом, — я почесала затылок, — ёлки, не помню, сколько это верста на километры переводится, то там легче затеряться, да и люди всё же – договоримся.

— Он говорил про королевского травника, тут, по ходу, король есть, значит, и всё вытекающее…

— И что вытекающее? — свела брови я.

— Ну, дворец, нищие, богатые, рабство – человеческая цивилизация, в общем, не в лучшем её развитии.

— Ох, ну, если мы понимаем их, думаю, можно найти общий язык. Главное – мимикрировать на местности. И одеться бы… — я растянула края дерюжки перед зеркалом. — А то видела, как этот на меня смотрел, будто я блудница Вавилонская?

— М-да-а! — протянула Зойка, заглядывая в зеркало, и я снова чуть не засмеялась от её непривычного говора. И смешно, и не по себе!

— Только во что одеться? Хозяйка эта голая, что ли, ходила?

— Погоди! — вытянула морду Зойка. — Я видела дерево, а на нём тряпьё висело. Пойдём! — и прыгнула за порог, как паркурщик.

С другой стороны избы и правда стояло развесистое дерево, на ветках которого висело подобие платья из разноцветных лоскутков, видно, постиранное недавно, а на двух сучках ниже – два плетёных лаптя.

Я стянула вещицу и скептически окинула её на вытянутых руках.

— И это одежда?!

— Другой нет. Надевай! — мекнула коза.

Это было даже не платье, а мешок из грубой ткани с прорезями для рук и бечёвка вместо пояса, правда, пахла травой и какими-то цветами.

— Сразу видно: бизнес у знахарки не шёл! — хохотнула Зойка, задрав голову и широко раскрыв рот.

— Хорошо тебе, у тебя своя, родная шёрстка, а мне эту дерюгу носить, — поморщилась я и притворно захныкала: — Где мои любимые джинсы и майка?

Хотя заплакать и правда хотелось, да только кто мне поможет, если я расклеюсь сейчас.

— Молчала бы уж, ты хоть на своих двоих ходишь.

— Прости, Зой. А я-то что поделать могу?

Я сбросила с себя одну дерюжку, надела другую. Но хоть ноги до щиколотки прикрыты, оверсайз, но с пояском сойдёт. Сняла лапти, примерила – размера моего, но жуть какие колючие. Тогда разорвала первую дерюжку, сложила ткань в виде стелек, надела, а длинными полосками перевязала лапти уже на ноге крест-накрест до самых коленей.

— Вау, даже бохо-шик[3]получился! — отозвалась модница-Зойка.

— А ничего так? — признала я, вернувшись к зеркалу. — Живенько…

— Ну, погнали! — снова выпрыгнула коза из избы и забила копытом по камню.

Мы прошли по дорожке из камней, пока они не кончились, и огляделись – дальше стоял плотный лес.

— А куда идти? — прижалась Зойка к бедру.

— Куда-куда, прямо в ту сторону, куда тот нахал поехал. Главное – не заблудиться… — кивнула я, помня направление.

— Главное – волков не встретить, — опасливо протянула Зоя.

Мы глубоко вдохнули для храбрости и устремились в чащу.

Первые минуты я ждала чего угодно: волков, разбойников, летающих ящеров – после внезапного попадания чёрт знает куда и говорящей козы фантазия уже не знала границ. Но лес оказался просто лесом, огромным, влажным, диким лесом не из нашей климатической зоны. Деревья здесь росли выше и гуще, а воздух пах сырой корой и листвой.

Шли долго, тяжело: ветки цеплялись за волосы, каждый шаг приходилось выверять, чтобы куда-нибудь не провалиться. От росы платье промокло и стало тяжёлым и холодным. По ощущению, прошли примерно километр, но никаких признаков цивилизации не наблюдалось: ни тропок, ни звука топора, как и признаков других жильцов в лесу, только белки шныряли по стволам, птицы перекликались в верхушках деревьев да мелкие ящерки юркали из-под ног. От переживаний и усталости меня начал одолевать голод. Но я привыкла себя ограничивать, а вот Зойка…

— Я бы сейчас убила за пасту с трюфелями… — мрачно блеяла она, продираясь через траву – ей-то по макушку. — Или за стейк. Или за профитроль. Или хотя бы за сухарик…

— Я бы тоже от супчика не отказалась, — улыбнулась, отмахиваясь от мошек.

Зоя ворчала на каждую травинку и камешек, что попадались под копыта и как-то странно оттопыривала задние ноги, будто ей вымя мешало. Но чем я могла ей помочь? Я даже спросить не решалась: и так она в шоке. А у меня… где-то под тревогой и голодом шевелилось ещё одно чувство – болезненная лёгкость. Рюкзак за спиной, набитый булыжниками прежней жизни, вдруг опустел. Исчезли звонки родителей, вечные ожидания, чужие правила, бесконечные мысли о будущем… но почему-то я чувствовала ещё большую ответственность…

Очень хотелось вернуться домой, к благам цивилизации, к привычному окружению, потому что там хотя бы понятно, как устроен мир, по каким законам живём. А здесь… Здесь полная неизвестность, и судить о местных только по двум их представителям я не могла. Но в приоритете – вернуть Зойку в человеческое обличье. В этом теле она беспомощна.

«А вдруг здесь совсем не так, как я себе представляю? Вдруг я окажусь враждебной чужачкой, а Зойку уведут на верёвке в чей-нибудь сарай, и я ничем не смогу ей помочь? Вдруг выхода отсюда нет?»

По спине пробежал холодок, даже волосы на затылке встали дыбом.

— Бр-р! — вздрогнула я и отмахнулась от последних мыслей.

— Ты чего? — оглянулась Зойка, настороженно дёрнув ушами.

— Да что-то озноб пробрал, платье отсырело, без белья сквозит, — натянуто улыбнулась я: не хватало ещё напугать бедняжку-подругу.

— М-м… — протянула та, поглядывая по сторонам и приседая от каждого шелеста крыльев или треска.

Мы миновали ключ, вода бежала между камней такая прозрачная, что видно было каждую песчинку на дне. Пить хотелось ужасно, но мы не осмелились, пока через несколько шагов у нового источника не заметили крохотного ёжика. Он деловито пил, смешно шевеля носиком.

Тут и мы с Зоей приложились к зеркалу воды губами. Вода была необыкновенно вкусной – надули животы, но голод это не уняло – желудок недовольно заворчал, требуя чего‑то более существенного.

Устав продираться через высокую траву, обходить бурелом и колючие кусты, едва не потеряв направление, мы остановились у бревна на прогалине. Я села и, откинувшись на вытянутых руках, подняла лицо к клочку голубого неба и зажмурилась. Зойка примостилась в паре шагов на пушистой траве. Мы несколько минут сидели молча.

Я грелась на солнце, разминала ноги не столько от длительного похода, сколько от неровного шага по пружинистой земле, и морально готовилась к будущему, хотя воображение активно сбивало с толку.

— А красиво здесь и свежо, правда? Воздух какой-то другой, чувствуешь? — заговорила я, чтобы подбодрить и себя, и подругу.

Но Зоя молчала. Я открыла глаза и резко огляделась, потому что её рядом не было. Но коза стояла чуть поодаль на солнечном пятачке и, ловко срывая тонкие стебли травы пушистыми губами, с блаженным видом пережёвывала их.

— Зой? — опасливо приподнялась я.

— М-м, вкусно! — протянула та.

И я села обратно: всё-таки здесь она коза.

«Отлично, хоть она с голоду не умрёт… — успокоилась я. — А мне что пожевать? Ладно, золотинка, у тебя руки и язык есть, дойдём до цивилизации, разберёмся!»

Зойка ещё немного пожевала, а поймав мой улыбающийся взгляд, вдруг выпучила глаза и вытянулась струной:

— Чума! Я что, траву ем?!

— Приятного аппетита! Думаю, тебе не стоит этого бояться!

Коза нервно помотала головой и задумчиво поморгала.

— А вообще, ничего так…

— Ну вот и славно! — поднялась я и погладила её по спинке. — Пойдём! Мне тоже нужна заправка!

Ещё через полчаса лес начал редеть, склон становился всё круче.

Впереди между деревьями впервые показались пустоты, а в них я рассмотрела тропку вниз к началу какого-то поселения.

Мы переглянулись и одновременно замедлили шаг, а потом осторожно присели под кустом орешника, наблюдая за открывшейся картиной.

В широкой долине меж небольших холмов раскинулся типичный средневековый город, но с явным уклоном на нечто европейское, а не славянское. Окраина выглядела деревенькой с деревянными домами в неком баварском стиле. Дороги – ожидаемо – земля, присыпанная камнями, по ним передвигались повозки, запряжённые лошадьми, или люди верхом.

Ближе к центру города виднелись более ухоженные дома под рыжими черепичными крышами, с высокими дымовыми трубами, с окнами со ставнями. А вдалеке на возвышении громоздился замок с синими башнями, шпилями и неизвестными флагами… И ничего, напоминающего о современном мире.

— О, да тут целый муравейник, — прошептала я.

— И это столица? — хмыкнула Зойка. — М-да, что тут за динозавры живут?

Я зажмурилась на мгновение, поднялась, оправила поясок, волосы у лица и выдохнула:

— Ну, пойдём, выясним, что это за парк юрского периода.

От автора

С необыкновенным удовольствием представляю вам мой фэнтезийный мини-сериал с приключениями и романтикой. Каждая страничка пропитана характером героев, юмором и атмосферой альтернативного мира. Я впервые написала юмористическое фэнтези, и, по-моему, получилось чудесно! Эта история очень дорога мне, надеюсь, и вас она впечатлит.

Все упоминания Средневековья, отсылки к эпохе Просвещения и прочие исторические совпадения в этой книге – исключительно плод фантазии.

Это альтернативный мир, где Европа и Русь решили объединиться, не спросив историков. Поэтому местные государства, нравы, традиции и прочие странности не имеют целью соответствовать реальной истории, хотя кое-что и может показаться знакомым.

Историков, знатоков эпохи и всех, кто способен с ходу заметить, что «так быть не могло», прошу отнестись к этому снисходительно. Здесь вообще многое «так быть не могло» – и именно поэтому оно здесь есть.

Приятного путешествия в удивительный мир фантазии!

Глава 5. Из Питера в Петерград

Мы с Зойкой медленно спустились по склону, едва не скатываясь по гравию носом вперёд, и вышли к первым дворам за низкими, местами покосившимися заборчиками.

По затылку разгулялись мурашки: это не декорация и не исторический фестиваль, а самый настоящий живой город с глиняными и каменными домами и жителями в одежде, которую раньше я видела только в исторических фильмах.

Женщины-крестьянки – в длинных платьях с фартуками и чепцами, в матерчатых ботинках или тапках, мужчины – в рубахах, заправленных в штаны с толстыми ремнями, на которых болтались кожаные мешочки или какие-то инструменты.

— Мариш, мы в Диснейленде? — тихо проблеяла Зойка, прижимаясь ко мне боком.

Я, продолжая черпать лаптями дорожную пыль, смотрела перед собой и молчала. Что тут скажешь?

Неожиданно нас обогнали двое мужчин верхом, на ремнях у обоих висели самые настоящие мечи.

«На крестоносцев не похожи, значит, перспектива выжить есть», — подумала я, а у самой комок в горле застрял.

Всадники вдруг придержали лошадей. Один оглянулся и растянул сальную беззубую улыбку. Меня аж перекосило. Он хлопнул второго по плечу, что-то шепнул ему, и теперь оба пялились на меня дольше принятых приличий.

— Эй, красава! — крикнул беззубый. — Ты чья будешь?

Я мигом присела к козе, будто за ней меня не видно, обняла её и уткнулась лбом в живот. Вроде и ничего страшного, просто подкат по-сельски, но как-то неспокойно на душе, аж потряхивало.

— Ты чего, Мариш? — и сама подрагивая, затопталась Зойка. — А-а, это он нам?!

— Тише, Зой, дай минутку в себя прийти…

— Как такую красаву зовут? — не унимался мужлан, уже разворачивая лошадь в нашу сторону.

Зойка, хоть и тряслась, но воинственно вытянулась и так сердито заблеяла, что лошади нервно дёрнулись.

— Пойдём отсюда, — поднялась я и чуть ли не бегом свернула в проулок.

— Куда ж ты, красава? — засмеялся другой под топот копыт Зойки следом.

— О, розовая коза! — неожиданно визгнул ребёнок, сидящий на спине дородной женщины, преградившей нам дорогу между заборами.

— Кажется, местные ещё не готовы к колорированию, — мрачно заметила Зойка и спряталась за мою юбку.

Ирония иронией, но смеяться не хотелось. Женщина разглядывала меня так, будто русалку увидела, а на лапти в стиле бохо и вообще выкатила глаза.

Я учтиво поклонилась, осторожно обошла её, чуть не споткнулась об неожиданно ползущего ёжика, и двинулась дальше.

Из открытых окон тянуло кислым тестом и тушёной капустой – мало приятно, но под ложечкой засосало. Где-то ругались мужики, где-то визжали поросята, женщины, полоскающие бельё у колодца, жаловались, что ночью кто-то украл кур. А когда мы прошли мимо, они покосились так, будто привидение увидели.

Я инстинктивно поправила свою дерюжку: в местную моду она не вписывалась, и продолжала дружелюбно кланяться всем, кто бросал на меня взгляд.

— Это платье их так смущает или со мной что-то не так? — сквозь зубы спросила я.

— Ну… платье оторви и выбрось, но среди них ты реально королевишна, — заметила Зоя. — Страшненькие тут бабёнки-то…

Я тут же вытянула веточку из гульки и пальцами напустила волосы на лицо, чтобы меньше видно было.

Мы вышли на другую улицу, не особо отличающуюся от прежней, и меня едва не снёс мужик с серпом в руках, который гнался за мальчишкой с криком:

— Поймаю, негодник, руки отрублю!

— Господи… — выдохнула я, воткнувшись спиной в столб у чьих-то ворот, и прижала ладонь к груди.

— Куда мы вообще попали? — нервно заблеяла Зоя, сторонясь шмыгнувшего под забор ёжика. — Это прошлое? Я, конечно, тот ещё знаток истории, но почему у меня ощущение, что нас сейчас либо сожгут, либо закидают камнями?

— Без общения с местными не обойтись. Не будем медлить, — пробормотала я и повернулась в сторону мужчины в соломенной шляпе, что вёз тележку с лепёшками. — Только помалкивай, откуда мы и кто.

— Да я-то что? — усмехнулась подруга. — Меня всё равно никто не слышит.

— А вдруг!

Мы подошли к тележке. Запах от свежеиспечённых лепёшек стоял такой, что я чуть слюной не подавилась. Но как только мужчина сдвинул шляпу, чтобы разглядеть, кто подошёл, тут же подобрался, глаза сверкнули и чуть ли не ощупали меня:

— Красава, лепёшкой угостить? — липким тоном протянул он.

— Я за тебя боюсь, — ткнулась в бедро Зойка, враждебно косясь на мужчину. — Пойдём дальше…

Я мотнула тому головой «нет», и мы, спотыкаясь, скользнули в новый проулок.

Через пару домов показался широкий сарай с добротной каменной печью и навесом. Оттуда раздавался звон металла. Жар от печи чувствовался даже на подходе.

— Кажется, кузня, — с облегчением выдохнула я. — И вроде кузнец дед. Давай к нему, старики обычно менее опасные…

— Это как сказать, — протянула Зойка, помня, что к ней постоянно липли мужчины в возрасте.

— Уважаемый… — обратилась я.

Но к нам обернулся вовсе не дед, а здоровенный мужик: потный, заросший по самые глаза, загорелый или просто грязный – сразу не поймёшь. Рубаха была распахнута почти до живота, кожаный фартук весь в саже, а по груди, заросшей густыми волосами, медленно стекали струйки пота.

Увидев меня, кузнец застыл с молотом в руке, медленным взглядом прошёлся по моей фигурке, волосам и только потом вернулся к лицу. Он даже живот втянул.

— Фьяк! — задёргала носом Зойка. — Не подходи близко, и этот сейчас брачные танцы начнёт.

— Сейчас быстро спросим и уйдём, — шикнула я и растянула вежливую улыбку. — Простите, уважаемый, а не подскажете ли, как называется ваш город?

Кузнец смотрел пристально, не моргая, будто перед ним нечто несусветное стоит, а потом почесал пальцами-сардельками густую макушку и быстро вытер губы ладонью.

— Э-э… а ты чья будешь, красава?

«И этот туда же! У них тут что, нерест начался? — мысленно проворчала я. — Но не бегать же от каждого!»

— Мы не местные, — чуть ссутулилась я, осторожно делая шаг назад. — Тут раньше вроде хутор был…

— Ху-тор? — повторил тот, пробуя слово на вкус, но глаза так и липли ко мне.

— Ну, деревня… — исправилась я, понимая, что слово для него неизвестное, и состряпала невинную улыбку в ожидании ответа.

— А-а, дак раньше назывались Варавкой, а как столицу сюды перенесли, так Петерградом величать стали.

«Варавка? Петерград? Это где такое?» — переглянулись мы с Зоей.