Знахарка. Из Питера в Петерград

Волосы на голове зашевелились, аж лицо онемело от шока.

— Они, по-моему, и выросли… — едва сама не проблеяла дрожащими губами и тяжело поднялась с досок, которыми был выстлан пол бревенчатой избушки.

«Я где?!» — подумала и поскребла ногтями кончик носа.

— О-о, чума! Я где? — повторил голос Зойки.

Я с неверием моргнула и медленно обвела пространство широко раскрытыми глазами.

Чёрный бревенчатый потолок едва проглядывал сквозь развешанные разной величины веники – пучки трав, коренья и какие-то мешочки. Вдоль стен громоздились полки, заставленные мутными склянками и глиняными горшками с подозрительными порошками или измельчёнными травами – из-за полумрака особо и не разглядеть. Свет пробивался через крошечные окна жалкими серыми полосами, только рыжие отблески огня из открытой печи скользили по стенам жуткими тенями.

А в углу стояло узкое мутное зеркало в потемневшей раме. И поклялась бы, что отражение в нём моргнуло раньше меня.

— Трындец! — выдохнула я и закрыла рот ладонью.

— Очуметь, я ноги отлежала… — послышалось рядом.

Я вздрогнула и повернула голову к белой пушистой кучке на полу. Голос был Зойкин как пить дать, но передо мной сидела не моя пышка, а коза! Белая коза с рогами и розовой чёлкой!

— Кажется, у меня глюки!..

— Куда эта барменша нас выпихнула? — недоумённо оглядывалось животное.

— Зоя… ты – коза?! — хлопая глазами, сглотнула я.

— Что? Ты что обзываешься? — возмутилось оно.

— Я не обзываюсь, — замотала головой. — Ты – коза! — и вытянула дрожащий палец в сторону зеркала.

— Тебе пить нельзя, — фыркнула морда с пушистыми губами, деловито встрепенулась и встала на… копыта, прошествовала к зеркалу и…: — А-а-а! Мамочки! — завизжала голосом Зойки коза и рухнула на бок.

Рога звонко ударились о доски, а тонкие ножки сложились столбиком копытце к копытцу, и коза больше не двигалась.

Я втянула голову в плечи и зажмурилась, а когда приоткрыла один глаз, боязливо покосилась на неё. Она всё ещё не двигалась.

Я попятилась и наткнулась икрами на что-то широкое посреди избушки. Испуганно отскочила и прижала ладони к груди.

— Господи! Что это?

За мной оказалась лавка с тёмными прожилками в дереве, будто в них что-то затекло, да так и засохло.

«Тут же трупы не препарировали?» — замерла я.

В звенящей тишине простояла бог знает сколько, вслушиваясь, всматриваясь, принюхиваясь, а потом глаза сами нашли белое пятно на полу – козу.

«А я точно ли человек или, может, кикимора какая?»

Чуть наклонилась в сторону, вытянула шею и глянула на своё отражение. Но из зеркала на меня смотрела Марина Кольцова, всё на своих местах: рост, вес, даже тот же тёмно-русый пучок на голове с выпущенными прядями у лица, который сделала в пабе перед тем, как нас развезло, только голая.

— Фух, слава богу!

Но где-то за пределами этого пространства что-то заухало вроде филина, и я рухнула на лавку.

— Зоя? — тихо позвала я, почёсывая нос.

Коза не подавала признаков жизни. Я испуганно дёрнулась к ней и присела рядом. Но та дышала: пушистый живот размеренно вздымался. Я разглядела животное, осторожно погладила шёрстку, потрогала рога – ничего необычного, стандартная коза одна штука.

— Боже! У неё вымя?! — округлила глаза и ладонью хлопнула себя по лбу: — Я просто сплю!

Но от хлопка, и довольно сильного, картинка перед глазами не поменялась.

— Ну ладно! Одна я с ума сходить не собираюсь. Эй, Зоя ты или не Зоя, ты меня слышишь? — потыкала животинку одним пальцем.

Коза не реагировала.

— Так, я не узнаю, что тут происходит, пока не приведу тебя в чувства. Нужна вода или что-нибудь резко пахнущее… желательно нашатырь, но что-то подсказывает, что здесь такое не водится…

Я поднялась, огляделась. От атмосферы по обнажённой спине побежали мурашки. Однажды на киностудии видела декорации к сказке, но там всё было понарошку. Здесь же каждая деталь выглядела слишком реальной, да ещё и пахло по-настоящему полынью, дымом, прелыми листьями и чем-то странным, сладковатым, от чего в носу щекотало.

В широком устье печи стоял небольшой котёл, из него шёл дымок, он так и пах. Я подошла ближе, морщась от жара печи, наклонилась к котлу. Вроде ничего особенного: травы и коренья, но со дна неожиданно поднялись сморщенные глаза. Я ахнула, моргнула, но это оказались какие-то ягоды. Меня передёрнуло от брезгливости.

— Нет, этим я тебя поливать не буду… Вдруг ещё в жабу превратишься. Коза – всё-таки животное разумное, — скривила губы я и отошла к полкам со склянками.

Бесстрашно понюхав несколько сыпучих смесей с менее подозрительным содержимым на вид, нашла одну, из которой дыхнуло так, аж в мозгу зачесалось.

— О, это точно поможет!

Подбежала к козе и подставила под нос горлышко склянки.

— Апчху! — громко раздалось от козы, а потом она раскрыла глаза, голубые-голубые, с длинными густыми ресницами – ну прямо, как у Зойки наращённые! – и покосилась на меня: — Я всё ещё коза?

— Ох, ну слава богу! — вздохнула я и приземлилась на попу, хотя чему тут было радоваться.

— Слава богу?! — вскочила на копыта коза и уткнулась мордой в зеркало. — Что? Да как такое может быть?! Нет, ты это видишь?! У меня шерсть?! Я столько месяцев на эпиляцию потратила! Да какого хрена я вся волосатая?!

Я открыла рот, скривила губы, поморщилась, но с ответом не нашлась – развела руками.

— Хотя, волосы вроде здоровые… лоснятся, как после спа-ухода, — прищурилась коза, продолжая разглядывать своё отражение, вертясь из стороны в сторону.

Ну, Зойка знает в этом толк, она без соляриев, спа, маникюра и педикюра не в состоянии обойтись. Я наконец уверилась, что эта коза и есть моя Зоя, и прыснула в ладошку, а коза развернулась, дёрнула куцым хвостом и фыркнула:

— Ты чё ржёшь!

— Я в шоке… но я же не могу отрицать, что произошло что-то сверхъестественное… И, похоже, защита отменяется? Ох, как камень с плеч! — повела плечами я и стала снова расчёсывать нос.

— Ой, я тебя умоляю, о-оденься! У меня глаз начинает дёргаться: я приличный гетеро-о-осексуал! — проблеяла Зоя, мотнула длинными ушами и обернулась вокруг себя, цокая копытцами. — Где мы?!

Взгляд упал на ворох какой-то серо-буро-малиновой ткани на той лавке. Подняла двумя пальцами, поднесла к носу, понюхала. Ничем странным она не пахла, и я накинула её на плечи. Отвратительная дерюжка прикрыла наготу почти до середины бедра.

— Ты только посмотри, где мы… — протянула Зоя.

Я обернулась и увидела козу, вставшую на задние копыта и упиравшуюся передними в узкий подоконник под косым оконцем размером с локоть на локоть.

На цыпочках подошла к ней и согнулась в три погибели, чтобы хоть что-то разглядеть.

За мутным стеклом с протёртым просветом с кулак виднелся лес. И всё бы ничего, но лес какой-то необычный для наших, питерских, мест. Это были какие-то невообразимые джунгли: высоченные деревья с толстенными стволами, покрытые мхом, трава выше колена, раскидистые папоротники, колючие кустарники и дорожка из плоских серых камней, лежащих на земле на расстоянии примерно шага, уходящая куда-то в глубь чащи.

Сквозь густые кроны просвечивали тонкие лучики света, обычного, солнечного, кое-где проглядывалось небо. Однако лес был таким густым, что конца и края ему не видать. И вся эта картина была такого сочно-зелёного цвета, что глаз и радовался, и ужасался, а внутри всё переворачивалось от невероятности происходящего.

— Не, я что, глотнула чего-то не того? Но мы ж ничего подозрительного в рот никогда не брали… — повернула ко мне голову коза и хлопнула глазами.

При свете от окна рассмотрела, какие они у неё голубые с огромным чёрным зрачком, в котором отражалось моё растерянное лицо.

— Твои глюки не могут быть моими, — заключила я. — Погоди, говоришь, ничего подозрительного? — задумчиво подняла глаза к потолку. — Мы ведь обе выпили эту зелёную настойку… может, это от неё так кроет?

— Подсыпала, зараза барменша! То-то у неё какая-то зелёная химоза на голове была! Вот уродина! — угрожающе тряхнула рогами Зоя. — А может, мы обе спим?

— Так, надо понять: это мой сон или твой, — я умыла лицо ладонями. — Кто-то же должен проснуться…

— Ущипни меня! — подвинулась Зоя.

— За что? — шокировано осматривая её белоснежную шерсть, милые торчащие уши и короткую розовую чёлку, напоминающую увеличенные усы Пуаро.

Но Зоя опустила голову и тут же боднула меня острыми рогами в бедро.

— Ай, ты чего дерёшься? — вскрикнула я, потирая место будущего синяка.

— Ну как? Проснулась? — фыркнула та. — Получается, нет.

Я шагнула к козе и постучала по мощному такому рогу:

— А ты?

— Эй! У меня аж мозг завибрировал! — возмутилась Зоя и села на хвост. — По-моему, всё это бред…

Мы снова уставились на бревенчатые стены, что по швам заросли мхом, да так органично, что вполне сходило за продуманный дизайн, на низкую печь из булыжников, склеенных чем-то вроде глины с песком, с лежанкой, на которой валялся тюфяк, по виду набитый травами, жутко серая подушка и тонкая шкура неизвестного зверя, на бесконечные полки-полочки и веники под потолком…

Всё было реальнее некуда: нос улавливал все запахи, легко ассоциирующиеся с травой, дымом, деревом… глаза смотрели привычно, улавливая цвет и формы, сердце бешено гнало кровь, но оно и понятно… а тело чувствовало всё видимое и отзывалось вполне логичными ощущениями. Из всего этого мозг заключал, что это реальность, новая, неожиданная и невообразимая, но реальность.

Я снова всплеснула руками и проговорила:

— Если мы обе это видим… сама понимаешь – мы куда-то перенеслись!

— Магия! То-очно! — догадливо округлила глаза Зоя.

— Ну, раз здесь есть магия, значит, возможен и обратный эффект! — воскликнула я. — Вот видишь, всё хорошо! Мы найдём источник и всё вернём как было!

И, притихнув, мы некоторое время разглядывали избушку, пейзаж за окном, друг друга.

— О-очуметь! А у меня нет телефона, чтобы всё это запо-о-остить… — наконец проблеяла Зоя.

Я прыснула от её смешного говора в теле козы. Но козы, между прочим, элитной: вон чёлка розовая, рога ровные, шёрстка шёлковая, будто только из салона, копытца симметричные, правда, не полированные, но это поправимо.

— Весело тебе?! — возмутилась Зоя.

— Ну… ты всегда мечтала быть блондинкой с голубыми глазами, ты ею и осталась… Просто блондинки немного больше… — ободрила я подругу как смогла, гладя её по шее.

Зоя выпятила нижнюю губу, розовую, обрамлённую нежным пушком, и сделала что-то вроде «фр-р-р».

— Прости-прости! — помотала головой, и правда понимая, что стою и ржу над этим бедным пушистым созданием. И смех и грех!

Зоя вытянулась, чинно протопала по всей избушке, повертела головой и остановилась напротив стены с несколькими досками, расположенными не так, как все, – вертикально, а на одной из них – гладкий, будто отполированный сучок.

— Интересно, куда мы попали? Может, это дверь? Мы же в дверь вывалились, я точно помню…

Я на цыпочках приблизилась к козе и уставилась на пять узких досок с двумя перекладинами. Мы переглянулись и медленно сделали шаг вперёд.

Сквозь тонкие щели просачивался дневной свет. Но только я потянулась к сучку, как за дверью скользнула огромная тень.

— Мамочки! — испуганно дёрнула в угол избушки коза.

Не успела я отшагнуть, как раздался громкий стук, да такой сильный, что отпрянула к Зое, и мы обе сели на пятую точку.

— Открывай, старуха! — опасно прозвучал властный голос.

Глава 3. Из мажорки в знахарки

— Это к какой старухе он обращается? — вытаращила глаза Зойка.

— А мне интересно другое – мы его понимаем! — прошептала я.

— Не открывай! Вдруг это дракон или ещё нечисть какая? — прижалась ко мне коза.

— Да какой дракон? — скептически прыснула я, стягивая тряпицу с плеч, чтобы повязать вокруг груди на манер парео. — Их не бывает.

— Ага, а козы говорящие – это как?

— Слышу, что ты там, открывай! Помощь нужна! — снова раздался сильный, звучный мужской голос.

— Помощь? — повернулась я к Зойке. — Кто это вообще? Голос молодой, а старухе тыкает! — возмущённо пропыхтела я, мучаясь с узлом дерюжки на шее. — Что ему надо?

— А я откуда знаю?! Не открывай! Не хватало, чтобы меня тут в таком виде заметили!

Я прыснула в ладошку:

— Тебя тут никто не знает. Репутация не пострадает.

— Хорошо тебе, не ты с рогами и на копытах! — шикнула та.

— Брось, Зой… Нам надо понять, где мы, может, мы ему поможем, а он нам?

— А чем мы – девчонки из Питера – ему поможем?

— Да сообразим! Или вид сделаем, — решилась я.

— Да? — задумчиво отстранилась коза, встала на копыта и встрепенулась. — Ну, давай посмотрим…

Я поднялась, оправила подол дерюжки – теперь он достал до коленей, и распустила волосы, чтобы прикрыть плечи.

— Так, ну вроде весь стыд прикрыла, — кивнула я в зеркало и повернулась к Зое. — Пойдёт?

— О-о! — закатила глаза та и заблеяла так громко, почти фальцетом: — Ну почему ты, как всегда, красотка, а я парнокопытное?!

— Тише ты, сама в шоке!

— Открой немедленно! — прозвучало как-то отчаянно, но это противоречило грозным ударам.

— Надеюсь, ты человек, — хмыкнула под нос, скривила губы и на цыпочках подошла к двери. — Иду-иду, милок…

Зойка засеменила следом и, склонив голову под неестественным углом, приложилась одним глазом к щели.

— Ничего не видно! Мужик какой-то… судя по рукам на ремне, не старый… О-о, кинжал у него знатный…

Страшно было, аж челюсти сводило, но я потянулась к сучку и толкнула дверь наружу.

За порогом на фоне ярко-зелёного пятна леса стоял высокий молодой мужчина лет тридцати.

Пронзительные бархатно-карие глаза вмиг расширились при виде меня. Он отпрянул на шаг, будто смутился прежних слов, но застыл, скользя взглядом по моему «наряду» и обнажённым ногам.

Да и я, как язык проглотила, уставилась на него, какого-то нереального, обалденного, но из плоти и крови. Широкоплечий, тёмные волосы вились на макушке, чёткие скулы, красивые губы, на которые так и хотелось смотреть. И ямочка на подбородке…

«М-м-м!»

Кожаные штаны, заправленные в сапоги, подчёркивали узкие бёдра и мускулистые ноги. Рукава серой рубахи под жилеткой закатаны по локоть и открывали загорелые жилистые предплечья в тугих венах…

«Красивый – спасу нет! Только какой-то старомодный… Какой это век? Восемнадцатый? Девятнадцатый?» — ожил мой мозг.

Мужчина, наконец, вскинул глаза, да чуть не споткнулся, пятясь, а межбровные складки тут же сгустились над переносицей.

«Чего это он? Будто полуголых девиц не видал, а парень взрослый, поди, проходу не дают…»

— Ма-а-амочки, лакомка какой! — раздалось за спиной.

От шёпота Зойки опомнилась, переступила с носочка на носок по грубым доскам и обернулась.

«Тощая, рогатая животинка – коза козой, а всё та же Зойка, сохнущая по красавчикам. Невероятно!»

И снова повернулась к мужчине. Он продолжал хмуриться, но будто забыл, зачем пришёл.

— Доброго вам дня! — растянула я гостеприимную улыбку.

В его взгляде появилось что-то такое, от чего и самой вдруг стало неловко за внешний вид, будто монастырский устав нарушила.

— Тебе следовало бы… одеться, — уже тише, но ещё напряжённым голосом произнёс он, стараясь не смотреть на меня.

— О-о, не обращайте внимания, у меня банный день, — кокетливо отмахнулась, а у самой так и стучало в груди, того и гляди, нырну носом из избушки прямо ему под ноги.

— О-о, засму-ущала парня! — мекнула Зойка, тесня меня от порога и высовываясь в проём двери. — Так, люди, кони – мир вроде человеческий. Тебе чего надо?

От этих слов почувствовала, как мои глаза так ширятся, что скоро лопнут. Испуганно глянула на козу и сквозь упавшие на лицо волосы покосилась на мужчину.

«Понял ли он, что коза говорит? И нормально ли это для их мира?»

Тот мельком посмотрел на меня и с каким-то раздражением сжал губы, будто злился, что позволил себе это. Или это было неодобрение? Но он так быстро отвёл взгляд, что я засомневалась в выводах.

«Хм, со всеми работает, а с этим красавцем, что не так? Ладно, ближе к делу!»

— Чем могу помочь?

На лице мужчины смешалось недовольство с досадой. Он беспокойно оглянулся, провёл пятернёй по макушке, и, глядя поверх моей головы, с очевидным недоверием спросил:

— Ты – знахарка?

«Вроде шока нет, значит, козу не слышит? Или слышит и не удивлён?» — подумала я и, нервно прыснув, ступила на узкий порожек… Но сказать ничего не успела: за его спиной кто-то так застонал, что у самой под рёбрами заныло.

Я вытянула шею и заметила, что у ближнего дерева топчутся две лошади, на одной из них, привалившись к шее, полулежал ещё один мужчина.

«Знахарка? Так вот какая помощь ему нужна? Чем я ему помогу, я ж ничего не умею?» — замелькали панические мысли.

— Принято отвечать, когда спрашивают! — сердито бросил красавец.

Зойка вытянулась вся, хвост и уши торчком и толкнула меня тёплым бочком в бедро:

— Чё хамить-то сразу! Ща забодаю!..

— Зой, потише, — сквозь улыбку проговорила я и положила ладонь на голову козы, снова пытаясь уловить в лице незнакомца, понимает ли он её.

Напряжённое лицо мужчины тут же сменилось на холодное. Он вытянулся, отвёл глаза, будто смотреть стеснялся, крепче сжал пальцы на ножнах кинжала, что аж мышцы на предплечьях заиграли.

«Хозяйку он явно не знает, но признаваться нельзя – вдруг кому заявит, что тут чужаки объявились, да ещё и с козой говорящей – не успеем и выход найти, как набегут бабы да мужики с вилами и загонят до смерти – всё ж время, похоже, дикое!» — задумалась я, настойчиво гладя козу по спинке: Зойка не обижалась – она сразу взрывалась – и вправду забодает!

— Думаешь, если у тебя кожа отличной выделки, сапоги начищенные, так тебе всё можно? — продолжила фыркать подруга, во все глаза рассматривая мужчину и притопывая копытцем. — Эй, аллё, с тобой говорю! Мариш, он что, меня не слышит?

Но гость на козу не реагировал, похоже, не понимал её. Я покачала Зойке головой и, не скукоживаясь, а наоборот, приосанившись, подбоченилась одной рукой и, продолжая тянуть улыбку, спросила:

— Собственно, чем могу помочь?

— Так ты знахарка? — всё ещё сомневаясь, спросил он. Точно ожидал не меня увидеть.

«Ясно, дам слабину – наведу подозрений. Я вроде как знахарка, у меня приоритет, в конце концов, это он за помощью пришёл… Была не была!»

— А ты к кому пришёл? — деловито вскинула брови.

Тот вытянулся, видно, моё обращение не понравилось. Но куда уж теперь переобуваться. Я только расправила плечи и прищурилась, не сводя с него глаз.

«Конечно, красавчик, но, похоже, самовлюблённый средневековый мажор. Женщин ни в грош не ставит. Хм, только мордашкой и вышел, а бревно неотёсанное!»

— Я к знахарке… но ты… — и он окинул меня скептическим взглядом, стараясь не задерживаться на обнажённых местах.

— Что я? Не старуха? — с вызовом выставила и вторую руку на пояс, а одну ножку – вперёд на носок.

— Уж больно молодая… — чуть убавил напор он и отшагнул на следующий камень.

«О-о, подействовало! Так-то! Тебе нас голыми руками не взять!»

— А ты что, мечтал бабу-ягу увидеть? — вступилась Зойка, угрожающе выставив рога.

Мужчина с заметным раздражением покосился на козу:

— Чего твоя коза разблеялась?

— Сам ты разблеялся! Я, между прочим, разговариваю! — возмутилась Зойка.

— Голодная! — смело шагнула вперёд я, прикрывая козу. — Еду на ножках увидела! — и с намёком глянула исподлобья.

Тот на мгновение замер, но потом в глазах заискрила усмешка. Он покачал головой, пару секунд переваривал, а потом вздохнул и с видом «делать нечего» снова оглянулся.

— Брат занемог по дороге в столицу. Говорят, здесь знахарка ловкая живёт. Коль это ты, помоги ему, в накладе не оставлю.

— В столицу? Это куда? — отступила я, поглядывая на стонущего парня на лошади. И правда жаль его стало: ломало бедного. Тут скорую бы вызвать, да вряд ли она у них есть. Нам с Зойкой самим скоро не помешает.

— Не ты ли тут живёшь с прошлого века? — нетерпеливо вскинул брови мужчина.

«Знать бы ещё, с какого века», — оглянулась я на козу, прикладывая палец к губам, чтобы помалкивала.

— А другие у вас знахарки или… ведьмы есть? — и прищурилась в напряжённом ожидании.

— Ведьмы? — поразился тот, и по взгляду поняла: точно решил, что я спятила. — Так ты отказываешься помочь?! Жизнь не мила?

— Э-э, он угрожает? — заблеяла Зоя. — Мариш, дай ему какого-нибудь зелья, и пусть сваливает с горизонта, нам осмотреться надо: вдруг портал, из которого мы вывалились, где-то рядом…

— Ладно, не искри, — выбросила ладошки перед собой я, придав голосу и лицу максимум снисходительности. — Помогу твоему братцу. Неси его в избу…

Я развернулась на носочках и вбежала в избушку. Зойка прискакала следом.

— Ты зачем их сюда позвала?! А-а, запрём их тут и убежим?

— А вдруг не получится убежать? Ты мало фильмов смотрела? Если нас схватят, не выкрутимся. Я-то ещё человек, но тебя могут на скотный двор отправить или зажарить, — я нервно потёрла нос, с ужасом представив эту картину.

— Бля-а-а! — протянула Зойка и присела на дрожащих ногах. А из-под её хвоста на пол вдруг посыпался мелкий чёрный горох.

— Ёлки, Зоя, ну ты нашла время! — закатила глаза я.

— Пробрало до жути! Я же не специально! Оно само-о-о! — заблеяла коза и попятилась к стене, ширя глаза на кучку своего конфуза.

Я подпрыгнула к самому большому венику под потолком, сорвала его и быстро замела козий помёт в проём под печкой.

— Рисковать не будем. Надо по-доброму договориться… Разберёмся, куда мы вообще попали, выпроводим их, а потом дальше думать будем, — прошептала я.

— И что делать-то будешь? Ты ж не знахарка!

— Терпение, дай сообразить… — щурясь на бесчисленные веники и склянки, протянула я.

Зойка растерянно косилась по сторонам, шуршала копытом по доскам, а я скребла нос, переступала с носка на носок и поглядывала в открытую дверь.

Мужчина уже стащил брата с лошади и так легко нёс его на плече, ловко перескакивая с камня на камень, что силище такой только позавидовать.

Он внёс его в избу. Я кивнула на лавку посередине. Старший брат положил младшего на лавку и бережно тронул за плечо:

— Анастас, потерпи, — обернулся ко мне, и взгляд его снова посуровел: — Что медлишь?

«Хм, командир!»

Я тихонько подошла и наклонилась над парнем.

Этот был намного моложе первого. Такой же хорошенький, только волосы длиннее и сам постройнее – не сформировался ещё в мужчину. Но лицо какого-то землистого цвета, губы сухие, бледные.

«Что у него такое? Что с ним делать? Может, методом тыка пойму?»

— Как он заболел? — деловито спросила брата.

Мужчина неожиданно резко выпрямился, чуть не задев меня, кроху, плечом, и сжал челюсти, будто сам не ожидал такой неловкости. От него пахнуло разгорячённым телом, точно всё это время он бегом нёс брата на себе, но приятно как-то, просто мужчиной.

«Так, не теряй голову и подбери слюни! Ты здесь не за этим…» — дала себе мысленную оплеуху.

— Седмицу животом мучился, а сегодня с утра совсем занемог, — пристально щурясь, будто изо всех сил себя контролирует, чтобы не посмотреть на меня, ответил он.

«Седмицу? Это неделя?»

— Что ел в дороге? — почесала нос я.

— То же, что и я: хлеб, вода, вяленое козье мясо…

— Козье?! — мекнула Зоя и шарахнулась в другой угол избушки.

Паренёк издал душераздирающий стон и схватился за руку брата.

— Ты, говорят, сама всё видишь, вот и лечи! — раздражённо дёрнул подбородком старший в сторону корчащегося паренька.

«Ну-у, я попыталась быть ангелом! Сам напросился!» — надула щёки и наклонилась к парню.

Я с умным видом ощупала его плечи, грудь, живот – тот был каким-то плотным, напряжённым, будто камнями набит.

— Надеюсь, не чума напала? — фыркнула Зойка из угла. — Не хватало с собой домой принести…

«Хрен его знает, что с ним! Но нам свои шкурки спасать надо…» — взглядом послала мысль козе, выпрямилась и отвернулась к полкам со склянками.

— Та-ак, — протянула я и отошла подальше, спиной чувствуя на себе пронзительный взгляд старшего брата. — Посмотрим, что у меня есть… — и уже сквозь зубы прошептала в сторону Зои: — Знать бы, какую траву заварить, чтобы не отравить…

— Вот та на ромашку похожа, она ж безопасная? — встала коза на задние копыта и вздёрнула бородёнкой к дальней полке, где в склянке белые лепестки пестрили меж оранжевых серединок. — Дай и отправь подальше, типа, к дому живее живых будет.

— Ух ты, да ты умница! — усмехнулась я. — Ну, давай пробовать…

— Так что, спасёшь его или нет? — нетерпеливо, даже зло бросил старший.

— Зелье надо готовить, а оно спешки не любит! Не болтай под руку!— хмыкнула я, для убедительности грозно выкинув палец в его сторону, а мозг лихорадочно соображал, что сделать, чтобы всё срослось.