Знахарка. Из Питера в Петерград

Ана Ховская

Знахарка. Из Питера в Петерград

Глава 1. Выход есть всегда

— Ты куда это собралась на ночь глядя? Не у тебя ли завтра защита диплома? — необычно громко, но обычным тоном папеньки спросил братец, не отрываясь от экрана телефона.

— Давно ли ты меня воспитывать взялся? — фыркнула я, запихивая в рюкзак пару яблок со стола.

Сроду не замечал, а тут на тебе. Как папенька назначил главой юридической службы в холдинге, так и принялся строить сестричку. А старше меня всего на два года.

— И какой из тебя юрист? Подставишь только компанию, — проворчал тот. — И мне обуза в отдел…

«Вот сюрприз-то будет», — мысленно ухмыльнулась я, зная, что никаким юристом не буду, даже порог отцовского холдинга не переступлю.

— Не бойся, я на твоё место не претендую, — парировала тем же тоном, скривила рожицу и, закинув рюкзак на плечо, выбежала из столовой в холл.

Завтра последний день моей каторги, только после зубрёжки тезисов всё равно в голове сквозняк – перегруз с госами, и дома ежедневно мозг выедали –нарасти не успел. Не лезет в меня юриспруденция, как ни запихивай – не моё! Но кого интересовали мои желания? Документы из московского меда, на который поступила после лицея на бюджет, мечтая, наконец, сбежать из дома, забрали, а меня запихнули в питерский на юридический, чтобы потом запихнуть в холдинг, ведь семья – отличная команда. Хотя кому нужна такая семья, в которой мы так близки, что стараемся не пересекаться.

— Марина, стоять! — прогремел за спиной голос папеньки, пока шнуровала кеды. — Куда собралась?

«Засада… не успела!» — поморщилась, натянула джинсовку и обернулась с самой невинной улыбкой.

Папенька, скрестив руки на груди, стоял на пороге столовой и недовольно щурился.

— Мне нужно в библиотеку, — затянула обычную рабочую отмазку.

Тот скептически свёл густые брови и усмехнулся:

— В полвосьмого вечера?

— Библиотека до десяти. Пару тезисов нужно проработать… — я даже расстроенно пожала плечами.

— Надеюсь, не надо напоминать об уговоре? Диплом ты обязана получить в этом году!

— У меня хорошая память… — вырвалось сквозь зубы.

— А не защитишься – ни копейки больше не получишь! А если ещё один академ возьмёшь – на паперти стоять будешь! — как всегда, перешёл к угрозам он, повысив голос.

Вроде и привыкнуть должна, а каждый раз, как пощёчина, ещё и из столовой донеслось мерзкое хмыканье братца.

«Что ты ко мне прицепился? У тебя и без меня наследничек имеется», — терпеливо опустила глаза в пол в ожидании конца морали.

— Дорогой, ну она же вроде как болела, ты забыл? — подала голос маменька за спиной отца и пригубила мартини. — Я уже и не помню… По-моему, что-то серьёзное было…

На третьем курсе одно за другим досталось: связку порвала на скалодроме и парень бросил – наследницу побогаче нашёл. А я по нему с ума сходила… Казалось, я сдулась, вот и ушла в академ. Ну и до кучи…

— Ветрянка, мам, — с приторной любезностью напомнила я той, кто только и знает, что «выбивать» бюджет на шопинг по заграничным бутикам.

— Хитрянка! — гаркнул отец. — Хватит, я сказал! Семь лет учится, позорище! Где это видано?! Чтобы в одиннадцать дома была! — и припечатал: — Сам на защиту отвезу!

«Вот это да! Королевский эскорт…» — усмехнулась молча, но клятвенно кивнула и, пятясь к двери, буркнула:

— Спасибо за оказанную любезность, я уже опаздываю!

— Огрызок неблагодарный! — послышалось вслед, но я уже проскользнула в дверь.

Да, юрфак – моё проклятие, но меня так просто не возьмёшь! Где это видано – запрещать человеку свою жизнь определять? Но, раз за меня определили, и я пошла на принцип: слово себе дала – диплом крутого вуза выстрадаю, будет визитной карточкой для первого впечатления. Работу я всё равно по душе найду – дело за языком и прытью, а этого в достатке.

— Мариш, а ужин? — услышала из окна кухни беспокойный голос Елизаветы Андреевны, когда я уже свернула за дом. — Голодная же. И так на диете бог знает сколько…

Я обернулась, запрыгнула на бортик клумбы под окном и, балансируя на носке, улыбнулась всегда доброй и заботливой женщине:

— Нянь Лиз, у меня всё по расписанию! — и похлопала по рюкзаку. — Всё с собой. Перекушу с Зоей…

— Золотинка моя, береги себя, — покачала головой та. — Зоеньке привет передавай…

— Передам, — чмокнула няню в щёку, спрыгнула и побежала к воротам, где уже ждало такси.

Елизавета Андреевна, которая нянчила меня с рождения, теперь у нас что-то вроде многофункционального комбайна: экономка, кухарка, горничная – всегда поддерживала мои желания и стремления, как и её муж, дядя Саня, водитель матери. Он и водить учил, и сейчас часто с ним в гараже зависаю, когда от зубрёжки тошнит, а Зойка, подруга, по спа-салонам околачивается. Я знаю их лучше, чем собственных родителей, и люблю, потому что для них я не Марина Кольцова, дочь владельца заводов, газет, пароходов, «неблагодарный огрызок», а просто Золотинка, которой по сей день иногда заплетают на ночь косички…

Просто иногда люди любят не за что-то, а потому что умеют. И это сбивает с толку: что не так в этой жизни? Я не леди совершенство (все такие идеальные, что ли, и соринке негде упасть?), но почему брата родители выбрали в любимчики, а я – позор семьи, вечно нескладная, вечно хочу не того, что нужно хотеть… будто не выполняю предназначение по рождению. Ещё и ежедневно грозятся лишить всего, как будто я без кольцовских миллионов не выживу. Столько возможностей, и я не безрукая!

Сколько раз удирала, чтобы начать самостоятельную жизнь, но папенька за шиворот ловил и возвращал в трёхэтажную элитную тюрьму под Питером. Только в старших классах ни ума, ни опыта не хватало, чтобы выстроить успешную стратегию побега. Но, когда отец снял с поезда, запретив учиться в меде, привёз домой, заплаканную и ненавидящую всех, няня Лиза открыла глаза: «Будь хитрее: наберись терпения, прояви интерес и смекалку, а жизнь шанс подкинет». И я резко поумнела.

В универ пошла с блестящим «энтузиазмом». Я легко схватываю, а не схвачу, так с фантазией вывернусь. Все предметы шли на ура, но с правом… О-о-о! Где-то сдавала на троечку с ниточкой, где-то договаривалась, а где-то без пузатого конверта не обходилось. Деньги добывала сама: неофициально подрабатывала його-тренером, мать покупала брендовые шмотки, а я их тихо возвращала; или с Зойкой устраивали активности для мажоров – худо-бедно справлялась. Так казалось, что я хозяйка своей жизни…

* * *

Такси подкатило к любимой Зойкиной элитной кофейне на Гороховой, и я сразу разглядела смешливую рожицу подруги за окном, зазывающей скорее присоединиться к чревоугодию.

Зойка сидела на нашем любимом месте за барной стойкой с целым блюдом пирожных, наполовину выпитым стаканом кофе со льдом и флиртовала с бариста.

Я ущипнула её за пышную попу в брендовых рваных джинсах и плюхнулась рядом.

— Ну наконец-то! Я уже два раза влюбилась в бариста и один раз в бармена, — оглянулась Зойка, поправляя на макушке две кокетливых гульки из розовых волос (её новая фишка в этом сезоне).

— Извини, бояре разбушевались, — закатила глаза я и пальцем показала бармену на мокиато. — Еле ноги унесла, — а потом кивнула на отвернувшегося бариста: — Новенький?

— Ага, — сладко зажмурилась подруга. — Лакомка! Такая попка, ты глянь…

И мы синхронно вытянули шеи, чтобы заглянуть за барную стойку. Я мельком оценила парня и одобрительно кивнула:

— Да, похож на твою сорок первую мечту.

— Эй, ты что, счёт ведёшь? — прыснула Зойка и щёлкнула меня по носу пальцем. — Кстати, а ты почему не на своей тачке?

— А-а, папенька вчера ключи отобрал. Сказал: диплом принесёшь – верну.

— А ты что? — возмущённо похлопала веерами-ресницами Зойка.

— Ничего, — усмехнулась я. — Думает, меня этим проберёт… побегу умолять. Ха!

— Свайпни[1], дорогая! У меня вообще треш! По ходу, папочка ещё не понял, что я окончила универ год назад и сама зарабатываю. Прикинь, сегодня спрашивает: «Как у тебя с сессией?»

Я округлила глаза и расхохоталась:

— О-о, это новый уровень невидимости!

— Как бы не маразм! — вскинула палец подруга.

— Удивляюсь тебе, как ты с ним ещё живёшь?

— Да хоть сейчас могу свалить, — самодовольно дёрнула плечом Зоя. — Но хочу ещё с него квартиру вытянуть – маленькая месть: завёл дочь, маму в молодости загубил, пусть теперь расплачивается.

— Эх, если бы за деньги можно было купить любовь… тогда я за них поборолась бы… Закупила бы нам обеим на всю жизнь, хотя… зачем тебе она? — и смешливо потрепала розовые гульки на макушке Зойки. — Она у тебя через космос поступает… — кивнула на бармена, съедающего Зойку глазами – сохнет по ней уже год.

— Это да-а… — довольно протянула подруга и подмигнула красавчику. — Сегодня найдём тебе нового парня… Хватит быть одной!

— Ой, меня от всех них мутит, им нужна не я, а кошелёк папеньки, — с неприязнью замотала головой и с предвкушением потянулась руками в стороны: — А вот от чего балдею, так это от мысли, что скоро получу диплом и пойду на вольные хлеба… Вот заживу-то!

— А в мед уже не хочешь?

— Перегорело, да и химия за семь лет выветрилась, — отмахнулась я и благодарно кивнула бариста, подавшему дымящийся напиток. — Мне скоро двадцать четыре, а я ещё ничего не сделала для себя… Ещё шесть-семь лет потратить на учёбу, а потом ординатору? Нет, пойду уже зарабатывать и жить свою жизнь! Главное – защиту пережить…

— Переживёшь! Зря я тебе дипломную слизала у юриста отца, что ли? — засмеялась Зоя.

— Что бы я без тебя делала! — подмигнула я.

— А я без тебя! И никто не устоит перед двумя боевыми единицами! — выпятила подруга грудь и обняла меня.

Это правда! Мы с Зоей с первого класса лицея – непреодолимая сила: вывернемся и не вспотеем, а друг для друга – утешение и опора.

— Ох, пышка, я тебя обожаю! — и прижалась к родной девчонке. — Итак, что у нас в программе?

— Пирожные доем и двинем. Давай, помоги, — облизывая губы от крема, прожевала Зоя и подвинула ко мне блюдо с божественно ароматными эклерами.

— Не-е-ет! — сразу пресекла попытку пышки пристрастить меня к вредной пище.

Зойка без своей аппетитной харизмы и не Зойка вовсе, но мне, знающей, как это – быть необъятной, противопоказано кидаться на всё, что вкусно пахнет. Зря я, что ли, столько работала над собой, чтобы сбросить семнадцать килограмм? Ведь всю жизнь закармливали, будто едой откупались. Только в старших классах, когда парни на меня не реагировали, а одноклассницы дразнили жиробасом, решила поменять всё. Четыре года йоги, бега, собственной диеты – и вот я почти идеал: не тощая, как модель, но и лишнего жирка нет.

— Ну хоть одно возьми? Очуметь, как вкусно! — канючила Зоя, будто одной в горло не лезет.

— Так и быть – понюхаю, — ущипнула подругу за бочок и подмигнула.

— Вот всегда ты так! А и ладно – мне больше достанется! Запасусь на чёрный день! — хихикнула Зоя, игриво приподнимая ладонями пышную грудь.

— Так куда двинем? Давай куда-нибудь повеселее, а то от напряга за этот месяц или сдуюсь, или меня взорвёт.

— Уверена, что повеселее? Завтра день Х…

— Ничего, защита в два, успею отоспаться, а там главное – на тройку сдать.

— Ну тогда давай сегодня тебя разминируем? Место одно нарыла – атмосферно, антуражно, говорят, и поактивничать можно!

Мы с Зойкой не любители по клубам тусить, больше по всяким флэшмобам, квизам и скалодромам, но иногда и на танцполе оттягиваемся.

— Едем! — оживилась я и потянула подругу за розовый локон у виска.

Мы допили напитки, Зоя, не в силах расстаться с последним пирожным, завернула его в салфетку и жевала по дороге к такси.

А место и правда оказалось стоящим: музыка не рвала перепонки, интерьер не бил по глазам, стояли пинбольные автоматы и аэрохоккей, взрослый народ без подросткового наплыва. Люблю компании повзрослее и активничать без дикого угара. Но сегодня…

— Класс! Мне нравится! — объявила я, пригубив коктейль, что симпатяга-бармен смешал под флирт с любвеобильной Зойкой.

— Говорю же, что не зря свои деньги гребу! — гордо вскинула подбородок подруга.

И это тоже правда, Зоя давно зарабатывает шикарными блогами про необычные места и их изюминки и вкусности, знает, как эффектно преподнести что угодно, и от рекламщиков нет отбоя.

— Ну что, не будем терять время?

Для разогрева мы «размазали» каких-то парней в аэрохоккей, потанцевали, снова выпили. Где-то между третьим шотом какой-то травяной настойки и «давай ещё по одной, и взорвём танцпол» мы потеряли чувство времени.

Я почти не пью – это же миллион калорий! – но сегодня «разминирование» было необходимо.

— Слушай, а куда мы с тобой потом? — спросила Зойку, в короткий передых привалившись грудью к барной стойке.

— Потом? — пьяно моргнула она и кокетливо поиграла розовой чёлкой перед барменом. — По-моему, здесь хорошо… а тебе нет?

— Да я про жизнь… — мотнула головой, чувствуя, что всё больше плыву. — Зой, не хочу с тобой расставаться, а в Питере папенька жизни не даст… Давай уедем в Москву? Или ещё куда…

— О-о, — Зойка описала круг глазами. — Об этом подумаем на трезвую… А сейчас смотри и трепещи! — и выдала несколько зажигательных па.

Народ захлопал и заулюлюкал.

— За свободу! Скоро ты возьмёшь своё! — вернулась она с двумя новыми шотами.

— О-о, не дождусь! И… пойду в официантки! — торжественно кивнула я.

— Фу! Подносы таскать? В подсобке с барменами тискаться? — хихикнула Зоя и скосила глаза в сторону красавчика за стойкой. — Хотя…

— Так и быть, барменов буду тебе одалживать! — засмеялась я.

Зоя расплылась в предвкушающей улыбке.

— Не-е! Лучше иди в його-тренеры или диетологи… Ты все жиринки в гроб загонишь своей диетой…

— Только не твои, — потрепала за щёчки подругу и чмокнула в нос.

— Только не мои! Я кремень! За это и выпьем!

Мы выпили за это, потом за справедливость, потом за флаг королевства Бутан, потом ещё за что-то великое и бессмысленное…

Уже изрядно повеселевшая, я мазнула взглядом по толпе и на противоположном конце барной стойки вдруг застряла на бывшем ухажёре, Максе. Вот уж с кем-с кем, а с ним точно не хотелось встречаться ни сегодня, ни здесь, ни в следующей жизни. Я для него, что красная тряпка для быка: до сих пор мстит, если столкнёмся.

Я к нему в девушки и не набивалась – тусили в общей компании. Но после пары проводов домой он почему-то решил, что я его собственность. Но уж очень сильно я прищемила ему самолюбие отказом, и он устроил прилюдную казнь: столько грязи вылил в сеть!

Ненавижу мажоров-нарциссов, качающих права, а у самих за душой пусто. Пока не вырвусь из этого круга, не найду того, за чью спину, а не за кошелёк спрятаться можно.

— Надо было взять Кузю, — развернувшись на стуле, процедила подруге.

— Зачем это? — моргнула Зойка уже полустеклянными глазами.

Кузя у Зойки – сто кило органических мускулов, по-моему, ещё в утробе начал заниматься бодибилдингом. Туповат, поэтому её и кроет от всяких барменов, которые на язык богаты, но добряк и, если что, за нас одним пальцем пополам сложит.

— Для охраны… — поморщилась я и почесала кончик носа.

— Откуда искры? — тут же прищурилась Зойка, глядя на мою привычку чесать нос, когда нервничаю.

— А-а-а, — раздражённо затрясла руками и зажмурилась. — Да вон… сидит анчоус мелкокалиберный… Ты же помнишь эти помои в сторис про меня?

Зойка вытянула шею в сторону, чуть не выпав из стройного ряда сидящих за баром, и хлопнула ресницами:

— Уже не сидит…

Я прикрыла лицо ладонью и покосилась сквозь пальцы в ту же сторону. Кажется, и он меня заметил.

— Ну всё, смываемся! — схватила подругу за руку и потянула за собой.

Зойка успела ухватить бутылку воды и неровно засеменила за мной на каблуках.

Под руку, петляя между народом, мы выкатились из паба на свежий воздух. Музыка сразу осталась за спиной, сменившись тихим гулом улицы.

Глянула на наручные часы – 02:45.

«Надо же, и никто не звонил?» — вынула телефон, а тот лишь сверкнул чёрным зеркалом – разрядился!

— Давай прогуляемся, отрезвеем немного… А то, если меня такой дома увидят, трындец котёнку, — проговорила я и усмехнулась, представляя папеньку в гневе.

— Угу, — кивнула Зойка, которую так развезло от смеси шотов, что я боялась выпустить её локоть, чтобы она не растеклась на асфальте.

Хотя и самой было так легко, что уносило в сторону. Я огляделась, вздохнула и прислонилась к чьей-то красной БМВ, чтобы чуток собраться. А глядя на Зою, как та героически борется с крышкой бутылки, засмеялась.

— Чё… ты ржёшь? — буркнула она.

— Ладно, лучше вызови такси, мой в ауте… — потрясла телефоном перед Зойкой и выпустила её руку.

Вдруг за спиной раздался такой грохот, что казалось, перепонки треснули, а за шиворот посыпалось что-то колкое. Мы с Зоей оторопело оглянулись: на крыше БМВ, на которую я опиралась пятой точкой, лежали осколки бутылки, ровно такой же, как в руке подруги, и вмятина зияла, как у жерла вулкана.

Я посмотрела вверх: «Откуда это прилетело?» — и тут же вздрогнула от дикого визга:

— Сука! Ты что натворила?!

Развернувшись на пятках, увидела у выхода из паба багровое лицо Макса, его друзей, а рядом Зойкино – застывшее в недоумении. Только тут дошло, почему эта машина показалась такой знакомой.

— Это не мы… — пошевелила губами я, но получился только какой-то хрип.

Мы с Зойкой переглянулись, в глазах той красным неоном горело: «Какого чёрта?!», а у меня в мозгу кричало: «Бежать!»

Тело само молниеносно развернулось, схватило Зойку за руку и понеслось прочь. Я едва успевала соображать за ним.

— Куда?! Пацаны, держи этих!.. — заорал Макс.

Мы бежали как угорелые, так быстро, что ноги несло колесом. Вмиг отрезвела. Кажется, я сто лет так не бегала.

— А чё мы бежим?! Мы же не виноваты! — прокричала Зоя, задыхаясь.

— Поверь, сейчас лучше бежать! — выкрикнула я, выхватывая взглядом поворот в переулок. — Скорее, Зой! — и затянула её за угол.

— Марин, я на каблуках!

— Снимай!

— Ты издеваешься?!

— Снимай, сказала!

Через пару секунд Зойка уже бежала босиком, размахивая босоножками, громко матерясь, что где-то посеяла телефон.

Позади раздавался рёв мотора и визг тормозов, а за этим злобные крики: «Далеко не уйдут! Порву сучек!» И это было недалеко от истины: Макс в ярости, как петарда.

Мы ускорились и нырнули в ещё один переулок, узкий, тёмный, пахнущий сыростью и чем-то прелым. Единственная лампа над поворотом мигала, как будто вот-вот погаснет. Позади мелькнули фары – БМВ резко вывернула в нашу сторону.

— Капец! — Зоя дёрнула меня за руку, и я едва успела затормозить – впереди оказался тупик.

Она согнулась пополам, уперев ладони в колени, а я резко обернулась: фары уже заливали нас холодным неоновым светом.

— А ну сюда, козы драные! — донёсся голос Макса. — Ща ответите мне за тачку!

Сердце застучало где-то в горле, я крутнулась в поисках выхода, но вокруг одни кирпичные стены.

— Сюда! — неожиданно Зойка дёрнула за другую руку, и я качнулась следом.

Спотыкаясь, мы влетели в едва заметную дверь и ввалились в какое-то помещение. Зойка дёрнула ручку на себя, и дверь за нами закрылась с глухим скрипом.

Это оказался бар. Один зал с несколькими столиками. Здесь было так тихо и ни души, хотя под потолком горели лампы, отбрасывая красно-жёлтый свет на барную стойку и стены с фотографиями отдыхавших в баре людей. Но пахло почему-то травами и дымком благовоний.

Неожиданно заиграла тихая музыка, или после сумасшедшей беготни я её сразу просто не расслышала.

— Н-да, атмосферненько… — протянула Зоя.

— Антуражненько… — сглотнула я.

— Заблудились, девочки? — мягко прозвучало из-за барной стойки.

Я поморгала и разглядела бармена, тот появился так неожиданно, будто проявился сквозь светящуюся витрину с напитками. Или он там и стоял, а у меня уже всё смешалось перед глазами? Необычно стройный, с бледной кожей, с подведёнными глазами, короткими чёрными волосами с зелёными прядями, он смотрел на нас и лениво натирал бокалы белоснежной салфеткой.

— Какой лакомка, но… тощий… — пробормотала Зойка, бесцеремонно пялясь на человека.

— Зой, это женщина… — процедила над её плечом.

— Да?! — округлила глаза та и прищурилась. — Ой, точно! У неё грудь!

— Тише! — зажала ей рот ладонью, натянула вежливую улыбку и подвела к стойке. — Э-э, привет. А у вас есть запасной выход?

Бармен спокойно повела бровью и растянула губы в насмешливой улыбке:

— Выход есть всегда…

— Сначала воды, — рухнула Зойка на стул и приложилась лбом к столешнице.

— Воды? — и бармен снисходительно перевела глаза на неё. — Может, что-то поинтереснее?

— Нет, — мотнула головой я, — пожалуйста, вызовите нам такси, у меня телефон разрядился…

За дверью что-то стукнуло. Кажется, это были дверцы машины, а за этим послышались мужские голоса. Я снова тревожно оглянулась.

— Не беспокойтесь, двери заблокированы. Мы уже закрываемся, — догадливо сообщила бармен, набирая что-то в телефоне.

Я даже выдохнула с облегчением, но расслабиться не получалось – сторожевой пунктик в мозгу мигал: «Надо бежать домой!»

А на стойке появились две высокие рюмки, и бармен ловко наполнила их какой-то зелёной жидкостью.

— Вы здесь впервые, — констатировала она и улыбнулась шире, — за счёт заведения…

— О-о, будет что в блог написать! — с энтузиазмом ухватилась за рюмку Зойка.

— Тебе не хватит? — процедила я, тяня подругу за локоть.

— Это не алкоголь, — вкрадчиво заметила бармен.

— Мариш, не будь душной, — фыркнула Зойка и опрокинула рюмку в себя. — У-ух! А вкусненько!

Я посмотрела на жидкость – жидкость посмотрела на меня. Вот серьёзно, или это так дымок над ней клубился? Но, едва услышав за дверью крик Макса, я резко влила в себя рюмку и скривилась от мятно-ментолового вкуса. Вроде и не алкоголь вовсе, но прожгло свежестью от горла до желудка, аж похолодело внутри, даже отрезвило.

— Да, вкусно! — растянула улыбку я. — А что насчёт чёрного выхода и такси?

Бармен усмехнулась и кивнула на дальнюю стену:

— Вам туда…

За спиной раздался мощный удар. Чего доброго, они и дверь вынесут, а здесь ни охраны, ни свидетелей.

Я схватила Зойку за руку и понеслась в указанную сторону. А когда раздался безумный грохот, будто дверь вынесли с частью стены, мы резко дёрнулись к чёрному пологу на стене, откинули его и шагнули прямо в тёмный проём, за которым ни зги не видно.

Внезапно земля ушла из-под ног… Рука Зои куда-то исчезла, как и её голос… Перед глазами вдруг поплыло разноцветными пятнами, будто кто разлил акварель в воздухе… По инерции качнувшись вперёд, я упала… и падала… падала… пока не встретилась лбом с чем-то твёрдым…

«Асфальт, — успела подумать я. — Трындец котёнку…»

Глава 2. Избушка на козьих ножках

Щеки коснулось что-то мокрое и шершавое.

Соседская кошка повадилась ко мне в окно лазить, но я рада: любила эту пушистую нечисть. Но не по утрам!

Я вытянулась солдатиком от неудобной позы и проворчала:

— Пуша, отвали, хватит меня облизывать…

— Какая я тебе Пуша! Мариш, ты что голая развалилась? — раздался раздражённый голос Зойки.

«Трындец… Мы что, завалились с Зойкой ко мне? О-о, мне же на защиту сегодня!.. Неужели папенька ещё не ворвался, как всегда, с глазами навыкате? Ёлки, а когда мы пришли?..»

— Надо по-тихому нянь Лизу позвать… — просипела я. — Где телефон…

Пошарила рядом с собой — жёстко, прохладно, вроде на кровати должна лежать, но ни телефона, ни моего пушистого покрывала…

Я приоткрыла глаза и уставилась в чью-то странную белую морду, чуть подняв взгляд, увидела розовую чёлку и… длинные ребристые рога.

— Ох ёлки… Зоя, тебе, кажется, Кузя изменил… — потирая виски, проныла я, а вместе с этим и в голове зазвенело на разные лады, как будто надо мной тибетские чаши[2]запели.

— С чего ты взя-а-ала? — как-то странно, нараспев, протянула Зоя.

— У тебя рога… Хе-хе… О-о, голова трещит…

— Ага! Глаза протри! Это ты голая на полу валяешься! — фыркнула подруга так, что моё лицо оросило липкой влагой.

— Фу… прибери слюни, Зой… Щас встану…

Я скосила глаза на своё тело и увидела, что лежу полностью голая. Уставилась в потолок и обнаружила на нём какие-то веники… много веников!

Подняла голову и… Тут до меня дошло: что в лицо тычется пушистая морда… козы!

— Твою ж мать! Это белочка?! — неверяще отпрянула я и зашипела, потому что в ладонь что-то впилось, когда шаркнула ею по…

«Деревянный пол?! Чёрные доски?!»

— Чё ты несёшь? Мы выпили-то пару коктейлей… Но голова тяжёлая, будто у меня и правда рога выросли… — проблеяла коза Зоиным голосом.