Карминная метка

– Угадал, – ее ответ обжигает ехидством. – Ожидала, что следующая наша встреча случится примерно… – Айра с притворной задумчивостью загибает пальцы, а затем приспускает очки, и холодный ненавистный взгляд любимых зеленых глаз пронзает меня. – Примерно никогда. Поэтому, извини, наряд только такой и нашелся.

– Жизнь меняется. Надо уметь подстраиваться, – парирую, стараясь сохранить легкость.

– Или уметь вовремя сбежать, не так ли? – она прищуривается, окончательно снимая очки.

Вижу тихий, но неумолимый расчет в ее наигранной улыбке и вдруг осознаю, что эта игра только начинается, а ставки в ней стали гораздо выше, чем пять лет назад.

Я не сбегал от нее. Лишь уводил ее подальше – от себя, от правды, от той пропасти, в которую нас обоих толкали, но я никогда не предавал Айру.

Предательство было бы куда проще.

Звонкая пощечина оглушает тишину. Да, заслужил, не спорю.

Щека пылает огнем – не столько от удара, сколько от стыда и ярости, обращенной на самого себя. Поджимаю губы, когда наши взгляды схлестываются, и молча жду. Жду продолжения, жду ее гнева, жду любой бури, которую она обрушит на меня. Все, что угодно – лишь бы это означало, что она еще не стала ко мне совершенно равнодушной.

– Не прикасайся ко мне, – шепот моей строптивой принцессы обжигает. Я почти физически ощущаю, как она дрожит от сдержанной ярости, от боли, которую ношу в себе и я. – Никогда, Андрес. Я не забыла. И не собираюсь прощать.

Айра разворачивается и уходит, не оглядываясь. Уход отдается в тишине гостиной болезненным эхом. Слова, что она бросила мне в лицо, впиваются острее любого клинка, проходят по душе глубокими, кровоточащими порезами.

Такой реакции следовало ожидать. Но одно дело – представлять ее гнев в мыслях, и совсем другое – стоять перед ней и чувствовать, как каждый ее взгляд, каждое слово прожигает тебя насквозь. Видеть, как она смотрит на тебя с холодным презрением, и знать, что заслужил каждую секунду этой пытки.

– Декстер.

Телохранитель Айры появляется практически бесшумно. Я бросаю быстрый взгляд вокруг, убеждаясь в нашей уединенности.

– Все сделал?

– Да, – он коротко кивает и передает мне сложенный листок.

Бумага исчезает в кармане брюк.

– Айра и Тревор… – начинает он.

– Я тебя об этом спрашивал? – мой голос обрывает его, становясь тише. – Зачем лезешь с докладом? Твоя задача – защищать ее. И сообщать мне, только если ее жизни что-то угрожает. Не суй больше никуда свой нос, иначе я тебе его отрежу. Свободен.

Он молча отступает и растворяется в полумраке коридора. Только теперь я достаю клочок бумаги, разворачиваю его и пробегаюсь глазами по знакомому почерку:

«Белые тюльпаны, зеленый, танцы».

Горькая усмешка сама наползает на губы. Ничего не меняется. Ее вкусы, предпочтения, маленькие радости – все осталось прежним. Все, кроме отношения ко мне.

Швыряю смятый листок в камин и иду в кабинет, где проходит внеплановое собрание. Не могу сказать, что испытываю восторг от происходящего, но другого пути нет. Придется принять это. Впустить в свою жизнь женщину, которая ненавидит меня всем сердцем.

Но ненависть – чувство слишком яркое, слишком живое, чтобы длиться вечно. В наших отношениях возможно все, а я не из тех, кто привык отступать.

Захожу в кабинет, закрывая за собой дверь. За столом сидят Тревор, Марко, Блейк и три командира наших подразделений. А вот Айра прекрасно устраивается в кресле в углу кабинета. Я бросаю на нее вопросительный взгляд, подходя к столу. В ответ она лишь медленно, с вызовом, закидывает ногу на ногу и снимает пиджак, оставляя на виду облегающую водолазку.

Айра склоняет голову набок и улыбается, вот только в этой улыбке нет ничего хорошего, – она готовится к нападению. А самое ужасное – я даже не могу представить, что эта девушка может сделать в любой момент.

– Айра, подойди ко мне.

Опускаюсь в кресло, придвигаюсь ближе к столу, показывая, что все мое внимание теперь принадлежит только ей.

Она замирает на мгновение, ее губы сжимаются в тонкую, недовольную линию, а во взгляде, прищуренном и тяжелом, читается открытое пренебрежение. Но Айра медленно поднимается и направляется ко мне. Тишину разрывает лишь отчетливый, властный стук ее каблуков по паркету – каждый звук будто отбивает такт моего учащенного сердца.

Внутренне молю всех богов, которых когда-либо знал, чтобы сейчас она не выкинула какую-нибудь отчаянную, непоправимую хрень. Последнее, чего мне хочется, – это разгребать последствия ее гнева на глазах у всей верхушки клана. Но, мать твою, в этих уверенных движениях я читаю именно это намерение.

Айра мягко подходит сзади, и ее ладонь ложится мне на плечо. На мгновение теряюсь и поднимаю на нее взгляд снизу вверх, пытаясь прочесть ее намерения, но она быстро отводит глаза, оставляя меня в напряженном недоумении.

– В ближайшие дни состоится церемония бракосочетания между мной и Айрой, – голос звучит твердо, заполняя пространство кабинета, – и я хочу сразу прояснить один момент. Каждый командир, каждый солдат и каждый подчиненный обязан относиться к ней с должным уважением и беспрекословно выполнять ее распоряжения. После заключения брака Айра становится не просто моей женой – она получает статус моей правой руки. Любые проявления неуважения или неподчинения буду караться жестче, чем предательство. Донесите это до всех, чтобы не возникло проблем.

Делаю паузу, давая словам осесть в сознании присутствующих, прежде чем перевести взгляд на одного из командиров.

– Колин, выбери троих для вечерней разведки в Кливленд. Тревор возглавит группу. По данным полиции – серия нападений в последние дни, в основном на девушек. Разберитесь быстро и тихо. Парк семейный, много детей, так что работаете в гражданском: пара для прикрытия, один наблюдатель. Взаимодействие с полицией через нашу охранную лицензию, задержание только в крайнем случае. Фиксируйте любую мелочь, возможны «костыльки» от «Кассатори».

– Принято.

– Можете идти.

Едва командиры переступают порог, Айра мгновенно убирает руку, будто обжигаясь. С трудом сдерживаю порыв схватить ее за запястье, прижать ладонь обратно, не дать ей отдалиться. Но она уже отходит на безопасное расстояние и с холодным достоинством опускается в кресло.

– Так, идем дальше, – открываю папку, но не успеваю продолжить: Айра перебивает.

– Я пойду сегодня с Тревором, – в памяти мелькает образ той робкой девушки, которая когда-то не решалась мне перечить.

Что ж, стало интереснее.

Краем уха ловлю сдавленный смешок Марко, а Тревор улыбается своей фирменной улыбкой в тридцать два зуба. Блейк же лишь шумно выдыхает и уставшим жестом трет переносицу.

– Куда ты пойдешь? Только приехала. Отдыхай.

– На вылазке я отдохну лучше, чем здесь, – Айра пожимает плечами. – Ты не можешь мне запретить.

– Это вопрос твоей безопасности. Я против. У нас порядок: новичок в операции сначала наблюдает, без прямого контакта.

– Это моя безопасность. И я сама решу, что с ней делать, ладно?

– Андрес, оставь ее, – Тревор поднимается. – Пусть идет со мной. Я беру ее на себя, не очкуй. Тем более, нужно посмотреть, на что она способна.

– Оставьте нас вдвоем, – произносит Айра, укоризненно посмотрев на Тревора и остальных. – Не надо брать меня ни под чью ответственность, понятно? Я иду, и точка. Хватит с порога занижать меня, вас это не красит. А теперь будьте добры, покиньте чертов кабинет, пока я вас не вытолкала отсюда.

Тревор, Блейк и Марко стоят как вкопанные, и я вижу, как гнев нарастает в ней волнами от их неподвижности.

– Я что, на другом языке говорю? – слова висят в воздухе, острые и ядовитые. – Протокол читали? «Решение пары – приоритетное». Вышли. Отсюда.

Как только дверь захлопывается с той стороны, в кабинете становится тихо. Я жду, что Айра начнет толкать свою речь, но она молчит. Ее глаза смотрят на меня, и я не могу понять, что она хочет высмотреть. Или пытается прожечь во мне дыру?

– Ты хотела о чем-то поговорить?

– У меня есть ряд условий, которые нам нужно обсудить прямо сейчас, чтобы не было недопониманий.

– Я слушаю тебя.

Понятия не имею, что Айра собирается мне предложить, но я просто заворожен ею.

Замечаю, как ее пальцы с трудом сдерживают дрожь, снова и снова сплетаясь в замок у ребер. Пока старается даже не смотреть на меня, я же взглядом поглощаю каждый сантиметр ее тела. Кожа просто безупречная, волосы густые, длинные, волнистые, словно языки пламени в камине.

Между нами давно утеряна связь, но я помню, с какой нежностью моя принцесса смотрела на меня, когда была рядом. Помню, как увиливала от Тревора, лишь бы быть ближе ко мне, а я отталкивал, хотя внутри рвало на части от желания больше никогда ее не отпускать.

Не могу отвести взгляд от ярко-выраженных ключиц, – Айра похудела еще больше, но эта худоба ей к лицу. Она не имела пышных форм, но ей это и не нужно, чтобы очаровать меня.

И пусть она еще не знает об этом – я уже готов стоять перед ней на коленях, склонив голову к ее тонким пальцам.

– Алло, – Айра щелкает пальцами у меня перед лицом, вторая ее рука с силой опирается о столешницу. – Понимаю, что даже спустя пять лет тебе проще делать вид, будто я не существую. Но имей совесть – хотя бы притворись, что слушаешь.

– Подожди, – качаю головой, складывая руки на стол и придвигаю кресло ближе. – Ты серьезно собираешься обсудить со мной условия нашего проживания?

– Тебя это удивляет? Или напрягает?

– Да меня вообще мало что удивляет, – ворчу. – Но, если ты собираешься устраивать регламент – это делается на бумаге с подписями, как нормальный договор. Давай.

Даю ей ручку и лист бумаги, после чего рукой приглашаю сесть за стол. Вижу, как Айра буквально закипает от злости, но, сжав челюсть, пересиливает себя и садится.

– Составляй полноценный договор, прописывай все пункты, которые я должен буду выполнять. Не забудь детально прописать абсолютно каждый. Возможно, в туалет мне тоже придется ходить по расписанию, лишь бы не пересечься с тобой?

– Добавлю это первым же пунктом, – Айра натянуто улыбается и крутит между пальцев ручку, не сводя глаз с пустой бумаги. – Отдельные комнаты, отдельные уборные, пересечения только по делу. Никаких прикосновений без моего согласия. Даже если у тебя «оперативная необходимость», – она показывает пальцами кавычки. – Не надо даже пытаться.

– Принято, – откидываюсь на спинку кресла. – Следующий пункт?

– На вылазках я в паре с Тревором, пока Комиссия не признает нас как тандем, – она делает аккуратную пометку сбоку. – И…

– И?

– И брак у нас только на бумаге.

– Ага, – хмыкаю и тру переносицу. – Как будто я рассчитывал на что-то большее.

Вздыхаю и смотрю на часы.

15:17.

Через час мне надо быть на другом конце города, но я сижу тут, по уши в каком-то абсурде.

– Ты ведь не серьезно, Айра? Мы взрослые люди, какой, нахрен, договор? Ты же не ребенок. Я понимаю, что ты злишься из-за…

Айра бросает ручку и резко поднимается с места. Стул с грохотом падает на пол, и я встаю следом. Она сминает лист, смотря мне прямо в глаза, и бросив клочок в мою сторону, идет к двери.

– Стой, – тише обычного произношу, беря ее за запястье и разворачивая к себе лицом.

– Отпусти меня, – еле слышно шепчет она.

– Нет.

– Я пыталась нормально обсудить, как нам дальше жить, – на выдохе произносит Айра. – Это ты ведешь себя как ребенок. Я не хочу с тобой говорить.

Айра опускает голову, а я же отпускаю ее руку, но преграждаю выход. Она шумно выдыхает, отходит на несколько шагов и присаживается на край переговорного стола.

– Что ты хочешь от меня?

– Айра, как ребенок ведешь себя ты, – отвечаю уже без злости, просто пытаясь достучаться. – Какие условия? Какие зоны? Ты серьезно? Мы знаем друг друга с детства. И да… – дергаюсь, но все равно произношу, – на твое восемнадцатилетие у нас был охренительный секс. Почему нельзя просто поговорить нормально? Делить дом, как шоколадку на одинаковые куски – это детский сад. Ты взрослая женщина. Я хочу взрослый разговор.

– Я не могу разговаривать с тобой «по-взрослому», как ты это называешь, – говорит она спокойно, почти холодно. – Потому что ты… не вызываешь у меня ни капли доверия. Ни капли уважения.

– Ты и не сможешь, – говорю я спокойно, даже слишком спокойно для того, что бурлит внутри. – Пока обида жрет тебя изнутри, ты не услышишь ни одного моего слова. Поэтому есть стол переговоров, Айра. И я предлагаю сесть за него.

– Ты созрел, чтобы объясниться лишь тогда, когда нам с тобой пришлось жить в одном доме? – она вскидывает подбородок, и ярость с примесью сарказма буквально звенит в воздухе. – Повторюсь – я не забыла. Не хочу с тобой контактировать.

Внутри меня закипает что-то темное и едкое. К ней просто невозможно найти подход – каждый шаг встречает ледяную стену, каждое слово буквально отскакивает, как мячик от стены. Я не знаю как правильно подстраиваться, ползать на коленях в поисках трещины в ее обороне – особенно когда она сама не делает ни шага навстречу.

– Ты легко говоришь об этом, – произношу я. – «Не прощу, ненавижу, не хочу тебя слышать». Сколько раз ты повторила это за несколько часов своего присутствия? Если бы все было так просто, Айра, ты бы сейчас не стояла передо мной.

– Если бы ты не лез ко мне в душу, я бы не твердила раз за разом, – парирует она.

– А я просил оставаться наедине? – спрашиваю тихо. – Или это я начал разговор «про нас», вместо того чтобы обсуждать разведку? – наклоняюсь ближе к ней. – Кто из нас реально лез в душу, Айра?

Она внезапно замолкает. Губы чуть вздрагивают, застывая на полуслове. Впервые за весь этот тяжелый разговор она не отводит взгляд. И этого одного мгновения мне достаточно, чтобы понять:

Попал.

Прямо туда, куда она не пускала ни меня, ни память, ни саму себя. Туда, где все еще живет та самая боль, которую не смогли убить ни годы, ни гордость, ни эта бесконечная война.

– Я не объяснялся не потому, что не считал нужным, – даже не пытаюсь оправдываться. – Вываливай на меня все свои выводы дальше, если это облегчает твою ярость. Только не делай из меня монстра. За пять лет многое изменилось, Айра. Я уже не тот взбалмошный мальчишка, которого ты знала. И по Уставу я молчал. Омерта тебе известна не хуже моего. Кто бы осмелился нарушить ее?

– Ты договорил? – перебивает она сухо, без намека на терпение. – Скину тебе договор на электронную почту. Подпишешь, когда сочтешь нужным.

Айра делает шаг к двери, но останавливается. Вижу, как ведет плечами, дрожащими от раздражения.

– А теперь будь добр, выпусти меня отсюда. Ты знаешь, я ненавижу закрытые пространства. И у меня есть дела важнее, чем твой внезапный порыв «налаживать коммуникацию». Мне нужно готовиться к вылазке.

– Ты…

– Пойду. Повторяю: либо ты соглашаешься и ставишь меня наравне с собой, либо брака не будет. Я согласна пожертвовать комфортом ради безопасности «Кармина», но не буду жертвовать репутацией и уважением к себе, так что открой дверь. Свой шанс нормально пообщаться ты упустил.

Отхожу в сторону, выполняя ее приказ.

Айра опускает голову и движется к выходу, но я задерживаю ее, взяв за запястье.

– Я намерен заполучить твое сердце, принцесса.

– В другой жизни, Андрес.

Она выбегает из кабинета, словно спасаясь от пожара. Дверь захлопывается, и в гулкой тишине мое сердце совершает последний тяжкий удар и проваливается куда-то в бездну. В воздухе повисает лишь призрачный шлейф ее сладких терпких духов.

И тут до меня наконец-то доходит: легко не будет. Будет невыносимо сложно. Но меня всегда преследуют сложности.

Кидаю в карман брюк ключи и пачку сигарет, в темпе прячу в кобуру пистолет и покидаю дом, который все равно станет моим личным Адом.

Ну а как ты хотел, Андрес? Пришло время расплачиваться за ошибки.

Глазами нахожу Тревора, копающегося в гараже, и подхожу, прикуривая сигарету.

Тревор выныривает из-под капота, вытирая ладони о тряпку.

– Ну? – приподнимает бровь. – Что сказала крутышка Айра? Жарила тебя или дала шанс?

– Покажи ей комнату напротив моей, – выдыхаю дым, чтобы не буркнуть что-то резкое. – Там есть выход на балкон. Пусть располагается как хочет.

Тот кривится, будто услышал что-то слишком очевидное.

– Ты так говоришь, будто она у нас почетный гость, а не человек, который готов тебя придушить подушкой, если ты храпом нарушишь условия договора.

Достаю связку с ключом зажигания и брелоком с буквой «A», и бросаю Тревору.

– Не переживай, я буду держать ее в поле зрения.

– Она справится, – отвечаю, опираясь о бампер. – Тебе нужна лишь подстраховка. Сомневаюсь, что Марко отпускал ее на задания без присмотра. Дай ей пространство, но не теряй бдительности.

– Это ее ключи?

– Ее машина на западной стоянке. Устранил кое-какие недочеты – теперь как новенькая.

Тревор усмехается:

– У Айры челюсть отвалится, когда она узнает, что ее старый мерс еще на ходу.

Уголки моих губ непроизвольно ползут вверх. Воспоминания накатывают волной: Айра, часами пропадающая в гараже, ее страсть к раритетным автомобилям, которая в итоге заставила и меня собрать целую коллекцию.

– Возможно, однажды она увидит, сколько всего ценного я приберег для нее, – говорю, глядя куда-то вдаль. – Если, конечно, мы сумеем найти общий язык.

– А мне интересно, что же между вами произошло, что она стала так непреклонна, – Тревор наклоняет голову. – Поделишься? Вечерком, за бутылкой пива…

– Обойдешься. Айра – твоя ответственность. А мне нужно на встречу с владельцем казино на окраине. Вернусь поздно, – тушу сигарету о бетонный пол, оставляя темный след.

Выкатываю из гаража мотоцикл, вставляю ключ, надеваю шлем. Поворачиваюсь к брату перед тем, как завести двигатель:

– Значит, мне придется пропустить ту самую бутылку пива с Айрой.

– Хоть с енотом, Тревор. Главное – сделай все как надо и добудь максимум информации по Кливленду. К концу следующей недели мне нужен отчет. Камеры в парке, опрос волонтеров, любые отметки – все в реестр.

Выхожу на трассу и вжимаю газ до упора. Мотоцикл взрывается ревом, вторившим буре внутри меня. Ярость, что клокочет в груди раскаленной лавой, выжигает все на своем пути – трезвость, расчет, остатки самообладания.

Я не умею держать в узде эту проклятую агрессию. Она – мой личный демон, впивающийся в сознание острыми клыками, выедающий последние островки смысла.

Баланс – это не про меня. Я не умею ходить по канату. И, черт его дери, всегда лечу вниз, в самое жерло вулкана, обреченный на тотальное выгорание. А что самое паршивое, – тяну за собой всех, кто окажется рядом. И если бы на месте Айры в том чертовом кабинете оказался кто-то другой, – он бы уже проклинал день своего рождения. Но Айра…

На нее я даже голос сорвать не смог. И в этот момент меня оглушило: вот она, моя главная слабость. Всегда ею была. И эта временная дыра, в которую мы провалились, ничего не изменила. Я все так же бессилен перед ней. Хотя, может, оно и к лучшему. Айра не должна меня бояться.

Но эту правду никто и никогда не должен увидеть. Потому что, если кто-то узнает, что она – мое больное место, любой воспользуется этим, чтобы уничтожить меня.

И в этом случае победа точно останется за ними.

Глава третья

Айра

Свадебная церемония проходит в парковом центре Жозефины Батлер, – до безумия невероятное и красивое место. Он напоминает лабиринт комнат, где каждая, как отдельная история. Бархатные портьеры, антикварная мебель, мерцающие люстры – все дышит аристократизмом. У входа находится стол регистратора, печать, два свидетеля от кланов, журналисты по спискам.

Нам чертовски везет с погодой: палящее сентябрьское солнце, пение птиц, комфортная температура. Во внутреннем дворике соорудили завораживающую арку, от и до украшенную тюльпанами.

Белыми.

Тюльпаны в начале сентября. Еще и мои любимые.

Едва сдерживаю улыбку от детского восторга.

Все поручения отдавал Андрес. Я не вмешивалась в подготовку к свадьбе потому, что всю эту гребаную неделю стараюсь избегать его: тренируюсь, уезжаю с Тревором на разведки, веду группу новичков по холодному оружию.

Делаю все, чтобы пересекаться с ним, как можно реже.

Зал для банкета выглядит магическим: высокие потолки, огромные окна, открывающие вид на городские огни. Это не просто показная свадьба. Такое событие должно прогреметь на всю Америку, чтобы об этом узнал каждый. Сотни гостей, десятки журналистов, огромный фуршет, множество камер. Рассадка продумана по альянсам, а охрана метит рисковые столы алыми фишками – как на шахматной доске, где каждая фигура может стать угрозой.

Я должна умело сделать вид влюбленной по самые уши невесты, самого счастливого человека на земле в этот день. Вот только, совсем не чувствую себя таковой, хоть и по-прежнему влюблена.

Эта влюбленность напоминает мне вспышки молний. Красивые, яркие, завораживающие, но в то же время опасные, предвещающие бури и разрушения.

Андрес был для меня знакомым и близким голосом, но я понимала, что вернуться в тот момент невозможно. Но разве может стихнуть голос, который всегда рядом? Тот, от которого сердце срывается в бешеный ритм, напоминая о том, что было и чего больше никогда не будет?

Вот и мне кажется, что нет. Он продолжит звучать во мне, даже когда все вокруг замолкнет.

Свадебное платье, струящееся словно жидкий жемчуг, мягко облегает фигуру, подчеркивая каждый изгиб. Открытые плечи и руки приковывают внимание татуировками: на левой – кобра невероятной красоты, изящно протянувшаяся от локтя до запястья, скрывая под собой историю, написанную шрамами. На правой, чуть выше сгиба, латиницей выведено одно-единственное слово: «Caelestis». Божественная.

Иногда мне хочется покрыть тело десятками новых узоров – чтобы кожа, когда-то чистая и бледная, стала картой всей моей жизни. Но что-то каждый раз останавливает. Даже эти две татуировки дались нелегко – я сто раз передумала, прежде чем решиться. Видимо, моей безбашенности все же недостаточно, чтобы легко менять себя.

Макияж легкий, почти невидимый: на губах – карандаш оттенка «пыльной розы», на глазах лишь тушь и легкий намек на подводку. А в волосах мерцает диадема. Она изящна и лаконична, и, возможно, создана именно для того, чтобы отвлечь внимание от того, что творится у меня внутри.

Не готова я к этому шагу, хоть убей. Спасает только мысль о том, что все это – театр. Фальшь.

– Я очень жалею, что не обзавелась подругами. Мне бы сейчас не помешала поддержка или отрезвляющая пощечина.

Истерично усмехаюсь, договаривая свою реплику Тревору, вошедшему в комнату. Он улыбается и подходит ко мне со спины. Кладет руки на плечи, слегка сжимая их. Тру ладони, которые как ледышки, после чего цепляю на диадему фату.

– Считай, я твоя лучшая подружка, – беззаботно произносит Тревор.

– Подружка? – хмыкаю и надеваю туфли на достаточно высоком каблуке, чтобы хоть немного поравняться с Андресом в росте. – Маленькая поправка: у подружки обычно нет члена.

– Это не недостаток, – невозмутимо отвечает он, поправляя бабочку. – А бонус-функция. И, между прочим, весьма востребованная.

– Фу, Тревор, – морщусь. – Экономь свои фантазии для тех, кто по тебе сохнет.

– Хорошо, – поднимает руки в жесте капитуляции. – Но, если тебе станет плохо – я все еще твоя лучшая подружка. Только очень оперативная. А вообще, я храню себя для Мелиссы.

– Тут, мне кажется, ты глубоко ошибаешься. Я наслышана о Мелиссе. Безбашенная девчонка. Тебе явно придется нелегко. Жизнь будет полна приключений, или чего похлеще. Ты старичок для нее, малышке всего двадцать.

– Обожаю сложности, ты же знаешь. И не приписывай меня в старичье! Я в самом расцвете сил! Могу доказать, вообще-то.

– Пожалуйста, избавь меня от этого зрелища, – смеюсь. – Ты уже однажды пытался продемонстрировать мне свою «фирменную» гибкость после пяти бутылок пива. Помнишь, чем все закончилось?

Тревор стонет, закатывая глаза и пятясь к двери.

Я театрально сгибаюсь, опуская голову, и начинаю махать рукой, будто собираюсь упасть в обморок.

– «Айра, сто-о-ой на шухере! Я сейчас покажу, как надо!» – изображаю его голос, нарочито хриплым. – А через минуту ты окрестил своей рвотой все кусты у бассейна. Каждый по очереди. Ужас дикий.

– Я был молод и глуп. И кстати, я здесь не за этим. Пришел сопроводить тебя. Как ты?

Улыбка спадает, и я возвращаюсь в реальность. Подхожу к окну, отодвигаю шторку и выглядываю во дворик. Тело дрожит от осознания: прямо сегодня, прямо сейчас, прямо здесь мне придется отдать свою свободу Андресу.

Знаю, настанет день, когда этот цирк с противостоянием разума и чувств мне окончательно надоест. Глупо, конечно, воображать, что мозг способен функционировать без сердца, пусть даже и двадцать секунд. Но и живое сердце в мертвом теле – тоже не вариант. Нужен гребаный баланс. И когда эта внутренняя борьба исчерпает себя, я просто сдамся, подниму руки вверх в знак капитуляции и сложу все оружие к его ногам. Покорно отдам ему свое сердце. И душу заодно.