Карминная метка

Рация шипит: «Маршрут по второй трассе чист», пока на панели мигает индикатор глушилки.

– Порядок? – спрашивает он, стараясь говорить ровно.

Его взгляд скользит по моему лицу, выискивая малейшие признаки усталости, следы слез, любую трещину в моем спокойствии. Он всегда читал меня как открытую книгу – видел то, что я пыталась скрыть даже от самой себя.

Мне хочется отвернуться, спрятаться, но это лишь подтвердит его догадки.

– Просто вези, – отвечаю и все же увожу взгляд к окну.

– Что случилось с руками? – спрашивает он, бросая быстрый взгляд на мои сбитые костяшки.

Его рука тянется к моей, но замирает в воздухе. Он отдергивает ее, словно обжегшись.

– Ты…

– Нет. Молчи, – обрываю я его, не давая договорить. Не хочу слышать этот вопрос. Не хочу, чтобы он касался того, что произошло.

Знаю, что он хочет спросить про мой ночной срыв, но я не собираюсь обсуждать это с ним.

Смотрю на свои руки. Костяшки красные, распухшие. Напоминание о моей слабости. Напоминание о том, что я не контролирую себя, что уязвима, сломана.

Замечаю, как он слегка передергивает плечами – едва уловимое движение, которое осталось с тех пор, как мы были еще подростками. Он всегда так делал, когда нервничал. Даже сейчас, когда Андрес кажется непробиваемым, это маленькое движение выдает его.

– Это ты так пытаешься меня оттолкнуть? – спрашивает, не отрывая взгляда от дороги. Он звучит спокойно, но я чувствую, как нарастает напряжение. Андрес не сломается, он слишком сильный. – Думаешь, это сработает?

Он больше не пытается угодить мне. Андрес не играет в игры, а просто ждет. И это пугает больше, чем любые угрозы. Будто знает, что моя защита – лишь иллюзия.

– Знаешь, – говорит он после долгой паузы. – Я понимаю, почему ты злишься, но я не собираюсь стыдиться того, что чувствую. Не собираюсь стоять перед тобой на коленях, вымаливая прощение. Я просто продолжу быть рядом и доказывать тебе, что мне можно доверять.

Он не смотрит на меня, но даже так я понимаю, что Андрес настроен серьезно. Не сдастся, упрямый, и, на самом деле, часть меня этого хочет. А другая – отчаянно сопротивляется.

– «Чистый разум, холодная голова», так ты вроде сказал вчера? – с трудом выходит сдерживать дрожь в голосе.

Почему его слова так сидят в голове?

Он сглатывает. Вижу, как напрягаются мышцы на его шее. Андрес тоже страдает. Я вижу это, но не могу ничего сделать. Я должна защитить себя.

– Мы едем на полигон. Ты все покажешь мне, я впитаю как губка. Давай придерживаться этого плана и закроем тему, – выговариваю каждую букву, словно отрезаю себе путь к отступлению. – После – штаб и знакомство с командирами.

Но в глубине души понимаю, что это ложь. Ничего не закрыто. Все только начинается. До одури тяжелое, гнетущее, давящее прямо на меня молчание повисает в салоне.

– Ты снова строишь стены, Айра, – говорит Андрес, наконец, нарушая тишину. – Но на этот раз они не сработают.

Андрес видит меня насквозь. Знает, что лгу, и в этот раз он точно не позволит мне спрятаться. Сломает меня. Или спасет? Я не знаю. И знать не хочу.

– Ты хорошо отрезвил мне голову вчера, правда. И я сейчас говорю без сарказма. Ты прав, нам нужно выбрать: либо мы хорошие союзники, либо мы любящие друг друга люди без единого шанса, – произношу, глядя в окно.

Внутри меня – хаос. Буря эмоций, с которыми не могу справиться. Я чувствую, как он приближается. Проникает в душу, опять ковыряет каждый кусочек склеенного сердца, словно ищет куда можно вновь забраться, чтобы разнести все к чертовой матери.

– Почему без единого шанса? – спрашивает тихо, почти шепотом.

Смотрю на свои руки. Сжимаю кулаки. Что ответить?

– Я выбираю первый вариант. Мы хорошие союзники. Невозможно вернуть то, чего никогда не было. А в нашей ситуации лучше сделать вид, что между нами никогда и ничего не было.

Произношу это как заклинание, но даже я не верю в эти слова. Лгу себе. И ему. И всему миру.

Он молчит всю оставшуюся дорогу, как и я. Но вся недосказанность остается висеть в воздухе, словно яд, который отравляет нас двоих.

Машина останавливается у ворот, сложенных из грубого серого камня. Андрес выходит и направляется к охраннику. Его движения плавные и уверенные, а я опять не могу отвести глаз.

Он обменивается с ним несколькими фразами. Охранник, парень с суровым взглядом, кивает и открывает ворота. Ветер доносит обрывки их разговора – что-то о проверках и готовности.

Слишком молодой для такой работы. На рукаве у него наш патч, под ним тонкая черная полоса «резерва спецгруппы». Сканер считывает браслет охраны. Вижу, как лампа дает зеленый «проход».

Андрес возвращается и садится за руль, и машина въезжает на территорию полигона.

– Добро пожаловать в обитель смерти, – сухо произношу, глядя на окружающий пейзаж. Голос звучит хрипло и отстраненно.

Мрачное место. С момента моего последнего пребывания здесь многое поменялось.

За воротами открывается огромная территория. Пасмурное небо нависает над землей, словно готово разразиться дождем.

Слева – длинное одноэтажное здание из серого бетона с узкими окнами. Справа – песчаная полоса, уходящая вдаль, с мишенями различной формы и размера. Вдали виднеются холмы, поросшие редким кустарником. Здесь все пропитано запахом пороха, страха и пота. По периметру размещены датчики движения, а через каждые двести метров – камеры на собственном зашифрованном канале.

– Это штаб, – говорит Андрес, указывая на здание слева. Голос звучит ровно и спокойно, как будто он рассказывает о самом обыденном месте. – Здесь располагаются кабинеты командования, аналитический центр и комнаты отдыха для персонала. Подвал как «тихий узел» связи, своя автономка и запас воды и еды на семь суток, в случае ЧП.

Он ведет машину дальше, объезжая песчаную полосу. Под колесами хрустит гравий.

– Это основной полигон, – продолжает Андрес. – Здесь мы отрабатываем стрельбу из разных платформ, тактику малых групп и ближний бой. Вон там, – кивает в сторону холмов, – зона для снайперов. Там два сектора – «горячий» и «холодный».

Смотрю на полигон с профессиональным интересом. Несколько групп в камуфляже отрабатывают упражнения. Их движения отточены и синхронны, как у танцоров. Слышны короткие очереди, сухие команды инструкторов.

– А это что? – спрашиваю, указывая на небольшое здание, спрятанное за холмом. Оно выглядит неприметным, словно пытается слиться с местностью.

– Склад оружия, – отвечает Андрес. – Один из основных. Там хранится все наше вооружение от пистолетов и карабинов до гранатометов.

Он останавливает машину у штаба. Выхожу и хлопаю дверью, вдыхая воздух, смешанный с запахом пороха. Ровняюсь рядом с Андресом, держа спину ровно. Хватит уже страдать.

– Пойдем, покажу тебе все изнутри, – предлагает он.

Здание оказывается просторным и функциональным. Внутри – прохладно и сумрачно. Длинные коридоры увешаны картами местности и схемами операций. На стенах – фотографии бойцов, погибших при исполнении долга.

Андрес проводит меня по штабу, показывая кабинеты командования с огромными мониторами – перемещение сил «Кассатори» в реальном времени. Зеленые и красные метки ползут по карте, как жуки. Затем – аналитический центр. Все смотрят на меня с любопытством и подозрением. Что они видят? Отдельного игрока? Или продолжение Андреса?

– Здесь мы собираем и фильтруем всю информацию по «Кассатори», а также по всем точкам, которые находятся под нашей защитой. Наши аналитики отслеживают каждый их шаг, каждую транзакцию. Для юридического прикрытия используем три некоммерческие организации и сеть рекламных подрядчиков, а финансовые потоки растворяем в «белом шуме» легальных операций.

Киваю, осматривая помещение. Каждый сотрудник погружен в свою работу, глаза прикованы к мониторам, на которых мелькают строки кода и схемы. Воздух гудит от ровного гулкого шума серверов и приглушенных разговоров.

Наконец, мы подходим к массивной бронированной двери, ведущей в оружейный склад. Андрес достает из кармана плоский электронный ключ, подносит его к черной панели сканера. Раздается короткий, высокий писк, и тяжелая дверь с глухим лязгом и шипением пневматики отъезжает в сторону.

Внутри встречают узкие проходы и ряды металлических клеток. На полках, подсвеченных холодным светом LED-ламп, ровными рядами стоят маркированные кейсы.

– Здесь все просто, – спокойно говорит Андрес. – Ничего «в долг» не выдаем. Любой ствол даем под расписку, любой патрон вносим в журнал. Любая ошибка грозит выяснением обстоятельств и отстранением.

Протягиваю руку и касаюсь пальцами холодной, идеально гладкой поверхности клетки. Легкая дрожь пробегает по коже от осознания того абсолютного порядка, что царит в этом месте. В этом стерильном холоде есть своя безжалостная логика, и именно в ней заключена вся наша безопасность. Или же ее тщательно поддерживаемая иллюзия.

– Покажешь что-то конкретное? – спрашиваю.

Стеллажи с оружием уходят вглубь, теряясь в темноте. Пистолеты, автоматы, снайперские винтовки, гранатометы – все аккуратно разложено по своим местам. Кажется, что оружие ждет своего часа. В воздухе чувствуется запах оружейной смазки и металла. Этот запах, как наркотик – одновременно отвратителен и притягателен. Он напоминает мне о том, кто я есть на самом деле.

Подхожу к одному из стеллажей.

– Все оружие в отличном состоянии, – говорит Андрес. – Мы регулярно проводим его техническое обслуживание и замену устаревших моделей.

Он подходит к другому стеллажу. Его движения осторожны и точны, пока достает снайперскую винтовку. Она блестит в полумраке, словно драгоценный камень. Протягивает мне ее.

– Попробуй, – предлагает он. – Это наша лучшая модель.

Беру винтовку. Оружие тяжелое и хорошо лежит в руке, и я прикладываю его к плечу. Прицеливаюсь, смотря в оптический прицел: мир кажется четким и понятным. Есть только я и цель. Никаких сомнений, никаких страхов, пока крест тонкой сетки садится мне точно под дыхание.

– Отличная оптика, – говорю я. – Идеально подходит для работы на дальних дистанциях, и для убийства на расстоянии.

Замечаю в углу стеллаж с холодным оружием. Не могу удержаться и подхожу ближе. Вижу различные ножи – боевые, тактические, метательные. Пальцы невольно тянутся к одному из них – с черным матовым лезвием и удобной рукояткой. Беру его в руки и сразу же ощущаю остроту и баланс.

– У тебя всегда была слабость к ножам, – говорит Андрес, наблюдая за мной. В интонации слышу легкую усмешку.

– Нож – это честно, – отвечаю, проводя пальцем по лезвию. – Никакой дистанции. Только ты и противник.

Возвращаю его на место, и взгляд падает на дальний угол склада. Там, в тени, вижу что-то необычное.

– А это что там такое? – спрашиваю, указывая в темноту.

Андрес смотрит в указанном направлении. Кажется, он немного удивлен.

– Ах да, – вспоминает он. – Я совсем забыл. Пойдем, покажу.

Он ведет меня в дальний угол склада. Там, под чехлом, стоит что-то большое и продолговатое. Андрес снимает чехол, и я замираю, увидев, что это.

– Лук? – спрашиваю я, не веря своим глазам. – У вас есть луки?

– Да, – отвечает Андрес.

Беру в руки блочный лук с оптическим прицелом и карбоновыми стрелами. Я всегда считала, что умение пользоваться луком – это целое искусство. Прикладываю стрелу, натягиваю тетиву, вспоминая старые навыки.

– В этом нет никакой необходимости, – говорю я, опуская его. – Зачастую он бесполезен.

– Это оружие. Оно должно быть в арсенале.

Андрес наблюдает за мной с восхищением. Вижу, как он смотрит на меня и видит перед собой не хрупкую девушку, а бойца.

– Сколько же ты знаешь, – тихо произносит Андрес. Его голос звучит искренне и тепло.

– Я просто делаю то, что должна.

Кладу лук на место.

– Что дальше?

– Дальше – полигон, – отвечает Андрес. Его улыбка почти незаметна. – Нужно проверить твои навыки.

Полигон гудит, как растревоженный улей: крики инструкторов рвут воздух, очереди дробят тишину на равные куски, звон гильз перекатывается под ногами, будто мелкая золотая россыпь. В нос бьет смесь пороха, смазки и нагретого металла – густой, обжигающий коктейль, от которого кружится голова. Здесь все напоминает поле боя, только без крови.

Андрес ведет меня к огневой. На столе в аккуратном ряду разложены беруши, очки, коробка с патронами, аптечка с торчащим турникетом и даже запасной магазин, заляпанный черными следами от перчаток. Надеваю защиту, и мир становится ватным, будто я погружаюсь под воду. Все лишнее исчезает, и остаются три вещи: я, оружие, цель.

– С чего начнем? – его голос через наушники глухой, но все равно слышится отчетливо.

Думаю совсем недолго, обводя взглядом арсенал.

– С пистолета, – беру его ладонью, чувствуя холодный металл, и проверяю затвор с предохранителем. Оружие ложится в руку без сопротивления, будто всегда ждало именно меня.

– Десять метров. Три серии по пять. Все должно быть в «десятку», – он кивает в сторону мишени, белый силуэт которой висит в свете прожектора.

Принимаю стойку: носки уверенно расставлены на ширине плеч, корпус подается вперед, образуя единую линию с вытянутой рукой, локти мягко согнуты, готовые принять отдачу. Глубокий выдох, и мир сужается до мушки и черной точки вдали.

Первый выстрел раздается коротким, сухим хлопком, отдача чувствуется четким толчком в кисть.

Второй.

Третий.

Пятый.

Бумажная мишень в центре послушно чернеет.

– Неплохо, – раздается голос Андреса за спиной. Он делает шаг ближе, наклоняя голову. – Но хват нужно ослабить. Левую кисть расслабь наполовину, иначе получается, будто ты душишь оружие, а не держишь его.