Карминная метка

Сглатываю и тяжело дышу, вцепившись пальцами в край лавочки. О чем он говорит? Мысли копошатся в голове, словно рой пчел. Ни одной логической цепочки.

– Ты уже сейчас в шоке от услышанного, хотя я даже ничего не рассказал. Как думаешь, что ты испытала бы, расскажи я все в твои восемнадцать? Твоя психика еще не была окрепшей.

– Я ничего не понимаю, – мотаю головой.

– Ты и не должна сейчас ничего понимать. Я помню твои панические атаки, Айра, и знаю, что сейчас ничего не изменилось. Да, частота уменьшилась, но они все еще есть. Ты имеешь полное право ненавидеть меня и думать, что я полный мудак. А я имею полное право попытаться вновь завоевать твое доверие.

– А если я скажу, что хочу этого разговора сейчас?

– Я не удивлюсь, ведь азарт и любопытность родились вперед тебя. Но ты действительно хочешь говорить сейчас, когда вся дрожишь на этой скамейке, злая, как черт, и вообще, кажется, сейчас заплачешь или кому-нибудь врежешь? – ухмыляется он. – Смешная ты, принцесса. Хочешь вернуться к гостям?

– Устала, не хочу обратно, – снимаю туфли и оглядываю ноги. – На сегодня аудиенция с высокой коалицией для меня окончена.

– Можем сбежать. С кем нужно было, я уже поговорил. Чтобы люди продолжали пить и тусоваться, мы не нужны.

Усмехаюсь, качнув головой. Что-то это напоминает. Встаю с лавочки, путаясь в многочисленных подолах платья и, невольно чертыхаясь, пытаюсь собрать все в охапку.

– Просто отвези меня домой. Ты не пил, я видела. Больше мне от тебя ничего не нужно.

– Следила за мной? – он улыбается и опирается на спинку лавочки, глядя на меня.

– Это утихомирит твое самолюбие? Если так, то да.

Шагаю босиком к машине, держа в руках вусмерть грязное платье, но останавливаюсь, услышав, как Андрес зовет меня.

– Принцесса, ничего не забыла? – усмехается он, подняв мои туфли.

– Считай, что потеряла. Советую поторопиться: в полночь красивая карета превратится в тыкву, – язвлю я.

Темный салон внедорожника почти непроницаем. Слабый свет фонарей Сиэтла пробивается сквозь тонировку, рисуя неровные блики.

Я смотрю в окно, пытаясь унять дрожь не столько от холода, сколько от внутреннего черт-знает-чего. «Принцесса»? Почему именно «принцесса»?

– Еще один вопрос, Андрес.

Поворачиваюсь к нему полубоком и снимаю его пиджак.

– Задавай.

– Почему «принцесса»? Ты приписал это прозвище еще в подростковом возрасте.

– Ну как же? Неужели твоя головушка до сих пор не догадалась? – улыбается он.

– Невозможно… – усмехаюсь, качая головой, и складываю руки на груди. – С тобой невозможно вести диалог, Андрес. Ты невыносим. Почему постоянно такой сарказм?

– Уверена? Я всегда так общаюсь. Кажется, ты ищешь любую мелочь, к которой можно придраться, лишь бы поругаться, разве не так? – Андрес на секунду отводит взгляд от дороги, глядя на меня. Делает небольшую паузу, и я в этот момент, кажется, абсолютно не двигаюсь. – Неприступная, словно за сотни тысяч километров от меня. Словно ты заперта в башне, к которой у меня никогда не будет доступа, скольких бы монстров я ни убил. Как будто заколдованная. Я вижу тебя, но не могу коснуться. Ощущение, что мы из разных миров, хотя варимся с рождения в одном котле. Поэтому ты – принцесса. Та, которую нужно добиться.

Сердце болезненно сжимается от его слов, заставляя меня замереть. Сглатываю ком досады и разочарования, пока в голову лезут самые красочные воспоминания – те, от которых я мечтаю избавиться, лишь бы один его взгляд не заставлял меня сдаваться в разгар боя. Я хочу увидеть в нем ненависть, жестокость, стеб – все, за что можно зацепиться, чтобы продолжать иллюзию ненависти. Но ничего из этого нет.

– Ты однажды уже пробрался в башню, Андрес. Пообещал, что ты тот самый рыцарь, которому можно доверять. А потом не спас меня – просто раздавил все, что было.

– Я действительно туда забрался, да. Хотел вытащить тебя. Только вот иногда башня – это не клетка, а защита. То, что ждало тебя снаружи, было хуже любой изоляции. Если бы я тогда сделал по-другому… это могло бы закончиться куда хуже для тебя. Мир оказался грязнее любой сказки, Айра.

– Тогда зачем ты вообще, блядь, лез в эту башню? – выпаливаю, не выдержав. – Ты залез, запутал мне голову… и просто исчез.

Не знаю, сколько проходит времени с момента моего вопроса, но, когда я уже и не рассчитываю получить ответ, Андрес вдруг тихо произносит:

– Потому что не мог не лезть. Потому что каждый раз, когда слышал, как ты там одна, мне хотелось сорвать к чертям все правила. Хоть раз попытаться спасти, даже если понимал, что не смогу.

Он переводит взгляд на меня.

– Не все так просто, Айра. Ты думаешь, я ушел потому что захотел?

– Да о чем ты говоришь?! – взрываюсь я.

– Прости, что не дал тебе право выбора. Я бы сделал все иначе, если бы мог.

– Андрес…

– Бесплатные вопросы на сегодня закончились, Айра, – вдруг отрезает он.

Снова отворачиваюсь к окну.

Молчание давит. Обычно я умею заполнять любую паузу остроумной репликой, но сейчас язык будто прилип к небу. Что сказать? Что, черт возьми, с ним произошло за эти пять лет?

Украдкой бросаю взгляд на Андреса. Он откидывается на спинку, с каким-то умиротворением следит за дорогой.

Закатанные рукава белой рубашки оголяют руки до локтей. Каждая забита татуировками, – с нашей последней встречи их стало больше. Взъерошенные волнистые волосы смотрятся небрежно, но стильно.

Рассматриваю его так, словно не видела никогда.

В Портленде я каждый день вспоминала черты лица Андреса. Кажется, не было ни дня, чтобы перед сном не вспомнила о нем. Старалась возненавидеть, но после того, что он сегодня сказал, стоит ли?

Отвожу взгляд, словно пойманная на месте преступления. Сердце внезапно замирает, затем начинает биться с бешеной частотой. Я? Смущаюсь? Нелепо.

Возвращаю взгляд к Андресу. На его губах играет едва заметная, но такая знакомая ухмылка. Он все видит. Читает меня как открытую книгу, знает, что я смотрю, знает, что смущена. И, черт побери, кажется, получает от этого удовольствие.

Что ты задумал на этот раз, Андрес?

Мысли прерывает звонок на его телефон. Он отвечает, и я только урывками вижу, как меняется его лицо. Один вопрос за другим:

– Что? Где? Во сколько? Сколько жертв?

Напрягаюсь. Андрес паркует автомобиль у дома и выходит, я выскакиваю следом, придерживая подол платья. Не успеваю за ним. Его шаг – как два моих, как это вообще возможно?

– Что случилось? – спрашиваю, когда, наконец, Андрес останавливается и кладет трубку.

– Взрыв на складе на востоке Вашингтона. Подарочек от Рика на свадьбу. Поеду туда, иди отдыхай домой. Блейк уже поднимает группу.

– Я поеду с тобой, – выпаливаю, даже не думая.

– Нет.

– Да. Я всегда теперь с тобой, раз уж мы женаты.

Глава четвертая

Андрес

8 января 2018 года.

«Мчу по трассе, как сумасшедший. Считаю минуты в надежде, что отец еще не узнал, что произошло прошлой ночью. Я должен опередить его шестерок и все рассказать сам, пока не стало слишком поздно.

Отец всегда ладил с Марко, но на восемнадцатилетие Айры отказался ехать. И мне велел держаться подальше. Черт, я должен был слушаться. Но стоило мне увидеть ее – и все запреты рухнули. Я поддался ей, как последний дурак. Поддался Айре.

Айра… Боже, Айра. Каждый изгиб ее тела – вызов, обещание, безумие. Эта ночь – клеймо, выжженное на моей душе.

Она прекрасна. Не просто красивая, нет. Прекрасна : в каждом вздохе подо мной, в каждом движении, в каждом шорохе ее волос. Отдался ей без остатка. После нее все другие женщины – просто тени. Только Айра. Всегда Айра.

И я был счастлив. До того момента, когда вышел на балкон за сигаретой. Напротив, в темноте, стояла знакомая тень – один из отцовских людей. Эта самодовольная ухмылка… Он все видел. Развернулся и пошел к машине – мой приговор был подписан.

Но простит ли она меня когда-нибудь?

Ведь я знал, что совершаю непростительное – дотронулся до неприкосновенного, разрушил стену, за которой Айра была в безопасности. Снес эту чертову преграду к чертовой матери… и оставил ее беззащитной.

Виноват.

Знаю.

Предал. Запятнал. Нарушил главное правило: не приближаться.

Я должен был держаться подальше. Она была в безопасности только тогда, когда я был тенью. А теперь? Теперь она – мишень отца. И все из-за меня.

Я не смог удержаться, когда Айра припала ко мне с поцелуем. Черт возьми, как же она целуется…

Ручка газа на пределе. Пытаюсь заглушить грохотом мотора мысли, но они ощущаются словно гвозди в голову. Два пути – и оба в никуда. Жениться? Да, я грезил об этом, но сейчас это было бы безумием. Это привело бы войну к порогу любимой женщины. А я поклялся защищать ее.

Взяв Айру в жены, я вынесу ее на передовую. Отец не даст покоя ни мне, ни ей.

Убийство отца не одобрит Синдикат.

Боюсь отца? Нет. Но он всегда был дьяволом воплоти.

Страх сжимает горло за нее. Отец даже через Марко способен разменять ее, как пешку, выдать замуж за первого попавшегося подручного, который запрет её в золотой клетке без права на вздох. Я знаю, что тогда подниму весь мир на уши, но… что, если будет поздно? Отец слишком хитер: он сделает все, чтобы проучить меня. Отправит ее так далеко, что я больше никогда ее не увижу.

Второй путь: исчезнуть. Стереть Айру из своей жизни, а себя – из ее. Пусть ненавидит. Пусть забудет, лишь бы была в безопасности.

Оставить Айру.

Это лучшее, что я могу для нее сделать, да? Отречься. Разорвать все. Превратиться в тень, чтобы отец потерял интерес, чтобы забыл, чтобы она была в безопасности.

Эта мысль как яд расползается по венам, но я заставляю себя думать о другом – об ее улыбке, смехе, нежности в ту ночь. И понимаю: не имею права тащить опасность к двери той, на пороге которой лежит собственное сердце.

Оставить ее – значит убить в себе все, что связано с ней. Забыть запах, голос, прикосновения. Стереть мечты. Потерять смысл. Но если это спасет ее… Я стану тенью.

Айра никогда не узнает, что я рядом. Но я буду знать, что она жива, улыбается, счастлива – и этого будет достаточно.

Мотор ревет громче, пока сжимаю ручки до боли.

Эта мысль – мое спасение и мое же собственное проклятие.

Я знаю: это единственный способ защитить Айру. Но как же тяжело… Как же больно…

Оставить ее – и потерять навсегда.»

В голове сотни мыслей, водоворотом сносящих все на своем пути. Держусь одной рукой за руль, второй – за коробку передач, а взглядом незаметно цепляюсь за Айру. Во мне бушует армагеддон. Чувствую себя сопливым пацаном, который не знает, как подойти к девчонке, что свела его с ума.

Только вот, я уже ни хрена не подросток. И она – не девчонка. Айра невероятная женщина с характером. С очень тяжелым характером. Она – моя головоломка высшей сложности. Придется пройти десятки темных тоннелей, чтобы разгадать ее.

Но я этого хочу. Хочу, чтобы она улыбалась, встречая мой взгляд. Хочу огня в ее глазах – яростного, убийственно яркого. Клянусь, я готов сгореть дотла ради этого пламени.

Хочу, чтобы она перестала рваться вперед, доказывая свою силу, а позволила себе быть за спиной у меня – в полной безопасности. Хочу видеть ее в своей постели. Хочу слышать, как она шепчет мое имя в ночи, умоляя не останавливаться.

Я просто хочу, чтобы Айра стала моей женой. Настоящей. И клянусь – она никогда об этом не пожалеет.

Пока же мне остается наблюдать, как она скрещивает руки на груди, отворачиваясь к окну. Такая задумчивая, отстраненная и безумно красивая. До сих пор не понимаю, как за три минуты она умудрилась стянуть с себя это свадебное платье и нацепить штаны с толстовкой.

– Знаешь, почему ты едешь со мной рядом? – прерываю молчание.

– Боюсь предположить.

– Потому что ты этого захотела.

Айра усмехается, поправляет рукава и вновь отворачивается. И я больше не знаю, чем ее завлечь. Ей нужно принять реальность как должное. Мы в одной лодке, и грести придется вместе, хочет она того или нет.

Дорога от машины до склада узкая, разбитая, петляет между корпусом и лесополосой. За гранью огня тьма. Ветер завывает сквозь проломы. Склад когда-то был большим, теперь же от него остались обугленные стены и дыры вместо окон. Внутри бушует пламя, пожирая остатки. Я знал, что Риккардо оставит «подарочек». И точно понимал, что запомню его.

Подъезжаем к горящему складу. Глушу мотор, и нас окутывает тишина. Огонь пожирает здание, превращая его в костер. Айра молчит, смотря на пламя, не моргая. Ее стихия – точно.

Зарево багровым отсветом обводит это место. Открываю багажник, киваю на ящик: ботинки, перчатки, налобные фонари, маски-респираторы.

– Обуй это. Волосы прячь под резинку.

Вокруг пустошь: голая земля, обгорелые обломки, кирпичи, стекло. В воздухе висит гарь, вперемешку с химией. Першит в горле, режет глаза. Мы с Айрой почти одновременно надеваем респираторы.

– Это может быть ловушкой, – бормочет она. – Слишком темно. Где Блейк и Декстер?

– Прикрывают с дальней позиции, в лесополосе. Мне нужно подобраться ближе – там наш человек, едва живой. Надо вытаскивать.

– Я с тобой. Вчера лил ливень, и земля сырая. Хочу посмотреть все, что может рассказать о том, кто здесь был. Следы на сырой земле сейчас хорошо читаемы.

Достаю рацию, переключаюсь на наш канал. Голос звучит приглушенно, но уверенно:

– Блейк, я с Айрой движемся к восточному входу. Декстер, прикрой тылы. Держи ухо востро – пахнет провокацией. Первостепенно на тебе Айра.

– Эй! – возмущается она. – С ума сошел?

– Принято, – отвечает Блейк.

Айра выхватывает рацию и косо смотрит на меня, тяжело дыша.

– Прием. Блейк прикрывает Андреса, а Декстер – меня.

– Схема «крест». Дистанции десять и двадцать, – отзывается Блейк.

– Держу правый сектор, – слышу голос Декстера.

– Андрес? – раздается на том конце рации вопросительный тон Блейка.

– Выполняй, – отвечаю я. – Вы слушаетесь ее беспрекословно. Ослушаться можно только в том случае, если она прыгает под пулю. Все понятно?

– Принято.

Достаю пистолет из бардачка, отщелкиваю магазин, проверяю боекомплект. Айра смотрит на меня, поджав губы. Бросаю ей оружие, и на мгновение наши взгляды встречаются.

– В порядке? – спрашиваю тише, пристегивая к поясу фонарь.

– Да… да, – она делает глубокий вдох, и ее пальцы увереннее сжимают рукоятку пистолета.

Под ногами хрустят обломки и осколки стекла. Жар от огня волнами накатывает на лицо, но продолжаю двигаться вперед, в самую гущу этого хаоса. Нужно найти его Колина, цепляющегося за жизнь в этих руинах.

Достаю Glock из-под куртки, передергиваю затвор. Хотя вокруг царит почти кромешная тьма, я четко ощущаю на себе чей-то пристальный взгляд. Возможна вторичная ловушка, поэтому внимательно слежу за линиями проводки, свисающими с обугленных балок, и просвечиваю лужи фонарем на наличие радужных пленок от горючего.

Оборачиваюсь к Айре. Ее силуэт едва различим в клубящемся дыму и полумраке.

– Будь осторожна, – говорю почти шепотом, зная, что она услышит даже сквозь гул огня.

И снова поворачиваюсь вперед, готовый шагнуть в самое пекло.

– И ты… пожалуйста.

Ее слова, тихие, но отчетливые, заставляют меня на мгновение замереть. Уголки губ непроизвольно тянутся вверх, и на этот раз я даже не пытаюсь скрыть улыбку. Ее тон смягчился, в нем появились нотки заботы, которых мне так не хватало все эти годы. Я хватаюсь за каждое такое мгновение, как утопающий за соломинку, с надеждой, что все еще можно исправить.

В ухе шипит: Блейк – «дистанция десять», Декстер – «правый чист».

Луч света от фонаря выхватывает из тьмы детали: обгоревшие балки, искореженные металлические конструкции, обрывки проводов. Чужие внедорожники оставили две свежие дорожки – четко видны протекторы. Рядом цепочка моих следов, и более изящные, аккуратные – Айры. Они ведут к развалинам, словно приглашение в ад.

– Мне кажется, что здесь нет выживших, – шепчет Айра. – Пепелище.

– Будем смотреть по факту. Главное – далеко не отходи от меня.

– Прекрати строить из себя гребаного героя, – шепчет она. – Я не нуждаюсь в твоей защите. Сама справлюсь.

– Да ладно? – усмехаюсь, сканируя местность. – Ты всегда будешь для меня той, которую хочется от всего уберечь, Айра, – говорю тихо, оглядываясь по сторонам. – Не потому, что я считаю тебя слабой или что-то в этом духе, а потому что… так есть. Я хочу защищать тебя.

– На мое восемнадцатилетие тебе было плевать на мои страхи, – ее голос звенит злостью.

– Лучше бы я молчал, – невольно огрызаюсь. – Прекрати. Не сейчас.

– Да не парься, – бросает она, прищурившись. – Зачем слова? Просто снова исчезни. Ты же так умело это делаешь. Или боишься, что та ночь мне не понравилась?

Резко останавливаюсь, как будто наткнулся на стену. Айра врезается в мою спину, и чувствую, как ее дыхание обжигает шею. Поворачиваюсь и цепляюсь за вызов в зеленых радужках напротив.

– Так и будешь прятаться за сарказмом, принцесса? – шепчу, склоняясь к ней. – Это первый вопрос. Второе – у нас где-то умирает человек. Территория не просматривается, возможна вторичка. Мы оба можем в любой момент схватить пулю, но ты решила, что сейчас время обсудить детали нашего секса?

Злость закипает где-то изнутри. Я терпеть не могу, когда во время таких вылазок приходится думать о чем-то еще, кроме опасности вокруг. Тем более, когда рядом со мной – она. Это гребаная двойная ответственность! Я не могу позволить, чтобы с Айрой что-то случилось, и ей придется это понять, пусть даже не самым приятным способом.

– Прием! Андрес? – голос Блейка, доносящийся из рации, прерывает повисшую между нами тишину.

Не сводя глаз с Айры, которая стоит как вкопанная, достаю рацию:

– Чего тебе?

– Что у вас там?

– Закрой канал и занимайся своим делом, Блейк.

Прячу рацию на место.

В ее глазах – борьба. Вижу, как внутри все клокочет: злость, страх, упрямство, какая-то уязвимость, о которой она сама бы никогда не призналась. Айра словно мечется внутри себя, хочет послать меня к черту, но не может – слишком много между нами невысказанного, слишком много чувств, которые проще заглушить сарказмом. И это, блядь, пугает, потому что я чувствую то же самое.

Айра молчит. А я не знаю, что делать дальше. Стою напротив и вижу ее взгляд. Испуганный? Злой? Мне кажется, что она затаит на меня еще большую обиду после этого. Но как поступить еще, если не таким способом заставить ее понять: когда грозит опасность, здесь нет места чувствам?

– Ты сейчас на открытом поле, Айра. И, сделав один неверный шаг, можешь умереть. Неужели мне нужно тебя учить этому?! – неосознанно прикрикиваю, но тут же сбавляю тон, увидев, как Айра отходит от меня на шаг назад. – Еще одна такая выходка – я тебя больше с собой не возьму. Ты должна идти на разведки с трезвой головой и чистым разумом. В пределах дома можешь подстрекать меня как хочешь, хоть на колени ставь, если тебя это так забавляет. Но здесь ты слушаешься меня и отбрасываешь к чертовой матери все свои обиды. Поняла?

– Да.

– Повторяю последний раз. Держись возле меня. Я не знаю, чему ты научилась за эти пять лет. Покажешь свои способности – и я больше не буду для тебя «гребаным героем».

Айра молчит, смотря мне в глаза. От ее взгляда веет холодом. Проклинаю себя за эту вспышку злости, а комок встает в горле от мысли, что она может погибнуть по моей вине.

Сердце сжимается, как только вспоминаю, как она дернулась от моего крика, но урок нужен. Этот мир не прощает ошибок.

Пока я разбираю собственные мысли и пытаюсь вытравить чувство вины, Айра внезапно приходит в движение. Она отходит, начинает внимательно осматривать обломки, словно пытаясь найти, за что зацепиться. Ее движения становятся собранными, осторожными. Она уже не обиженная девчонка, а профессионал: ищет зацепки, улики – все, что может помочь. Осматривает землю, завалы, отмечая каждый нюанс.

Я молча наблюдаю, стараясь скрыть гордость. Услышала. Усвоила.

Мне же нужно найти Колина, чем скорее, тем лучше. Прикрываюсь рукавом куртки, делаю шаг внутрь остатков склада. Запах гари ударяет в лицо так резко, что на секунду темнеет в глазах. Густой, едкий дым разъедает слизистую, и приходится поправить респиратор, иначе легкие просто сгорят к чертям.

Колин сказал, что он где-то на окраине склада, в районе старого офиса.

Продвигаюсь туда, перелезая через обугленные балки, проваливаясь в золу, которая сыплется в ботинки и хрустит на зубах. Фонарик выхватывает из темноты груду искореженного металла, куски обвалившегося потолка. Вонь смерти становится невыносимой. Воздух пропитан страхом и отчаянием.

– Колин! – кричу, но голос тонет в треске пламени. – Колин, ты здесь?

Гробовая тишина. Пробираюсь глубже, лавируя между обугленными останками, пока воздух продолжает обжигать легкие.

– Колин! – ору снова, срывая голос.

На этот раз мне кажется, что слышу приглушенный, еле различимый стон.

Двигаюсь на звук, лезу через завал из досок и оплавленного металла. Чувствую, как что-то липкое и влажное пачкает руки, но не даю себе ни секунды на представление о том, что это.

Еще несколько метров, и фонарь выхватывает силуэт: Тело лежит под обломками, придавленное рухнувшей балкой. Лицо в крови, одежда изодрана и опалена огнем.

– Колин? – спрашиваю, приближаясь.

Он слабо шевелит головой

– Картнесс?.. – хрипит. – Это ты?

Опускаюсь на колени и нащупываю пульс. Слабый, но, слава гребаному Богу, что Колин жив и в, каком-никаком, сознании.

– Конечно я, – говорю. – Держись. Сейчас вытащим.

Пытаюсь сдвинуть балку, но она слишком тяжелая. Нужен рычаг и подпор. Оглядываюсь, ища опору и вдруг, замечаю толстую трубу. Хватаю ее и подсовываю под балку, пока руки дрожат.

– Айра! – кричу я.

Слышу ее шаги сквозь завалы. Через секунды она появляется рядом, закашливаясь от дыма.

– Боже мой… – шепчет, осматривая Колина.

– Помоги поднять балку. Рычаг держи здесь. Я придам упор вот этим кирпичом, иначе сядет обратно.

Вместе подсовываем трубу, наваливаемся. Балка сдвигается на несколько сантиметров под нечеловеческие стоны Колина.

– Умничка. Еще немного. На «три» наваливайся всем весом, – спокойно даю указания. – Раз… Два… Три!

Мы давим, и балка наконец поддается. С грохотом падает рядом, освобождая Колина. Я проверяю, цела ли Айра, вытаскиваю Колина из-под обломков и укладываю на землю. Он тяжело дышит, мутный взгляд мечется по помещению.

– Спасибо, – хрипит он.

– Потом. Сейчас выходим.

Достаю из рюкзака аптечку, накладываю жгут чуть выше рваной раны, и подхватив шатающееся тело Колина под руки, помогаю подняться.

– Айра, посвети, – командую, и она ведет лучом на выход.

Почти по сантиметру выбираемся из пекла. Завалы сыплются, балки норовят упасть, а силы стремительно уходят. И все же, спустя несколько минут мучений, свежий воздух ударяет в лицо. Едва ступаем на слякотную землю, из темноты выныривают Декстер и Блейк. Декстер, с автоматом наперевес, нервно сканирует периметр. Блейк спокоен, собственно, как и всегда.

– Все разговоры потом, – бросаю, не отпуская Колина.