
Полная версия:
Сыщик с кружевным платочком
Грейс, тоже сидевшая за столом, рассеянно водила пальцем по краю своего бокала. Отсутствие большого помолвочного кольца бросалось в глаза. У Джинни снова заболело сердце – из-за Грейс и из-за того, как все переменилось за какую-то неделю.
– Мама и брат приедут? – шепотом спросила она у Коннора.
– Нет. После последней ссоры мама сказала, что ноги ее здесь больше не будет. А Джейк так и орет на каждого, кто ему на глаза попадется. Но у меня такое чувство, что завтра мы их навестим. Жду не дождусь. – Коннор вздохнул. Где-то рядом зазвонил телефон, но молодой человек не обратил на это внимания. – Давайте лучше выйдем.
Телефон продолжал звонить, и Джинни подавила желание схватить трубку. Будучи женой врача, она привыкла отвечать на любой звонок на случай, если звонящий нуждается в срочной помощи. Но сейчас она была в чужом доме и решительно двинулась следом за Коннором во внутренний двор.
Ее подруги тут же подняли головы и заулыбались.
– А, Джинни. Должна сказать, это лучше «Стариков-разбойников». – Наседка хихикнула, и Джей-Эм кивнула, соглашаясь с ней.
– Погоди, ты еще вот это не пробовала. Морин готовит обалденные коктейли. – Мелочь подняла свой уже полупустой бокал.
– Всем нужно какое-нибудь хобби. – Из садового домика появилась жилистая женщина с подносом, на котором стояли очередные бокалы с разноцветными коктейлями.
Рост пять футов два дюйма, ярко-розовые волосы и помада в тон, а может быть, привычка к ботоксу не позволяли точно определить возраст Морин Уэст. Ее наряд – спортивный костюм из ярко-зеленого велюра и серебристые кроссовки – контрастировал с оранжевыми напитками на подносе. Джинни заподозрила, что цветовое решение интерьера – идея Морин.
– Совершенно верно. Учиться никогда не поздно, – сказала Мелочь.
– Напиться тоже, – с улыбкой парировала Морин и поставила перед Джинни бокал с чем-то оранжевым. На поверхности плясали мельчайшие пузырьки, а на краю бокала блестели кристаллики сахара. – Держите.
– Спасибо, – сказала Джинни. От спиртовых паров у нее заслезились глаза.
Снова резко зазвонил телефон. Или Морин не слышала звонка, или у нее не было желания брать трубку.
– Добро пожаловать, Джинни. Люблю накатить после обеда. Омолаживающая процедура. А теперь пейте и не думайте, как будете добираться домой. Коннор сегодня за таксиста. – Морин раздала оставшиеся бокалы и села во главе стола; Коннор поместился по левую руку от нее.
Джинни с опаской взяла бокал и отпила. Ее глоток, кажется, послужил сигналом к действию: три подруги тоже подняли вновь наполненные бокалы и последовали ее примеру.
– Необычно, Морин, – кивнула Джей-Эм. – По-моему, там есть капля «Гран Марнье»?
– Да. Я считаю, что ликер придает ему крепости. – Напиток самой Морин представлял собой похожую на молоко смесь с шоколадными полосками на поверхности. Морин надолго припала к бокалу, после чего повернулась к Джинни и трем ее подругам. – А теперь к делу.
– К делу? – заговорила наконец Грейс, и ее темные глаза тревожно расширились. – Бабуля, ты о чем? Я же говорила: я не хочу, чтобы ты вмешивалась.
– А я и не… ну, не напрямую. Но ты зря решила, что я буду сидеть сложа руки, пока те люди вытирают о тебя ноги, – резко ответила Морин и повернулась к Джинни. – Вы знаете, что она расторгла помолвку?
– Бабушка! – Грейс покраснела, вскочила и, спотыкаясь, бросилась на кухню.
Коннор бросил на бабушку взгляд, говоривший: «Я предупреждал», и сказал:
– Пойду посмотрю, как она там.
– Иди, иди. И нечего на меня так смотреть. Я не собираюсь выдавать ее замуж за человека, который ей не нравится, но ты не хуже меня знаешь: она расторгла помолвку только потому, что не хотела смущать его родичей… А это уже перебор, – сурово произнесла Морин.
Коннор вздохнул и последовал в дом за сестрой.
Джинни закрыла глаза. Она не успела сказать подругам о расторгнутой помолвке, и по их лицам было видно, что они не знали, что думать. И все же она не могла винить Морин за то, что та намерена отстаивать достоинство своей внучки.
Первой заговорила Джей-Эм:
– Мне очень горько слышать эту новость, но она не объясняет, почему вы захотели поговорить с нами.
– Ну так давайте я вам растолкую. – Морин отпила из бокала. – Вы здесь потому, что вы доки по всяким задачкам. Я хочу знать, кто закопал этот хренов череп в церковном саду и испортил моей девочке такой торжественный день.
Нахмурившись, Наседка достала из сумочки местную газету.
– Но мы это уже знаем. Полиция идентифицировала череп. Это Лесли Чарлтон, а значит, Терренс зарыл его, а потом покончил с собой.
– Бред собачий. – Морин безапелляционно махнула рукой. Наседка громко сглотнула и быстро убрала газету. – Есть много мест, где череп ляжет как родной, и поповский притон в Уолтон-он-Марш к ним точно не относится. К тому же в газете сказано, что образцы почвы не совпадают. Кто-то подкинул туда этот череп.
– И совершенно не обязательно, что он оказался там из-за свадьбы. – Мелочь принялась считать по пальцам. – Череп мог закопать кто угодно – и по сотне причин. Может, кто-то нашел его и решил подыскать более достойное место упокоения? Или его подобрала птица, а потом случайно выронила. Некоторые птицы на этот счет прямо удивительные. Или… это призрак Лесли Чарлтон, который пытается предостеречь Грейс от своей собственной ошибки. Это как-то называется… что-то вроде сказки. Боже мой! Джинни, ты не знаешь, что я имею в виду?
– По-моему, ты говоришь о назидательных рассказах. – Джинни поморщилась: ей не нравилось, какой оборот принимает беседа. Она пристально посмотрела на дом, где шептались о чем-то Коннор и Грейс. Было ясно, что инициаторами этой встречи были не они.
– Да, точно. Назидательный рассказ. Напоминание о том, что может случиться, если еще одна девица из Литтл-Шоу выйдет замуж за кого-нибудь из Уолтон-он-Марш. Нет, я не намекаю, что Тео Фолкнер – убийца. Судя по тому, что Джинни мне рассказывала, он довольно милый. И Грейс, конечно, ангел. Но от проклятия же не отмахнешься.
– Я не верю в проклятия, – перебила ее Морин и обвела стол стальным взглядом, от которого температура упала на пару градусов. Даже солнце, до этого ярко светившее в небе, торопливо спряталось за тучу. – И назидательным рассказам тоже не верю.
– И правильно. – Джей-Эм кивнула, соглашаясь с хозяйкой. – Я, как юрист, всегда настоятельно рекомендую задавать вопросы и читать написанное мелким шрифтом. Или, как в этом случае… обращать внимание на детали. С какой стати череп вдруг объявился через двадцать лет именно в день бракосочетания вашей внучки?
– Спасибо, Джей-Эм. Вижу, тут мы с вами солидарны. Что-то в этом деле здорово смердит, – сказала Морин, и тут телефон зазвонил снова. – Кто-то сделал это умышленно. Я ставлю на мать.
– Аннабел Фолкнер? – вырвалось у Джинни, и Морин метнула на нее резкий взгляд. И все же, несмотря на резкие комментарии, которые Аннабел отпускала в церкви, трудно было представить, чтобы эта лощеная женщина проскользнула в сад, раскопала землю и спрятала череп, который предстояло найти Колину.
Тем более что этот череп уже засветился в одном деле об убийстве.
Джинни сглотнула. В желудке тяжело булькал алкоголь. Джинни переехала в Литтл-Шоу меньше года назад, но уже дважды успела побывать в эпицентре дел об убийстве, и у нее не было никакого желания встревать в расследование в третий раз.
Даже ради столь впечатляющей особы, каковой была Морин Уэст.
– Интересная мысль. – Джей-Эм поднялась и прошлась по дворику, словно по залу суда, хотя эффект несколько смазала ядовито-голубая коктейльная палочка, торчавшая из короткого серебристо-седого каре. – Пес разве не ее?
– Точно! – Мелочь вскочила. – К тому же на его участии настояла Аннабел Фолкнер. А я слышала, что она дружит с бывшей девушкой Тео, Джасинтой Тикстон.
– Боже мой. – Наседка потянулась за вязаньем, словно не зная, что еще поможет ей осознать услышанное. Она достала спицы, и вскоре тихое пощелкивание возвестило, что она принялась за работу. – Неужели она умышленно сорвала свадьбу собственного сына? Даже подумать страшно. Наверное, пусть лучше полиция с этим разбирается.
– Полицейские не видят дальше своего носа. Им понадобилось двадцать лет, чтобы найти все, что осталось от Лесли Чарлтон, да и то случайно. И я сомневаюсь, что они горят желанием продолжать. – Морин с такой силой поставила свой бокал, что молочное содержимое выплеснулось на стол, и пронзительно взглянула на Джинни. – Поэтому я и хочу, чтобы этим делом занялись вы. Или я сама им займусь. – Слова Морин еще какое-то время висели над двориком.
Соглашаться не следовало. Но Джинни, не в меру уступчивой, отказы давались нелегко. Уж лучше отправиться за бикини, а потом натянуть в ярко освещенной примерочной узкие джинсы. Однако надо было что-то ответить.
– Это дело полиции. Мы не должны вмешиваться.
Воцарилась тишина: лицо крошки-матриарха превратилось в жесткую маску.
Да уж, лучше бы я примеряла бикини. Даже безо всякого фитнеса.
– Отлично. Я сама этим займусь. Нам нужно вернуть целый склад свадебных подарков. Буду их развозить – поспрашиваю гостей. – Морин допила свой коктейль, оставивший у нее над губой еле заметные молочные усы.
Телефон зазвонил, кажется, уже в сотый раз.
Коннор вышел из кухни, сжимая в руках древний мобильник размером с кирпич. По пятам за ним следовала Грейс, придерживавшая его за руку.
– Поговори с ним, пока он что-нибудь не отмочил. – Коннор, в упор глядя на бабушку, протянул ей телефон. Будь они в кино, Джинни ожидала бы, что сейчас грянет гром или хотя бы зазвучит тревожная музыка.
Время замедлилось. Морин сжала губы, но все-таки со вздохом взяла телефон, поднесла к уху и, недолго послушав, сказала:
– Ладно, Джоуи. Без паники. Я тебе говорила, у нас все под контролем.
Джинни и ее подруги замерли.
Джоуи Уэст годами скрывался от полиции, а по обрывочным рассказам Коннора можно было судить, что с этим человеком лучше не ссориться.
– Он правда твой дядя? – прошептала Наседка Коннору, и он хмуро кивнул.
Морин принялась мерить шагами дворик.
– Ты что, решил выставить мне ультиматум? Ну посмотрим, куда тебя это приведет. А теперь прекрати свои детские истерики. У меня все под контролем, так что сиди где сидишь и не дури. Передавай привет Карле и мелким. Скажи, что бабушка Уэст скоро им позвонит.
Окончив разговор, Морин аккуратно вынула из телефона батарейку и передала ее Коннору, который исчез в доме и через несколько минут вернулся уже с пустыми руками.
У Джинни округлились глаза, а Мелочь наклонилась и взяла в руки древнее устройство.
– Это одноразовый телефон? Я как-то смотрела ролик про них. У вас старый телефон, потому что он лучше смартфона?
Морин кивнула.
– Верно. Время от времени я вытаскиваю симку, а сам телефон почти всегда держу разряженным. Неудобно, но чего не сделаешь ради семьи. – Она повернулась к внуку. – Твой дядя дает нам неделю, чтобы все уладить. Потом он сам явится.
Коннор повернулся к Грейс, и они молча обменялись кивками, после чего девушка встала и протянула бабушке руку.
– Идем, бабуля. Сварим кофе, а Коннор пока переговорит с детективным клубом.
– Чего это? Что он может им сказать такого, чего нельзя слышать его старенькой бабушке? – с вызовом спросила Морин.
Но Грейс, несмотря на тихий нрав, уставилась на старуху в упор.
– Много чего. А теперь пойдем сварим кофе, оставим их на минуту, – сказала она, и Джинни подумала, что няня из Грейс, должно быть, великолепная.
Когда они ушли, Коннор испустил длинный стон.
– Я не хотел, чтобы вас в это втягивали.
– Да, но во что нас пытаются втянуть? – Наседка, нахмурившись, опустила вязание. – Твои бабушка с дядей и правда думают, что кто-то подкинул череп, чтобы разорвать помолвку?
– Правда. – Он вздохнул. – Понимаете, все любят Грейс, и Джоуи тоже. Когда он услышал, что́ случилось, у него просто крышу снесло. Теперь грозится, что приедет и камня на камне тут не оставит.
– Он вернется в Англию? Но разве у него получится? Как только Джоуи сойдет с самолета, его паспорт просканируют, а его самого арестуют. – Мелочь нахмурилась.
Коннор закрыл глаза и снова вздохнул.
– Наверное, вам лучше не знать… Скажем так: в его возвращении в Англию нет ничего невозможного.
– Но даже если Джоуи сумеет проникнуть в страну незамеченным, не станет же он разбираться, что там со свадьбой. Вдруг его кто-нибудь узнает? – Наседка, в глазах которой застыла тревога, вцепилась в спицы.
– Я это знаю, вы это знаете. Но у моего дяди и моего брата много общего.
Джинни моргнула. После часа, проведенного в обществе Джейка, она уже не сомневалась, что он человек с буйным темпераментом, и странно было думать, что столь же вспыльчивым нравом обладает человек, до своего бегства контролировавший преступную империю. Потом она подумала о Конноре и Грейс, о том, сколько усилий им приходилось прилагать, чтобы не пойти по той же дорожке. Хотя у Джейка и Донны тоже, насколько Джинни было известно, проблем с законом не имелось.
Но если Джоуи Уэст вернется, какие последствия его возвращение будет иметь для семьи?
И для обоих городов?
– Чего хочет Грейс? – спросила Мелочь Коннора.
– Чтобы все прекратили ругаться, пока она соображает, что делать дальше. А чего она не хочет, так это чтобы Джоуи объявился тут и окончательно испортил ей жизнь.
– Ну и каша заварилась. – Наседка продолжила щелкать спицами. – Но Джинни права насчет полиции. Последние месяцы нас много чему научили, а полицейские и правда не хотят, чтобы гражданские вмешивались в расследование убийства.
– Это я виноват. Зову вас детективным клубом, и название, наверное, засело у бабули в голове. Я правда пытался отговорить ее, но бабулю так просто не собьешь.
Чувство вины комом встало у Джинни в горле. Она терпеть не могла подводить людей. Особенно Коннора, который никогда ни о чем не просил и который, несмотря на грубоватую манеру держаться, всегда был готов помочь всем, кто входил в двери библиотеки.
Но если они согласятся, как воспримет эту новость Уоллес? Или инспектор Стерлинг?
Хотя постойте.
Джинни выпрямилась и резко повернулась к Наседке.
– Можно еще раз взглянуть на газету?
– Конечно. – Наседка отложила спицы и зашарила в сумке в поисках газеты.
– Смотрите, какой у Джинни рот, – указала Мелочь, и Джинни поморщилась.
Какой это у меня рот? В надежде понять, в чем дело, она быстро поднесла ладонь к губам. Рот как рот.
Она хотела было запросить дополнительную информацию, но Наседка уже разложила газету.
– Значит, мы беремся за этот случай?
– Разумеется. Наш гражданский долг – помогать тем, кто нуждается в этом. – Джей-Эм подошла и заглянула в газету через плечо Наседки, после чего, нахмурившись, посмотрела на Джинни. – А… что именно мы ищем?
Даже Коннор утратил обычную уверенность, а Джинни, забыв про рот, быстро просматривала статью. Наконец она добралась до последнего абзаца.
– «Дальнейших комментариев Стерлинг не дала, ограничившись словами о том, что улика вполне устраивает штаб коронера и что дело закрыто. Пришла пора исцеления». Какая же я глупая! Полиции абсолютно все равно, займемся мы этим делом или нет. Расследование же закрыто.
– Так что вы решили? Беретесь за это дело? – Рядом материализовалась Морин Уэст с френч-прессом в руках. За ней по пятам шла Грейс с подносом, на котором стояли кружки, молочник и большой торт.
Джинни сглотнула и невольно потрогала валик на талии. Похоже, игра в детектива подразумевает немереное количество кексов и пирожных. Но тут Джинни услышала, как смеются и болтают ее подруги, и напряжение немного отпустило ее.
Она с осторожной улыбкой повернулась к Морин:
– Да. Мы ничего не обещаем, но сделаем все, что в наших силах.
Глава седьмая
Пятница, первое августа
– Можно подумать, мы чумные, – сказала Джей-Эм, когда они на следующий день шли по мощенной булыжником главной улице Уолтон-он-Марш.
Несмотря на то что ее переделали в пешеходную зону, встречные перебегали на другую сторону, словно между ними и четырьмя подругами было натянуто невидимое электрическое ограждение.
– Это потому, что мы из Литтл-Шоу, – прошептала Мелочь.
Мимо тянулись магазинчики, лавка с антикварными книгами и кулинария с такой витриной, что у Джинни чуть не потекли слюнки. Дальше подруг ожидали шляпная мастерская, парфюмерный магазин и несколько концептуальных магазинов, на вид слишком дорогих, чтобы в них заходить. Улица была уставлена переносными клумбами, в которых буйно цвели кобальтово-синие гортензии.
– Откуда они знают? – спросила Джинни, когда шедший навстречу мужчина метнулся в сторону столь поспешно, что чуть не налетел на живую рекламу. Выправившись, мужчина бросился прочь, утирая лоб, словно только что избежал какой-то ужасной участи.
– Ну мы же не в дизайнерских шмотках, как вон те женщины. – Проводив взглядом поспешно удалявшегося мужчину, Джей-Эм перенесла внимание на четырех ухоженных дамочек, стоявших перед аптекой. На всех были костюмы – похоже, что от «Шанель», – чулки и туфли на каблуках.
Надо же, сколько трудов ради пятничного утра в маленьком городке.
– Вряд ли они когда-нибудь сошьют юбку моего размера. – Наседка смущенно погладила свое свободное платье из розового льна.
– А если и сошьют, то сильно сомневаюсь, чтобы в ней было удобно. Особенно в такую погоду. – Мелочь одернула свой джинсовый сарафан.
– Очень непрактично. Но если они живут здесь, то не исключено, что смогут нам помочь. Пойду поговорю с ними, – сказала Джей-Эм и направилась к женщинам.
Однако ее приближение подействовало на них, как вой сирены. Все четыре бросились прочь с впечатляющей, с учетом каблуков, скоростью.
Джинни проводила их взглядом. До того, как они с Эриком позволили себе купить Миддл-коттедж, они посмотрели несколько вариантов в обоих городках, и ни разу Джинни не заметила даже намека на враждебность. Наоборот, они увидели только безупречно чистые улочки, благоденствующие магазины и любовно отреставрированные фабричные здания из красного кирпича, вытянувшиеся вдоль канала. Хотя после утра, проведенного под пристальными взглядами Уолтон-он-Марш, Джинни была рада, что перебралась жить в куда более гостеприимный Литтл-Шоу. К тому же на ее решение повлиял тот факт, что жить там было не так дорого.
– Об этой идее можно забыть. – Джей-Эм вернулась к подругам.
– Я думала, мы найдем хоть одного человека, который захочет поговорить с нами. – Мелочь нахмурилась. – В Литтл-Шоу люди наперебой спешат поделиться мыслями. А здесь – наперебой разбегаются.
– Может, надо было оставить Брендона дома? – Наседка, сжимавшая в руке поводок, наклонилась и погладила трусившего рядом с ней лабрадора шоколадного оттенка. Обычно он не сопровождал их во время вылазок, но Наседка опасалась, что, оставшись дома без нее или Коннора, он начнет лаять.
– Чепуха. Он может помочь. Эдгару же нравится участвовать в расследованиях, – заметила Мелочь.
Джинни не стала бы утверждать, что ее коту нравится участвовать в расследованиях. Но вольно или невольно он сумел помочь в расследовании убийства. Хотя, как Джинни снова и снова напоминала подругам, сейчас они расследуют не убийство. Они просто хотят выяснить, не пытался ли кто-нибудь умышленно расстроить свадьбу Грейс.
И если Брендон поможет им быстрее решить эту загадку, Джинни только скажет спасибо.
Словно поняв, что речь идет о нем, Брендон остановился и с готовностью залаял на аккуратно прополотую клумбу со сладко пахнувшими розовыми и кремовыми левкоями. Легкий ветерок шевелил лепестки цветов. Над клумбой возвышалась бронзовая статуя сэра Джозефа Фолкнера, первого баронета, а также табличка, на которой излагалась долгая история его блестящих свершений на ниве промышленности, а также его грандиозные достижения в парламенте.
– Так это по его милости Уолтон-он-Марш лопается от важности? – Джей-Эм изучала статую.
– Ага. Удивляюсь, как они его школьный табель сюда не вписали. – Мелочь дочитала подробнейший список достижений и отвернулась.
– Как хорошо, что у нас есть только статуя овцы с сорокой, – сказала Наседка, и они пошли дальше по живописной улице. Уолтон-он-Марш обрел окончательное сходство с городом-призраком. Джинни почти ждала, что по центру главной улицы пронесется перекати-поле или шериф прискачет на коне и сообщит им, что их здесь не ждали. Или того хуже – первый баронет собственной персоной слезет с постамента и замашет на них медными руками.
Наконец они дошли до двухэтажного каменного строения с аркой, которая вела во внутренний двор. Судя по широким окнам, раньше здесь размещался склад: город был обязан своим процветанием местным фабрикам. Однако это строение, как и остальные здания на главной улице, превратилось теперь в череду дорогих магазинов и офисов, а на каменной стене висела медная табличка, гласившая:
Фабричный квартал был восстановлен благодаря щедрой поддержке Благотворительного фонда Фолкнеров, 2008 г.
Джей-Эм вытянула шею.
– Есть в этом городе хоть что-нибудь, к чему Фолкнеры не приложили руку?
– Кажется, они и правда очень щедрые люди, – признала Джинни. Подруги как раз направлялись в дальний конец дворика, где стояли восемь столиков из кованого чугуна и висела табличка «Чайный салон Уивер».
Они выбрали столик, покрытый красивой винтажной скатертью, на котором стояли фарфоровые чашки и серебрились тяжелые столовые приборы. В центре была хрустальная ваза с пионами пастельных оттенков и зелеными ветками, дополнявшими букет; на старинном фарфоре даже лежали тщательно отутюженные салфетки. Над столом, защищая его от жаркого утреннего солнца, раскинулся большой зонтик, а у ножки стола стояла миска с водой для собак.
Брендон гавкнул от удовольствия при виде то ли воды, то ли маленького терьера, который выглядывал из-под стула. Терьер бросил на Брендона один-единственный взгляд и отвернулся.
– Эта собака, что, хочет указать Брендону его место? – процедила Мелочь.
– Она еще и глаза закатила, честное слово. – Джей-Эм нахмурилась.
– Какая невоспитанность! – Наседка нагнулась и потрепала Брендона за ухом. – Зря мы, наверное, сюда пришли.
– Не все так думают. Мне нужно выпить чаю. – Царственный голос Джей-Эм разносился на весь дворик. – Морин Уэст, надо отдать ей должное, умеет смешивать коктейли.
– Да уж. К тому же нам надо подкрепиться, чтобы выработать план. – Глаза Мелочи расширились от удовольствия при виде официантки, которая вышла из дверей, держа в руках этажерку, полную маленьких сэндвичей, пирожных и печенья.
– Я бы тоже не отказалась от чашки чая, – призналась Наседка.
Джинни кивнула, хоть и без особого энтузиазма. На ней, как и на Джей-Эм, все еще сказывалось действие микстур Морин, выпитых накануне вечером. По той же причине они так и не выработали план, когда Коннор развозил их по домам. Зато подруги решили прогуляться на следующее утро по Уолтон-он-Марш и посмотреть, не обнаружат ли чего-нибудь.
Обнаружить им ничего не удалось, если только не считать зацепкой оказанный им демонстративно холодный прием.
Живописную картину слегка портила женщина средних лет, которая появилась у столика; в руках у нее был блокнот для заказов, в глазах – неизъяснимое высокомерие. Такое выражение лица она, похоже, приберегала специально для жителей Литтл-Шоу.
– Вам с собой? – спросила женщина, когда подруги сделали заказ.
– А люди всегда садятся за столик, чтобы потом забрать заказ и уйти? – Джей-Эм вскинула бровь и невинно улыбнулась. – К тому же мы никуда не спешим.
Женщина насупилась и резко отвернулась.
– Боже мой. Надеюсь, они не сделают ничего ужасного, не уронят наш заказ на пол. – Наседка обмотала поводок Брендона вокруг ножки своего стула и достала сумочку с вязаньем, которую всегда держала под рукой.
– Пусть только попробуют, я оставлю негативный отзыв в интернете. Негативный отзыв – это, знаешь ли, сильная штука. – Мелочь расстегнула розовый рюкзачок и извлекла из него записную книжку, обтянутую тканью с принтами, сделанными с рисунков Лоры Эшли, и с розовой лентой, призванной не дать книжке раскрываться.
– Какой красивый блокнот. – Наседка накидывала петли, а Мелочь развязала ленту и раскрыла книжку.
– Это не блокнот, это адресная книжка.
– Как хорошо, что ты все еще ведешь такую. Кто-то на днях сказал мне, что это «позапрошлый век». – И Джей-Эм достала из кожаной сумочки, которую носила на плече, изящную черную книжечку.
– Новое – это хорошо забытое старое, – вставила Наседка, извлекая на свет божий зеленую книжечку с вытисненными на ней золотыми цифрами.
Джинни улыбнулась и достала свою потертую от времени записную книжку.

