Читать книгу Сыщик с кружевным платочком (Аманда Эшби) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Сыщик с кружевным платочком
Сыщик с кружевным платочком
Оценить:

3

Полная версия:

Сыщик с кружевным платочком

Ее переключили на автоответчик. Нахмурившись, Джинни позвонила еще раз, но теперь ее перевели в режим ожидания: в трубке зазвучала джазовая мелодия. Джинни прослушала ее дважды, а потом в трубке настала тишина. Та же история повторилась и в третий раз.

Придется все-таки ехать.

Сунув телефон в сумку, Джинни тоже вышла из опустевшей церкви на солнечный свет. Пристроив ладонь козырьком, Джинни успела заметить, как удаляется белый лимузин, а остальных гостей повели за ленту полицейского ограждения. У ворот кладбища стояли двое полицейских в форме, а на дорожке были припаркованы полицейские фургоны.

Экспертов, которые должны были работать на месте преступления, Джинни не увидела, зато у церковной стены наметилось какое-то движение. Появился, толкая тачку, хмурый немолодой мужчина. Может, он сердится из-за того, что его сад разрыли? Не успела Джинни подумать об этом, как мимо нее торопливо прошла женщина лет тридцати с лишним с густыми рыжими волосами – Имоджен Смит, полицейский судмедэксперт.

Джинни не хотела вмешиваться и все же испытала зуд любопытства. Интересно, Колин и правда сам выкопал череп или к делу приложили руку Дигби или его сестра?

И чей это все-таки череп? Если только…

– Вам нельзя здесь находиться! – К ней бросился молодой полицейский.

– Приказ инспектора Стерлинг, – присоединился к нему второй.

– Прошу прощения. – Джинни, как всегда во время разговора с полицейскими, неестественно выпрямилась. Так было, сколько она себя помнила, и даже жизнь по соседству со сварливым детективом не помогла побороть страх. – Я… я звонила устроителям торжественного завтрака. Но я не собиралась задерживаться.

– Нам понадобятся ваши имя, адрес и номер телефона, – сказал полицейский, не утруждая себя ответом на ее оправдания.

Джинни продиктовала свои адрес и телефон. Услышав, что она живет в Литтл-Шоу, полицейский потемнел лицом и с угрюмым видом молча вывел ее за ленту ограждения.

Дал понять, где мое место.

Вздохнув, Джинни зашагала к своему автомобильчику, припаркованному за две улицы, на красивой, обсаженной деревьями дороге, где за густой живой изгородью притаились немногочисленные каменные коттеджи. Хотя зря они так прятались – на улице не было ни души.

Джинни остановилась и посмотрела вокруг.

А где все? Если в Литтл-Шоу происходило убийство или хотя бы вспыхивала ссора между завсегдатаями библиотеки, толпа моментально собиралась, словно из ниоткуда. Но сейчас Джинни видела только полицейских и какого-то человека, по виду корреспондента. Никто не пытался проникнуть за ленту ограждения, никто даже не стоял в саду, обсуждая происшествие.

Тишину нарушил грохот: на землю упало что-то металлическое, и кто-то выругался. Джинни обернулась. Женщина в абрикосовом не отрываясь смотрела на большой сервировочный поднос, валявшийся на земле, и на то, что некогда было фуршетными блюдами, а теперь являло собой мешанину из хлеба, лососины и превращенного в крошево печенья.

– Давайте помогу. Вы не ушиблись? – Джинни вместе с женщиной принялась подбирать с земли что-то похожее на сосиски в тесте. Винтаж. Джинни уже давно не видела этих маленьких кулинарных шедевров.

– Зря я возомнила, что еще могу носить подносы, как официантка. Столько всего загублено! Вот собаки-то обрадуются. – Женщина решительно принялась собирать рассыпанное. – Спасибо за помощь. Я и не думала, что кто-то еще остался.

– Я уезжаю последней.

Джинни моргнула. До этой минуты со стороны жениха ей никто даже не улыбнулся, если не считать разговора с шафером. Однако женщина, судя по всему, не удовлетворилась ответом Джинни и снова тихо выругалась.

– Я говорила Энджи… то есть детективу Стерлинг… чтобы она не делила гостей. Если уж на то пошло, надо было в первую очередь отпустить семью Грейс. Но дело в том, что мы близко дружим с ее отцом – понимаете, он тоже бывший детектив, – поэтому Аннабел упросила, чтобы их отпустили первыми. Инспектор Стерлинг думала, что поступает правильно. Я пыталась объяснить им, к чему это приведет. – Женщина печально улыбнулась. – Пора прекращать эти миротворческие потуги. Я Китти, тетя Тео. Пожала бы вам руку, но боюсь снова уронить поднос.

Китти была энергичной, как вихрь. И этот вихрь водил близкую дружбу с отцом главной следовательницы. Этот факт еще больше подчеркивал разницу между двумя семействами: Уэсты тоже состояли в тесных отношениях с полицией, но по совершенно другим причинам. По причинам, которых Джинни не могла объяснить стоявшей перед ней женщине.

– Очень рада знакомству. Меня зовут Джинни. Я работаю вместе с младшим братом Грейс, Коннором.

– Так вы, наверное, та самая библиотекарша. – Глаза Китти округлились, и она улыбнулась. – Грейс рассказывала, как вы помогаете ее брату. Похоже, что в последний год ему улыбается удача.

– Это совершенно не моя заслуга, он замечательный молодой человек. Как и вся его семья.

Китти сконфуженно вздохнула.

– Боюсь, кое-кто из моей родни сегодня вел себя не лучшим образом. Обычно я улаживаю такие ситуации, но Спенни попал в больницу… Хотя это не оправдание.

– Тео говорил, что его дяде нездоровится. – Джинни сообразила, что мужчина в инвалидном кресле, вероятно, муж Китти, чем, возможно, и объяснялся сероватый оттенок на загорелом лице женщины. Такие тени Джинни видела в зеркале на собственном лице, когда Эрик доживал последние месяцы. – Надеюсь, ничего серьезного?

– Пневмония. Но сейчас он идет на поправку. – Тут мужество изменило Китти, и она прерывисто вздохнула. – Спенни говорит: меня так просто не сломишь. Он очень хотел присутствовать на свадьбе.

– Я рада, что ему лучше. – Джинни кивнула, надеясь, что отмена торжества не скажется на выздоровлении Спенсера.

Только где он? Джинни нахмурилась.

Китти, кажется, угадала ход ее мысли:

– Не волнуйтесь, я не допущу, чтобы его загнали в эту машину. Тео отвез его домой. Они со Спенсером очень привязаны друг к другу, своих детей у нас нет, и мы оба обожаем Тео. Я уже собралась ехать за ними в своей машине, но тут из Готорн-холла привезли заказанное – я позвонила и договорилась, чтобы всю еду отвезли в ночлежку в Бейкапе, но попросила заехать в церковь, оставить что-нибудь служащим.

Джинни невольно открыла рот.

– Я сейчас как раз еду туда. Донна беспокоилась, что продукты пропадут. Мы звонили, но никто не ответил.

– Боюсь, это из-за меня. Я позвонила туда сразу, так что они, наверное, с ног сбиваются, чтобы все упаковать и привезти. Но я рада, что у Донны те же мысли. Я не очень хорошо с ней знакома, а по тому, что Аннабел мне рассказывала… ну, неважно. Как вы думаете, Донна не рассердится на меня за самоуправство? Я не хотела нарушать приличия.

– Она наверняка обрадуется, когда узнает, что торжественный завтрак пошел на благое дело.

– Вот и хорошо, – сказала Китти.

Двое полицейских прошли мимо них и забрались в машину.

– Похоже, сейчас начнут брать показания. Я лучше пойду. Хочу убедиться, что Аннабел не наговорит какой-нибудь дичи. Я люблю свою невестку, но порой она превращается в упертого ребенка, тут не поспоришь, и если я еще хоть раз услышу о проклятии… – Китти внезапно замолчала, словно пожалела о сказанном.

– Значит, вы в него не верите? – спросила Джинни, радуясь, что нашла наконец хоть одного разумного человека.

– Нет, конечно. Я вхожу в совет нескольких благотворительных организаций и постоянно езжу в Литтл-Шоу, как и многие жители Уолтон-он-Марш, и никого из нас пока еще не поразила молния, никто не окаменел.

– Это обнадеживает. – Джинни смущенно улыбнулась. Ах, если бы другие родственники Тео были как эта здравомыслящая женщина, Китти. Тут Джинни замерла, сообразив наконец, что если Китти замужем за дядей Тео, сэром Спенсером Фолкнером, то она тоже носит титул. У Джинни запылали щеки. – Прошу прощения, я живу здесь не так давно. Я не знала, кто вы.

– Боже мой. Разве плохо, что я предпочитаю такое обращение? – Китти сконфуженно вздохнула. – Аннабел роль благородной дамы далась бы куда лучше, мне до нее далеко, это правда. Но я влюбилась в моего дорогого Спенни, а значит, приходится играть по правилам.

– Как же к вам обращаться?

– Мне больше нравится Китти, но люди, кажется, привыкли звать меня леди Китти, – призналась женщина.

Полицейская машина тронулась с места.

Леди Китти нахмурилась и взглянула на часы.

– Мне пора. Была рада знакомству, Джинни. И скажите Грейс – пусть не переживает. Как только все уляжется, свадебные торжества продолжатся, и все будет еще лучше.

– Обязательно передам, – сказала Джинни, после чего простилась с леди Китти и направилась к своей машине.

Зеваки так и не объявились, и вообще жители Уолтон-он-Марш, похоже, понятия не имели о случившемся. А это позволяло надеяться, что леди Китти была права: буря быстро уляжется, и великолепная молодая чета наконец обвенчается.

Глава третья

Воскресенье, двадцать седьмое июля

– Череп? Ну и повезло же тебе! А плоть на нем осталась? Может, глазное яблоко? – Мелочь выдернула пучок сорняков, проросших у треснувшей могильной плиты. Джинсы, подвернутые на лодыжках, она дополнила белой льняной рубахой и золотистыми резиновыми ботами. День выдался жаркий, и у Мелочи раскраснелись щеки.

– Хватит говорить всякую жуть. – Джей-Эм, подстригавшая кустик розмарина, прервала работу. Семидесятилетняя Джей-Эм была старшей из четырех подруг, но, наряженная в черные брюки с широкими штанинами и в полосатую футболку, выглядела самой элегантной.

– В черепах нет ничего жуткого. Они удивительные. К тому же по черепам можно научиться рисовать лица. Я-то их годами изучала! Не говоря уже о рисовании с натуры, а я и на такие занятия ходила, – сообщила Мелочь.

– Мне всегда хотелось записаться на такое занятие. – Рядом возникла Наседка, катившая тачку с подобранным ею мусором. На Наседке была юбка в цветочек, доходившая до колен, а седые волосы скрывала широкополая шляпа. Наседка нахмурилась. – Как это мы перешли от черепа, проявившегося на свадьбе, к рисованию обнаженной натуры? Бедная Джинни, что она о нас подумает?

– Вчера при мне столько ссорились, что дружеская болтовня только радует, – заверила Джинни подруг.

Все эти женщины, как и она сама, потеряли близкого человека, и у всех у них имелись свои причины ухаживать за местным кладбищем на добровольных началах. Сад и участки больше не были заросшими, но поддерживать их в таком состоянии тоже стоило многих трудов, особенно в старой части кладбища, где больше некому было посещать могилы: никого не осталось в живых.

– Какой кошмар. – Наседка поставила тачку и вместе с Джинни стала отмывать могильную плиту. – Вчера вечером Коннор зашел забрать одежду, сказал, что бедная Грейс не выходит из комнаты и ни с кем не хочет разговаривать, даже с ним.

Одна комната в доме Наседки пустовала; несколько месяцев назад Коннор перебрался к ней, и они неплохо ужились.

– Плохо дело. – Джей-Эм поцокала языком. – Я так понимаю, Коннор какое-то время останется с матерью?

– Донна сама не своя, а Джейк чуть не бросается с кулаками на любого, кто на него взглянет, – объяснила Наседка. – Могу понять, почему Коннору надо побыть с семьей.

Подруги понимающе закивали.

– Надеюсь, Грейс и Тео справятся с этим испытанием. – Джинни вздохнула. – Бесконечные разговоры о проклятии тоже не к добру. До сих пор не понимаю, откуда эти слухи.

– Все началось, когда Уолтон-он-Марш утопил Старого Джека. – Мелочь прищурилась.

– Что? – удивились Джей-Эм и Джинни.

Наседка и Мелочь родились и выросли в Литтл-Шоу, но Джей-Эм и Джинни переехали сюда не так давно.

– Кто это – Старый Джек? – спросила Джинни.

– И как город может кого-то утопить? – поинтересовалась Джей-Эм.

– Старый Джек – это не человек. – Наседка потеребила влажную тряпку, которую держала в руках. – Здесь было несколько маленьких ферм, они все вместе назывались Джексон-Фолд. Фермы не особенно процветали, и, если верить слухам, когда какой-то делец предложил купить их, владельцы взяли деньги. Однако новому хозяину эти участки потребовались только для того, чтобы перенаправить приток реки.

– В каком смысле – перенаправить? – Джей-Эм нахмурилась.

– Она хочет сказать, что новые владельцы затопили этот участок, прорыли канал Уолтон-он-Марш, и теперь у мельниц не было недостатка в воде. Дело было в тысяча восемьсот тридцатом, – пояснила Мелочь. – Людей как будто принесли в жертву. Удивительно, что они провернули все это не на Белтейн[3].

Наседка вздохнула.

– Сельскому хозяйству в наших краях пришел конец, но это еще не все. Фабрики в Литтл-Шоу не смогли соперничать с соседскими; многие рабочие и промышленники перебрались в Уолтон-он-Марш. Догадайся, кому принадлежала самая большая фабрика. Джозефу Фолкнеру.

Джинни пробрал озноб: ей вспомнились величавое выражение на лице Аннабел Фолкнер и ужас, который испытал главный шафер, узнав о брачном выборе Тео. Вот и объяснение вражде между двумя городками. Литтл-Шоу походил на чудесное местечко с видовой открытки, но старые фабрики лежали в развалинах, а в районах вокруг них царила откровенная бедность, зато история Уолтон-он-Марш сверкала, как только что отчеканенный фунт. Еще эта история объясняла, откуда взялся титул баронета.

Джей-Эм фыркнула и выпрямилась.

– Терпеть не могу снобов. Что сказали полицейские? Ты кого-нибудь узнала?

Джинни покачала головой.

– Нет. Там были следовательница по фамилии Стерлинг и полицейские – все незнакомые. Но я видела нового судмедэксперта, Имоджен Смит. Стерлинг сказала, что с нами кто-нибудь свяжется, чтобы взять показания. Я так понимаю, это какое-то нераскрытое убийство и все может растянуться на несколько дней. Неизвестно же, насколько полицейские сейчас заняты.

– Это если ты думаешь, что там нераскрытое убийство, – сказала Джей-Эм. – Странно, по-моему, что собака раскопала череп. А вдруг кто-нибудь специально зарыл его там, чтобы сорвать свадьбу?

– Например, бывшая подружка Тео, которая там рыдала? – Мелочь бросила выдергивать сорняки и округлила глаза. – Я сразу-то не подумала, но звучит логично.

– Какой ужас! – Наседка нахмурилась. – Но не хотела же она испортить Грейс такой торжественный день.

– Тогда зачем вырядилась в красное платье и черную вуаль? Хуже было бы, только если бы она явилась в белых кружевах, – отрезала Джей-Эм. – Судя по тому, что рассказывает Джинни, это мог сделать кто угодно со стороны жениха.

– Они не все такие. Когда я уже уезжала, то познакомилась с Китти – то есть с леди Китти, – и она замечательная.

И Джинни рассказала о том, как они не дали торжественному завтраку пропасть и какую роль баронесса сыграла в перераспределении продуктов.

Наседка кивнула.

– Я уже несколько лет вижу ее на разных благотворительных вечерах и ярмарках. Она даже как-то приезжала в Литтл-Шоу. Очень рассудительная женщина.

– Жаль, что мать Тео ничему у нее не научилась. – Джей-Эм стащила садовые перчатки и потерла подбородок. – Уоллес говорит, что совпадений не бывает.

А еще Уоллес говорит, что гражданским стоит предоставить расследование убийства полицейским. И Джинни подозревала, что инспектор Стерлинг, судя по ледяному выражению лица, согласна со своим коллегой из Литтл-Шоу.

Именно поэтому Джинни изо всех сил старалась не думать об этом, хотя и не рассчитывала, что подруги с ней согласятся.

От необходимости отвечать ее избавил писк: будильник в телефоне Наседки возвестил, что пора заканчивать, и подруги, не упоминая больше о черепе, простились, пообещав друг другу, что увидятся на еженедельных занятиях фитнесом, куда Джинни записала всю компанию.

Группа называлась «В старость с новыми силами», и первое занятие состоялось в прошлый четверг. Название группы не сильно вдохновило Джинни, но она пообещала себе восстановить форму. Джей-Эм регулярно посещала бассейн, а Мелочь играла в английскую лапту; обе по сравнению с подругами выглядели весьма спортивными, но тоже согласились ходить на фитнес, как и Наседка. Вдруг следующее занятие окажется получше?

Ехать до Миддл-коттеджа, который стал ее домом, было недалеко. Этот домик на две семьи Джинни с Эриком купили, собираясь уйти на пенсию, уехать из Бристоля и поселиться в Литтл-Шоу, но Эрик скоропостижно умер, и Джинни пришлось обживать Миддл-коттедж одной.

Когда она вылезла из машины, со стороны соседского дома донеслось пронзительное мяуканье. Дом Уоллеса являл собой отражение ее собственного дома: сложен из того же неяркого желтого кирпича, а земли как раз хватает для садика и подъездной дорожки.

На припаркованном перед соседским домом белом электромобиле повадился спать Эдгар, тощий кот, которого Джинни приютила почти год назад. Черная шерсть искрилась под полуденным солнцем, а янтарные глаза смотрели на Джинни с таким равнодушием, будто кот никогда ее раньше не видел.

К этому, в общем, и сводились отношения между Джинни и Эдгаром, но она все равно его любила.

– Если бы Уоллес был дома, ты бы не посмел спать на его машине, – заметила Джинни.

Кот медленно прошел по капоту, грациозно перепрыгнул ограду и боднул ее в ногу, словно удивляясь, почему она до сих пор не открыла дверь.

– Считаешь, что прислугу надо держать в строгости?

Эдгар шмыгнул мимо – наверняка прямиком к миске. Джинни вошла следом. Она не стала напоминать коту, что специально для него устроен удобнейший кошачий лаз в задней двери.

– Миссис Коул?

Судя по выговору, ее звал уроженец Глазго. Обернувшись, Джинни увидела, что по дорожке идет констебль Анита Сингх – миниатюрная, с длинными темными волосами, которые достались ей в наследство от индийских предков. Следом за ней тащился констебль Бент.

– Надеюсь, мы вам не помешали. Мы насчет вчерашнего. Надо взять показания.

– Да-да, конечно, – отозвалась Джинни, радуясь, что к ней не прислали служаку с каменным лицом, но все же при виде полицейской машины пульс у нее подскочил. – Может быть, чаю?

– Я бы прикончил чашечку, – сказал констебль Бент, но Анита метнула на него такой взгляд, что молодой полицейский закашлялся. – То есть, я хотел сказать, с удовольствием. Если только вы сами собираетесь пить чай.

– Собираюсь.

Джинни усадила полицейских за деревянный стол и вернулась на кухню. Включив чайник, она поставила на поднос блюдца и чашки, молочник и большую тарелку с печеньем, после чего насыпала в чайничек заварку и стала ждать, когда вода закипит.

– Эх и хорошо. – Констебль Бент отпил чая и расправил плечи. – Стерлинг нас гоняет как собак.

– Могу себе представить. Гостей в церкви было порядочно, и сделать предстоит много. Наверное, поэтому она и попросила вашей помощи?

Анита кивнула:

– Да. Хотя видно было, как ей этого не хочется. Она не скрывала, что думает о Литтл-Шоу, поэтому и разрешила нам взять показания только у семьи и друзей Грейс, а ее полицейские занимаются всем остальным. Может, боится, что мы тут читаем по слогам.

– Боже мой. – Джинни старалась ни о ком не думать плохо, но у нее осталось впечатление, что детектива нимало не интересовали те скамьи церкви, на которых сидели Грейс и ее близкие. – Как там Грейс?

Полицейские переглянулись, и Анита тихо вздохнула:

– Не очень. Она сейчас с матерью, но видно, что они ссорятся. Бедная, застряла там. Мне ее так жалко.

– А она не может вернуться к себе? Ее дом вряд ли оцеплен.

– Не оцеплен, конечно. – Констебль Бент покачал головой. – Но они с Тео Фолкнером живут вместе, а мне кажется, что она с ним еще не говорила.

Сердце Джинни снова тяжело забилось от сочувствия. Самый счастливый день Грейс обернулся катастрофой, и это казалось Джинни ужасно несправедливым.

– Удалось определить, кому принадлежал череп? Полиция выяснила, как он там оказался? – спросила она.

Констебль Бент открыл было рот, но Анита метнула на него еще один суровый взгляд.

– Прошу прощения, но мы не имеем права говорить об этом. – Она заговорщицки усмехнулась и добавила: – Я собираюсь стать следователем, недавно подала заявку на обучение, поэтому не хочу злить Стерлинг. Особенно когда Уоллеса нет на месте.

– Разумеется. Зря я об этом спросила. Из вас выйдет превосходный следователь, – быстро заверила ее Джинни. Все время, что она была знакома с Анитой, молодая женщина шла к своей мечте, и Джинни ужасно не хотелось ей в этом мешать.

– Спасибо, миссис Коул. Мы запишем ваши показания и уедем. Нам еще гору документов заполнять. – Анита быстро открыла блокнот. – Расскажите, пожалуйста, подробнее, что произошло на свадьбе.

– Сейчас.

Джинни отодвинула чашку и повиновалась. Рассказ не затянулся, и Анита, записав его, подняла глаза.

– Вы уверены, что не прикасались к черепу?

– Совершенно точно не прикасалась. Даже если бы мне и захотелось его потрогать, я уверена, что в ту же минуту у меня в ушах раздался бы гневный голос Уоллеса.

Констебль Бент выдавил улыбку.

– Да и у меня тоже. Не говорите ему, что я так сказал.

– Твоя тайна умрет вместе со мной.

Анита кивком поблагодарила Джинни. Та проводила полицейских и вернулась в дом.

Быстро прибравшись, Джинни отправила Коннору сообщение. Она надеялась, что в доме Уэстов все не так плохо, как намекал констебль Бент.

Коннор ответил почти сразу.

«Джейк вернулся около четырех утра, они с мамой поцапались, и теперь Грейс наверху, собирает вещи. К себе она возвращаться не хочет, а у Хен нет свободных комнат. Наверное, Грейс найдет что-нибудь на „Эйрбиэнби“, поживет одна, придет в себя».

Боже мой.

Джинни отлично понимала, какое ужасное потрясение переживает сейчас Грейс: пришла в себя – и осознала, что жизни, которой уже готовилась зажить, не будет. И Коннор был прав: в уютном коттедже Наседки не осталось свободного места.

Ах, если бы Джинни могла помочь.

Улучив минуту, Эдгар прошелся по кухне и снова боднул ее в ногу. Джинни подхватила его и прижалась щекой к мягкой черной шерстке. Когда она только-только подобрала его, Эдгар был тощий. С тех пор жизнь его наладилась, но в янтарных глазах все еще темнели подозрительные тени.

– У всех у нас своя боль, верно? Но мне нравится думать, что мы помогаем друг другу, – сказала Джинни коту. В ответ он вывернулся у нее из рук и потрусил к миске.

Джинни улыбнулась. За все время, что они жили бок о бок, Эдгар показал себя соседом, которого легко понять. От нее требовалось только давать ему ровно то, чего ему хотелось, и кот был доволен. А в ответ приносил в жизнь Джинни больше радости, чем она могла себе представить, после того как осталась без Эрика.

Джинни перечитала сообщение Коннора. Если Грейс требуется прийти в себя, то ей лучше оказаться там, где она может расслабиться.

Например, в Миддл-коттедже.

Эта мысль застала Джинни врасплох, и она взглянула на стену, почти ожидая, что увидит Эрика. Вон он стоит, на красивых губах – мягкая улыбка. На глаза навернулись слезы, и Джинни схватилась за разделочный стол, чтобы унять дрожь в коленях.

У нее была свободная спальня, которая служила еще и кабинетом. Правда, Джинни пользовалась ею не слишком часто, предпочитая сидеть с компьютером на кухне. Это потому, что там модем ближе, убеждала она себя. Но правда заключалась в том, что спустя год Джинни все еще думала об этой комнате как о кабинете Эрика, хотя мужу так и не довелось пожить в Миддл-коттедже.

Может, я поэтому и хочу пригласить сюда Грейс? Чтобы помочь ей… и самой себе?

Да, это был бы поступок, достойный Эрика. Муж Джинни не желал мириться с человеческим страданием; потому-то он и стал таким хорошим врачом.

Ощутив внутреннее тепло, Джинни отвернулась от стены. Она уже научилась не ждать ответов от Эрика, но мысли о муже наполняли ее спокойствием. Проглотив комок в горле, Джинни взяла телефон.

«У меня есть свободная комната. Если Грейс захочет пожить у меня – пусть приезжает».

Глава четвертая

Понедельник, двадцать восьмое июля

– Надеюсь, я вас не разбудила? – сказала Джинни, когда Грейс утром вошла на кухню. Волосы молодой женщины были скручены на макушке в небрежный пучок, а фиолетовые полукружья под глазами выдавали, что спала она неважно. Грейс приехала накануне поздно вечером настолько измотанной, что Джинни лишь показала ей дом и оставила устраиваться в свободной комнате.

– Нет, что вы. Я рано встаю. – Грейс остановилась на пороге, стиснув пальцы, словно чтобы скрыть нервозность. Она покрутила левым запястьем, и блестящий сапфир в помолвочном кольце поймал свет раннего утра. Джинни невольно взглянула на собственные пальцы.

Они с Эриком обошлись без помолвочного кольца, однако простенькое обручальное, золотое – то, которое Эрик надел ей на палец много лет назад, – она еще носила. Обручальное кольцо Эрика хранилось в спальне, в ящике комода. Прогнав воспоминания, Джинни заставила себя улыбнуться и, налив кипятку в заварочный чайник, жестом пригласила Грейс к столу.

bannerbanner