Читать книгу Сыщик с кружевным платочком (Аманда Эшби) онлайн бесплатно на Bookz
Сыщик с кружевным платочком
Сыщик с кружевным платочком
Оценить:

3

Полная версия:

Сыщик с кружевным платочком

Аманда Эшби

Сыщик с кружевным платочком

Copyright © Amanda Ashby, 2025

© ООО «РОСМЭН», 2026

В серии «Клубок смертей. Уютный детектив» вышли книги:

1. Смерть в вязаных носочках

2. Убийца в домашних тапочках

3. Сыщик с кружевным платочком



Глава первая

Суббота, двадцать шестое июля

День был просто создан для свадьбы. На синем небе ни облачка, кустики лаванды и розмарина, росшие вокруг капеллы из песчаника, шелестели под легким бризом, а тис бросал тень на траву, давая гостям укрытие от солнца; мимо лениво проплывали пчелы. Короче говоря, за такой июльский день любая невеста убить готова.

Если бы гости, собравшиеся на свадьбу, не сцепились не на жизнь, а на смерть.

Джинни Коул поморщилась: пока главный свидетель жениха и главная подружка невесты кричали друг на друга через ворота парка при церкви, Колин, джек-рассел, он же – подноситель колец, подкопал очередной розовый куст в церковном розарии и удалился в сторонку. Деревянные лавки, предназначенные для того, чтобы люди отдыхали в медитативной тишине, по понятным причинам сегодня пустовали.

– Как ты меня назвал? – надсаживалась подружка невесты.

– Ты слышала, – огрызнулся свидетель со стороны жениха.

Одновременно Колин залаял, и девочка, которая должна была держать букет невесты, тут же зарыдала. Белый с подпалинами пес залаял для ровного счета во второй раз и вернулся к подкапыванию кустов под плач уже второй девочки. Свадебный фотограф, женщина лет тридцати с лишним, в асимметричном черном платье с разрезами и в ботинках на рифленой подошве, стояла в мощенном плиткой дворе; судя по выражению лица, ссора ее не впечатлила. Она, прижимая к уху телефон, объясняла своему невидимому собеседнику, что не подписывалась на балаган, которому конца не предвидится.

Джинни взглянула на церковные двери.

Почему они еще не открыты?

Рядом с ней покусывал губу Коннор Уэст. Длинные темные волосы он зачесал назад, а обычный наряд из джинсов и худи сменил на костюм. Поскольку Джинни недавно исполнился шестьдесят один год, их с девятнадцатилетним Коннором вряд ли можно было считать друзьями, но, проработав с ним одиннадцать месяцев в библиотеке Литтл-Шоу, Джинни привязалась и к нему, и к его семье, а в особенности к его сестре Грейс, страстной читательнице, которая часто появлялась в библиотеке с двумя девочками (в данную минуту обе были с букетами), своими подопечными. И хотя Джинни не ожидала, что ее позовут на помолвку и свадьбу, она с удовольствием приняла приглашение.

Крики становились все громче. Джинни хотелось, чтобы тяжелые дубовые двери открылись и гостей ввели в церковь, в прохладу. Может быть, смена температуры охладит накал страстей?

Трудность заключалась в том, что жених Грейс, Тео Фолкнер, происходил из знаменитых фабрикантов, баронетов Фолкнер – рода, чье богатство и титул не один век переходили по наследству. И если отец Тео был всего лишь достопочтенным младшим сыном, от района на выселках, где росли Коннор и его брат с сестрой, до Фолкнеров все равно было как до луны. Не стоило забывать и о печальной славе Уэстов. Дядя Грейс, Джо, скрывался от закона, но им дело не ограничивалось. У бабушки Грейс, Морин, тоже было яркое прошлое, и хоть она по собственному почину взяла на себя связанные со свадьбой расходы, но прийти отказалась, заявив, что Грейс и Тео в этот великий день меньше всего нуждаются в ее присутствии.

Все осложнялось тем фактом, что Фолкнеры происходили из Уолтон-он-Марш – места, к которому, кажется, все жители Литтл-Шоу питали стойкую неприязнь. Два городка, между которыми пролегло всего пять миль[1], соперничали не на жизнь, а на смерть во всем, начиная с крикета и заканчивая тем, сколько раз к ним приезжала съемочная группа передачи «Дорогами старины»[2]. И хотя Джинни, переселившаяся сюда не так давно, пока еще не разобралась во всех нюансах этой вражды, она знала, что Коннор старается поддерживать мир между двумя семействами. Особенно после того, как мать Тео настояла на проведении свадебных торжеств в часовне церкви Уолтон-он-Марш, а не на лужайках современного спа Литтл-Шоу – главным образом в пику семье невесты.

– Ты лучше сдай назад, а то пожалеешь! – Голос Нины, главной подружки, стал пронзительным до звона, и Дигби, главный шафер, закатил глаза и издевательски фыркнул:

– Вы мне угрожаете?

Боже мой.

Джинни, обхватив себя за плечи, молча смотрела на Коннора. Вообще говоря, ей лучше удавалось стушевываться, чем разнимать ссоры, но Грейс нравилась ей, и Джинни хотела помочь.

Наверное, лучше она поговорит с Ниной и Дигби, а Коннор пока пусть займется собакой. Коннор, понимающе кивнув, удалился, и Джинни двинулась к воротам кладбища.

Она с опаской положила руку на покрытое ядреным загаром плечо главной подружки.

– Идемте к остальным, нам скоро заходить. Грейс будет с минуты на минуту.

– А вот Барон фон Баран считает, что у меня платье слишком короткое и что лучше бы я шла домой. – Нина сжала губы; она и не думала двигаться с места.

Джинни со вздохом убрала руку, и ей стало неприятно: пальцы оказались перепачканы оранжево-коричневым.

– Я сказал, что оно слишком короткое и слишком в обтяжку, – уточнил Дигби – молодой человек с резкими чертами лица. Темные волосы его падали на бровь, а аристократический выговор вступал в резкий контраст с ланкаширской картавостью Нины. – Это же церковь, а не танцульки в ночном клубе.

– Вот и хорошо, а то на танцульки тебя охранник бы не пустил, с такой-то стрижкой, – отбрила Нина, но Джинни заметила, что на глазах у девушки выступили слезы. Нина высказывалась в полный голос, и все оборачивались поглазеть на них; по толпе ожидающих гостей пополз шепоток.

«Это все проклятие».

Джинни поморщилась. Как только стало известно о помолвке Грейс, весь Литтл-Шоу только и говорил, что о проклятии, которое постигнет каждого, кто попытается пересечь границы городка. Разговоры сопровождались перечислением тех, кто пытался нарушить запрет и тем навлек на себя кару, начиная с несчастного, который сорок лет назад отправился за капустой и не вернулся, и заканчивая трагической историей любви, по сравнению с которой война Алой и Белой Розы казалась детским утренником.

Судя по суровым лицам родственников жениха, стоявших в тени шпиля, они воспринимали историю о проклятии с той же серьезностью, что и жители Литтл-Шоу. А может быть, просто считали общение с Уэстами ниже своего достоинства.

Однако причин для грубости у главного шафера все равно не было.

– Прошу прощения, но вам следует извиниться перед Ниной, – сказала Джинни. Да, она терпеть не могла конфликтов, но и несправедливости не выносила.

– Извиниться? – бросил Дигби и выкатил грудь.

– Да. Представьте себе, что кто-нибудь сказал бы что-то подобное вашей матери или сестре. – Джинни отказывалась тушеваться под его грозным взглядом.

Ситуация была патовой. Наконец Дигби опустил плечи, с явной неохотой признавая себя побежденным.

– Ладно. Прошу прощения за то, что отпустил замечание насчет вашего платья, – пробормотал Дигби.

Нина открыла было рот, но Джинни покачала головой и беззвучно произнесла: «Подумай о Грейс».

Она добилась желаемого результата: Нина фыркнула напоследок и отошла. Эффект был несколько смазан из-за того, что ее высокие серебристые каблуки вязли в свежескошенной траве. Нина остановилась возле матери Коннора, которая, сжимая огромную лавандовую шляпу, громко повествовала о том, в какую сумму влетел торжественный завтрак.

– Я не собирался закатывать скандал, – сказал Дигби, все еще кипя. – Они, может быть, по-своему вполне благопристойные люди. Но если закрыть глаза на проклятие… Тео – Фолкнер, мы с ним почти как братья. Смотреть не могу, он же себе жизнь сломает. А ведь мог бы… – Дигби замолчал: рядом с ними материализовался Коннор, державший в руках перепачканного пса.

Джинни не знала, слышал Коннор слова Дигби или нет, но если и слышал, то не подал виду, а просто сунул Колина шаферу.

– Держите. Отнесите его миссис Фолкнер, пока он не разрыл весь розарий.

– Он хоть чужие деньги не пытается нарыть, – съязвил Дигби; он, кажется, снова впал в невоспитанность.

Дигби взглянул на Нину, которая лила в себя игристое вино прямо из бутылки, схватил извивавшегося пса и удалился туда, где сгрудились Фолкнеры.

Большинство из них были в черном, а скорбные лица больше приличествовали похоронам, чем свадьбе. Фолкнеры являли собой разительный контраст со списком гостей со стороны Грейс: все при каблуках и шляпках, словно собрались на скачки, и полны радостного предвкушения.

Дигби встал рядом с тоненькой, очень просто подстриженной девушкой лет двадцати пяти. На ней, в отличие от окружавших ее представителей клана, было кроваво-красное платье, подчеркивавшее стройную фигуру, однако лицо отчасти скрывала черная вуаль. Наряд производил впечатление, но отнюдь не праздничное.

Джинни тихо порадовалась, что ее собственное бракосочетание принесло куда меньше напряжения. Они с Эриком расписались в бюро регистраций, единственными свидетелями стали служащие бюро. А потом были тридцать пять лет счастья, которые оборвались восемнадцать месяцев назад со смертью Эрика.

«Перестань», – мягко одернула себя Джинни, прогоняя знакомое горе. Оно все еще иногда настигало ее, но уже не обрушивалось всей тяжестью, как когда-то. Преодолеть его Джинни помогли ее друзья из Литтл-Шоу, и сейчас она училась получать удовольствие от новой жизни, которую себе раньше даже не представляла.

– Времени всего одиннадцать утра, а я уже выдохся. – Коннор пятерней взъерошил темные волосы, и его прическа приобрела свой обычный вид. Потом он оглядел костюм и поморщился: ткань была усеяна собачьей шерстью. Коннор застонал. – Выдохся и весь в шерсти.

– Хотя бы здесь я могу помочь. – Джинни достала из сумочки небольшой ролик-липучку. Она приучилась носить его с тех пор, как ее удочерил кот. – Вытяни руки.

– Спасибо. – Коннор повиновался.

Джинни начала снимать самые неприятные ворсинки, но за спиной послышался тихий стон.

Они обернулись и увидели, как девушка в красном сжимает руку жениха.

Двадцатисемилетний Тео Фолкнер, обладатель волевого подбородка и копны темных волос, падающих на такие же темные брови, явно чувствовал себя очень неловко.

– Прошу тебя, Тео, не надо. Еще не поздно! – воскликнула девушка в красном и обернулась к шаферу. – Скажи ему, Дигби. Скажи, какую ошибку он совершает.

– Так, в чем дело? – с ходу ворвалась в разговор Нина – она так и не сдвинулась с места.

Брат Коннора Джейк, который все утро не отрывался от телефона, внезапно поднял вспыхнувшие глаза и стал разминать кулаки с костяшками в шрамах. Джинни слишком хорошо его знала и понимала, что у парня на уме.

Боже мой.

Коннор стиснул зубы – его явно тревожило, что могут учинить его не в меру темпераментный брат или Нина. Но предпринять они ничего не успели: Тео тихо сказал что-то девушке в красном и отступил, оставив ее на попечение Дигби. Через несколько минут тяжелые дубовые двери со скрипом растворились, и появились двое шаферов с торжественными лицами.

– Нас спасли двери. – Коннор утер лоб. Друзья и родственники жениха входили в церковь. – Все могло кончиться плохо.

– Ты знаешь, кто это? – спросила Джинни. Желудок свело от тяжелого чувства: девушка уже плакала, Дигби вел ее в церковь.

– Ага. Его сестра, Джасинта Тикстон. Я с ней незнаком, но знаю, что из-за нее разгорелась еще одна ссора, потому что она еще и бывшая девушка Тео.

Джинни чуть не ахнула. Зачем Тео пригласил свою бывшую девушку на свадьбу? Хотя теперь понятно, почему Дигби так напустился на Нину и оборвал разговор. Как он там говорил?

Смотреть не могу, он же себе жизнь сломает. А ведь мог бы…

– Грейс знает, что она здесь?

– Знает, – кивнул Коннор. – Они дружат семьями. Вон родители.

– Грейс, наверное, очень неуютно. – Джинни проследила за взглядом Коннора: великолепно одетая чета спешила в церковь следом за безутешной дочерью. Оба супруга хмурились. Может, они тоже надеялись, что Джасинта выйдет замуж за Тео?

– Мама с бабулей чуть не взорвались, но Грейс не хотела никого огорчать, – сказал Коннор, хотя по тому, как он хмурился, было ясно: идея сестры ему не нравится.

Джинни, сама не любившая спорить с людьми, могла представить себе нежелание Грейс идти против матери Тео, но все же вряд ли какую-нибудь невесту обрадовало бы, если бы за ее свадьбой наблюдала бывшая подружка жениха.

– Надеюсь, она ничего не устроит во время венчания.

– Я тоже. Может, оно и к лучшему, что бабуля отказалась прийти. Она еще несдержаннее, чем Джейк.

Джинни все еще жалела, что матриарх Уэстов не присутствует на свадьбе, однако не могла не согласиться с Коннором.

– Ждать уже недолго, – подбодрила она его.

– Спасибо, миссис Си, – сказал Коннор, и тут к церкви подкатил белый лимузин.

Джинни еще несколько раз провела липучкой по пиджаку Коннора, чтобы снять шерстинки.

– Ну вот. – Она поцеловала его в щеку.

Из лимузина вылезла мягко улыбавшаяся Грейс в платье цвета слоновой кости с простой прямой юбкой и глубоким овальным вырезом, который идеально сочетался с ее длинными каштановыми волосами. Она была одного роста с Коннором, а большие глаза придавали ей сходство с испуганным оленем. Девушка явно нервничала, но Джинни не могла понять почему. То ли у Грейс возникли сомнения в правильности принятого решения, то ли ее и правда беспокоило проклятие.

Но когда новобрачные скажут «да», все разговоры о проклятии, а также бывшие в красных платьях останутся позади. Во всяком случае, Джинни на это надеялась.

Она прошла мимо фотографа, которая, судя по всему, решила остаться. Женщина поглядела поверх треноги и помахала невесте.

– Отлично, Грейс. Только чуть опустите голову и включите энергетику принцессы Ди.

– Принцессы Ди? – Коннор поднял глаза и нахмурился, и даже Грейс моргнула.

– Я создаю нарратив о девушке скромного происхождения, которая выходит замуж за аристократа, – пояснила фотограф, и тут мимо пронесся, едва не опрокинув треногу, маленький мохнатый комок. – Это еще что?

Колин, не обращая внимания ни на фотографа, ни на пошатнувшуюся треногу, вприпрыжку понесся к Грейс и Коннору. Мохнатая белая морда была перепачкана землей. В зубах пес сжимал что-то круглое и белое.

Мяч?

– Стой! – Из-за угла церкви показался Дигби. Он запыхался, костюм-тройка был весь в грязи. – Да стой же ты!

Колин, кажется, внезапно понял, что значит «стой», и резко затормозил у ног Грейс. Потянувшись вперед, он выпустил мяч из пасти, причем запачкал грязной шерстью подол белого платья.

Джинни тихо вскрикнула и зашарила в поисках своей липучки. С чего Дигби пришло в голову поиграть с собакой перед самым венчанием? И почему они с Коннором словно приросли к месту?

Джинни двинулась к ним, и тут фотограф пронзительно завизжала:

– Это проклятие! Проклятие! Я знала, что так будет. Мне же говорили: не работай с детьми, животными и жителями Литтл-Шоу. И вот доказательство.

Колин залаял, соглашаясь с ней, а Джинни уставилась на предмет, лежавший у ног Грейс. Нет! Горло перехватило от ужаса. Перед ней был совсем не мяч.

Перед ней лежал человеческий череп.

Глава вторая

Суббота, двадцать шестое июля

– Грейс моментально переключилась в режим «няня».

Коннор скользнул на деревянную церковную скамью и кивнул на сестру, которая как раз убеждала отчаянно рыдавшую мать снять громадную шляпу и в то же время цепко держала за руку Джейка, не давая ему набить морду первому подвернувшемуся.

Волосы Грейс были стянуты в практичный пучок, а великолепное свадебное платье цвета слоновой кости скрывал пиджак Тео. Теперь ее наряд резко контрастировал с торжественным убранством церкви, с эвкалиптовыми ветвями на спинках скамей и большими вазонами, полными белых роз, пионов и георгинов.

При мысли о том, какой мрачной историей обернулось венчание, у Джинни разрывалось сердце. Полчаса назад приехала полиция, у Дигби взяли показания, а потом всех загнали в церковь, и эксперты-криминалисты принялись прочесывать место преступления – сад при церкви, где обнаружился череп. В церкви повисло тяжелое напряжение: Уэсты заняли одну ее часть, Фолкнеры – другую.

Джейк, Грейс и мать Коннора – Донна – истерически всхлипывали, а Джейк еще и взрыкивал.

У алтаря сердито хмурились священник, свадебный фотограф и изящная дама с высоким пышным начесом. Словно ощутив совокупный жар их пристальных взглядов, Донна зарыдала еще громче.

– Боже мой! Вы не могли бы хоть немного соблюдать приличия? – резко сказала Аннабел Фолкнер. Спокойную доброжелательность Тео унаследовал явно не от матери. Худое длинное лицо с большими синими глазами обрамляли прямые каштановые волосы. Алели сжатые в куриную гузку губы, намазанные красной помадой. – Устроили истерику.

– Кто бы говорил, – рявкнул Джейк и сжал кулаки. – Не понимаю, почему вы на нас так смотрите. Весь бардак из-за вашей собаки.

– Не смейте винить Колина! – взвилась Аннабел, и на ее щеках пробились два ярких пятна.

Она сунулась было в проход, но путь ей преградила крепко сбитая женщина лет шестидесяти, которая говорила о чем-то с изможденным мужчиной в кресле-каталке.

Платье женщины было сшито из бледно-абрикосовой тафты и словно явилось сюда прямиком из восьмидесятых. Ему было далеко до безукоризненного наряда Аннабел Фолкнер, однако присутствие женщины оказало на мать жениха успокаивающее действие. Она опустила голову и дала усадить себя на скамью. Вскоре к ней присоединился рыскавший где-то Колин.

При виде этой сцены Джинни нахмурилась и повернулась к Коннору.

– Откуда Джейк знал, чья это собака?

– А у них насчет собак тоже специальная договоренность. – Коннор вздохнул. – Джейк хотел привести свою, но миссис Фолкнер заявила, что по семейной традиции кольца приносит собака Фолкнеров, а Колин может не сойтись характером с другим псом.

– Какая своеобразная семейная традиция.

Джинни нахмурилась. Колин вовсе не показался ей склонным драться за территорию. Но если он и правда такой… то зачем приводить его в переполненную церковь?

Она прерывисто вздохнула, стараясь не спешить с выводами. Джинни не любила думать о людях плохо, но, учитывая отношение семьи и друзей Тео к свадьбе, трудно было удержаться от вопроса, почему череп нашелся именно сейчас.

Может, кто-нибудь специально подкинул его Колину?

Джинни внимательно всмотрелась в главного шафера, который сидел в конце скамьи, сложив руки на груди. Когда Колин нашел череп, Дигби был возле церкви. Совпадение? Или он привел сюда собаку, чтобы сорвать свадьбу? Рядом с ним, тихо переговариваясь, сидели его родители, а Джасинта не отрывала глаз от телефона. Густая вуаль не могла скрыть ее улыбки.

Она явно радуется произошедшему. Джинни вздрогнула.

– Моя бедная девочка, – прорыдала Донна, чем заслужила очередной яростный взгляд Аннабел Фолкнер.

Коннор, сидевший рядом с Джинни, передернулся.

– Никогда не думал, что буду скучать по Уоллесу. Чем дольше мы тут сидим, тем хуже для нас.

Джинни не разделяла его чувств. Она уже дважды оказывалась невольно втянутой в расследование убийства, и ей категорически не хотелось, чтобы вспыльчивый, хотя и блестящий следователь Джеймс Уоллес снова обнаружил ее на месте преступления.

К счастью, Уоллес, который еще и жил по соседству с Джинни, на три недели улетел с отцом в Новую Зеландию, увидеться с друзьями и посмотреть регби. А это значит, что нотация Джинни не грозит. К тому же не стоит накручивать себя.

В конце концов, случившееся не имеет к ней отношения. Пусть полиция разбирается.

Словно услышав ее мысли, дубовые двери открылись, и появились двое полицейских в форме. За ними следовала высокая широкоплечая блондинка лет сорока с небольшим. Синий брючный костюм выглядел слишком плотным для этого времени года. Однако, несмотря на наряд, блондинка излучала ледяную уверенность, отчего Джинни заподозрила, что перед ней руководительница следственной группы.

Блондинка, проигнорировав левую сторону церкви, направилась к Аннабел Фолкнер и женщине в абрикосовой тафте. К ним присоединился Тео, и они о чем-то зашептались. Через несколько минут Аннабел величавым жестом подозвала высокого мускулистого мужчину, похожего на отставного спортсмена. Волевой подбородок и густые темные волосы позволяли предположить, что это отец Тео.

Мужчина направился к Аннабел, и оба скрылись за дверью. За ними, как за дудкой Крысолова, живо последовали все, кто сидел по левую сторону прохода, включая женщину в абрикосовом, которая покатила сидевшего в кресле мужчину по проходу.

– Это еще что? Куда они уходят? – Донна Уэст даже перестала плакать и теперь не сводила взгляда со следовательницы, но та просто присоединилась к уходящим, и из Фолкнеров в церкви остался только Тео, который, с тревогой в глазах, обнял Грейс за плечи и зашептал что-то ей на ухо.

Та прижалась к его плечу, словно ища поддержки, а потом кивнула. Тео поцеловал ее в губы и заговорил, обращаясь к оставшимся гостям:

– Мой дядя неважно себя чувствует, поэтому инспектор Стерлинг решила, что нам лучше разойтись, полицейские возьмут у нас показания дома. Вам просто нужно перед уходом оставить им свои адреса и телефоны.

– Да, только почему первыми ушли ваши? – рявкнул Джейк.

– Потому что мы для нее никто. Удивляюсь, как на нас наручники не надели, – резко сказала Донна. – А свадебный завтрак? Это же твоя мать настояла, чтобы он проходил в Готорн-холле, и при этом не удосужилась даже поинтересоваться, что будет с бронированием. Столько продуктов и денег псу под хвост, но ее это, конечно, не заботит.

– Мама. – У Грейс дрогнул голос. – Ну какой завтрак, если свадьбы не было.

– Да ладно тебе. – Нина в знак согласия погладила руку Донны. – Может, мы в последний раз так поедим, если уж эта легавая явилась. Ясно же, что она о нас думает.

– Я уверена, что детектив ничего такого не думает. – Грейс, явно взволнованная, сжала руки. – К тому же Тео прав: сэр Спенсер и правда плохо себя чувствует. Наверное, детектив действительно просто хотела как лучше.

– Да прямо, хотела она. Мы-то здесь при чем? Вот возьмем и поедем в Готорн-холл, – отрезал Джейк.

– Я просто хочу домой, – сказала Грейс, и Донна снова разразилась слезами.

Приунывший Тео пытался утешить невесту и будущую тещу.

– Идемте, идемте. Джейк, может, вы с Коннором поможете остальным?

Джейк с мрачным видом поднялся на ноги и бросил на брата предостерегающий взгляд, после чего повернулся к Джинни.

– Подвезти вас, миссис Си? Бабуля арендовала лимузин на весь день, машина огромная. Или вас заберет Хен?

Хен, или Наседка, была одной из трех женщин, с которыми Джинни сдружилась вскоре после переезда в Литтл-Шоу. После обеда Наседка давала уроки вязания в местном центре ремесел, и Джинни меньше всего хотелось отвлекать ее. К тому же Джинни уже довелось наткнуться на два трупа, и по сравнению с ними одинокий череп, который она созерцала всего несколько секунд, не произвел на нее такого уж сильного впечатления. Хотя думать о нем, конечно, было страшно. Может быть, потому, что Эрик руководил медицинским кабинетом и Джинни много лет водила дружбу с Эллиотом – пластмассовым скелетом, обитавшим в углу мужниной смотровой. Или же потому, что много лет назад она изучала археологию и по виду черепа сумела определить, что находке не один десяток лет.

– Я оставила машину за углом и вполне могу доехать до дома сама, – заверила Джинни молодого человека. – Я могу как-то помочь? Вы уже связались с Готорн-холлом?

Коннор нахмурился и покачал головой.

– Я пытался, но не дозвонился и оставил сообщение. Мама правда с ума сходит из-за того, что еда пропадет. Может, потому, что столько раз отказывалась от еды, чтобы нам хватило.

– Бедная Донна. Неудивительно, что она так расстроилась, – на нее и так столько всего свалилось. – Джинни склонила голову, думая о трудностях, через которые прошла семья Коннора. – Я им позвоню и, если мне не ответят, сама съезжу и объясню. Может, смогу забрать еду в фонд продуктовой помощи, чтобы не пропала.

Лицо Коннора осветилось благодарностью.

– Мама бы одобрила.

– Давай я этим займусь. И постарайся не беспокоиться из-за дачи показаний. Чей бы это череп ни оказался, он не имеет отношения к твоей семье. Или к проклятию.

– Надеюсь, вы правы.

Коннор присоединился к сестре и брату, и втроем они повели все еще рыдавшую Донну из церкви. За ними направились четыре подружки невесты. Дождавшись, когда из церкви выйдут последние гости, Джинни достала телефон и набрала номер Готорн-холла, радуясь, что может хоть немного помочь.

123...5
bannerbanner