
Полная версия:
Сыщик с кружевным платочком
– Тогда мы прекрасно уживемся. А теперь садитесь, пожалуйста, и я принесу вам чай.
– Не обязательно за мной ухаживать, что вы!
– Ничего я не ухаживаю. Я каждое утро пью чай и всегда завариваю слишком много.
– Спасибо, Джинни. Понимаете, я обычно не сижу без дела. – Грейс быстро окинула кухню взглядом, словно в надежде найти потерявшегося малыша, которому надо помочь. – Если вам что-то нужно, я с удовольствием сделаю.
– Вот спасибо. – Джинни поставила на поднос все необходимое и отнесла его на стол. Ей не хотелось говорить Грейс, что в доме у нее ни пятнышка, потому что она тоже не любит сидеть без дела. – Может быть, у вас получится отдохнуть. Кстати! Я отложила для вас кое-какие книги и старые фильмы и еще записала пароль от интернета. Коннор уверяет меня, что фильмы на дисках никто больше не смотрит, так что если вы думаете, что это глупость, то не обращайте на них внимания. И обязательно посидите в саду. По-моему, день будет замечательный.
– Извините. – Лицо Грейс сморщилось, и она тихо всхлипнула.
У Джинни сжалось сердце. Она потянулась было обнять девушку, но Грейс обхватила себя руками за плечи, словно не желая, чтобы к ней прикасались.
– Я совсем не хотела вас расстроить! – Джинни повела ее к стулу.
– Не в этом дело. – Грейс нашарила салфетку и вытерла слезы. – Вы, наверное, считаете меня невежей. Но вы такая хорошая, мне тяжело думать, что Коннор уговорил вас пустить меня пожить. Вдруг вам это тяжело.
– Чепуха! Коннор тут ни при чем, это была моя идея. И… – Джинни прерывисто вздохнула. – Я очень рада. Обычно в доме только я и кот.
Эдгар в кои-то веки присоединился к ним; несколько мгновений он изучал Грейс и, решив, что ему ничто не угрожает, вспрыгнул к ней на колени. На лице девушки появилась невольная улыбка: черный кот пристроился спать.
– Сп-пасибо. И честное слово, я всего на пару недель. Семья, на которую я работаю, вчера улетела в отпуск, но когда они вернутся, я смогу перебраться к ним. Я у них и жила, пока мы с Тео не съехались…
Грейс внезапно замолчала, и ее большие темные глаза наполнились болью. У Джинни заболело сердце. Ах, если бы она могла как-то помочь! Но все, что ей приходило в голову, – это изобрести машину времени и не дать Колину выкопать череп. Ничего разумнее Джинни придумать не могла и потому просто разлила чай по чашкам.
– Вот. Чай, может быть, положения не исправит, но хуже от него точно не будет.
На длинных темных ресницах Грейс заблестели слезы.
– Спасибо.
– Надейтесь, не сдавайтесь. – У Джинни вдруг у самой пересохло в горле. – У вас нет никаких новостей от полиции?
– Анита оставила голосовое сообщение, но я не могу заставить себя послушать его. Какой смысл?
– Как это – какой смысл? – Джинни подалась вперед.
– Я люблю Тео и знаю, что он любит меня, – застенчиво прибавила Грейс. – Но он и семью свою любит. Он не признается, но ему тяжело, что его родственники настроены против меня. А теперь еще и это… Случай в церкви – это знак не только им. Это и мне знак. Я им не подхожу. Никогда не подходила и подходить не буду.
– Я уверена, что все не так. Леди Китти говорила мне, что очень рада этой свадьбе, и ее муж тоже рад.
– Леди Китти и сэр Спенсер всегда меня принимали. Но что толку? Аннабел своего мнения не изменит. Особенно после случившегося. – Грейс откинулась на спинку, и на ее лице появилось выражение отчаяния.
Джинни хотелось что-нибудь сказать. Пообещать Грейс, что все будет хорошо. Но желание отнюдь не добавляло ей уверенности.
Джинни встала и ободряюще улыбнулась Грейс.
– Мне пора на работу, но вы постарайтесь не отчаиваться. Когда мы устали и подавлены, то готовы ждать худшего. Но когда шок пройдет, положение, может быть, покажется не таким плохим.
– Может быть, – согласилась Грейс, хоть и без особой уверенности в голосе. И все же Джинни лучше многих знала, что даже самая острая боль со временем становится легче.
Она перемыла тарелки после завтрака, оделась и попрощалась с Грейс. Молодая няня уже отыскала веник и теперь подметала кухню. Джинни взяла сумку, вышла – и чуть не столкнулась с Коннором.
Когда они только познакомились, молодой человек обожал рядиться во все черное, но бросил эту привычку. Сегодня на нем была белая футболка и синие джинсы, а в руках он держал большую жестянку с печеньем.
– Здрасте, миссис Си. Все нормально? Я хотел заглянуть к Грейс до работы.
– Заходи. Она на кухне. Может, побудешь с ней час-другой, а я открою библиотеку? – предложила Джинни, и ее взгляд упал на банку. – Испек печенье? Какой молодец. Ей понравится, я уверена.
– Это вы так думаете. А Грейс все еще помнит, как я однажды насыпал в блины соль вместо сахара. К тому же вряд ли она поверит, что это моих рук дело. – Коннор наморщил нос, опустил банку и снял крышку, демонстрируя Джинни содержимое.
– Что ты хочешь этим сказать? Что ты его купил? – Джинни разглядывала содержавшийся в банке аппетитный кекс с сухофруктами с блестящей глазурью. Ноздри защекотал теплый запах корицы, сахара и масла.
– Не. Когда я пришел, банка стояла у вас на крыльце. Наверное, кто-то принес.
– Принес? Но зачем? – с любопытством спросила Джинни. Недавно ей пришлось иметь дело с хитро устроенной иерархией местных пекарей, и она усвоила, что надо крепко подумать, прежде чем принимать кексы. Как бы упоительно они ни пахли.
– Не знаю. Наверное, хотел убедиться, что с Грейс все в порядке. Одна из дурацких традиций Литтл-Шоу. С субботнего вечера люди столько всего принесли к маминому дому! Джейк в восторге.
Джинни охотно верила, что жители Литтл-Шоу искренне хотят подбодрить Грейс. Эта традиция вовсе не казалась ей дурацкой, но она не понимала, почему кекс оказался именно на ее пороге.
– А как люди узнали, что она здесь?
– Как здешние вообще узнают новости? – Коннор пожал плечами и с любопытством взглянул на нее. – Вы правда не против, если я чуток опоздаю? Я подумал: может, Грейс придет в себя, если я с ней посижу? После того, что ей устроили мама, Джейк и бабуля, она совсем увяла.
– Конечно. – Джинни придержала дверь, давая Коннору пройти. – Оставайся сколько нужно.
Он кивнул и вошел, а Джинни весь недлинный путь до библиотеки размышляла о том, как Эдгар отнесется к тому, что в доме становится все многолюднее.
Глава пятая
Вторник, тридцать первое июля
– Я ее достал! – В библиотеку, размахивая газетой, ворвался Уильям, один из самых ревностных читателей. Уильяму было за восемьдесят, и его круглое лицо сейчас блестело от пота. Лето выдалось жаркое.
Джинни, встревоженная цветом лица Уильяма, вскочила, однако ее отпихнула Клео, давно уже работавшая в библиотеке на общественных началах.
– И что там? – Глаза Клео блестели от любопытства.
– Есть новости? – присоединилась к ней Андреа, еще одна волонтерша.
– Череп идентифицировали! – объявил Уильям, взмахнув газетой. В библиотеке воцарилась тишина, и недружные ряды постоянных читателей придвинулись ближе.
Джинни их понимала. Свадьбу Грейс отменили пять дней назад, и с тех пор новостей не было. Этим, а также солнечной погодой и объяснялся тот факт, что в библиотеке стояло затишье. Обычно если в Литтл-Шоу что-нибудь случалось, жители набивались сюда – обменяться слухами, новостями и версиями. В понедельник так оно и было, но когда стало ясно, что ни Джинни, ни Коннор не скажут ничего нового, толпа поредела. Хотя люди продолжали оставлять приношения на крыльце Джинни. Главным образом это были вкуснейшие кексы, которые они с Грейс делили по настоянию последней.
Ситуация казалась безнадежной. Джинни оставалось только уповать на фитнес, чтобы не потерять форму окончательно.
Еще там были несколько ваучеров на посещение парикмахерской, маникюрного салона и массажа, а также горы букетов.
Грейс ценила эти знаки поддержки, однако в больших глазах девушки застыло испуганное выражение, и она по большей части сидела наверху, в свободной комнате, без конца тревожась, что занимает в доме Джинни слишком много места. Джинни ничего больше не оставалось, как заваривать чай и приносить Грейс книги – ее любимое фэнтези.
– Боже мой, Уильям! Рассказывайте, не томите. – Клео попыталась выхватить у него газету, но Уильям, подняв свой трофей повыше, прошествовал к стойке выдачи и, отдуваясь, остановился.
Джинни подтащила ему стул.
– Ладно, только сначала дайте отдышаться. – Уильям опустился на стул и стал обмахивать лицо.
– На вот, приятель. Мы не хотим, чтобы ты откинул копыта до того, как сообщишь о своем великом открытии. – Из глубин библиотеки появился со стаканом воды Худяга, который с недавних пор волонтерствовал здесь под руководством Джинни. Он отдал стакан Уильяму и улыбнулся Клео, продемонстрировав щербину на месте трех зубов. – По-моему, всем бы отодвинуться назад, чтобы ему дышалось посвободнее, но я не уверен, что меня послушают.
– Давайте я. Тут главное – мастерство. Смотрите. – Клео бросила попытки заполучить газету и повернулась к небольшой толпе. – Всем отступить на два шага. Дайте бедному Уильяму больше воздуха. – Ее интонации посрамили бы даже сержанта.
– Да, дайте ему побольше воздуха, – присоединилась к ней Андреа, и обе женщины нежно взглянули на Худягу, который вытирал руки о джинсы.
Джинни не могла взять в толк, как ему удалось так быстро расположить к себе колючую Клео и всех прочих волонтеров и постоянных посетителей библиотеки. Худяге, вечно всклокоченному, со свисавшим над тощими ножками пузом, было под шестьдесят. Костяшки пальцев у него были покрыты татуировками, бо́льшую часть которых он набил в тюрьме.
Джинни познакомилась с ним, расследуя убийство владельца местного магазина для рукоделия, и Худяга, несмотря на свое богатое уголовное прошлое, стал одним из ее самых верных помощников.
Еще Джинни не могла понять, где Уильям взял газету. Еженедельник Литтл-Шоу никак не упоминал о черепе. Заголовок на первой полосе извещал об открытии нового парикмахерского салона и распродаже ароматических свечей, отводящих порчу и проклятие. В центральных газетах тоже ничего не было.
Джинни хотела подобраться поближе, чтобы разглядеть название газеты, но оно было скрыто под надежной рукой Уильяма.
– Это «Уолтон-он-Марш Газетт», – почти с почтением в голосе произнесла Клео.
По библиотеке прокатился тихий гул, и толпа снова попыталась сомкнуться вокруг Уильяма.
– Они отказываются доставлять газеты в Литтл-Шоу, – объяснила Андреа и пристально взглянула на Уильяма. – Откуда она у вас?
– Да какая разница! Пусть старина расскажет, что там пишут про череп. Может, пригодится мне для книги. – Худяга извлек из заднего кармана блокнот и послюнил огрызок карандаша, появившийся из того же кармана.
Поначалу он признавался, что не любитель читать, но стоило ему рассказать завсегдатаям библиотеки несколько забавных случаев из своей прошлой жизни, как его убедили записать эти истории. Правда, Худяга еще сам не до конца знал, что он пишет: мемуары, роман или… пособие.
– Тут тебе, Худяга, повезло, потому что это череп Лесли Чарлтон – сам понимаешь, что это значит…
Толпа снова единодушно ахнула, а Уильям взмахнул рукой, словно дирижировал хором.
– Возмутительно! Почему первой об этом написала «Уолтон-он-Марш Газетт»? – Клео обиженно фыркнула. – Вчера я говорила с нашим редактором, и она сказала, что полиция отказывается даже отвечать на ее звонки. А своей газете они, значит, предоставили эксклюзивную информацию.
– Вот уж точно – соль на рану, – проворчала Андреа.
Кое-кто из постоянных посетителей принялся обсуждать масштабы коррупции, из-за которой они узнали новость позже всех.
Худяга совершенно спокойно вынул газету из рук Уильяма и разложил ее на стойке.
– Посмотрим, что тут пишут, – сказал он и подвинул газету так, чтобы Джинни было видно.
В отличие от местной газеты, чья первая полоса обычно изобиловала каламбурами и восклицательными знаками, «Уолтон-он-Марш Газетт» сохраняла более серьезный тон.
Убийство Лесли Чарлтон: следствие обнаружило недостающую детальШесть дней назад в церкви Святого Луки был найден череп, и эта находка позволяет поставить точку в деле двадцатилетней давности – загадке Лесли Чарлтон. Инспектор уголовного розыска Энжела Стерлинг подтвердила, что череп идентифицировали с помощью зубной карты, а образцы почвы показали, что его поместили туда незадолго до обнаружения. Первичный осмотр подтвердил предположение о травме, нанесенной тупым предметом.
«Убийство Чарлтон долгое время оставалось пятном на истории нашего прекрасного города, поэтому, несмотря на всю мрачность этой находки, мы рады закончить наконец эту главу», – сказала Стерлинг.
Об исчезновении учительницы истории заявили 5 апреля 2005 года. Три дня спустя муж Лесли, Терренс Чарлтон, покончил с собой. Самоубийство произошло в доме Чарлтонов. Рядом с трупом был обнаружен молоток, испачканный кровью Лесли, а также признание в совершении преступления.
Леденящая душу находка породила в городе волнения, вызванные мыслью о том, что уважаемый член церковной общины, Терренс, оказался способным на столь чудовищное преступление. Но поскольку тела так и не обнаружили, многие местные жители сочли, что Лесли Чарлтон убила мужа и инсценировала собственное исчезновение. Именно этой версии придерживалась до самой своей смерти покойная сестра Терренса, Джилл:
«Мы пытались по-доброму принять Лесли в нашу семью, но в ней всегда было что-то отталкивающее. К сожалению, моему брату пришлось самому в этом убедиться, и за это знание он заплатил самую высокую цену».
Однако от этой версии окончательно отказались через пять лет после исчезновения Лесли, когда были обнаружены человеческие кости. Экспертиза подтвердила, что это кости Лесли. Место находки было тщательно обыскано, но череп так и не нашли.
Дальнейших комментариев Стерлинг не дала, ограничившись словами о том, что улика вполне устраивает штаб коронера и что дело закрыто. Пришла пора исцеления. Нашему обществу выпали тяжелые испытания, мы должны сплотиться и очистить себя от последствий проклятия, которое так долго висело над нами.
– Не хотят же они и в самом деле свести все к проклятию? – Джинни повернулась к Худяге, который торопливо царапал что-то в записной книжке.
– Разве не хотят? – Клео, все еще сердитая, прервала свой разговор с Андреа. – Они же обвиняют во всем жертву. Потворствование убийце.
– Лесли родом из Литтл-Шоу. – Худяга дописал и наконец поднял голову. – Очень приятная была женщина. Слишком хороша для таких, как я, но доброжелательная.
– Пока не вышла замуж за Терренса Чарлтона и не переехала в Уолтон-он-Марш, – вмешался Уильям, которому явно хотелось восстановить авторитет человека, принесшего новость. – Мы ее после этого больше не видели. Единственный ребенок, понимаете. Преподавала историю в их школе. Когда она пропала без вести, а мужа обнаружили мертвым, жители Уолтон-он-Марш пытались доказать, что это дело рук Лесли, просто потому, что она из Литтл-Шоу. Клео права. Притворствование убийцы.
– Потворствование, а не притворствование, – поправила Андреа.
– Я именно так и сказал. – Уильям упрямо насупился.
В голове Джинни роилось множество вопросов, но задать их она не успела: открылась дверь, и в библиотеку вошел Гарольд Роу.
Гарольд, разменявший восьмой десяток, был, несмотря на жару, одет в безупречно отутюженные синие брюки и синюю рубашку с галстуком. Одно время Джинни работала в библиотеке под его началом, но потом Гарольда избрали председателем совета Литтл-Шоу. А значит, он все равно оставался ее начальником, только теперь они общались не каждый день. Джинни, однако, осталась в дружеских отношениях и с Гарольдом, и с его обходительным двоюродным братом Майлзом, который вошел следом.
При их появлении небольшая толпа немедленно раздалась в стороны.
Уильям рванул к себе свою драгоценную газету и не без усилий поднялся.
– Уже пора? Мне надо зайти к Эсме и Элси, показать им статью. Да, и к Роуз. Надо же, сколько у меня сегодня дел! И не беспокойтесь, заказанные книги я заберу завтра. – Он помахал рукой и торопливо удалился под жаркое солнце.
За ним вскорости последовали прочие завсегдатаи, а Клео и Андреа скрылись в глубинах библиотеки, утащив за собой Худягу.
– Я так понимаю, вы уже знаете про Лесли Чарлтон. – Гарольд оглядел опустевший зал.
– Да. В нашей газете о ней не писали, но Уильям принес «Уолтон-он-Марш Газетт», – объяснила Джинни. – Ужасно грустно. Вы хорошо знали Лесли?
– Наши пути несколько раз пересекались, я приглашал ее присоединиться к историческому обществу, но она отказалась. Наверное, все же хорошо, что она не принесла с собой проклятие. – Гарольд сложил руки на груди. На его лице читалось напряжение.
– Ну уж вы-то! – Джинни вскинула брови. Она была уверена, что Гарольд не поддерживает местных раздоров и не верит в деревенские проклятия. Она, видимо, не сумела скрыть, о чем думает, и Майлз, который так до конца и не избавился от французского акцента, смущенно улыбнулся.
– Oui… Боюсь, мой обычно деликатный брат бывает слегка суеверным, когда дело касается соседнего городка.
– У меня есть на то причины, – резко ответил Гарольд. – Тот факт, что полиция отказалась сделать заявление нашей газете, говорит сам за себя. А председательница их муниципального совета не удостоила меня звонком хотя бы из вежливости. И вы обратили внимание: никто даже не пишет о поминальной службе в честь бедной Лесли? Не сомневаюсь, что они так и оставили тело на Баундери-роуд. Совет Уолтон-он-Марш наверняка скажет, что он тут ни при чем.
– Я уверен, что ничего подобного они не сделают. – Майлз успокаивающе обхватил брата за прямые плечи. – Даже если у Лесли не осталось родных, оба города все равно с облегчением подведут черту под этой ужасной смертью. А Грейс сможет снова начать готовиться к свадьбе, не опасаясь пересудов у себя за спиной.
– Хм-м. – Гарольд нахмурился и оглядел почти пустую библиотеку, после чего несколько просветлел и откашлялся. – Но мы пришли по другому поводу. Я получил ваше письмо насчет отгула для Коннора. Майлз напомнил мне, что в последнее время вы брали выходной по пятницам, так что я могу вас подменить.
– Большое спасибо, – сказала Джинни, пытаясь сдержать улыбку при виде страдальческого выражения на лице Гарольда. Ему, блестящему архивариусу и историку, не слишком давалось общение с людьми, так что ясно было, кому принадлежит эта идея. – Но я совсем не против выйти завтра на работу.
И она не кривила душой. Коннор, который в настоящее время расставлял по стеллажам справочники, хотел отпроситься на завтра, чтобы свозить Грейс в ее квартиру, забрать кое-какие вещи. Джинни сразу же отпустила его, в надежде, что эта поездка даст его сестре возможность поговорить с женихом.
– А мы против, – сказал Майлз. – Литтл-Шоу меньше всего нужно, чтобы руководительница библиотеки выгорела. К тому же, подозреваю, Гарольд существеннее продвинется в своей работе здесь, чем в кабинете председателя.
– Майлз прав, так что все решено. – Гарольд уверенно кивнул, после чего достал из кармана нежно-голубой конверт и протянул его Джинни. – Еще мы пришли, чтобы передать вам вот это.
– Ничего особенного. Просто ужин на троих в следующий вторник, – прибавил Майлз.
– Спасибо. Почту за честь.
Джинни улыбнулась. Эти двое стали ее друзьями, и она знала, что их «ничего особенного» больше похожи на пиры, достойные гурманов: Майлз обладал исключительными кулинарными способностями, а Гарольд отлично разбирался в винах. Джинни с благодарностью убрала чудесное приглашение – она уже предвкушала этот вечер.
– Прекрасно. – Гарольд взглянул на часы и разгладил ладонью и без того отутюженные брюки. – А теперь мне пора. На стенах бассейна появляются все новые граффити, подкомитету надо это обсудить.
Джинни проводила их до дверей и остаток дня провела, выслушивая, как Клео и Андреа критически разбирали обнаружение черепа Лесли Чарлтон со всеми, кто соглашался их слушать. Историю уже успели подхватить другие СМИ, и все они цитировали слова инспектора Стерлинг о том, что она с облегчением закрывает наконец главу, посвященную загадке длиной в двадцать лет.
Джинни не могла бы сказать точно, были тому виной бесконечные пересуды или духота библиотеки, но к тому времени, как они с Коннором запирали двери, единственное, чего ей хотелось, – это прийти домой и почитать книжку где-нибудь в тенистом уголке сада. Однако Джинни еще предстояли занятия в спортклубе. Будь ее воля, она бы никуда не пошла; потому-то ее и радовало, что подруги тоже записались на занятия, поскольку в компании не так страшно. Или хотя бы не так лениво.
Они с Коннором вышли, и Джинни крепче вцепилась в сумку, которую Эрик когда-то брал на крикет и которая теперь содержала в себе бледно-зеленые легинсы Джинни, а также длинную футболку, прикрывавшую ее округлости и выпуклости. Солнце отчаянно грело затылок, на ветерок не было и намека, а значит, приходской зал, где проходили занятия, будет раскален не хуже печки.
Шаркавший кроссовками Коннор, прочитав какое-то сообщение, резко остановился и тихо выругался.
– Все нормально?
– Не совсем. – Он с мрачным выражением взъерошил пятерней темные волосы. – Бабуля пишет: оказывается, Грейс хотела, чтобы я свозил ее на старую квартиру, потому что она расторгла помолвку с Тео.
Боже мой. Нет.
Джинни было невыносимо думать, что одно-единственное событие могло разрушить счастье молодых, которые явно любили друг друга. Душа заболела и при мысли об Эрике, но Джинни прогнала эту мысль. Им хотя бы выпали тридцать пять лет совместной жизни, а бедные Грейс и Тео были только в начале пути.
– Ужасная новость. Я могу как-то помочь?
– Вообще как бы да… – Коннор замолчал, и Джинни покрылась гусиной кожей. Она работала с ним достаточно долго, чтобы знать: парень никогда ни о чем не просит. Наконец он поднял глаза. – Бабуля хочет с вами поговорить.
– Поговорить со мной? – бессмысленно повторила Джинни и встревоженно заозиралась. Ей вдруг показалось, что Морин Уэст поджидает ее в какой-нибудь припаркованной поблизости длинной черной машине с тонированными стеклами. Но кроме детей, игравших в парке по соседству, она никого больше не углядела. Не говоря уже о печально знаменитой Морин Уэст. Все встречи Джинни и матриарха Уэстов можно было пересчитать по пальцам одной руки, и встречи эти продолжались не слишком долго.
Коннор, похоже, угадал ее мысли.
– Она дома, но хотела, чтобы я привез вас. Я на этой неделе езжу на ее машине.
– Н-но у меня фитнес. Джей-Эм, Таппенс и Хен будут ждать меня в клубе, – слабо запротестовала Джинни.
– Не, они уже дома. Бабуля хочет собрать весь детективный клуб.
– Мы не детективный клуб, – напомнила Джинни. Шутка была с бородой, но Коннор в первый раз не улыбнулся. Боже мой. Джинни перехватила покрепче старую сумку для крикета, не обращая внимания на тяжесть в груди.
В отличие от вежливо оформленного приглашения от Гарольда и Майлза, предложение Морин казалось Джинни не столько просьбой, сколько приказом. И судя по тому, что Коннор встревожен, ничего хорошего не предвидится.
Глава шестая
Четверг, тридцать первое июля
Морин Уэст проживала в новом квартале на окраине Литтл-Шоу, в большом доме на две семьи; ее жилище наполовину скрывал внушительный забор с камерами видеонаблюдения. У дома через дорогу торчала табличка «Продается» – раньше там жила прежняя заведующая библиотекой, Луиза Фарнсуорт, которую убили в прошлом году.
Джинни вздрогнула и отвернулась. Коннор тем временем щелкнул кнопкой пульта и подождал, когда откроются тяжелые противовзломные ворота. Наконец форд последней модели въехал на территорию. Джинни сильно удивилась, что бабушка Коннора ездит на такой машине. Может, форд принадлежит дяде Джоуи? Коннор всю дорогу молчал, и Джинни не хотелось его расспрашивать.
Парень остановил машину возле двойного гаража, и оба вылезли. Сад перед домом украшали большие грядки-короба, две яблони, а там, где когда-то росла трава, тянулась узкая клумба с полевыми цветами.
– Твоя бабушка любит покопаться в саду?
– Ага. Начала во время ковида, когда нельзя было играть в бинго.
Коннор открыл входную дверь и ввел Джинни в широкую прихожую. При виде блестящих белых плиток пола и оранжевых обоев в цветочек Джинни ахнула. На стене ярко выделялось большое зеркало в хромированной раме, а у стены расположился хромированный же узкий столик.
Откуда-то из глубин дома донеслись голоса, и Коннор повел Джинни в просторную кухню со свободной планировкой. Целая стая разноцветных птиц на обоях никак не хотела поладить с розовым холодильником и посудомойкой, а большие двойные двери вели в сад, где уже сидели подруги Джинни в самых разнообразных спортивных костюмах. Джей-Эм строчила что-то в блокноте, Мелочь теребила ножку коктейльного бокала, наполненного чем-то ядовито-розовым и снабженного коктейльным зонтиком. Наседка рядом с ней потягивала через соломинку что-то темно-синее; с края ее бокала свешивался большой цветок.

