Элита

Он побледнел.

— Это другое.

— Что другое? Слежка? Одержимость? Ты сох по ней, а теперь строишь из себя спасителя?

— Я не обязан перед тобой…, — сказал он тихо. — А ты даже не знаешь, кем она была на самом деле.

Он загородил дорогу рукой.

— Отойди.

— Нет.

Я посмотрела на него в упор. Близко. Так близко, что можно было пересчитать ресницы. От него пахло дорогим одеколоном и чем-то горьким — может, табаком, может, просто им самим.

— Угрожать будешь? — спросила я.

— Предупреждать.

— Отойди, сказала.

Он не убрал руку. Тогда я шагнула вперёд — вплотную, так, что между нами не осталось места. Он вздрогнул, но не отступил. Я смотрела ему в глаза, он — мне. В его зрачках отражался тусклый свет лампы.

— Ты слишком много о себе думаешь, Стоун, — сказала я тихо.

— А ты слишком много лезешь, куда не просят, Фостер.

Я улыбнулась — недобро, с вызовом.

— Боишься, что я что-то найду?

— Боюсь, что тебя найдут мёртвой.

Он сказал это без издёвки. Обыденно, будто обсуждал погоду. И от этого по спине пробежал холод.

— Трогательная забота, — усмехнулась я.

Он дёрнулся — едва заметно, но я почувствовала, как напряглись его мышцы. Его рука, всё ещё преграждавшая путь, дрогнула.

— Ты ничего не знаешь ни про меня, ни про Стеллу.

— Тогда расскажи.

— А ты попроси вежливо.

— Пошёл ты.

Он усмехнулся. Впервые за всё время — не зло, а так, будто я его чем-то удивила.

— Упрямая, как осёл.

— А ты — самовлюблённый павлин.

— Я хотя бы не лезу в подвалы по ночам.

— А я хотя бы не коллекционирую чужие фото.

Мы смотрели друг на друга. Между нами висело напряжение — как лезвие. Ненависть? Да. Но в ней было что-то ещё. Что-то, отчего сердце билось быстрее, а ладони потели. Что-то, что заставляло не отводить взгляд.

— Ты бесишь меня, — сказал он.

— Взаимно, — ответила я.

Он убрал руку — медленно, нехотя. Я прошла мимо, но на полпути остановилась.

— Джаред.

— Что?

— Спасибо, что предупредил. Но я всё равно буду копать.

Он ничего не ответил.

Я пошла дальше, чувствуя его взгляд на своей спине.

В пустом коридоре меня догнал чей-то голос.

— Ирис.

Профессор Корбин стоял в трёх шагах, прислонившись к стене. В руке — дымящаяся кружка.

— Вы следите за мной? — спросила я.

— Я пью кофе, — он сделал глоток. — Ты сегодня была в архиве. И в читальном зале. Ищешь дело Лоры Хейз.

— Откуда вы знаете?

— Грета — моя тётя. — Он усмехнулся. — Она описала приметы.

— Что вы хотите?

— Поговорить. Не здесь.

Он кивнул в сторону двери в конце коридора. Я колебалась секунду. Потом пошла за ним.

Кабинет оказался маленькой комнатушкой с высоким окном, выходящим на сад. Стол, два стула, стеллаж с книгами. Корбин сел за стол, указал мне на стул напротив.

— Ты видела дело Лоры Хейз, — сказал он. — И наверняка думаешь, что я причастен.

— А вы причастны?

Он помолчал.

— Я квотник, — сказал он. — Как ты. Пришёл сюда из приюта. Всего добился сам. И меня здесь унижали. Богатенькие детишки, которым всё подавали на блюдечке. Я помню каждую насмешку, каждую плюху. Я не терплю несправедливость.

Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась сталь.

— Не терплю, когда у людей срывает крышу от социального статуса, власти, денег, вседозволенности. Не терплю, когда они чувствуют себя богами. Приземлять их — моя миссия.

— Поэтому вы стали преподавателем?

— Поэтому я остался в Аскане. Не ради денег — у меня их достаточно. Ради того, чтобы смотреть им в глаза и напоминать, что они такие же люди. И что за всё придётся отвечать.

Он помолчал.

— Лору Хейз я не убивал. Но я закрыл её дело, потому что мне приказали. Я был молод и труслив. Теперь я здесь, чтобы исправить то, что не исправил тогда.

— А Стелла?

— Стелла была хорошей студенткой. Талантливой, умной. Она пришла ко мне за месяц до смерти, сказала, что знает правду о Лоре. И что хочет её обнародовать. Я сказал ей: будь осторожна. Она не послушалась.

— Вы знаете, кто её убил?

Корбин посмотрел на меня долго.

— Знаю, что она умерла не из-за олимпиад. Не из-за подтасовок. Это что-то другое. Что-то личное. Кто-то хотел её смерти. Кто-то, кому она мешала.

— Кто?

— Не знаю. Но я знаю про «А».

Я замерла.

— Откуда?

— Стелла говорила. Аспид. Тот, кто убирает неугодных по приказу. Я не знаю, кто это. Но возможно, что Аспид был в подвале в ночь её смерти.

Он протянул мне маленький серебряный значок — печать тайной канцелярии.

— Это даст тебе доступ к закрытым архивам. И защиту. Если тебя схватят — этот значок обяжет их передать дело мне.

Я взяла значок. Серебро холодило пальцы.

— Почему вы мне помогаете?

— Потому что Стелла рано ушла. Это несправедливо. Кто-то должен за это ответить. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Ты похожа на неё. Не внешностью. Характером. Такая же упрямая. Такая же смелая. Я не хочу, чтобы ты повторила её судьбу.

— Спасибо, — сказала я и встала.

— Ирис. — Он остановил меня у двери. — Будь осторожна. Не доверяй никому. Даже мне.

Я вышла из кабинета.

В коридоре снова наткнулась на Джареда. Он стоял у окна, смотрел на сад.

— Корбин? — спросил он, даже не обернувшись. — Он опасен.

— Ты говорил уже.

— И повторю.

Он повернулся. В его глазах была усталость.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь. Имеешь право. Но я не враг тебе, Ирис.

— А кто? — спросила я. — Кто враг? Кто убил Стеллу?

Он молчал долго. Потом сказал:

— Не знаю. Но я найду.

Он ушёл.

Я осталась одна.

Вернулась в комнату. Села на кровать. Сжала значок в кулаке.

Корбин —мой преподаватель, бывший студент-квотник. Он ненавидит несправедливость. Он хочет наказать виновных.

Красивые слова. Но можно ли ему верить?

Я пока не знала.

Визуал главы 6.

Глава 7. День лживых улыбок

К полудню выходного дня главный двор превратился в съёмочную площадку.

Репортёров было много — из «Имперского вестника», из «Магического курьера», из «Света Аскана» и ещё из двух изданий. Они толпились у входа, перекрикивались, настраивали магические камеры — громоздкие ящики на треногах, внутри которых пульсировало голубоватое свечение. Кто-то поправлял причёску перед маленьким ручным зеркалом, кто-то переписывал заметки на свежие листы.

Я выглянула из окна общежития и не узнала места, где неделю назад стояла с протянутой рукой, отдавая Лейле последние тридцать крон. Теперь здесь наставили хрустальных ваз с цветами — свежими, только из оранжереи, такими, какие квотники видят раз в году. Развесили флаги двенадцати империй — они трепетали на ветру с идеальной синхронностью, будто их кто-то дёргал за ниточки.

Хлоя возилась с воротником, никак не могла застегнуть верхнюю пуговицу.

— Иди без меня, — сказала я. — Я потом подойду.

Она кивнула и вышла.

Ровно в час из ворот академии показались первые кареты. Чёрные лакированные экипажи с золотыми гербами выезжали один за другим, тормозили у парадного входа. Студенты из элиты выстроились живым коридором — мантии отглажены, пуговицы начищены, улыбки отрепетированы.

Из первой кареты вышла леди Вэйн — мать Лейлы, глава благотворительного фонда «Свет империи». Длинное платье цвета слоновой кости, бриллианты в ушах, улыбка, которая не касалась глаз. Она оглядела двор так, будто проверяла, достаточно ли чисто выметено. Её муж, лорд Вэйн, показался в дверях на секунду и скрылся обратно.

Из второй вышли родители Тиффани.

Из третьей — мать Кэмерона. Одна. Она вышла из кареты, огляделась, увидела сына и заулыбалась — по-настоящему, не для камер. Кэмерон подошёл к ней, наклонился, она погладила его по щеке, что-то тихо сказала.

Родители Джареда не приехали. Пока.

В остальных каретах были другие родители — те, кого я видела впервые. Высокие, важные, в дорогих мантиях. Они здоровались за руки с ректором, улыбались в камеры.

Ректор Соландер встречал каждого с распростёртыми объятиями.

— Добро пожаловать в Аскан! — провозгласил он. — Мы гордимся тем, что такие люди, как вы, поддерживают нашу академию.

Магические камеры загудели.

Лейла вышла вперёд. Сегодня она выглядела как звезда — мантия расшита серебром, на воротнике брошь в виде дракона из чёрного опала с рубиновыми глазами, в волосах заколка с россыпью бриллиантов. Репортёры замахали руками.

— Лейла, расскажите о вашем благотворительном проекте!

Она сделала шаг к магическим камерам, скромно опустила глаза.

— Мой фонд «Свет империи» уже третий год поддерживает одарённых студентов из малообеспеченных семей. За это время мы собрали более полумиллиона крон. Лично я делаю украшения из древних артефактов и драгоценных металлов, продаю их, а деньги перевожу на счета нуждающихся.

— Это правда, что вы сделали брошь для самой императрицы?

— Не для императрицы, — поправила Лейла. — Для её фрейлины. Но императрица заметила. Она сказала, что это искусство.

Репортёры застрочили.

— А правда, что некоторые студенты жалуются на условия проживания?

Лейла округлила глаза.

— О нет! Это всё слухи. Клевета. Мы лично проверяем каждое общежитие. Комнаты чистые, светлые, полностью оборудованные. Правда, девочки? — она обернулась к Тиффани и Камилле.

— Правда, — сказала Тиффани.

— У нас всё замечательно, — добавила Камилла, но голос её дрогнул.

Я вспомнила свою комнату — ободранные обои, плесень в углах. И тихо выругалась.

Лейла достала из рук горничной большую бархатную коробку.

— Я хочу сделать подарок всем девушкам моего курса, — сказала она в камеру. — Потому что мы — одна семья. Потому что в Аскане нет деления на богатых и бедных.

Она подошла к Тиффани — та получила брошь в виде лилии из белого золота. К Камилле — заколку с сапфирами. К Хлое — маленькую коробочку.

Потом Лейла подошла ко мне.

— Ирис, это тебе.

— Мне не нужно.

— Это бесплатно.

— Мне не нужно от тебя ничего бесплатного. Я сама в состоянии купить.

Лейла улыбнулась. В глазах — холод.

— Тогда десять тысяч крон.

Я полезла в карман. Достала потёртую сумку. Отсчитала двести крон. Всё, что у меня было.

— Остальное буду должна. Буду отдавать. Частями.

Лейла взяла монеты, пересчитала, усмехнулась и сунула их обратно мне в карман.

— Расслабься. Не порти мне кадр, возьми брошь и забери свои гроши.

Она отдала мне коробку.

Я открыла. Брошь — серебряный феникс с глазами из крошечных сапфиров.

Закрыла.

— Не надену, — сказала Хлое, которая подошла посмотреть.

— Продай.

— Не продам.

— Почему?

— Потому что тогда она подумает, что меня можно купить.

К двум часам репортёры уехали. Ректор объявил родительское собрание. Кареты, которые разъехались, вдруг вернулись. Чёрные, с гербами.

Из первой вышел лорд Рид. Отец Кэмерона. Высокий, седой, с хищным лицом. На мизинце левой руки блеснул золотой перстень — волчья голова. Тот самый. С фото.

Из второй — лорд Стоун. Отец Джареда. Моложе, светловолосый, с таким же холодным взглядом, как у сына. На его руке — такой же перстень. Та же волчья голова.

Они прошли в актовый зал, не глядя по сторонам. Леди Рид сделала шаг к мужу, но он не заметил. Кэмерон напрягся. Джаред стоял у колонны, скрестив руки.

Отец посмотрел на него — коротко, без эмоций. И отвернулся.

Я не пошла в комнату. Я пошла за ними.

Актовый зал был за закрытыми дверями. Я прижалась к стене в пустом коридоре, стараясь дышать тихо. Голоса доносились приглушённо, но я слышала.

— Успеваемость падает, — это ректор. — Особенно по теневой дипломатии.

— Моему сыну нужны лучшие преподаватели, — холодный голос, от которого стынет кровь. Лорд Рид.

— Ваш сын — президент студсовета. Он и так получает привилегии.

— Недостаточно.

— А мой? — другой голос, ниже, спокойнее. Лорд Стоун. — Мой сын вообще не появляется в рейтингах.

— Джаред способный студент. Но ему не хватает…

— Чего? — перебил лорд Стоун. — Мотивации? Дисциплины? Или вы просто не хотите признавать, что мои деньги не работают?

Тишина. Я замерла.

— Мы решим этот вопрос, — сказал ректор. — В индивидуальном порядке.

— Решите, — сказал лорд Рид. — Иначе мы решим его сами.

Дверь открылась. Лорд Рид вышел первым. Увидел меня — прижатую к стене, с горящими щеками. Остановился. Посмотрел сверху вниз.

— Студентка? — спросил он ректора.

— Квота. Факультет теневой дипломатии.

— Подслушивает.

— Я не…

— Не ври. — Он шагнул ко мне. — Как тебя зовут?

— Ирис Фостер.

— Запомню, — сказал он. — Иди. И держи рот на замке.

Он прошёл мимо. За ним — лорд Стоун. Тот даже не взглянул на меня.

Ректор закрыл дверь.

Я осталась одна в пустом коридоре.

В кармане лежала брошь — серебряный феникс с сапфировыми глазами. Подарок Лейлы, который я не просила. Двести крон, которые я отсчитала при всех, показывая свою нищету. Перстни на руках отцов — одинаковые, как две капли воды. Холодные взгляды, которые раздели меня догола, даже не прикоснувшись.

Они приехали сюда не ради детей. Не ради собрания. Они приехали смотреть, как работает их машина. И убедиться, что все шестерёнки на месте.

Я медленно пошла к лестнице. В пустом коридоре мои шаги звучали громко, как удары молота.

Я остановилась у окна. Внизу, на опустевшем дворе, ветер гнал сухие листья по чёрному базальту.

Кто-то из этих людей держал нож. Кто-то из них смотрел, как умирает Стелла. Кто-то заказал убийство, а кто-то его исполнил.

Но сегодня я поняла одно: они не боги. Они всего лишь люди с золотыми перстнями и пустыми глазами. Люди, которые думают, что могут купить всё — успех, власть, даже молчание тех, кого топчут.

Они ошибаются.

Я сжала коробку так, что бархат затрещал.

Визуал к главе 7. Триумф Лейлы

Томас Рид. Отец Кэмерона

Ричард Стоун. Отец Джарерда

Глава 8. Сейф профессора Корбина

Воскресенье в Аскане — день, когда нормальные люди отсыпаются.

После субботней вечеринки элита валялась в постелях до полудня. Боевой факультет, говорят, вообще устроил попойку в общаге — пили что-то крепкое, пели песни и разбили три окна. Артефакторы, те, кто потише, играли в карты до утра. Дипломаты — элитные, разумеется, — обсуждали субботний ужин, кто в чём был, кто с кем танцевал.

Квотники тоже отдыхали. Кто — спал, кто — стирал форму, кто — просто сидел у окна и смотрел, как по двору ходят важные родители в дорогих мантиях.

Только один факультет не знал покоя.

Целители.

Эти отчаянные ребята учились двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. У них не было выходных. У них не было праздников. У них даже сна не было, судя по тому, как Хлоя выглядела по утрам — красные глаза, всклокоченные волосы, и вечная банка с солёными огурцами в сумке . Зачем им огурцы, я так и не поняла. Может, ритуал какой целительский.

— Ура! — заорала Хлоя с верхней койки.

Я подскочила. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

— Ты чего?!

— Сегодня у меня вскрытие! — Она спрыгнула вниз, чуть не приземлившись мне на голову. — В морге! Новый труп!

— Хлоя, шесть утра.

— А целителям не нужен сон! — гордо заявила она, натягивая мантию на пижаму. — Мы учимся, пока вы спите. Мы познаём тайны тела, пока вы танцуете на вечеринках. Мы…

— Ты пугаешь людей.

— Я спасаю жизни! — Она схватила рюкзак, сунула туда банку с огурцами и вылетела за дверь. — Эдгар, жди, я бегу!

Эдгар. Сокурсник Хлои с целительского. Тоже, видимо, разделял её энтузиазм по поводу трупов. Я представила их парочку — в белых мантиях, с банками огурцов, склонившихся над покойником. Им бы в цирке выступать, а не в морге. Жуть.

Я посидела минуту, приходя в себя от представленной картины.

Сидела я на кровати, сжимая в кулаке ключ от сейфа Корбина. Маленький серебряный прямоугольник с выгравированной цифрой «847». Номер дела Лоры Хейз. Корбин дал его мне вчера, перед родительским собранием, когда мы стояли в пустом коридоре и он шёпотом объяснял, где искать.

— Приходи утром, в воскресенье, — сказал он, оглядываясь. — Никого не будет. Откроешь сейф ключом. Там всё, что я собрал за десять лет. Дела, письма, имена. То, за что меня могли убить. Несколько раз пытались.

— Почему вы живы?

— Потому что они не знают, где это, — ответил он. — И не узнают. Только ты.

Я ему верила. Не потому, что он был честным. А потому, что его ненависть пахла так же, как моя.

Я натянула форму, сунула в потайной карман кристалл-мемор, отмыкающий амулет и ключ. В коридоре было тихо — только где-то далеко капала вода, и эхо разносило этот звук, как удары метронома.

Учебный корпус в воскресенье похож на склеп. Высокие окна пропускали серый свет, но он не разгонял темноту, а только подчёркивал её — делал тени длиннее, углы глубже. Я прошла мимо запертых аудиторий, мимо классной доски, на которой кто-то мелом написал формулу, но не стёр, мимо портрета Архитектора, висящего в конце коридора. Его пустые глаза смотрели в никуда, и мне показалось, что они следят за мной.

Кабинет Корбина находился на втором этаже западного крыла, в тупике, куда никто не заходил без надобности. Дверь была заперта. Я огляделась — никого. Достала отмыкающий амулет, приложила к замку. Тот щёлкнул, и я скользнула внутрь, прикрыв дверь за собой.

Пахло пылью, старой бумагой и чем-то сладковатым — может, травами, которые Корбин заваривал в своей неизменной кружке. Я замерла на пороге, привыкая к полумраку. Шторы были задёрнуты, и единственным источником света служила тусклая магическая лампа на столе. Её голубоватое свечение выхватывало из темноты стопки книг, пергаменты, разложенные в хаотичном порядке, и фотографию в рамке — девушка с пепельными волосами, очень похожая на Стеллу. Лора Хейз.

Я подошла к столу, провела пальцем по стеклу. Пыльное. Давно не протирал.

Сейф стоял в углу, за массивным креслом, прикрытый выцветшим пледом. Я откинула ткань, присела на корточки. Ключ вошёл в скважину легко, будто его ждали. Повернула — внутри что-то щёлкнуло, и дверца открылась с тихим скрежетом.

Там лежали папки. Много папок. Аккуратно подписанные, пронумерованные, сложенные по годам. Самые старые — десятилетней давности, самые свежие — прошлогодние. Я вытащила верхнюю. «Лора Хейз. 1346 год. Оригинал дела. Не для посторонних».

Открыла. Ничего не нашла отличного от копии.

В глаза бросилась самая толстая папка. Открыла её.

Внутри лежали папки. Много папок. Не дела студентов — документы магической полиции. Официальные бланки, печати, подписи. Я вытащила первую попавшуюся.

«Дело № 847. По факту смерти студентки Стеллы Митчелл. Магическая полиция. Гриф "Секретно". По личному распоряжению ректора».

Открыла.

«13 мая, 23:40. Подвал старого корпуса. Обнаружено тело. На месте задержан Стоун Джаред. Находился рядом с телом, держал в руках нож. Одет в мантию, обильно забрызганную кровью».

Я перевернула страницу.

«Показания Стоуна: "Я получил письмо от Стеллы. Она просила прийти. Когда я пришёл, она уже лежала. Я пытался помочь, взял нож, чтобы перерезать верёвку — она была привязана к трубе. Это не я"».

И постановление.

«В возбуждении дела отказать. Защиту осуществлял его отец — Стоун Ричард, член Императорского Совета. Дело закрыто. Материалы переданы ректору Аскана».

В груди похолодело. Я сфотографировала всё. Даже кривую подпись ректора на постановлении. Руки дрожали, как осиновый лист, но кристалл-мемор исправно впитывал каждую страницу.

В папке нашёлся ещё один листок. Отдельно, вложенный в конверт без маркировки. Почерк Соландера:

«Уважаемый Х. Расследование прекращено. Университет не заинтересован в огласке. Вы обеспечите финансирование нового крыла библиотеки. Вопрос решён».

Так , Ирис , соберись. Давай мыслить логически…

Кто такой мистер Х ?

Значит, так. Джареда взяли с ножом, в крови. Должны были посадить. Но возможно его отец договорился. Деньги — библиотеке. Молчание — университету. Свобода — сыну. Логично.

Внезапно за дверью послышались шаги. Сердце забилось где-то в горле. Я быстро сложила бумаги, сунула папки обратно в сейф, захлопнула дверцу и, не дыша, скользнула под стол. Шаги прошли мимо кабинета, стихли в конце коридора. Я выждала ещё минуту, затем выскользнула из кабинета и бегом вернулась в общежитие.

Вернулась в комнату. Села на кровать. Кристалл-мемор обжигал ладонь.

Надо было разобраться. Просто. Без этих детективных штучек.

Я взяла лист бумаги и написала:

СПИСОК ПОДОЗРЕВАЕМЫХ

Джаред Стоун

Мотив: неизвестен. Следил за Стеллой, собирал её фотографии.

Почему он не убивал:какой убийца будет вешать фото своей жертвы и коллекционировать их? Это либо маньяк, либо дурак. Джаред не выглядит ни тем, ни другим. Скорее всего, он просто был одержим ею, но не способен на убийство.

Ключевой факт: полиция застала его на месте с ножом в руках последним. Он пришёл позже всех.

Лейла Вэйн

Мотив: ревность. Кэмерон проводил время со Стеллой, и Лейла это видела.

Ключевой факт: на собрании в среду она заявила, что тоже была в подвале и видела Стеллу уже мёртвой. Потом выбежала. Значит, она была там раньше Джареда. Если она видела тело до его прихода, значит, убийство уже произошло.

Вывод: Джаред не мог убить Стеллу, потому что Лейла была там первой и видела её мёртвой. Это могла быть сама Лейла — или кто-то, кто пришёл в подвал до неё.

Кэмерон Рид

Мотив: возможно, ссора со Стеллой. Он был близок с ней, потом отдалился.

Почему он не убивал:у него железное алиби. Он был в театре с Лейлой. Его видели там. Если Лейла его прикрывает, то они действуют заодно. Но тогда непонятно, зачем она вообще пришла на собрание и призналась, что была в подвале.

Ричард Стоун (отец Джареда)

Мотив: защита сына. У него перстень с волчьей головой, как у мужчины на фото со Стеллой.

Почему он мог не убивать: слишком важный, чтобы пачкать руки самому.

Томас Рид (отец Кэмерона)

Мотив: неизвестен. У него такой же перстень.

Почему он мог не убивать: то же самое.

Ректор Соландер

Мотив: замять дело. Получил деньги от «мистера Х». Скорее всего, «мистер Х» — это Ричард Стоун. Соландер шантажировал отца Джареда и выманил у него деньги на библиотеку.

Почему он мог не убивать: он не дурак и вряд ли стал бы пачкаться лично.

Тиффани Кросс И Эсташ Фрид

Мотив: пока никакого.

Слишком много вариантов…

Я отложила перо. Перечитала список.

Значит, Джаред не убивал. Лейла была там до него. Если она говорит правду, то она видела тело раньше. Тогда убийца — тот, кто был в подвале до Лейлы. Или сама Лейла.

Я убрала листок под матрас и только выпрямилась, как дверь распахнулась без стука.

Мадам Бриль.

Она была в своём обычном бордовом платье, с кичой на голове, маленькие глазки-бусинки сверлили комнату, как буравчики. За её спиной маячила Грета — хранительница архивов.

— Фостер, — сказала Бриль, входя. — Встать. Воскресный обыск.

Я встала.

Она прошлась по комнате, провела пальцем по подоконнику. На пальце осталась пыль.

— Грязно, — сказала она. — Обои ободраны. Кровать не заправлена. Свинарник, а не комната.

— Здесь всегда так. Это восточное крыло.

— Не умничай.

Она остановилась напротив меня. Грета закрыла дверь и осталась стоять у входа.

— Обыщите, — бросила Бриль через плечо.

Грета двинулась по комнате молча и деловито. Она не суетилась, не хваталась за вещи как попало — работала методично, как следователь. Сначала перетряхнула мой рюкзак. Высыпала содержимое на пол — учебники, косметичку, запасные носки. Всё перебрала, пощупала швы, проверила подкладку. Ничего не нашла и отодвинула ногой в сторону.