СлоноПанк

– Что делает этот дикарь?

Ангулафр стоял у входа в залу, широко раскинув руки в стороны, из его рта доносился ритмичный шелестящий мотив. Через мгновение над тараском начала кружиться лёгкая дымка, его серая кожа будто распадалась на отдельные песчинки и плавно поднималась вверх, неторопливо вращаясь вокруг тела. Я вспомнил тараскскую красавицу с выставки: если она напоминала столп дыма, то Ангулафр превращался в песчаную бурю. «Прикажи ему прекратить!» – я обернулся на выкрик. Мужчины были напуганы: кто-то вжался в кресло, вращая глазами, кто-то вскочил, не зная, что предпринять. Один из фабрикантов выхватил небольшой двуствольный пистолет и выстрелил в тараска. В этот момент облако бетонистой пыли, кружившееся вокруг него, рванулось в сторону стрелявшего и стало проникать в его рот, нос и глаза. Мужчина изошёлся страшным кашлем. Мой отчаянный крик «не надо!» был не в силах что-либо изменить: фабриканты бросились к выходу, но бетонные всплески настигли и их. Я не мог дальше на это смотреть – в ужасе закрыл глаза и погрузился в мир, наполненный шелестом песка, криками, кашлем и хрипами. Я слышал крик Рейнца:

– Инструменты… Он был прав!.. – его голос потонул в кашле.

Через несколько минут я остался один в тишине. Огромным усилием воли я заставил себя открыть глаза: от Ангулафра остались только кучи серого песка, похоронившие под собой шестерых людей. Я в панике бросился наружу, как можно дальше от проклятого павильона, случайный таксист согласился довезти меня до дома. Лишь в комнате я заметил, что с моей одежды продолжал сыпаться песок – до сих пор удивляюсь, что никто из прохожих не придал этому значения.

Следующие дни я провёл в нескончаемом страхе: меня всё время преследовал шелест песка и сдавленные стоны умирающих, я не выходил из комнаты и немного успокаивался, только когда Оливия приходила меня утешить. Я боялся, но мой страх отличался от того, в который погрузился мир, к утру узнавший о страшной трагедии из газет. Меня не пугало ни «секретное погодное оружие», ни «исполнители убийства, которые, судя по всему, всё ещё находятся в городе» – я ждал, что полиция обвинит во всём тарасков, и по городу прокатится волна насилия. Но этого не произошло: власти так и не назвали каких-либо подозреваемых.

Но то, что трагедию не связали с тарасками, не обеспечило им спокойное существование. Разразившийся после гибели глав крупнейших компаний экономический кризис ударил по всем: тысячи рабочих остались без куска хлеба. Правительство приняло ожидаемое решение – нелегальных иммигрантов депортировали из страны, и я понимал, что вина за разрушенные судьбы тарасков целиком лежит на моей семье.

Я не мог этому помешать. Мне оставалось только смотреть как их грузили на корабль, провожать взглядом до тех пор, пока пароход не исчез за горизонтом. Что, если Рейнц был прав, и разрушенная земля, на которую они возвращаются, стала такой из-за амбиций моего отца? В тот момент я поклялся, что доберусь до их родины и не пожалею никаких сил, чтобы её излечить.

* * *

Десять лет назад я добрался до крупнейшего поселения тарасков. Узнав о моём прибытии сотни жителей прибыли к стоянке дирижабля. Это не были дикари, одетые в траву, но весь их вид показывал, что эти люди живут в крайней бедности. Немногие из них работали когда-то на фабриках, но для всех и каждого фамилия Ховаварт символизировала надежду. Они ждали, что я увезу их к лучшей жизни, но я пообещал им другое – я видел, как от моих слов по серым лицам покатились слёзы. Я сказал, что сделаю так, что в их степях снова будут колоситься травы.

Мы принялись за работу. Тараски быстро осваивали механизмы, которые я конструировал: годы, проведённые в Академии, дали мне множество знаний о добыче и экономном распределении воды, создании городской инфраструктуры. Но пустыня не хотела сдаваться: многие посаженные растения отказывались идти в рост, оставаясь чахлыми кустиками. К счастью, рядом была Оливия. Увлечение природой привело её на ботанический факультет, и, когда мне понадобилась помощь, она откликнулась на зов. Моя сестра легко создала удивительные смеси, позволяющие растениям пышно разрастаться даже в этой суровой почве.

Эта земля видела много скорби, но теперь на улицах города Ховаварт выросли кипарисы…

Инспектор Эш и ловцы молний

Автор: Елена Шагирова

Мы мечтали летать, словно птицы. Летим:

От мечты до тщеты, от надежды к безверью.

Мы ютимся у Господа Бога под дверью,

Потому что войти в эту дверь не хотим.

Джоанна Эш. Из неопубликованного

Из-за тумана Лейтон Эш чуть не промахнулся мимо нужной двери. Помогла вывеска: утыканный цветными лампочками жестяной полумесяц подмигнул сквозь дождливую мглу, указывая путь. Владелец «Лунного света» частенько экономил на пойле для посетителей, но на рекламе – никогда.

Правда, в такой непогожий вечер даже лампочки не могли выманить пьяниц из окрестных домов. Паб, обычно многолюдный, сегодня был удручающе пуст и тих. Лишь хозяин, привалившись к стойке, натирал стаканы рваным полотенцем.

– А, инспектор, – проворчал он, завидев гостя. – Я уж думал, сегодня никто не придет. Сволочная погода.

– Не то слово, – Эш повесил клеенчатый плащ на крючок у двери и подсел к стойке. – Привет, Мэтт.

Мэтью Гриз, сорокалетний здоровяк с плечами молотобойца, хмыкнул в ответ и полез за бутылкой. Плеснул виски в два стакана, придвинул один инспектору.

– Что с рукой? – полюбопытствовал Эш. Гриз поморщился, приподнимая обмотанную тряпкой ладонь.

– Стакан разбил, порезался… А ты? Что тебе дома не сидится в такой дождь?

– Прыткого Боба убили, – Эш глотнул и зажмурился: горло будто щеткой изнутри продрало. – Из чего ты гонишь эту дрянь? Из рыбьих потрохов?

– Обижаешь, начальник. Чистейший аэропонный ячмень. – Гриз приложился к стакану, шумно засопел. – Так, говоришь, грохнули Боба?

– Не просто грохнули, Мэтт. Застрелили. Тело нашли в сточной трубе – то ли он сам туда заполз, то ли убийца его припрятал.

– Дичь какая-то. – Гриз покачал головой. – Кому он мог помешать? И что за корысть убивать нищего калеку?

Он хотел добавить что-то еще, но тут приемник на стойке ожил и затрещал. Через помехи пробился мелодичный сигнал, и Гриз торопливо подкрутил ручку настройки.

– Добрый вечер, Пандея, – пропел из недр приемника нежный женский голос. – Передаю прогноз погоды. Дождь прекратится около полуночи. Завтра нас ожидает низкая облачность и ясный солнечный день. Воздух прогреется до пятнадцати градусов по Цельсию, ветер умеренный, без осадков. Всем удачи и хорошего настроения.

– Хоть одна хорошая новость за день, – вздохнул Эш. – Мэтт? Эй, Мэтт?

– А? – Владелец «Лунного света» моргнул, сгоняя с лица глуповато-мечтательное выражение.

Эш вытащил из кармана пиджака и бросил на стойку фотокарточку.

– Этот парень к тебе не заходил?

Гриз с полминуты разглядывал человека на фото – молодого, светлоглазого, с весело вздернутым носом, чуть вьющимися волосами и нервной улыбкой.

– Нет, – буркнул он. – Ни разу его не видел.

– Уверен в этом?

– Как и в том, что ты зануда.

– А двое твоих завсегдатаев, сидящих сейчас по домам, его опознали. И утверждают, что он здесь бывал.

– Всё равно не помню. – Гриз уперся взглядом в стойку и принялся протирать уже сухие стаканы.

– Отмолчаться не получится. – Эш подсунул фотокарточку ему под нос. – Дело нешуточное. Прыткого Боба выловили из сточной трубы, с пулей в спине и в куртке этого парня. Самого парня не нашли вовсе. Может, лежит где-то в подворотне с разбитой головой, а может, уже гниет в соседней трубе. В то, что колченогий старик мог ограбить молодого человека, я не верю, а вот снять одежку с мертвого или оглушенного – это и калеке под силу. А теперь самое интересное. Парень – сильф.

Гриз вздрогнул и едва не выронил стакан.

– Да ну!

– А ты думаешь, как мы узнали, чья эта одежда? Не каждый день из сточной трубы вынимают труп нищего в дорогой куртке с именным Знаком в кармане. – Эш постучал ногтем по фотографии. – Знакомься: Клод Лансар, двадцать пять лет. Родился в Пандее, три года назад получил гражданство Стеллариума и золотой Знак.

– Дерьмо, – выдавил Гриз.

– Не то слово. Если он действительно убит… сам знаешь, сильфы за любого из своих будут рыть землю до самой Бездны. Говорят, они могут поджарить человека на электрическом стуле, воскресить и поджарить снова…

– Ты меня не пугай, инспектор, – Гриз ухмыльнулся, но веселья в его гримасе не было ни на грош.

– А я не пугаю, – пожал плечами Эш. – Либо ты мне расскажешь что-то полезное, я найду Лансара и того, кто на него напал, – и смогу уладить это дело, пока сюда не налетел рой разъяренных сильфов. Либо ты молчишь – и тогда я ухожу, а с сильфами будешь объясняться сам.

– Что, сдашь меня Стеллариуму? – Ухмылка стерлась с лица Гриза.

– У меня двое свидетелей, готовых присягнуть, что он был в твоем пабе, – напомнил Эш. – А поскольку других сведений ты мне не даешь…

– Ладно! – Гриз вскинул руки. – Понял. Он появлялся тут несколько раз, выпивал. Я даже имени его не знал. Просто посетитель, ничего особенного.

– Тогда почему ты сразу начал отпираться, когда я спросил о нем?

Гриз скрипнул зубами.

– Слушай, инспектор, – начал он заискивающим тоном, – ты же понимаешь, с торговлей сейчас плохо. Приходится крутиться, чтобы не прогореть…

Эш молча ждал. Гриз заерзал под его взглядом.

– У меня тут бывает… разная публика. Иногда и цверги заходят. Это ведь не запрещено, верно? Я что, я только бухло продаю. Не мое дело, о чем там посетители между собой болтают.

– Иными словами, ты ввязался в сбыт контрабанды. В качестве прикрытия и посредника. – Эш покачал головой. – Я думал, ты умнее.

– Жить-то надо, – Гриз виновато развел руками.

– Ладно. Моя работа – убийцы и воры. На тех, кто стыкуется в неположенных местах и торгует без досмотра, мне наплевать. Наведешь меня на след Лансара – я забуду, что ты помог кому-то надуть Портовую службу.

– Парень общался с цвергами. – Гриз понизил голос. – Есть тут парочка ребят из Хеола. Возят редкоземельку и нефть… без пошлины, естественно. Твой клиент имел дело с ними.

– Где найти этих ребят?

– Возле старого коллектора есть вход в подземелья. Они там появляются иногда. Не каждую ночь.

– Ясно. Отведешь меня туда.

Гриз бросил тоскливый взгляд за окно. Снаружи по стеклу ручьями текла вода.

– Что, прямо сейчас?

– Само собой. – Эш допил виски и отставил стакан. – Запиши на меня.

– За счет заведения, – бледно улыбнулся владелец паба.

– За деньги подозреваемых я не пью, Гриз. Записывай.

* * *

В переулке смердело, как в общественной уборной. Дождевая вода переполнила стоки, размыла осевшую в трубах грязь – и всё, что день за днём извергал из себя город, выплеснулось на мостовые. Эш пытался дышать ртом, но холодный сырой воздух обдирал горло.

– Может, он и не придет сегодня, – с надеждой выдавил Гриз сквозь постукивающие зубы.

– Подождём, – буркнул инспектор. Разлитое в ледяном тумане зловоние воскрешало в памяти подвал морга, куда притащили труп Прыткого Боба.

…Коронер доложил, что пуля вошла в поясницу и застряла между четвертым и пятым ребром спереди, пробив левую почку, диафрагму и легкое. Стреляли снизу вверх, с большого расстояния, и это наводило на определенные подозрения. Конечно, цверги – далеко не сказочные карлики, хотя и уступают в росте обычным горожанам. Зато они перемещаются по всем закоулкам городских катакомб, проникают чуть ли не в каждый подвал, не брезгуют и сточными клоаками. А выстрелить можно и через ливневую решетку.

Но огнестрельное оружие редко и дорого. Мало кто, кроме полиции, может позволить себе такую роскошь, а цвергам вообще запрещено его иметь. А впрочем – кто знает, что на самом деле производится в недрах Хеола, в тех цехах и мастерских, куда нет хода чужакам? И сколько стволов, кроме изготовленных по контракту для магистрата Пандеи, оседает в тайных норах, простирающихся на сотни метров вглубь под городские улицы?

Гриз вдруг встрепенулся и дернул инспектора за рукав.

– Вон там, – выдохнул он. – Возле люка.

Эш моргнул. Свет единственного фонаря на угловом столбе еле пробивался сквозь туман. Вглядываясь в мутный сумрак до рези в глазах, Лейтон насилу различил небольшое черное пятно, движущееся к ним.

Сквозь шорох дождя пробился плеск – цверг топал прямо по лужам, не боясь намочить ноги. Эш выждал, пока он подойдет ближе, и вытащил из кармана свой фонарь.

Луч прорезал темноту, поймав цверга в световое пятно. Тот зашипел и шарахнулся в сторону, прикрывая глаза ладонью. Эш поспешно опустил фонарь, направляя свет под ноги.

Цверг выпрямился. Он был маленький, коренастый и смуглый. Широкий черный дождевик делал его похожим на кулек с ногами, обутыми в резиновые сапоги. Из-под капюшона диковато блестели узкие глаза.

– Ты кто такой? – спросил он сиплым голосом. – Где Мэтью?

Эш обернулся и выругался про себя: Гриза и след простыл. Оставалось лишь удивляться, как он сумел исчезнуть так тихо – при его-то размерах.

– Мэтью посоветовал мне обратиться к вам, – как можно миролюбивее проговорил инспектор. – Я ищу человека по имени Клод…

– Здесь таких нет, – не дослушав, буркнул коротышка. – Убирайся, пока цел!

Его рука украдкой скользнула куда-то в тень, под полу дождевика. Эш подобрался. Пистолет он предусмотрительно сунул в широкий рукав плаща, но доводить до стрельбы не хотелось.

– Ну? – оскалился цверг. – Вали отсюда, или…

– Пак! – Ломкий девчоночий голос оборвал его на полуслове. – Подожди!

Из тумана вынырнула вторая фигурка, такая же низкорослая и угловатая. Размытый круг света озарил хвост темных волос и скуластое личико со вздернутым носом и острым подбородком.

Цверга подошла вплотную. В раскосых черных глазищах плавали желтые блики.

– Вы ищете Клода? – прямо спросила она.

– Да. А вы можете помочь мне в этом, мисс?

– Сначала я должна знать, с кем говорю. – Цверга заложила руки за спину и задрала нос; при её росте и стати это смотрелось очень потешно, но Эш не позволил себе улыбнуться. Если бы четыре поколения его предков жили в катакомбах, почти не видя солнца и питаясь впроголодь, он сам был бы не выше этих малюток. Легенды гласили, что первых обитателей Хеола и отбирали по росту – тех, кто лучше подходил для работ в узких тоннелях и трубопроводах.

– Я инспектор Лейтон Эш. Расследую смерть одного бродяги, убитого в вашем районе, и исчезновение Клода Лансара.

Малышка серьезно кивнула и обернулась к собрату.

– Надо показать ему, Пак.

– Он из верхних, – проворчал цверг, сверля инспектора хмурым взглядом.

– Плевать.

– Он легавый.

– Да пусть хоть сам дьявол! Раз он ищет убийцу Клода, то…

– Стойте! – перебил её Эш. – Лансар убит? Вы точно это знаете?

Цверги угрюмо переглянулись.

– Я видела, как его убили, – глухо сказала девчонка. – Я там была. – И вдруг громко, совсем по-детски шмыгнула носом.

* * *

– Как вас зовут, мисс?

Цверга даже головы не повернула.

– Дина, – бросила она.

Они отмахали уже с треть квартала быстрым шагом. Эш только диву давался: коротышка оказалась неожиданно проворным ходоком.

– Дина… а дальше?

– Чимин.

Или «Чжимин»? С этим смазанным хеольским выговором не разобрать…

– Пак – ваш друг или родственник?

– Брат.

– Ясно. Нам далеко еще идти?

– Нет.

Эш вздохнул про себя. А еще говорят, что молоденькие девушки болтливы.

– Вы сказали, что знали Клода Лансара. Давно?

– С детства. – Дина наконец соизволила взглянуть в его сторону. – Училась с ним.

– Вы учились в школе? – Эш постарался скрыть удивление, но не смог. Дина фыркнула.

– Аж два года. Пока не выгнали. Спасибо Клоду, он мне помог закончить программу.

– А после школы вы часто общались?

– Каждый день. Клод поступил в Университет, носил мне учебники и записи с лекций. А я ему – книги наших старших, чертежи и всё такое. – Дина с вызовом обернулась к инспектору. – Вы, небось, считали, что мы у себя в норах даже букваря не видели?

– Я этого не говорил, – сухо ответил Эш.

– Многие так думают. Мол, цверги неграмотные, только в железках и разбираются. А вот Клод никогда не важничал. Мы с ним были на равных.

– Даже когда его пригласили в Стеллариум, а вы остались здесь?

Ее глаза яростно сверкнули, поймав отсвет фонаря.

– Вы что? Думаете, я завидовала ему?

– А почему нет? Любой горожанин продал бы душу за возможность стать сильфом.

– Только не Клод. Для него вся эта роскошь не имела значения. Знания – вот что ему было нужно. А сильфы не дураки, они сразу поняли, что он чертов гений. Они всегда забирают себе лучшее. Еду, руду, людей… – Дина вдруг умолкла и зашагала дальше так быстро, что Эш едва нагнал ее.

– Если вы с Клодом давно знакомы, зачем встречались в «Лунном свете»? Он же знал дорогу в ваши подземелья, разве нет?

– Так было удобнее, – буркнула Дина.

– Потому что вы с братом сами часто торчите у Гриза, ища покупателей на черный товар?

– И что? – Цверга дернула плечом. – Сырье всем нужно. Даже сильфы нет-нет, да и купят что-нибудь из-под полы. Минералы, сплавы для батарей… Они ведь всё равно не могут обойтись без нас и наших аэропланов. Эти их птероны – барахло, только для коротких перелетов и годятся. Туда-сюда – и всё, разрядились. Где уж им руду из Бездны доставлять.

– А что покупал Клод?

– Ферросплавы и редкоземы. Потом втирал сильфам, что это ему нужно для опытов. Надо же было ему иметь предлог, чтобы навещать меня. Сильфы ведь нас за людей не считают… Это здесь.

Улица, по которой они пришли, расширялась на перекрестке, образуя свободный пятачок в два десятка шагов в поперечнике, а потом упиралась в стену. Присмотревшись, Эш заметил, что преграда не сплошная: торцы двух домов смыкались неплотно, образуя даже не переулок, а узкий лаз, куда мог бы протиснуться один человек. Внутри царила тьма, как в брюхе у дьявола; посветив фонарем в длинную щель, Эш разглядел только уходящие в туман кирпичные стены и лужу между ними.

– Мы с Клодом договорились встретиться здесь вчера вечером. У того входа, который вам показал Гриз, слишком людно в торговые ночи, и я решила провести Клода другим путем. Он задержался, а я ждала вон там, у поворота. Услышала шум и крики и побежала сюда.

Дина указала на мостовую у входа в простенок.

– Они были здесь. Клод лежал на земле, а тот человек держал его за горло и…

Она осеклась и длинно втянула воздух. Эш молча ждал, не торопя ее.

– Я заорала и побежала к ним. У меня шокер есть, сильфовский. Тот человек выпустил Клода и скрылся между домами. Мне некогда было гоняться за ним. А Клод… – У нее некрасиво искривился рот, голос задрожал. – Он был… он был еще теплый… Я его звала, а он… не… не…

Эш поспешно отвернулся. Утешать плачущих женщин он не умел – мог лишь поберечь гордость собеседницы и сделать вид, что его тут нет.

– Давайте уточним, – сказал он, когда глухие всхлипы за спиной стихли. – Вы узнали дерущихся издалека?

– Только Клода, – выдохнула Дина. – По одежде.

– Даже ночью?

– Да. Мы хорошо видим в темноте.

– Значит, и убийцу смогли бы опознать?

– Он был в плаще с капюшоном. Лицо закрыто.

– А рост? Сложение?

– Выше Клода… и в плечах пошире, да. Едва протиснулся в лаз.

– Он не хромал?

– Нет. Удрал быстрее крысы.

– Почему вы не вызвали полицию?

– Кто, я? – Дину отчетливо передернуло. – Цверга приходит в участок и говорит, что рядом в переулке убили сильфа? Да меня бы замели в один миг и сдали Стеллариуму, лишь бы поскорее закрыть дело.

– А меня вы не боитесь, значит?

– В этих трущобах вы меня вряд ли догоните. И, – она криво усмехнулась, – вы же инспектор Эш. Мы в Хеоле газет не читаем, но кое-что знаем о жизни наверху. И о тех, кого стоит знать.

– Клод носил оружие? Огнестрел, шокер?

– Только кинжал. Хороший, я сама делала.

– А враги у него были?

– Не знаю. Думаю, нет. Если только кто-то из… тех. – Дина ткнула пальцем вверх.

– Сильфы? – удивился Эш. Девушка зло усмехнулась.

– А вы думали, они святые? В Пандее могут прирезать за монету, в Хеоле – за кусок хлеба, а в Стеллариуме – за идею. Если Клод в своих исследованиях обскакал кого-нибудь из сильфов – эти и убить способны.

– А вы их не любите, – заметил инспектор.

Дина поморщилась.

– Слушайте, я всё понимаю… сильфы такие-сякие-распрекрасные, хлеб растят, электричество гонят, и прочее, и прочее. Но как насчет нас? Наши предки строили Пандею – а кто сейчас об этом помнит? Да, мы не гоняемся за грозами, зато каждый день спускаемся в Бездну за рудой и нефтью, а это работенка потруднее, чем ловить молнии. Только сильфы за свой труд живут в небесных хоромах и на всех поплевывают свысока, а мы плаваем в чужом дерьме и гнем спины за каждый мешок муки… – Она осеклась, резко тряхнула головой и спросила другим тоном, отрывисто и сухо: – Что стало с… телом?

– Я надеялся узнать это от вас. Я ведь сказал, что расследую исчезновение.

– Значит, его хватились в Стеллариуме, да? Я думала, сильфы редко обращаются к городской полиции.

– Они и не обращались. Здесь по соседству убили одного бродягу. На нем была куртка Лансара – так мы и поняли, что с владельцем этой одежды случилась беда.

Дина вскинула голову.

– Так вы нашли одежду… и вещи Клода?

– Да, в кармане куртки обнаружили его Знак. – Эш искоса наблюдал за выражением её лица.

– И всё? – осторожно переспросила Дина.

– Кинжала не было, если вы об этом.

Она обхватила себя руками за плечи.

– Вы найдете того, кто это сделал?

– Приложу все усилия, мисс.

– А если это действительно сильфы – не побоитесь? – Дина смотрела на него со странной настойчивостью.

Эш вздохнул про себя. Девчонка явно знала больше, чем рассказала, но нажимать на нее сейчас было бесполезно. Уйдет, замкнется, перестанет доверять… Нет, нельзя.

– Убийца получит по заслугам, – твердо сказал он, глядя в её черные сухие глаза. – Обещаю.

* * *

Небо над головой светлело. Прогноз не обманул: туман таял на глазах и облака расходились, открывая пятна рассветной голубизны. Давя зевоту, Эш шел к полицейскому управлению.

За остаток ночи он изрядно замерз и проголодался, шатаясь по трущобам Западного сектора. От места, где убили Клода Лансара, до той трубы, из которой вынули труп Боба, он добирался не меньше часа, петляя в лабиринте кривых, изломанных поворотами переулков. И чем дольше он шел, тем более странным ему казались и орудие, и мотив убийства.

Человек, у которого есть пистолет, не стал бы душить Лансара руками. И наоборот: силачу, способному голыми руками прикончить молодого парня, не нужен огнестрел, чтобы расправиться с хромым стариком. Концы не срастались, в головоломке не хватало еще одного звена.

Погруженный в раздумья, он не заметил, как дошел до управления. И – остановился, чуть не налетев на тумбу, оклеенную плакатами «Разыскивается», перед входом в здание.

…Она сидела на верхушке тумбы, подогнув одно колено и упираясь каблучком сапога в чью-то ориентировку. Стройные ножки, обтянутые брюками из серебристого термосилка, оказались прямо перед лицом инспектора. По одним только брюкам и куртке из той же ткани можно было без труда определить род занятий владелицы – одежду ловцов молний ни с чем не перепутать.

Сильфида легко спрыгнула с тумбы. На вид ей можно было дать чуть больше двадцати, её пепельные волосы, собранные в высокую прическу сложного плетения, лежали на голове, как шлем с узорчатой чеканкой. Глаза поразительной синевы смотрели прямо и смело.

– Доброе утро, инспектор. – Она протянула тонкую, розовую от холода руку. – Вероника Вертекс, старший энергетик Стеллариума.

– Инспектор-детектив Лейтон Эш, полиция Западного сектора, – ответил он, пожимая её хрупкую, но удивительно сильную кисть. – Чем могу служить, миледи?

– Просто Ника, прошу вас. – Девушка улыбнулась, и он вдруг вспомнил, где слышал – совсем недавно – этот нежный и звонкий голос.

– Я к вашим услугам, Ника. Или я должен сказать – мисс Низкая Облачность?

Ее смех звучал еще красивее: точно серебряный колокольчик.

– Я прошу вашей помощи, – сказала она, отсмеявшись. – Помощи в одном важном и деликатном деле. Мой птерон припаркован на крыше. Надеюсь, вы одеты достаточно тепло для полета?

* * *

– Простите, – жалобно сказала Ника. – Мне так неловко!

– Пустяки, – выдавил Эш. – Дайте мне минутку.

Он прислонился к стволу пальмы, глотая влажный воздух. Перед глазами плыли зеленые, рыжие, пестрые пятна; пахло мокрой листвой, землей и цветами.